Nia Ashcroft Подписчик

— Да, у его отца фирма по электрике и оборудованию. Шон там всем понемногу занимается, а теперь, кажется, всё больше дел на себя берёт. Компания растёт, заказов у них хватает. Недавно он даже ездил в командировку в Бостон.

— В Бостон? — переспросила я, стараясь не выдать внезапного внимания.

— Да. По-моему, на несколько дней. Вернулся буквально перед похоронами мистера Беннета.

Я медленно поставила чашку на стол.

Перед похоронами.

Значит, Шон вполне мог быть в клубе в ту ночь, а потом вернуться к своей беременной жене и детям так, словно ничего не произошло. Чем больше Мегги рассказывала, тем меньше его образ походил на случайное подозрение и тем настойчивее обретал очертания моего возможного сталкера.

Мегги положила мне на плечо и посмотрела в глаза.

— Джосс, ты что, всё еще любишь его? — она спросила тихо.

Я резко повернулась к ней, сбросив ее руку.

— Нет, конечно. Я приехала из-за дома.

Она посмотрела по сторонам.

— А что с ним?

— Я хочу его продать. — я пожала плечами.

Когда я вернулась домой, солнце уже почти скрылось.

Внутри было темно. Я вошла и несколько раз проверила, точно ли я закрыла дверь.

Я поднялась наверх и остановилась перед дверью родительской спальни. Я не заходила сюда с тех пор, как вернулась домой, и теперь на мгновение замерла на пороге, чувствуя странное сопротивление.

В комнате почти ничего не изменилось. Старая кровать с тёмным деревянным изголовьем по-прежнему стояла у стены, на прикроватной тумбочке лежала книга, которую отец так и не дочитал, а на комоде сохранилась фотография, где мы втроём ещё выглядели людьми, которым впереди отведено бесконечно много времени.

Даже запах остался прежним — смесь старого дерева, пыли и чего-то едва уловимо знакомого, что невозможно было назвать словами, но от чего внутри болезненно сжалось.

На небольшом столике у окна стояла коробка, которую я раньше не замечала. Я подошла ближе и сняла крышку, внутри лежали тетради.

Мои детские дневники.

Я взяла верхний блокнот и провела большим пальцем по потёртой обложке. Когда-то мне казалось, что дневник нужен только для того, чтобы спрятать от других то, что нельзя было произнести вслух. Теперь я зарабатывала на жизнь тем, что делала практически противоположное.

Я поставила дневник обратно и только тогда вспомнила, зачем вообще поднялась наверх. По закону нашего штата, каждый имел право держать дома оружие на случай незаконного проникновения. Я открыла дверцу и достала оружие отца из сейфа. Холодный металл лёг в ладонь неожиданно знакомо.

Несколько секунд я просто смотрела на него, а затем память сама вернула меня в прошлое.

Мне было двенадцать. Отец стоял рядом на стрельбище, внимательно следя за тем, как я держу оружие. Я помню его голос — спокойный, почти сухой, совсем не похожий на тот голос, которым он разговаривал со мной дома.

— Расслабь руки.

Я сильнее сжала пальцы.

— Я боюсь.

Он посмотрел на меня строго.

— Ты должна уметь защитить себя, Джо.

Я перевела взгляд на мишень.

— От кого?

Отец немного помолчал.

— От людей с плохими намерениями.

Воспоминание растворилось так же быстро, как возникло. Я снова стояла посреди родительской спальни, сжимая холодный металл в руке. Когда-то эти слова казались мне преувеличением взрослого человека, который пытался научить дочь осторожности.

Теперь они звучали совсем иначе.

Я вышла из комнаты и медленно направилась к лестнице. Каждая ступень отзывалась приглушённым скрипом, а внизу меня снова встретила тишина. Я задержалась на последней ступеньке и прислушалась.

Ничего, только старые часы где-то в глубине дома отмеряли секунды.

В гостиной я решила расположиться на диване, и полистать свои детские дневники. С этого ракурса хорошо было видно входную дверь.

Я открыла первый дневник.

Сегодня Шон опять забрал мой велосипед. Ненавижу его.

Я усмехнулась.

Следующая запись была через несколько лет.

Шон сказал, что я красивая. Потом сказал, что пошутил. Ненавижу этого яйцеголового.

Я усмехнулась. Точно, яйцеголовый.

— И как я только могла забыть.

Ещё несколько страниц.

Сегодня Шон меня поцеловал. Теперь я официально его девушка.

Дальше почерк становился взрослее.

Сегодня Шон разозлился, что я разговаривала с Бредом Саммерсом. Он ударил кулаком дверь в столовой. Его родителей вызвали в школу.

Я остановилась.

Шон сказал, что если я тол