Никита Цой Вдохновенные

В таверне было тихо и почти безлюдно. Здешняя хозяйка Сифа старательно натирала стойку, а из-под пола тянуло жаром печи и запахом старого сухого дерева. За ближайшим к стойке столом, склонившись над кружкой, развалился бородатый кузнец Дрогон. В углу сидел Олин — охотник, пришедший с Тропы отверженных где-то с год назад. Он задумчиво тёр большим пальцем шрам в виде креста на запястье и, похоже, прислушивался к чему-то.

Серо он казался странным. И дело не в нелепой козьей бородке и даже не в золотистых прядях волос, что были длиннее и ухоженнее, чем положено уважающему себя мужчине. Иногда охотник издавал резкий, протяжный вдох носом, будто пытался что-то учуять и на какое-то время замирал. Но об этой его странности все привыкли тактично никогда не спрашивать, хоть эта самая странность многих раздражала, а кого-то даже пугала.

Сонный молодой механик занял место за стойкой. Уперев перед собой локти, он держал голову руками, пытаясь не слушать всепроникающую песнь Амалии.

— На Пламение теперь с бодуна пускают? — поинтересовалась хозяйка таверны.

— Оно после заката будет, Сифа. Я не собираюсь напиваться.

— Настолько страшно, парень, что пьяным решил явиться к обряду? — подал голос кузнец, задорно усмехнувшись.

Серо повернулся к ненадёжному знакомому лицом.

— Дрогон, ты ж с караула только. Разве тебя жена дома не ждёт? Ты смотри, она быстро найдёт тебя тут, если захочет.

Кузнец поморщился и сразу сменил тему.

— А я смотрю, ты-таки сумел договориться с Амалией.

— Твоими стараниями, пришлось.

Краем глаза он заметил, как Олин, продолжавший сидеть в углу, чуть повернул голову в их сторону, когда услышал имя вдохновенной певчей.

Дрогон не стал ничего отвечать, залив неловкость пивом.

— Всё равно лучше не пить тебе сегодня, Серо, — Сифа вздохнула и как-то неуверенно потянулась за кружкой.

Тот чуть усмехнулся, вновь уперев локти в стойку.

— А будет лучше, если я усну посреди ритуала? Сифа, ты же вроде должна быть рада клиентам. Налей пива, пожалуйста. Может, хоть это заглушит голос Амалии. Только хмельного, а не той травяной гадости.

— Ох, кто-то решил раскошелиться в этот раз?

Серо поднял голову и посмотрел на неё устало, но с едва заметной улыбкой.

— А тебе всё ещё нужен рабочий дистиллятор?

Сифа прищурилась, наклоняя кувшин так, чтобы струя упала мягко, не дав лишней пены.

— Будешь тут рада, когда клиенты без наличности ходят, — сказала она и поставила кружку перед парнем. — Считай это задатком.

— Благодарю, хозяйка, — Серо кивнул, но к напитку пока не притронулся.

— А если б Амалия каждую ночь петь могла без передыха, ты бы тут поселился? — глухо пробурчал Дрогон, шевеля густыми бровями.

— Почему она не поёт днём? Почему именно ночью?

Серо вбивал лбом в барную стойку каждое слово, сложив руки перед собой. Сифа не растерялась и сунула ему в ладонь наполненную кружку. Парень мгновенно ожил и пригубил пенного.

— Сама вызывается, — пояснил внезапно приблизившийся к ним Олин.

Голос его был спокойным, глубоким и почему-то вызывал доверие. Охотник решил присоединиться к разговору, заняв место за стойкой.

— Днём любому вдохновенному проще сполохи находить, не все ж они невидимые. А её пению всё равно видимый сполох или нет. Везде, где звучит её голос, они рассеиваются. Наверное, поэтому она и дежурит ночью. Староста не возражает, да и никто из вдохновенных тоже. Стараниями Амалии я всего два раза в месяц теперь в карауле стою. Больше времени уделяю охоте. А днём она спит, чтоб людей поменьше видеть.

— Всё-то ты о ней знаешь, охотник, — встряла хозяйка таверны.

— Мы общались пару раз, она хорошая женщина.

— И всё же, почему Амалия так нелюдима? — поинтересовался Серо.

У него в голове крутился их разговор у западной арки. Тогда он не придал особого значения её повадкам. Ему казалось, что она обычный изгой из Ашгалона, каких до неё приходило множество, но ещё ни разу не видел, чтобы человек настолько закрывался в себе.

Тем временем Олин попытался выдвинуть свою версию:

— Трудно доверять людям, когда твои же соплеменники поступают с тобой вот так, — он поднял ладонь, на обратной стороне которой красовался шрам от ожога в виде креста. — В Ашгалоне нет Пламения. Там вдохновение настигает внезапно. Приходят вековники церкви и... Благословение богини это или Её проклятье решаешь не ты. Вдохновился дитём малым, значит, повезло, ну а коли уже вырос, то... — он покрутил ладонью перед собой, будто вспоминал, какой она была до клейма.

— Ты же год назад к нам пришёл, я правильно помню? — подала голос Сифа. — У тебя с доверием вроде всё в порядке. Судя по тому, как ты Амалией интересуешься. Вам двоим, если что, Пламение проходить не нужно, друзья вдохновенные.

— Скажешь ещё, Сифа, — отмахнулся охотник и вновь прильнул к кружке.

— Ну а тебе есть по кому скучать, Олин? — поинтересовался Серо.

— Я скучаю лишь по нормальной еде. Без обид, госпожа.

— Да знаю я... — махнула тряпкой хозяйка таверны. — Не ты первый это говоришь. Соль, чтоб её, негде взять.

— У меня почти не было никого в Ашгалоне, — продолжил охотник. — Брат там остался, но мы не очень хорошо общались. Женщину я себе не нашёл. А вот Амалия... Видимо, ей нужно время, чтобы вновь научиться доверять людям. Это объясняет её, как ты выразился, нелюдимость.

— Попросись подменить её пару раз в дозоре, может, она потеплеет к тебе. Вторую ночь подряд дежурит, тяжело, наверное, петь так много.

— Это не совсем пение, как ты его понимаешь, Сифа, — Олин слегка покраснел, — но эта мысль уже посещала меня. Я ходил к старосте, но это ж не только меня, ещё четверых как минимум ставить надо вместо неё, чтобы контур вокруг деревни закрыть. А ещё каждому в пару по смотрящему, да, Дрогон? Весь график караула тогда вверх дном пойдёт. Да и охота в последнее время идёт совсем неважно. В овраге на западе сполох появился. Столько дичи побил. А её ж не достанешь из-под него, самого затянуть может. Так я использую освободившееся от караула время, чтобы глубже в лес уходить. Столько луносвета уже пожёг, пока безопасные тропы искал. А они чуть ли не каждый день меняются.

— Хочешь сказать, мы скоро без мяса останемся? — встрепенулся Дрогон. — Я на одних травяных хлебах долго не протяну, меня от них воротит.

— У других охотников дела получше, — успокоил его Олин. — Но на западе я сумел выследить только стадо косуль. Убивать не стал, пускай плодятся. Они звери умные, сполохи за версту чуют. А вот волки беспокоят. Если перегрызут оставшееся поголовье, то действительно может наступить голод. Краль, тот, что на север ходит, чуть не наткнулся давеча на их стаю, так еле ноги унёс. Всю ночь на дереве просидел, пока не убедился, что возвращаться в Скит безопасно. Видать, скоро будем собирать дружину, на волка идти.

Серо дождался, когда охотник договорит и спросил:

— Олин, ты что-то говорил про косуль.

— Говорил, да. А тебе что?

— Дичь ему выследить надо, — ответила за него Сифа и задорно хихикнула, когда добавила, — брачный ритуал для молодых.

Олин взглянул на неё с непониманием.

— Ох, всё-то вам городским объяснять надо, — закатив глаза, запричитала она. — Мужчина должен пройти Пламение, убить зверя и найти что-нибудь ценное в пустоши. Всё, чтобы доказать, что достоин жениться.

— Не просто убить зверя, — встрял Дрогон, — а сделать из его шкуры обручальный пояс. И ценностью из пустоши его украсить.

— У нас в Ашгалоне таких традиций не было.

— А как у вас там женились? — поинтересовалась Сифа.

— Просто женились в церкви, — ответил Олин так, словно что-то, кроме желания здесь излишне. — Доказать, что ты достоин... Звучит красиво.

— Нет в этом никакой красоты, — бросил Серо, осушив кружку до дна. — Сплошные суеверия.

— Традиции, парень, — поправила его хозяйка таверны. — Что ж ты тогда Пламение решил пройти, а?

— Потому что Лира прошла.

— Ровней быть ей хочешь, только и всего?

— Разве это плохо?

— Врёшь ты всё. Доказать, что ты мужик — вот, что ты хочешь. Все вы такие.

— Уверен, он уже много раз ей это доказывал, — рассмеялся Дрогон.

— Сифа, налей ещё.

Та наполнила бокал Серо.

— Ну, Лире Пламение нужнее было, — добавил кузнец, отсмеявшись в одиночестве. — Такой красоте негоже пропадать в отцовском доме.

— Уже забыл, как меня называл красивейшей из дев, Дрогон? — одёрнула его хозяйка таверны. — Или это лишь бы я налила твоей пьяной роже?

Кузнец что-то ей ответил, но Серо уже не слушал, принявшись за вторую кружку. Он ощутил, как холодный напиток разливается внутри, приятно пощипывая.

— Так, когда на охоту, Серо? — внезапно спросил Олин.

— Завтра утром.

— Погоди-погоди, ты ж ещё Пламение не прошёл, — встряла Сифа. — Сам же сказал, что после заката, или я что-то путаю?

— Я вернусь с добычей до захода солнца.

— Ты ещё скажи, что украшение из пустоши уже принёс.

— Принёс.

— Это надо делать в обратном порядке! Сперва — Пламение, потом — всё остальное. Ты ж механик, должен знать, как инструкциям следовать.

— Не думаю, что богиня будет следить за тем, в какой последовательности я доказываю свою достойность.

— Да хоть с хвоста начни, никто не выпишет тебе бумажку, что жениться нельзя, — вмешался Дрогон. — Главное, чтоб в конце пояс был и отметина на руке, — он посчитал пункты на пальцах, словно их должно быть больше, чем два.

— Рукою, что Пламение прошла, сверстай избраннице своей кожа́ный пояс, — процитировала Сифа.

— Так будет слишком долго. Мне нужна шкура уже сейчас. После обряда рука может хоть месяц заживать, если вообще цела останется.

— За это можешь не переживать, — Сифа вытерла со стойки конденсат, оставленный кружкой Серо. — С тех пор как сынишка гончара откинулся во время ритуала, настоятель совсем маленький сполох стал призывать. Мол, без разницы, насколько сильно приложишься к богине. Уж если коснулся, значит Она тебя увидела. А след с каждым годом у молодёжи всё меньше становится, — Сифа с грустью осмотрела своё предплечье, на котором красовался шрам в виде огромного розового пятна и, с расстроенным вздохом, откатала рукав, чтобы скрыть то, что считала уродством.

— Да не расстраивайся ты так. То дело былое, — поддержал её Дрогон. — Мне вот в своё время палец оторвало, — он снял перчатку с руки, показав отсутствие двух фаланг безымянного. — Жить не мешает... Не то что Гарвена. Иногда так и хочется отдать ещё один палец, чтоб богиня послала мне другую жёнушку.

— Гарвена мне выручку делает неплохую.

— Это как?

— Если б она сварливой такой не была, ты бы не прятался от неё здесь после караула, — сказав это, Сифа заливисто расхохоталась.

Серо и Олин поддержали её смехом. Один Дрогон был мрачнее тучи.

— Ты не переживай, Серо, — начал Олин, хлопнув молодого механика по плечу. — Завтра я заступаю в караул на западной арке. Зайдёшь ко мне, я расскажу, где искать косуль.

— Ты завтра в карауле? — изумился тот. — Тогда что тут делаешь?

— Это яблочный сок, малец. Мне просто дома одному сидеть скучно. Да и не могу я песнь Амалии слушать в одиночестве, хоть убей. Будто вся боль мира скопилась в ней, аж тоска накатывает. Вот и сижу тут каждый раз, слушаю истории, узнаю о ваших традициях, пока сон не одолеет. А ты бы шёл спать, Серо. Зверь не любит перегара, а арбалет косого глаза.

Молодой жених задумался, глядя в недопитую кружку пива. Ему стало немного спокойнее, и песнь вдохновенной уже не так тревожила. Из мыслей его вытянул голос Сифы.

— Зверя надо из лука завалить, а не из арбалета. Традиции, парень.

Теперь уже Серо цитировал писание:

— Копьём иль тетивой ты зверя завали, чтоб шкуру с него снять.

— И правда, Сифа, у арбалета есть тетива, — усмехнулся Олин. — Кажется, все требования соблюдены. Ну и так больше шансов, что зверь не будет мучиться. Это я как опытный охотник говорю.

Он внезапно сделал один из своих резких «дыхов» носом. Потом хлопнул Серо по плечу, сказав уверенно, будто у того нет выбора:

— Пойдём, провожу.

— Что? Я ещё не допил!

— Поверь, пора.

Серо не стал сопротивляться, понимая, что возможно, и впрямь засиделся. Воздух снаружи был прохладным и пах сырой землёй.

— В чём дело, Олин?

Всё-таки ему было интересно, с чего бы вдруг охотник так резко сорвался с места и на кой ляд потянул его за собой. Серо добавил это в копилку странностей, очевидно, нового друга.

Тот усмехнулся в ответ.

— Зря ты сегодня пил. Лира проснулась. Сказала, что оторвёт тебе... ну дальше там что-то на молодёжном было.

Серо, наконец, сообразил, в чём дело, и скривился.

— Твой сполох... жуткий.

— Ты вроде песнь Амалии жуткой считал.

— Ладно, второе место твоё. Ты прямо всех слышишь?

Олин усмехнулся.

— Нет. Только тех, кем пахнет.

***

— Уверен, что не желаешь моего присутствия?

— Что? — он подумал, что Лира обиделась за его ночное исчезновение.

Когда Серо вернулся домой, она сладко спала, вновь спихнув одеяло к ногам. В тот момент он понадеялся, что Олин пошутил насчёт слов его проснувшейся невесты и просто выдумал слова. Однако слова те принадлежали точно ей, ведь это было их... личное выражение.

— Надеюсь, ты помнишь, что у тебя сегодня Пламение? — говорила она, склонившись над рабочим столом. — Меня не хочешь позвать, говорю?

Серо неосознанно улыбнулся.

Быть может, Лира забыла? А может, просто понимала, почему он ночью уходил, и не стала заострять внимание.

— Не надо тебе это видеть.

— Боишься, что заплачешь? — поддразнила она.

— Не дождёшься. А если б я на твоё Пламение явился, что бы ты сказала?

— Я бы спросила: «Где тебя носило раньше, красавчик?»

— Встреть я тебя раньше, ты бы заставила пройти обряд вместе с тобой. Не очень-то и хочется это видеть.

Она ничего не ответила, а он продолжил сборы, заполняя рюкзак инструментами и снедью. Котелок, огниво, пара верёвок на случай, если придётся спускаться по крутым склонам. Колчан с десятком болтов Серо приторочил к ремню слева, а флягу с водой — справа. Пока собирался, он заметил, как Лира что-то задумчиво записывает карандашом на рваном клочке бумаги, попутно поправляя волосы, постоянно спадающие из-за уха на стол.

— Что пишешь?

— Подсчитываю, сколько колбочек мне надо на храмовое полотно, — она говорила медленно, вдумчиво, как это бывало всегда, когда швея что-то планировала.

— Колбочек?

— Ну, те мелкие железные штуки Древних, которые в земле находят, когда начинают копать, — окончив подсчёты, Лира отошла от стола. — Мартен продаёт мне их задёшево. Всё равно негде больше применить.

Она спрятала листок в карман-невидимку корсета и направилась в спальню. Вернулась оттуда с небольшим зеркальцем и, поставив его на стол возле окна, принялась прихорашиваться.

— А при чём тут храмовое полотно?

— Вместо кисточек расшиваю, они приятно звенят, настоятелю нравится. Говорит, атмосферу в доме Азары создаёт. И блестят красиво, если хорошо начистить.

Она закончила осмотр «витрины» и, наконец, обратила внимание на своего жениха. Приблизилась, пахнув ему в лицо ромашками.

— Кто бы мог подумать, что из этого хлама можно сделать что-то для дома богини.

— Знаешь, — начала Лира, поправляя Серо воротник, — один парень научил меня делать из хлама полезные вещи.

Взгляд изумрудных глаз захватил всё его внимание на себя.

— Неужели? Я его знаю? — подыграл он.

— Определённо.

— Он хорош собой?

— Вполне. Только ночами где-то пропадает.

— Ну прости.

— Я не обижаюсь. Так больше места в постели.

Сказав это, она резко дёрнула лямку рюкзака, который Серо уже успел закинуть за спину. Дёрнула так, что он покачнулся, на секунду потеряв равновесие — такой силой обладала Лира, когда злилась.

— Плохо ремни затянул, — пояснила она холодным тоном. — Спину перекосишь, а кривой ты мне и даром не нужен.

Серо ничего не ответил. Он искал рукой её ладонь, и Лира позволила ему найти.

Она вновь подняла изумрудные глаза, изящно махнув ресницами. Теперь они стояли почти вплотную. Дальше говорили шёпотом.

— Котелок взял?

— Да.

— А флягу?

— Да.

— А нож?

— Как раз собирался.

Она не позволила ему отвернуться, удержав его лицо ладонью.

— Вот, возьми, — в другой руке Лира держала кобуру с клинком внутри.

Серо даже не заметил, когда она успела подхватить его охотничий нож. Короткий поцелуй стал благодарностью за заботу. Лире этого хватило.

Он уже собирался уйти и закинул арбалет на спину поверх рюкзака, когда услышал:

— Я иду с тобой.

— Что? Ты с ума сошла?

— До лавки Мартена, Серо, — Лира звонко хихикнула. — Провожу хоть немного.

Она считала долгие проводы старомодными и бесполезными. Долгие сборы тоже не любила, но, несмотря на это, собиралась всегда долго. Однако в этот раз Серо повезло.

Лира подвязала волосы на спине чёрной лентой, блеснула тонкими золотистыми узорами корсета, когда его поправляла, и отряхнула юбку, что делала всегда перед выходом в люди. Проходя мимо Серо, она сунула ему в руки пустую плетёную корзинку и коротко пояснила:

— Чтобы не рушить образ.

После этих слов дочь конюха аристократично сложила руки у живота и медленно «проплыла» наружу, в любезно открытую женихом дверь.

Серо шагнул вслед за ней и на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к пёстрому утреннему свету. Где-то вдалеке глухо гудели меха — Дрогон уже работал, а жители Скита давно принялись за привычную дневную суету.

Он взглянул на север, туда, где сквозь густую пелену дымки, разрезанную косыми лучами солнца, вырисовывалась покосившаяся башня Древних. Никто из ныне живущих не скажет, для чего она нужна была людям прошлого, но теперь этот памятник былой архитектуры служил людям настоящего в качестве дома их богини. В давние времена это здание, вероятно, уходило высоко в небо, но теперь покосилось, скинув добрых пару десятков пролётов на землю и тем самым дав местным жителям достаточно ресурсов, чтобы возвести целую деревню. Другие примеры построек Древних, на останках которых стоял Скит, так сильно не впечатляли, составляя в основном пару-тройку этажей осыпавшихся бетонных конструкций.

Отсюда не было видно верхних ярусов башни, их загораживала целая сеть подвесных деревянных мостков, соединяющих разные этажи руин, приспособленных местными под собственные нужды. Чем меньше периметр, тем меньше вдохновенных нужно для защиты от сполохов и тем ниже шанс, что Скит обнаружат. И потому принцип расселения не вширь, а вверх использовался здесь повсеместно.

Серо шёл рядом с невестой, будто оказался тут случайно и со стороны больше походил на вооружённого до зубов телохранителя знатной особы, чем на её жениха.

Стояла густая дымка, удерживающая в воздухе солнечные лучи, а всё вокруг наполнял запах костра. С тех пор, как Скит начал принимать изгнанников из Ашгалона, встал вопрос о том, чтобы сокрыть поселение от мира. Прадед Серо придумал систему вытяжек, которая расстилала дым от кузницы по всей окрестности, создавая естественную на вид пелену, покрывающую землю и лес вокруг. Со временем к этой системе стали подключать все дома в деревне.

Для каждого, кто родился в Ските, запах костра всегда напоминал о доме.

— Так или иначе, я буду там во время обряда, — тем временем говорила Лира, аккуратно перескакивая по разбросанным всюду дощечкам, чтобы не запачкать в грязи туфельки.

— В каком смысле? — нахмурился Серо.

Неужели она явится против его воли? Вроде как этот вопрос они обсуждали уже много раз. Ему совсем не хотелось, чтобы Лира видела его уязвимым. Боли он не боится, но... Неопределённость пугала.

— В профессиональном, Серо. Полотно для храма я сдам до вечера, уже почти закончила. Очень символично, что оно будет покрывать алтарь, под которым богиня, наконец, тебя увидит. Привет, Мартен.

Она дружелюбно улыбнулась старику и помахала ему рукой.

Старьёвщик даже перестал горбиться, блеснув на солнце лысиной, когда увидел любимую клиентку.

— А, Лира, деточка. Я тебя ждал.

— Ну всё, любимый. Отдавай корзинку, дальше я сама.

— А ты, Серо, на охоту же, верно?

— Ничего-то в деревне не скроешь, — доброжелательно буркнул тот.

— Не по традициям это, на охоту ходить раньше, чем Пламение прошёл.

— Я обязательно учту твоё мнение, Мартен, если когда-нибудь решу ещё раз жениться, — непринуждённо ответил Серо, чем вызвал лёгкую улыбку на лице Лиры.

— Осторожнее там. Краль говорит, вековников видел у северного края леса.

— Да они раз в год по всем деревням королевства появляются, — вмешалась Лира. — Праздник у них там какой-то.

— Обновлением зовётся, — пояснил старик.

— Да начхать, — отмахнулся Серо. — Лишь бы к нам свой нос не совали.

— Он прав, Серо, — Лира отвела его в сторонку и стала тихонько наставлять. — Не рискуй зазря и не торопись. Богиня...

— ...любит решительных, а не безрассудных. Я помню. Поцелуешь на прощание?

Она кокетливо улыбнулась в ответ. Приблизилась. Приложилась влажными губами к его щеке. Шепнула:

— Остальное вечером.

Нутро парня сжалось от её проникновенного шёпота, но руки он распускать не стал, хоть и очень хотелось. Не на глазах у всей деревни.

Серо видел, как сильно Лира была рада, что он не ушёл ранним утром. После вчерашнего похода к руинам ему решительно захотелось уделить ей хотя бы эти пару часов, чтобы они могли пообщаться и вместе позавтракать. Он ощущал благодарность в каждом взгляде, в каждом её движении.

Но теперь нужно сосредоточиться на охоте. Олин обещал помочь выследить косуль. Путь механика лежал к западной арке.

***

Серо шагал осторожно, тщательно выверяя каждый шаг, чтобы ненароком не хрустнуть веткой или не поскользнуться на влажной листве. Когда пролезал сквозь очередной разросшийся куст, он аккуратно раздвигал его ветки, а пройдя дальше, также медленно их отпускал, стараясь не нарушить хрупкую тишину леса. Серая куртка помогала ему сливаться с окружением. Арбалет он держал как можно ниже, чтобы не выдать себя случайным бликом блестящих плеч оружия.

Все деревья были молодыми, возрастом не более десяти лет. Оно и ясно — когда эмирра гуляет по земле, постоянно вызывая дикие сполохи тут и там, рано или поздно любое укоренившееся на месте живое создание умрёт.

Олин сказал искать у ручья возле водопада. Но это не значит, что косули точно там будут. Нужно смотреть в оба. Зверь может появиться откуда не ждёшь и тогда счёт будет идти на секунды.

Так говорил дед. Охоте учил он, потому что отца Серо забрал дикий сполох раньше, чем тот успел поведать сыну о том, как быть мужчиной. Мать отправилась в лоно богини вскоре после этого. Пошла искать мужа в пустошь, оставив присматривать за восьмилетним сыном единственного живого родственника, и больше не вернулась.

Серо взглянул на брелок с кристаллом, горевший ровным голубоватым сиянием. Он довольно долго искал ручей, о котором говорил Олин. К этому моменту фляга на поясе уже периодически побулькивала пустотой. Парень склонился над водой, поднеся к ней брелок. Луносвет продолжал гореть мягким светом, сигнализируя о том, что опасности нет.

Бутыль пополнилась свежими запасами.

Где-то вдалеке послышался волчий вой. Серо остановился, пытаясь на слух определить расстояние, но быстро понял, что это глупая затея, ведь он не провёл за охотой долгие годы, как его дед, а выбрал ремесло другого толка. Такого, которое позволило молодому механику собрать его самозарядный арбалет. Тяжёлый и громоздкий, но, благодаря встроенной пружинной катушке и двойным плечам, данный экземпляр обладал возможностью автоматически перезаряжаться до пяти раз, успевай только дёргать доводчик.