Полная версия:
Назар Корчинский Нейроиндекс 62
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Ты опять здесь, — сказал он.
— А ты опять заметил, — ответила она. — Прогресс.
Он смотрел на неё. На её глаза. На её шрам. На её синие волосы. В её волосах, у самого виска, блестела крошечная стеклянная крошка — как в тот день, после перестрелки. Или ему показалось.
— Ты долго падал, — сказала она тихо.
— Ты тоже, — ответил он.
Она кивнула. Он знал, что она помнит. Она всегда помнила.
Он достал из кармана патрон. Восьмой. Тот самый. Холодный. Тяжёлый. С зазубриной на гильзе. Он держал его на ладони, глядя на неё.
— Я нёс его через всё, — сказал он. — Через Пустоту. Через падения. Чтобы не забыть, кто я.
Она посмотрела на патрон. Потом на него. В её глазах не было удивления. Только узнавание.
— Ты помнишь, — сказала она.
— Да, — сказал он. — Я помню всё. Но я не понимаю, что мне с этим делать.
Она протянула руку, коснулась его ладони. Её пальцы были тёплыми. Живыми. Она закрыла его пальцы поверх патрона, сжала их в кулак.
— Ты не должен понимать, — сказала она. — Ты должен просто быть. Здесь. Со мной.
Он смотрел на неё, чувствуя вес патрона в кулаке, тепло её пальцев. Ветер с реки касался её волос. Чайки кричали где-то над водой. Мир вокруг них существовал — настоящий, живой. И он был в нём.
Она улыбнулась. Той улыбкой, которую он помнил. Которая была только для него.
— Пойдём, — сказала она.
Он не спросил куда. Он просто пошёл за ней.
В кармане патрон пульсировал в такт его сердцу. В этом ритме было всё — всё, что они прошли, всё, что они потеряли, всё, что они нашли. Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что она рядом. И этого было достаточно.
Ꝏ
Они лежали на одеяле и смотрели на звёзды.
Небо было чистым — ни облака. Млечный Путь — бледная полоса через весь небосвод. Алекс никогда не видел столько звёзд. В Новом Орлеане их заслоняли огни даунтауна и голографическая реклама. А здесь — тысячи. Десятки тысяч. Как будто кто-то просыпал сахар по чёрному столу.
— Если бы мы не нашли «Колодец», — сказала Надин, глядя в небо, — что бы ты делал?
Алекс помолчал.
— Ехал бы дальше.
— До Канады?
— До Канады. Или до океана. Пока есть дорога.
— А потом?
— Не знаю. Построил бы дом. У реки. Научился бы рыбачить.
— Ты? Рыбачить?
— А что? Я способный.
Надин фыркнула.
— Ты даже костёр развести не можешь без моей помощи.
— Это было один раз.
— Два.
— Полтора.
Они замолчали. Звёзды горели над ними.
— Я бы тоже хотела, — сказала Надин тихо. — Не фургон. Настоящее жильё. С дверью, которая запирается. И с кухней.
— И с гитарой?
— И с гитарой. С шестью струнами.
— Найдём, — сказал Алекс. — «Колодец» или нет — найдём.
И вдруг — падающая звезда. Быстрая. Яркая. Она прочертила небо и исчезла.
— Загадал? — спросила Надин.
— Да.
— Что?
— Не скажу. Иначе не сбудется.
— Это глупость.
— Знаю. Глупость. Но я всё равно не скажу.
Он загадал, чтобы это не кончалось. Глупость. Но он загадал. И подумал: дом — это не место. Это человек, который ждёт, пока ты вернёшься.
Он повернул голову. Она смотрела на него. Не так, как смотрела раньше — оценивающе, изучающе, с лёгкой усмешкой. А просто. Без защиты. Без брони.
Он не думал. Он просто сделал.
Он поцеловал её.
Она застыла на мгновение — проверяя реальность происходящего, — а потом ответила. Её губы, сухие и тёплые, пахли рекой. Она прижалась ближе. Без слов. Потому что слова были не нужны.
— Вот, — сказала она. — Теперь по-настоящему.
— Да, — сказал он. — Теперь — да.
Она положила голову ему на плечо. Он обнял её. Внизу плескала вода. Сзади, под землёй, жили сорок человек. Всё было правильно.
И вдруг — её лицо дёрнулось.
Как изображение на экране, когда сигнал прерывается. На секунду она стала прозрачной. Сквозь неё были видны звёзды, река, берег. А потом она снова стала плотной — но не до конца. Как голограмма, которая теряет питание.
— Надин? — сказал он.
Она не ответила. Её глаза смотрели сквозь него. Её улыбка застыла.
Он протянул руку. Коснулся её лица. Его пальцы прошли сквозь неё — как сквозь туман, как сквозь воду, как сквозь сон.
— Надин! — крикнул он. Голос сорвался. Он пытался схватить её, удержать, но его руки проходили сквозь неё, как сквозь воздух. Она таяла. Медленно. Неотвратимо. Как утренний туман под солнцем.
— Я вернусь, — прошептала она. Или ему показалось. Или это просто ветер. Или эхо.
Она исчезла. Осталась только пустота на том месте, где она только что была.
Он стоял на коленях на берегу реки, глядя на пустое место, где она сидела секунду назад. В руках — ничего. Только холодный воздух. Только пепел от костра. Только тишина, которая стала громче любой музыки.
Он смотрел на свои пальцы. Те самые, которые только что касались её лица. Которые прошли сквозь неё. Он сжал их в кулак. Разжал. Пустота.
А потом из реки вышел мужчина.
Он вынырнул не как утопленник — как человек, который просто решил прогуляться по дну и вдруг передумал. Вода стекала с него, но он был сухим. Совершенно сухим. Гавайская рубашка — жёлтые пальмы по синему, шорты, тёмные очки. И дырка в горле. Сквозная. Через неё был виден дальний берег.
Мужчина упал на колени, откашлялся — громко, надсадно, как будто подавился чем-то. Потом поднял голову. Перевёл взгляд с земли на Алекса. И на его лице расцвела та самая ухмылка — ехидная, наглая, хулиганская, от которой хочется одновременно ударить и рассмеяться.
Он снял тёмные очки. Посмотрел на Алекса своими серо-голубыми глазами. И сказал — хрипло, с присвистом, через дырку в горле, из которой всё ещё капала вода:
— Она из прошлого цикла, чемпион. Ты её помнишь, но её здесь нет. Пока нет.
Он прочистил горло — вода всё ещё булькала где-то внутри.
— Ну хэллоу, чемпион.
Алекс смотрел на него. Рот приоткрыт. Глаза расширены. В голове — пустота и одновременно всё сразу. Он узнал это лицо. Видел во сне. На стримах. В дата-центре. В фильме, который изменил всё. Это лицо преследовало его. И вот его обладатель сидел перед ним — живой, мокрый, ухмыляющийся, с дыркой в горле.
Он пытался что-то сказать. Но слова не шли. Только один звук, вырвавшийся из самого нутра, из той части, которая ещё не успела осознать происходящее:
— What the fu...
Его голос оборвался. Лицо застыло в выражении абсолютного, вселенского, беспомощного офигения.
Надпись на экране:
«КОНЕЦ»
Чёрный экран.
Тишина.
И в этот же миг — как удар, как обвал, как взрыв — врывается музыка.
Громкая. Наглая. Неистовая. Эпическая.
Не просто трек. Это — заявление. Это — его тема. Тема Kvasco.
Музыка играет бесконечно.
Чёрный экран.
Слышно, как кто-то смеётся. Тихо. Хрипло. Через дырку в горле.
Потом голос — тот же, хриплый, с присвистом, чуть удивлённый:
— А она ничего так, девочка. Жаль, что её нет. Ну, бывает.
Пауза.
— Зато я есть. Ха-ха-ха.
И музыка продолжается. Бесконечно.
КОНЕЦ
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
