Ника Коваль Под кожей

ГЛАВА 3. ЭММА

Что. Это. Было.

Этим вопросом я задаюсь на протяжении следующих часов. И он отказывается выходить из моей головы. Ни документы, ни бесконечные пациенты со своими болячками не могут отвлечь от мыслей о нем.

В карте пациента указано имя — Себастьян Андерсон. Стоит считать, что оно настоящее? Сомневаюсь. Лицо его было частично скрыто. Из-за маски и капюшона я разглядела только чертовы глаза. Да, именно чертовы. Казалось, будто на меня смотрит сам Сатана. Его взгляд не просто устрашает. Это программный сбой. Один взгляд — и внутри все перезагружается, выдавая ошибку «система не найдена». А этот голос... Грубый, низкий, будто доносящийся из-под земли. Он оставляет на коже след — не мурашки, а скорее легкий химический ожог. И самое мерзкое — часть моего мозга, та самая, что отвечает за инстинкт самосохранения, настойчиво требует еще. Черные как смоль волосы, торчащие из-под капюшона. А! Я сказала про рост? Он нечеловечески высок. Под два метра, не меньше. Когда он возвышался надо мной, я чувствовала себя не просто маленькой, казалось, что я — другая форма жизни, более хрупкая и временная. Широкие плечи и спина... От него так и веет неимоверной силой. Как будто из качалки не вылезает, ей богу. Остальное не рассмотрела, дурацкие жалюзи. Но ему есть чем хвастаться. Да он чертов шкаф! У него вид охотника, головореза, маньяка. Да всех на свете, кто дружит со словом опасность.

Зайдя к Антонио, я обнаруживаю, что он очень нервно убирается в процедурной. Протирает антисептиком столы, использованные инструменты бросает в ведро со специальным раствором. Руки подрагивают, а челюсть сжата так сильно, что жевательные мышцы вздулись твердыми узлами. Это не просто стресс, это мышечный блок, реакция на острую травму. Я видела такое у пациентов после ДТП.

Не желая его пугать своим неожиданным визитом, я аккуратно стучу о край двери и шепчу:

— Антонио, могу войти?

Он слишком медленно поворачивает ко мне голову, будто его убьют, если он сделает неверное движение. В глазах страх, но как только он видит меня, расслабляется.

— Да... Конечно, заходи. — на выдохе говорит он и отворачивается, чтобы продолжить отмывать капли крови, которые запачкали пол. — Тебе что-то нужно?

— Нет, просто узнать, как ты. Все хорошо? — аккуратно спрашиваю я, опираясь о дверной косяк. Пальцы нервно перебирают край рукава.

— Да, лучше не бывает. Спасибо, что спросила. — Если он и пытается скрыть дрожь в голосе, у него плохо получается.

— Ты уверен?.. Я видела того пациента...

— Я сказал, что все в порядке, maldita sea! (чёрт возьми по испански) Что еще тебе от меня надо?! — рявкает он, поворачиваясь ко мне. В его карих глазах гнев и страх. Но через секунду, заметив, как я вздрогнула, он вздыхает и шепчет.

— Прости, Эм. Я... я не хотел на тебя кричать. Тяжелый день, понимаешь? Все навалилось. — В его голосе сквозит вина, но дрожь никуда не делась. Испанский акцент стал более четким из-за эмоций. Антонио опускает взгляд и возвращается к работе.

— Ничего, я понимаю. Прости за беспокойство, — шепчу я, но он лишь кивает.

Выйдя из процедурной, я еще больше погружаюсь в свои мысли. Поведение Антонио понятно, ведь этот придурок угрожал ему пистолетом. Но мрачный тип видел, что я подслушивала. Почему ничего не предпринял? Все это странно.

Оставшуюся часть смены я ловлю себя на том, что слушаю шаги в коридоре, вздрагиваю от каждого резкого звука, замедляю шаги, проходя мимо процедурной. Голова не просто тяжелая. Она наполнена тягучим серым туманом, сквозь который пробиваются только обрывки его фраз и стальной блеск глаз. Я знаю одно — он меня пугает. Бежать? Это я умею. Бегаю всю жизнь — от воспоминаний, от снов, от самой себя. А этот страх... Он другой. Конкретный. Осязаемый. В нем странная честность. Как будто он пришел не за моей жизнью, а за той частью меня, что уже давно умерла, но все еще бродит по квартире призраком. И да, я хочу его изучить. Не из азарта. Из необходимости. Понять правила новой игры, в которую меня втянули без моего согласия. Не знаю, говорит ли это во мне уже окончательно поехавший разум или азарт, но чувствую, что все не просто так. Что-то намечается.

Под конец смены у меня перед глазами все плывет. Голова тяжелая, ноги ватные. Хочется домой — принять горячий душ и рухнуть в любимую кровать. Эти чертовы глаза не выходят из головы, этот голос до сих пор стоит у меня в ушах, а щека все еще ощущает тепло его дыхания. Мурашки снова пробегают по коже, и с губ срывается вздох.

— Ну что, подруга, едем к тебе? — неожиданно выпаливает Алис, выходя из ординаторской уже при полном параде. Белокурые волосы распадаются по плечам, молодежная серебряная куртка, которая едва прикрывает живот, блестит на фоне больничных ламп. Черные джинсы облегают ее бедра, ботинки на каблучке добавляют пару сантиметров роста. Она встает напротив меня и озаряется белоснежной улыбкой. Подруга у меня очень красивая.

— Что? Ко мне? — в недоумении спрашиваю я. Честно говоря, сегодня нет настроения веселиться.

— Конечно! Ты что, забыла? Сегодня же пятница!

Точно... Я совсем потеряла счет времени. У нас с Лис есть традиция: каждую пятницу сидеть у меня, устраивать марафон фильмов и объедаться всякой вредной всячиной. Я обожаю такое времяпровождение, тем более в компании лучшей подруги. Но, видимо, не сегодня.

— Лис, не обижайся, но я сегодня не в настроении. Давай в следующий раз, — выдыхаю я.

— Так, Эмма Грей, это не обсуждается! Фильм и бутылочка хорошего вина — это святое! Отличное лекарство от плохого настроения! Поэтому не выпендривайся и поехали. — возмущенно щебечет она и подталкивает меня к ординаторской.

— Ладно, я иду! Иду!

Переодевшись в серый свитер и джинсы, я надеваю черное длинное пальто, которое доходит до голени. Распускаю волосы, и они тут же падают на плечи мягкой волной. После смены мое лицо выглядит пугающе, поэтому я придаю ему живой вид с помощью легкого макияжа. Тон, ресницы и блеск для губ, ничего больше. Как только я выхожу из служебного помещения, Лис сразу берет меня под локоть, и мы выходим из отделения.

На улице уже давно темно. Вечерний прохладный воздух бьет мне в лицо, и я вдыхаю полной грудью запах осени. Свежо. Я достаю из сумочки ключи от машины и открываю дверь. Лис заскакивает на пассажирское сидение, а я завожу двигатель. Получается только с третьего раза.

— М-да, твоего старичка явно надо менять, — хихикает Алис.

— Ты же знаешь, что у меня нет на это денег Лис, — раздраженно отрезаю я, выезжая с парковки. — У меня хотя бы есть машина. — Не могу удержаться от поддразнивания и подмигиваю ей.

— Ах ты! У Джереми есть машина! Зачем мне тратить деньги на собственную? — бурчит она, закатывая глаза в притворной обиде.

— Ты так же говорила, когда была с Алексом, а потом полгода каталась на «общественном транспорте, в котором воняет». Это твои слова, — смеюсь я, сворачивая в сторону супермаркета.

— Да ну тебя! Джереми тот самый! Вот увидишь! — протестует Лис и тычет меня в плечо пальцем.

— Поживем — увидим, — хмыкаю я и паркуюсь.

Мы заходим в супермаркет, и Алис сразу бежит за вином. Я плетусь за ней, снова погружаясь в свои мысли. Стоит рассказывать ей о случившемся в процедурной? Не знаю... Она может поднять панику и настоять на походе в полицию. Но я так и слышу этот рокочущий шепот.

Никому не говори о моем секрете, Эмма.

По коже пробегает шквал мурашек. Что он сделает, если я кому-то расскажу? Убьет? Все возможно.

— Белое или красное? — Голос Лис вытягивает меня из транса.

— Что? — растерянно спрашиваю я.

— Белое или красное? — повторяет она, держа в руках две бутылки вина.

— Красное, — шепчу я и провожу рукой по волосам.

Лис смотрит на меня и хмурится.

— Эй, ты в порядке? Весь вечер какая-то потерянная. — Она оставляет бутылку белого вина на прилавке и подходит ко мне.

— Просто устала. Смена была тяжелая, — вру я.

— Это все из-за того парня? Который маньяк?

Я сразу напрягаюсь.

— Нет конечно, с чего ты взяла?!

Ой, чересчур резко. Черт.

— Да потому, что ты сама не своя с того момента, как увидела его, — усмехается Лис. — Что, запала? Нравятся опасные парни? — Она начинает хихикать.

— Не запала. Просто он меня пугает, — понизив голос, говорю я и направляюсь в сторону снеков.

Лис бежит за мной и не унимается.

— Ты его еще видела? Узнала его имя? Вы разговаривали? — осыпает она бесконечными вопросами.

Я делаю глоток воздуха, но он не попадает в легкие, застряв где-то в районе ключицы. Никому не говори.

— Нет, — выдавливаю я. Слово звучит плоско, как сложенная картонная коробка. — Я его больше не видела.

Лис прищуривается — слышит фальшь. Но к моему удивлению, лишь вздыхает, отступив.

— А чего тогда боишься? Он же тебе не угрожал и все такое. Расслабься, возможно, ты его больше не увидишь, — бросает Лис и набирает полные руки чипсов, мармеладок и всякой такой фигни.

И правда, что я так напрягаюсь? Может, это наша первая и последняя встреча. Не будет же он меня преследовать, правда? Зачем ему это. Вокруг дофига красивых девушек, за которыми он может бегать, точно не за мной. Если бы на моем месте была Лис, я бы не удивилась. Она красивая, добрая, сексуальная, а я... мышь серая, вот кто.

— Ну все, пойдем на кассу, — с кучей еды в руках, которая чуть ли не падает, кряхтит подруга.

Выходя из магазина, я забираю у нее второй пакет с покупками и вдруг замираю. Краем глаза я замечаю чью-то тень. Шея ноет от постоянного напряжения, плечи подняты к ушам. Каждый шорох за спиной заставляет кожу на лопатках съеживаться. Повернув голову, я вижу только пустую темную улицу, старые уличные фонари делают атмосферу еще более пугающей. Что за черт?

— Эмми, кого ты там увидела? — спрашивает Лис, пытаясь открыть в очередной раз заевшую дверь багажника.

— Да так, кошка, видимо, пробежала, — говорю я и ощущаю внезапно возникшую дрожь в руках. Спокойно. Дыши, Эмма.

Встряхнув головой, я подхожу к подруге и помогаю ей открыть эту гребаную дверцу. Погрузив пакеты в багажник, мы садимся в машину и едем ко мне. Алис то и дело рассказывает, как они проводят время с Джереми, как он за ней ухаживает и как шикарно трахается. Но я особо не слушаю. Мне плевать на этого придурка, который постоянно ходит как нафуфыренный павлин с самым пышным хвостом. Мало того что волосы постоянно назад зализывает, так еще и выпендривается своим финансовым положением. Кольца, цепи, крутая тачка и обязательно лакированные ботинки, которые он, походу, чистит каждую секунду. Я не завидую, мне плевать, откуда и сколько у него бабла. Просто он никогда не упускает возможность указать мне, на каком уровне общества я нахожусь, пусть даже не прямо. Я не из их рядов. Алис живет в обеспеченной и полной семье. У нее чудесная мама, она всегда относилась ко мне с теплотой и пониманием. Отец тоже считает меня своей второй дочерью и всегда готов помочь. Для меня это удивительно, ведь я всегда считала, что с таким отбросом, как я, никто возиться не будет. У ее родителей свой бренд косметики, они живут в прекрасном доме, и Джереми шикарно вписывается во всю эту богатую жизнь. А я сирота, живущая в старой квартире, заполненной ужасами прошлого. Еще и с психологическими проблемами. Кому такая нужна? Правильно, никому. Тем более этим заносчивым мажорам. Но мне повезло, что я встретила Лис. Несмотря ни на что, она всегда рядом. Помогает мне по дому, подменяет на работе и еще много-много всего. Это единственное, в чем мне повезло.

За рулем меня не покидает чувство незащищенности, будто за мной следят, преследуют.

— ЭММА! ОСТОРОЖНО!!! — кричит Лис, и я резко жму на тормоза.

Раздается отвратительный визг колес, и задняя часть машины отрывается от земли, но тут же падает, отчего позвоночник пронзает боль. От неожиданности зрение плывет, и мне не сразу удается его сфокусировать. Подняв взгляд, вижу, что прямо перед капотом стоит человек. Маска, черная толстовка с капюшоном. Нет... этого не может быть. Он же не мог...

Время сплющивается в тонкую хрустящую пленку. Звук — визг шин, крик Лис — отдаляется, будто доносится из другого измерения. Я чувствую только пульсацию в висках, совпадающую с бешеным стуком сердца. В ушах белый шум. А в центре этого хаоса, за стеклом, освещенный фарами, стоит он. Неподвижный, как монолит. Дождь оседает на его капюшоне мельчайшими алмазами. Он не отпрянул. Не испугался. Он ждет. И в этой ожидающей позе есть что-то древнее и ужасающее — хищник, уверенный, что добыча сама подставит горло.

Он просто стоит, держа руки в карманах. Похоже, его не пугает риск быть сбитым. Я не вижу его лица, но чувствую, что он смотрит на меня. Этот взгляд... цвета, которого я еще не встречала. Мы гипнотизируем друг друга неопределенное количество времени. Я вижу слабое движение его груди и те самые плечи, гордо расправленные в стороны. Остальной мир ушел на второй план, я сконцентрирована только на нем. Он наклоняет голову вбок и машет мне рукой. Жутко. Чертовски жутко. Мы с Лис сидим как оглушенные и не можем пошевелиться. Он стоит еще несколько секунд, и тут мне становится страшно. Вдруг он пришел за мной и сейчас убьет? Но в следующее мгновение тень поворачивается и скрывается в одном из переулков. Он не растворяется в темноте. Он входит в нее шаг за шагом, спиной к нам, как будто знает, что мы будем смотреть, пока последняя частичка не сольется с кирпичной кладкой. И этот уход страшнее любого нападения. Это анонс.

В себя я прихожу только благодаря сигналам гневных водителей, которые объезжают меня, покрывая трехэтажным матом. Алис, выйдя из оцепенения, нервно трясет меня за плечо.

— Эмма! Эмма! Ты в порядке? Кто это был?! — Ее голос полон страха.

— Не... не знаю. Какой-то сумасшедший, наверное, — говорю я, пытаясь успокоить скорее себя, чем ее.

— Это тот парень? Да?! Скажи мне правду! — чуть ли не кричит она.