Nia Ashcroft Подписчик

— Ты к нему после доставки не прикасалась?

Я покачала головой. Она присела рядом с букетом и осторожно взяла его за упаковку. Она медленно повернула букет в руках, осмотрела упаковочную бумагу, ленту, карточку. Затем заглянула между стеблей.

— Лив…

— Молчи секунду.

Она внимательно осматривала каждый элемент, развязывая ленту. Я стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Ты думаешь, там может быть камера?

— Может.

— Или микрофон?

— Может.

— Или…

— Джосс, если ты сейчас назовёшь мне ещё пять способов, как в букете может быть спрятано что-нибудь ужасное, я начну нервничать сама.

— Извини.

Она сняла упаковку, проверила карточку с обеих сторон. Провела пальцами по ленте. Потом начала разбирать сам букет. Одна лилия. Вторая. Третья. Она заглянула внутрь каждого цветка, проверила стебли, основание букета, упаковочную бумагу.

— Ничего.

— Точно?

Через несколько минут весь букет уже лежал разобранным на столе.

— Здесь нет ни камеры, ни диктофона, ни трекера.

Я неотрывно смотрела на белые лепестки.

— Но как он узнал?

Оливия пожала плечами. — Интернет помнит всё.

Я нахмурилась.

— Я выкладывала много лет назад. Про лилии.

— Вот видишь, не всё так страшно. Ты себя накрутила. — она была слишком спокойной. Конечно, это ведь не её кошмарит какой-то фрик.

Оливия поставила вазу подальше от меня и достала из сумки маленький флакон.

— А теперь тебе нужно успокоиться.

— Что это? — она потрясла прозрачный бутылек.

— То, что поможет тебе перестать трястись. — она накапала несколько капель в стакан воды и протянула мне.

Я сделала несколько глотков и прикрыла глаза.

— Я правда испугалась. — призналась я ей.

— Я знаю.

—Мне показалось, что кто-то трогал ручку двери. — сказала почти по-детски.

— У тебя был тяжелый день. — она мягко погладила меня по голове.

Когда я проснулась, Оливии уже не было в спальне. Несколько секунд я лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, почему чувствую себя так, словно по мне прокатился бульдозер.

Я резко села в кровати.

— Лив?

— Я здесь. — её голос донёсся из гостиной.

Оливия сидела на диване, поджав под себя ноги, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Она подняла на меня глаза, когда я появилась в дверях.

— Доброе утро, — сказала она. — И, прежде чем ты начнёшь паниковать, у меня есть новости.

Я остановилась.

— Какие?

Она несколько секунд смотрела на меня, будто решая, как именно это сказать, затем протянула телефон.

— Наши хакеры вышли на связь.

Я почувствовала, как внутри всё мгновенно напряглось. На экране было открыто видео. Чёрный фон, группа мужчин в масках. В центре экрана появился логотип.

DIAMONDS.

Я села рядом с Оливией, и она нажала на воспроизведение.

Голос был изменён настолько, что невозможно было определить ни возраст, ни пол говорящего.

— Группа Diamonds берёт на себя ответственность за получение доступа к цифровым ресурсам Джоселин Риверс.

Я замерла.

На экране один за другим начали появляться мои аккаунты, страницы сайта, рекламные кампании, ссылки на интервью. Всё то, что ещё вчера исчезало у меня на глазах.

— Мы готовы вернуть полный доступ к ресурсам после выполнения наших требований.

На экране появилась следующая надпись.

$1 000 000.

Я несколько секунд смотрела на неё, не понимая.

— Они хотят СКОЛЬКО?!

Оливия поджала губы.

Я медленно поднялась с дивана и прошлась по гостиной, чувствуя, как злость постепенно вытесняет вчерашний страх.

Один миллион долларов!

За то, что принадлежит мне.

— Они серьёзно?

Оливия поставила чашку на стол.

— К сожалению.

— Они уничтожили мой аккаунт, удалили сайт, добрались до рекламных кампаний, а теперь хотят, чтобы я заплатила им миллион за возможность вернуть собственную жизнь?

— Судя по всему, именно такой у них план.

Я нервно рассмеялась.

— Да за миллион я сама на улицу выйду стриптиз станцую. — Оливия улыбнулась.

Странным образом мне становилось легче. Хоть проблема и не исчезла, и у меня по-прежнему не было аккаунта и неизвестно, удастся ли восстановить удалённые материалы, мне становилось легче, потому что теперь у происходящего хотя бы появилось объяснение.

Хакеры.

Деньги.

Вымогательство.

Это было ужасно, но хотя бы понятно.

Я повернулась к Оливии.

— Значит, букет тоже мог быть их рук дело.

Она нахмурилась.

— Ты думаешь?

— Они получили доступ ко всему. К моим перепискам, архивам, старым сообщениям. Они могли найти его ник.

Я вспомнила карточку.

Восемь миллионов смотрят на тебя.

Кто-нибудь из них знает тебя так, как я?

Вчера эта фраза казалась мне доказательством того, что человек, которого я годами считала просто странным подписчиком, действительно охотится на меня где-то рядом. Теперь она выглядела иначе. Как часть хорошо продуманной игры: они хотели напугать меня. Хотели, чтобы я поверила, будто за происходящим стоит не просто группа хакеров, а человек, который наблюдает за мной годами.

Потому что испуганный человек заплатит гораздо быстрее.

— Они специально всё это устроили, — сказала я. — Хотели, чтобы я решила, что это крипи сталкер.

Оливия ничего не ответила.

— Давай почитаем комментарии.— я снова села рядом с ней.

Под публикацией уже были десятки тысяч комментариев.

ДЖОСС, НЕ ПЛАТИ ИМ.

СОЗДАВАЙ НОВЫЙ АККАУНТ, МЫ ВСЕ ПОДПИШЕМСЯ.

ОНА ВЕРНЁТ МИЛЛИОН ЗА НЕДЕЛЮ.

НЕ ОТДАВАЙ ИМ НИ ЦЕНТА.

МЫ ТЕБЯ НАЙДЁМ ГДЕ УГОДНО.

Последнее сообщение почему-то заставило меня задержать взгляд чуть дольше остальных. Я отмахнулась от неприятного ощущения. После вчерашнего я, кажется, была готова искать скрытый смысл даже в меню доставки.

— Сколько там комментариев?

— Уже больше пятидесяти тысяч.

Я посмотрела на Оливию.

— Они все ждут, что я появлюсь.

Она улыбнулась.

Возможно, эти ублюдки действительно рассчитывали на то, что я испугаюсь, что буду сидеть дома и ждать, пока они решат мою судьбу. Но они забыли одну важную вещь.

Я умела привлекать внимание.

И прямо сейчас внимание всего интернета было приковано ко мне.

— Мы создаём новый аккаунт, — твёрдо сказала я.

Оливия подняла на меня взгляд.

— Ты уверена?

Я посмотрела на экран, где всё ещё стояла сумма выкупа.

$1 000 000.

А потом снова перевела взгляд на комментарии.

— Абсолютно.

Я забрала у неё телефон.

— Если Diamonds думают, что я отдам им миллион долларов, они очень плохо изучили человека, которого решили ограбить.

Через шесть часов я сидела на полу в гостиной, окружённая чашками из-под кофе, зарядками, двумя телефонами и Оливией, которая уже второй раз за последние десять минут обновляла страницу моего нового аккаунта.

— Девятьсот тысяч. — я подняла на неё глаза. — Девятьсот тысяч подписчиков за шесть часов. — она покачала головой.

Несколько секунд я просто смотрела на цифру.

903 417 подписчиков.

Число продолжало расти прямо у меня на глазах.

903 801.

904 126.

904 593.

— Ты попадёшь в книгу рекордов Instagram, Джосс. — Оливия рассмеялась.

Я почувствовала, как внутри расцветает эйфория. За последние сутки я успела пережить столько всего, что уже перестала понимать, какая именно эмоция должна была появиться следующей. Страх сменялся злостью, злость — паникой, паника — усталостью.

Но сейчас я чувствовала только облегчение.

— Девятьсот тысяч, — повторила я.

— И это ещё не вечер.

Я посмотрела на неё.

– Утютю, пользователь не найден, - я передразнила, насмешливо мотая головой. Оливия взорвалась от смеха над моим движением, и через несколько секунд мы уже сидели на полу и смеялись так, словно ничего страшного никогда не происходило.

— Мы идём праздновать. – уверено заявила я.

— Ладно, — сказала она. — Но если ты начнёшь проверять статистику прямо на танцполе, я заберу у тебя телефон.

— Договорились. — я вскочила, скидывая с себя домашние штаны.

— Я хочу выглядеть на миллион!

Через два часа моя спальня выглядела так, словно по ней прошёл небольшой, но очень хорошо одетый ураган.

На кровати лежали платья. На полу — туфли. Оливия сидела в кресле и с выражением крайнего страдания смотрела, как я в третий раз меняю серьги.

— Ты понимаешь, что мы собираемся просто выпить с друзьями?

— Нет. Я праздную своё возвращение.

В конце концов я остановила выбор на коротком розовом платье, полностью покрытом блестками. Волосы я собрала в небрежный высокий хвост, оставив несколько прядей у лица. Что-то между тщательно продуманной небрежностью и Памелой Андерсон в девяностых.

Я посмотрела на себя в зеркало.

— Ну? — я покрутилась перед Оливией.

Оливия подняла палец вверх.

— Выглядишь на миллион двести.

Клуб был переполнен настолько, что уже у входа нас подхватило человеческое течение и понесло в сторону танцпола. Музыка била из колонок тяжёлыми басами, вибрировала под рёбрами и постепенно вытесняла из головы всё, о чём я предпочла бы сегодня не вспоминать.

За нашим столиком уже собрались друзья. Кто-то сразу поднял бокал, кто-то обнял меня, едва я успела снять пальто, а Алекс, перекрикивая музыку, протянула мне мой любимый коктейль.

— За миллион! — ребята хором повторяли друг за другом.

Я сделала глоток, почувствовав знакомую горечь алкоголя, и впервые за последние несколько дней позволила себе расслабиться. Мне хотелось хотя бы на один вечер снова почувствовать себя обычной Джосс. Я допила коктейль, почти не заметив этого и, когда музыка сменилась, поднялась из-за стола. Мне срочно нужно было вытрясти стресс из своего организма танцами.

— Я на танцпол.

Оливия что-то крикнула мне вслед, но её слова утонули в музыке.

В зале было жарко. Тела сталкивались, скользили мимо друг друга, смеялись, двигались в такт музыке, и вскоре я перестала замечать отдельных людей, растворившись в общем ритме. Свет время от времени выхватывал из темноты лица, превращая их в короткие вспышки чужой жизни.

Именно тогда я заметила его.

Он стоял немного в стороне от основной толпы и разговаривал с кем-то, но время от времени смотрел на меня. Кудрявые тёмные волосы, правильные черты лица, высокая фигура и та безупречная, почти нарочито модельная внешность, которую невозможно было не заметить в любом помещении.

Наши взгляды встретились, и я задержала взгляд чуть дольше, чем следовало.

Он улыбнулся и между нами началась та самая бессловесная игра, которой иногда бывает достаточно, чтобы вечер внезапно приобрёл совершенно другое настроение. Мы то теряли друг друга в толпе, то снова находили глазами, и каждый раз на его губах появлялась едва заметная улыбка.

Когда музыка стала плотнее и ритм сменился, я почувствовала, как кто-то подошёл сзади.

Мужчина оказался настолько близко, что я ощутила тепло его тела прежде, чем почувствовала прикосновение. Твёрдая грудь прижалась к моей спине, а ладонь легла мне на живот, уверенно обхватывая талию.

Я не обернулась. В свете мелькающих прожекторов мне показалось, что это кудряш наконец решил сделать первый шаг и расслабилась. Музыка продолжала вести нас, и я стала двигаться вместе с мужчиной за своей спиной, постепенно сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Его ладонь скользила по моему животу, а дыхание время от времени касалось кожи возле уха.

Я чувствовала себя желанной, и после всего, что происходило со мной в последние дни, это ощущение оказалось почти опьяняющим.

Он наклонился к моей шее, и я почувствовала влажное прикосновение языка к коже. По телу прошла горячая волна, заставившая меня на мгновение прикрыть глаза.

Я сама подалась назад, прижимаясь к нему теснее, и продолжила двигаться под музыку, уже не пытаясь скрыть собственное возбуждение.

Я повернула голову, собираясь наконец рассмотреть его лицо, но в этот момент он еще сильнее прижал меня к себе спиной и прошептал:

— Я принесу тебе напиток.

Я успела только улыбнуться и кивнуть. Через несколько секунд его уже не было.

Сначала я не придала этому значения. Толпа вокруг была слишком плотной, музыка слишком громкой, а свет постоянно менял направление, поэтому я решила, что он просто отошёл к бару. Я ещё немного потанцевала, а затем вернулась к друзьям. Только устроившись за столиком я поймала себя на том, что продолжаю искать его глазами.

Кудрявого парня нигде не было. Я несколько раз посмотрела в сторону танцпола, надеясь заметить знакомое лицо среди толпы, и только тогда увидела его — он стоял в нескольких метрах от меня и разговаривал с друзьями.

Один. Он даже не смотрел в мою сторону.

Я нахмурилась.

Внутри появилось странное, неприятное ощущение, будто какая-то деталь в происходящем не складывалась, хотя я пока не могла понять какая.

— Потеряла кого-то? — спросила Алекс.

— Кажется, да.

Я снова посмотрела на танцпол.

В этот момент к нашему столику подошёл официант. В руках он держал бокал.

— Мисс Риверс?

Я подняла голову.

— Да?

Он поставил напиток передо мной.

— Это вам. — официант положил рядом с бокалом небольшую сложенную записку и ушёл, прежде чем я успела спросить, от кого она.

Несколько секунд я просто смотрела на белый прямоугольник бумаги, а затем осторожно его развернула.

Diamonds лгут.

И немного ниже:

Новый аккаунт не спасёт тебя от меня

Осознание произошедшего внезапно обрушилось на меня.

Чужая ладонь на моём животе, тяжёлое, мускулистое тело за спиной, горячий поцелуй в шею и голос, который я даже не попыталась запомнить.

Мой взгляд сам собой метнулся к танцполу. Кудрявый парень всё ещё стоял там.

Он никуда не уходил.

И он похоже… не танцевал со мной.

Я огляделась вокруг в поиске своих друзей и машинально достала телефон, чтобы позвонить Оливии. Рядом со значком Инстаграм висело девятьсот новых уведомлений, и я по привычке нажала, чтобы посмотреть, сколько людей подписалось на новый аккаунт.

На секунду перед глазами мелькнула лента рекомендаций, прежде чем я снова увидела ту же злосчастную надпись.

Пользователь не найден.

Офицер, принимавший заявление, листал бумаги, время от времени задавая уточняющие вопросы. Я рассказала ему всё с самого начала: исчезновение аккаунтов, взлом, сообщения от неизвестного, цветы, которые мне прислали домой, а затем записку, оставленную в клубе.

Когда я закончила, он положил ручку рядом с блокнотом и посмотрел на меня поверх очков.

— Вы знаете, кто это может быть?

— Нет.

— Никогда раньше его не видели?

Я замешкалась.

— Я видела мужчину возле клуба. До этого мне несколько раз казалось, что за мной наблюдают, но я не могла бы утверждать, что это был один и тот же человек.

Офицер несколько секунд молчал, после чего осторожно произнёс:

— По тому, что вы описываете, это действительно похоже на поведение сталкера.

Само слово неприятно легло между нами.

Я до этого воспринимала его скорее как определение из статей, которые читала ночью, пытаясь понять, с чем столкнулась. Теперь оно прозвучало официально и оттого стало гораздо реальнее.

— И что вы можете сделать?

Он поджал губы.

— Пока мы не знаем, кто этот человек, наши возможности довольно ограничены.

— Он взламывает мои аккаунты, присылает мне цветы, появляется рядом со мной и оставляет записки, а вы ничего не можете сделать?

— Я не сказал, что мы ничего не можем сделать. Ваше заявление будет зарегистрировано, материалы передадут специалистам, а цифровые следы, которые удастся обнаружить, будут проверяться. Но для конкретных мер нам необходимо установить его личность.

Я опустила взгляд на свои руки.

— То есть мне просто ждать, пока он ошибётся?

— Я бы не советовал вам ждать.

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Я бы советовал вам на некоторое время сменить обстановку.

Я подняла глаза.

— Уехать?

— Да. Если это действительно сталкер, то довольно часто такие люди особенно привязаны к территории, на которой привыкли наблюдать за своей жертвой. Он знает ваши привычные места, ваш дом, ваш распорядок. Если вы исчезнете из этой среды, ему станет значительно сложнее вас отслеживать.

— А если он поедет за мной?

— Такое возможно, но вероятность ниже, чем если вы останетесь здесь. Особенно если он пока действует преимущественно через наблюдение и контроль.

Я задумалась.

Впервые за последние дни передо мной появился вариант, который не требовал от меня сидеть в собственной квартире с закрытыми шторами и прислушиваться к каждому звуку за дверью.

— У меня вообще-то должна была быть поездка в Италию, — сказала я после паузы.

Офицер заинтересованно посмотрел на меня.

— Должна была?

— Рекламная кампания. Тур по нескольким городам, съёмки, мероприятия. Я собиралась уехать почти на месяц.

— И что помешало?

Я невесело усмехнулась.

— Мой аккаунт.

Он не сразу понял.

— Из-за взлома?

— Из-за того, что после взлома от меня ничего не осталось в интернете. Рекламодатели не захотели рисковать и отменили кампанию. Формально я должна была ехать как инфлюенсер, но без аккаунта я для них…неинтересна.

Офицер слегка поджал губы, посмотрел на бумаги перед собой и снова поднял на меня глаза.

— В таком случае я бы всё равно рекомендовал вам уехать хотя бы на некоторое время. — Смените город. Не сообщайте никому, куда именно собираетесь, не публикуйте фотографии в реальном времени и постарайтесь не оставлять цифровых следов своего маршрута.

Я кивнула, хотя внутри уже начинало формироваться странное, почти непривычное ощущение. Возможно, уехать действительно было единственным разумным решением.

Офицер закрыл папку с моим заявлением.

— На данный момент это всё, что я могу вам посоветовать: сменить обстановку и дать нам время установить его личность.

Я поднялась со стула, забрала сумку и уже собиралась поблагодарить его, когда он вдруг улыбнулся.

— Кстати, если вы не против…

Я остановилась.

— Да?

Он немного смутился, а затем достал телефон.

— Моя дочь на вас подписана. Можно с вами сфотографироваться?

Несколько секунд я просто смотрела на него. После всего, что я только что рассказала, просьба казалась настолько неуместной, что я даже не нашла в себе силы улыбнуться.

Человек только что записал моё заявление о преследовании, выслушал, как неизвестный взламывает мои аккаунты и появляется рядом со мной, а теперь хотел фотографию. Я всё-таки встала рядом с ним и улыбнулась в камеру.

Даже в полицейском участке я оставалась для окружающих просто популярной девушкой с миллионами подписчиков. И я впервые за долгое время не была уверена, что хочу, чтобы меня вообще кто-либо видел.

Из полицейского участка я вышла ближе к полудню.

Солнце уже поднялось высоко, отражаясь от стеклянных фасадов небоскрёбов и рассыпая по тротуарам ослепительные блики. Город жил своей привычной жизнью: такси скользили между перекрёстками, люди торопились на работу, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, прижимая к груди бумажный стаканчик с кофе.

Я медленно пошла вдоль улицы, сама не особенно понимая, куда направляюсь.

После нескольких часов в полицейском участке мне хотелось просто идти, не возвращаясь домой и не заставляя себя снова переступать порог квартиры, где теперь каждый угол казался слишком опасным, а каждый звук — потенциальной угрозой.

Я подняла голову.

Высокие здания уходили вверх, теряясь в голубом небе, и на мгновение Нью-Йорк снова показался мне тем городом, который я когда-то полюбила. Огромным, шумным и равнодушным к чужим проблемам.

И именно эта его равнодушность всегда давала мне ощущение свободы. Здесь можно было исчезнуть среди миллионов людей. По крайней мере, раньше я в это верила.

На очередном перекрёстке я заметила небольшую кофейню и решила зайти внутрь. Мне хотелось чего-нибудь горячего, чтобы хотя бы на несколько минут остановить бесконечный поток мыслей.

Я уже потянулась к двери, когда телефон в кармане завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера.

Ты долго.

Палец завис над экраном.

Телефон снова завибрировал.

Кажется, он просто тянул время, чтобы попросить фото.

Я подняла голову и огляделась. Люди продолжали идти мимо меня, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Мужчина в костюме говорил по телефону, пожилая женщина стояла у витрины, разглядывая меню, а двое студентов смеялись, толкая друг друга плечами.

Никто не смотрел на меня, и никто не выглядел подозрительно. Я медленно повернулась, пытаясь заметить среди прохожих знакомое лицо, но увидела только бесконечный поток людей, машин и отражений в стеклянных витринах.

Телефон снова завибрировал.

Возвращайся домой, Джосс. В этом районе небезопасно.

Да, из-за тебя.

Я буду присматривать за тобой.

Я ещё раз посмотрела на людей вокруг, пытаясь понять, кто из них мог наблюдать за мной, но каждый занимался своей жизнью.

И от этого становилось только страшнее, потому что среди сотен совершенно обычных людей вполне мог находиться тот, кто смотрел именно на меня.

Я выдохнула и нажала заблокировать.