Nia Ashcroft Подписчик

Глава 5

Проснулась я с таким ощущением, будто всю ночь спала на курьих ножках. Несколько секунд я лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему моя кровать вдруг стала настолько неудобной. Спина ныла, шея затекла, а холодный утренний воздух неприятно касался открытых ног. Когда я наконец заставила себя открыть глаза, передо мной оказался не привычный потолок спальни, а гостиная.

Я медленно села, тут же поморщившись от боли в висках.

Воспоминания начали возвращаться не сразу. Бар, затем Шон, его поцелуй, потом Валентина. Её перекошенное от ярости лицо. Удар.

Я осторожно коснулась щеки и поморщилась.

— Кажется пора сваливать отсюда, — пробормотала я.

В голове шумело, во рту пересохло, а воспоминания о вчерашнем вечере становились всё отчётливее и вместе с этим — всё хуже. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить ещё кое-что, из-за чего я окончательно перестала жалеть себя.

Мужчина, которого я не могла назвать иначе, кроме как своим сталкером.

Я резко выпрямилась, но тут же пожалела об этом, потому что комната перед глазами поплыла, заставив меня ухватиться за спинку дивана.

— Господи, — простонала я. — Больше никогда.

Обещание звучало не слишком убедительно, учитывая количество раз, когда я давала его себе после подобных вечеров.

Мне отчаянно хотелось принять душ и переодеться. Желательно ещё стереть последние сутки из памяти, но, поскольку современной медицине пока не удалось изобрести такую услугу, пришлось ограничиться водой и аспирином.

Я поднялась с дивана и уже собиралась направиться наверх, когда мой взгляд остановился на журнальном столике. Что-то было не так.

Я нахмурилась, ещё раз оглядывая лежащие на нём вещи. Телефон, резинка для волос, одинокая серёжка, которую я, вероятно, потеряла ещё ночью, и стакан с остатками воды — всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть после моего вчерашнего состояния.

Я медленно подошла ближе. Трусиков не было.

Несколько секунд я просто смотрела на столик, ожидая, что память сейчас подкинет мне объяснение, но ничего не происходило. Я совершенно отчётливо помнила, как сняла их и бросила именно сюда. Не куда-то рядом, не на пол, не на кресло.

Сюда.

Я присела, заглянула под столик, затем проверила пространство между диваном и креслом. После этого поднялась и отодвинула кресло, чувствуя, как внутри постепенно появляется неприятное напряжение.

Ты очень красивая во время оргазма.

Я выпрямилась и оглядела гостиную, будто только сейчас действительно увидела помещение, в котором провела ночь. Окна были закрыты. Входная дверь тоже. На первый взгляд всё оставалось на своих местах, и всё же после сообщения, которое я получила вчера, собственный дом больше не казался мне настолько безопасным, как раньше.

Я попыталась глубоко вдохнуть и заставить себя мыслить рационально. Вчера здесь была не только я, но и Шон. Эта мысль принесла облегчение лишь на мгновение, потому что затем я представила как отреагирует Валентина, когда обнаружит мои трусики у Шона в кармане.

Кроме того, раньше он уже так делал. Когда мы были подростками, Шон обладал раздражающей привычкой забирать вещи, которые ему не принадлежали, а потом с совершенно довольным видом наблюдать, как я переворачиваю комнату вверх дном.

— Это Шон, — сказала я вслух, скорее пытаясь убедить себя, чем действительно веря в собственные слова. — Сто процентов Шон.

Я поднялась наверх, решив, что сначала приму душ, а уже потом буду разбираться с тем, какой из мужчин в моей жизни окончательно потерял чувство границ.

В ванной я включила воду, стянула с себя одежду и только потом посмотрела на своё отражение. На шее отчётливо выделялись красноватые следы.

Будь ты проклят, Шон Стаккери.

Я подошла ближе к зеркалу, слегка повернула голову и провела пальцем по одному из засосов. От прикосновения кожа отозвалась лёгкой болью, и вместе с ней внутри снова поднялось раздражение.

— Надеюсь, Валентина выбьет тебе все зубы, — тихо сказала я смотря на своё отражение.

Телефон, лежавший рядом с раковиной, завибрировал. На экране снова высветился неизвестный номер. Сердце ударилось сильнее, и я вдруг особенно остро почувствовала собственную наготу.

Я взяла телефон.

Когда ты позволишь мне посмотреть на тебя вживую, красавица?

Я перечитала его дважды.

Вживую.

От этого слова по спине медленно пробежал холодок. Будто он не просто хотел встретиться, будто он уже находился достаточно близко, чтобы ждать моего разрешения.

Я резко обернулась. За моей спиной была только ванная.

Пустая.

— Псих.

И в ту же секунду снизу послышался звук. Это не было похоже на скрип старого дома или случайно упавшую вещь. Звук был слишком отчётливым, чтобы я могла убедить себя, будто мне показалось.

Кто-то ходил внизу.

Сердце забилось быстрее. Я быстро схватила полотенце, обернула его вокруг тела и подошла к двери. Несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к тишине, которая внезапно стала настолько глухой, что я могла различить собственное дыхание.

Затем нажала на ручку, и дверь приоткрылась. Я выглянула в коридор.

Солнечный свет падал через окно в конце лестницы, освещая старое дерево на полу. Всё выглядело совершенно обычным, и именно это почему-то пугало сильнее всего.

Я осторожно вышла из ванной и направилась к спальне. Дверь была открыта.

Я замедлилась.

Утром я почти не заходила сюда, поэтому не могла с уверенностью сказать, оставила ли её открытой сама. После вчерашнего количества алкоголя мой мозг вообще не являлся надёжным источником информации.

Я сделала ещё несколько шагов и остановилась.

На кровати лежали мои трусики.

Белая ткань лежала почти посередине покрывала, словно кто-то специально положил её туда, чтобы я обязательно заметила. Я прекрасно помнила, где оставила их вчера: на журнальном столике, точно не на собственной кровати.

Он был здесь.

Сначала эта мысль заставила меня напрячься, но затем разозлила.

Как же мне надоело.

Надоело бояться каждого звука.

Надоело проверять телефон и ожидать нового сообщения.

Надоело чувствовать себя так, будто кто-то превратил мою жизнь в спектакль и уселся где-то в первом ряду, уверенный, что имеет право смотреть.

Я больше не хотела быть зрителем в собственной истории.

Сжав пальцы в кулак, я резко развернулась и вышла в коридор.

— Ну выходи, — громко сказала я, глядя в сторону лестницы. — Ты ведь этого хочешь?

Дом ответил тишиной. Я почувствовала, как злость становится сильнее.

— Покажись уже, чёрт возьми.

Мой голос эхом разнёсся по пустому дому.

Я спустилась на несколько ступеней, оглядывая гостиную.

— Ты следишь за мной. Пишешь мне. Смотришь на меня…

Я замолчала, потому что последние слова неожиданно прозвучали совсем иначе, чем я хотела. Перед глазами всплыло вчерашнее сообщение.

Ты очень красивая во время оргазма.

Пальцы сжались сильнее.

— Так покажись, — я продолжала кричать. — Я хочу знать, кто ты.

Телефон завибрировал. Я вздрогнула, едва не выронив его.

Несколько секунд я просто смотрела на экран, после чего вернулась в ванную и захлопнула дверь за собой.

Только потом до меня дошло, насколько бессмысленно это было. Если он действительно находился в доме, тонкая деревянная дверь ванной вряд ли могла меня защитить.

Я разблокировала телефон.

Я приду вечером.

Почти сразу пришло следующее.

Жди.

Я стиснула телефон в руке и почувствовала, как злость снова смешивается с тревогой.

Вечером.

Он собирался прийти ко мне вечером.

Но если это действительно был тот самый человек, который преследовал меня в Нью-Йорке, как, чёрт возьми, он успел приехать сюда за мной так быстро? У него же наверняка есть своя жизнь, работа. Как он так быстро сорвался за мной так далеко? Я мысленно вернулась к последним дням, перебирая события в том порядке, в котором они происходили.

Цветы, которые мне присылали в Нью-Йорке, их ведь вполне мог прислать… Шон. Не помню, рассказывала ли я когда-нибудь ему о том, что они мне нравятся, но в те годы он знал обо мне гораздо больше, чем сейчас. И адрес он тоже мог вполне достать через общих знакомых. Единственное, что сильно расходилось с этой версией – взлом моих аккаунтов. У Шона бы никогда мозгов не хватило это сделать. Да, у него была своя фирма по электроснабжению, но это больше механическая работа, чем компьютерная.

Так что цветы сами по себе ничего не доказывали. Возможно, за взломом, тогда действительно стояли Diamonds. Но в записке было сказано, что они лгут. Что-то не сходилось.

Я нахмурилась ещё сильнее, пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение, которое не выглядело бы совершенно безумно. Даже если это действительно сталкер, и он каким-то образом узнал, куда я уехала, ему всё равно потребовалось бы время, чтобы добраться сюда. Кто же тогда положил мои трусики на кровать?

Я закрыла глаза.

Шон действительно мог быть здесь. Более того, он уже был здесь вчера. Он знал дом, знал меня, знал, где искать мои вещи, и ему никогда не требовалось особого приглашения, чтобы нарушить мои границы.

Он всегда был таким. Когда мы были подростками, его ревность легко превращалась в контроль. Ему хотелось знать, где я нахожусь, с кем разговариваю, кто мне пишет и почему я вдруг решила провести вечер без него. Если кто и мог войти в дом, взять мои трусики и оставить их на кровати, прекрасно понимая, какое впечатление это произведёт, то Шон подходил на эту роль гораздо лучше, чем какой-то человек, который якобы только что приехал из Нью-Йорка.

От этой мысли мне стало немного спокойнее.

Но оставался главный вопрос: кто же тогда взломал аккаунты?

В дверь постучали так неожиданно, что я вздрогнула.

Несколько секунд я стояла посреди коридора, не двигаясь. После всего, что произошло этим утром, любой звук в доме воспринимался иначе. Слишком отчётливо, слишком близко.

— Джосс? — донёсся снаружи знакомый голос. — Ты там живая?

Я медленно выдохнула. Это была Мегги.

И всё же, прежде чем открыть дверь, я машинально посмотрела на телефон, лежавший в моей руке.

Никаких новых сообщений.

Я поправила волосы, плотнее запахнула кардиган и повернула замок.

Мегги стояла на крыльце с двумя стаканами кофе и выражением лица человека, который пришёл не просто поздороваться.

Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз.

Остановился на шее.

— О. — я нахмурилась.

— Что?

Она протянула мне стаканчик.

— Просто теперь я понимаю, почему Шон сегодня утром выглядел так, будто подрался с собственной жизнью и проиграл.

Я взяла кофе.

— Его…побили?

— Ага, жена — она задумалась, проходя мимо меня в дом. — Скажем так, уже не первый раз

Я закрыла за ней дверь.

— Кто бы мог подумать, что это именно он жертва абьюза… Какая драма.

— Нет, драма — это когда ты исчезаешь на несколько лет, возвращаешься в город, в первый же вечер целуешься со своим бывшим, а утром я встречаю его с разбитой губой.

Я застыла.

— Вы спали? — Мегги повернулась ко мне.

— Нет!

— Да ну!

— Нет, Мегги! Он пришел сюда вчера ночью пьяный, но его жена, видимо, знает его слишком хорошо. Я выгнала их обоих.

Я медленно сделала глоток кофе.

— Она меня ударила.

— Что?! И она еще жива? А как же Джосселин-ака-Боксерские перчатки?

Она прошла в гостиную, опустилась на диван и похлопала ладонью рядом с собой.

— Я не дерусь с беременными. И в целом…больше не дерусь.

— Звучит скучно.

Я устроилась рядом с ней на диване. Мегги повернулась ко мне всем корпусом.

— Итак, у тебя, типа, кто-нибудь есть?

Я хотела рассказать ей о сталкере, но в последний момент передумала.

— Вообще-то есть кое-кто, но он довольно навязчивый.

— Какая база?

Я отпила кофе.

— Нулевая. Я думаю, что он псих. Вчера прислал видео, как наяривает себе в темной комнате.

Она даже не моргнула.

— Ого… Это ваши городские игрища, да – она засмеялась.

На телефон пришло уведомление, и я замерла, в ожидании увидеть Неизвестный

— Ты в порядке? — голос Мегги вырвал меня из мыслей.

Это было просто сообщение от Оливии.

Мегги внимательно смотрела на меня, ожидая услышать продолжение. Я хотела рассказать, сказать, что меня преследует человек, которого я никогда не видела, что он знает обо мне слишком много, что я не чувствую себя в безопасности в собственном доме. Слова уже почти сорвались с губ.

Мегги, за мной кто-то следит.

— А Шон давно с Валентиной? — я решила зайти издалека, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как обычное любопытство.

Мегги сразу усмехнулась:

— А что это ты вдруг так им заинтересовалась? Неужели лысеющая голова Шона всё-таки произвела впечатление? — я покачала головой.

— Я даже не знала до вчерашнего дня, что у него есть семья, — ответила я. — Выходит, они давно вместе?

— Да. Шон когда-то часто захаживал к нам в кафе. Сначала просто болтал с Валентиной у стойки, потом стал ждать её после смены, провожать домой. Так у них всё и закрутилось. Для неё это быстро стало серьёзно, а Шон… — Мегги пожала плечами. — Шон всегда был большим любителем погулять. Даже когда они только начали встречаться, он умудрялся заглядываться на других.

— И Валентина это терпела?

— Поначалу старалась не замечать, а потом словно с цепи сорвалась. Начала ревновать его ко всем подряд, устраивать сцены. Причём не только ему. Через какое-то время она и меня стала подозревать, хотя я вообще никогда не давала ей повода. Стоило Шону задержаться у нас в кафе или перекинуться со мной парой слов, так Валентина уже смотрела так, будто мы тайком встречаемся.

— И что ты делала?

— Пыталась объяснить, что между нами ничего нет, но ей было всё равно. В конце концов она устроила такой скандал, что мы на время перестали общаться, да и я уволилась из кафе. Сейчас мы соседи, и она, вроде, немного подуспокоилась.

Я покачала головой.

— А он чем сейчас занимается? — спросила я, будто только теперь вспомнила об этом. — Он вроде взял компанию отца на себя?