Рита Навьер Звезда

6

Ближе к ночи вернулся отец. Усталый, мятый, глаза красные. Но какой бы он ни был вымотанный, обстановка сразу разрядилась. Мать растаяла, довольная, заворковала. Миротворец он у нас, умеет сглаживать углы, даже одно его присутствие действует и на меня, и на мать успокаивающе.

Отец привёз омуля. Всякого – солёного, горячего копчения, холодного. Мать быстренько подсуетилась: рыбу почистила, картошки отварила, заправила маслом, рубленой зеленью присыпала.

Потом мы ужинали, как давно, в детстве – все вместе на кухне за небольшим квадратным столиком. Квартира уже не та, конечно. Раньше, до отцовского директорства, мы жили в двушке-хрущёвке с крохотной кухней.

Теперь мы редко собираемся всей семьёй. У матери – диета, у отца – работа. Разве что по выходным иногда случаются совместные обеды, ну ещё в праздники. Но тогда мать накрывает в столовой большой круглый стол, раскладывает ножи, вилки, салфетки, как положено по этикету. И мы просто едим, тоже по этикету. Даже если при этом разговариваем, то как-то натянуто, неестественно. Может, потому этот незамысловатый ужин с родителями вдруг стал для меня нечаянной радостью. Прямо на сердце полегчало.

Ночью встал в туалет и заметил под дверью родительской спальни полоску света. Подошёл поближе. Они разговаривали, причём довольно-таки оживлённо, но тихо, ни слова не разобрать, только бу-бу-бу. В том, что родители обсуждали что-то среди ночи, ничего такого уж удивительного не было – мало ли, соскучились, может. Однако мне показалось, что говорили они как-то напряжённо. Неужели ссорились?

На моей памяти мать с отцом ссорились от силы пару раз. И то эти ссоры были какие-то однобокие: мать обижалась, отец замаливал грехи. А тут оба друг другу что-то выговаривали возбуждённо, хоть и полушёпотом. Думал сунуться к ним, поинтересоваться, что за разборки среди ночи, да махнул рукой. В конце концов, не маленькие, сами разберутся.

Утром меня опять не разбудили. Нет, всё-таки что-то у них произошло. Мать ходила мрачнее тучи, от расспросов увиливала, кипятилась из-за каждой мелочи. И самое показательное – за весь день ни разу не вспомнила про учёбу!

Отец же ни свет ни заря опять умчался на работу. Они созванивались, я слышал, но как нарочно мать с трубкой закрывалась в спальне. Прямо тайны мадридского двора! Берегла мою психику, чтобы я пребывал в счастливом неведении?

***

До вечера я так и прослонялся без дела. Пару раз звонила Инга, но я сбрасывал. Всё, что хотел, уже сказал, добавить нечего. А выслушивать, какой я трус и подлец, не больно-то охота. Пусть её Серёга Шевкунов утешает. Вспомнил о нём, и сразу испортилось настроение. Мне казалось, что он предал меня, предал нашу дружбу. И ради чего?!

Отец снова пришёл под ночь. С матерью разговаривали вроде бы как обычно, ни намёка на ссору. Тогда вдвойне непонятны их перешёптывания и её нервозность. В чём всё-таки дело?

Я не удержался, спросил его, но отец тоже от вопросов отмахнулся. Сказал, чтоб я ничего не выдумывал, а шёл спать, а то завтра в школу. В школу! Как будто накануне я не ему рассказывал о том, что нас пока распустили!

***

На следующий день я совсем скис. Накопилось по мелочи всякого негатива, плюс ещё эта игра с «Химиком», на которую поначалу вообще решил не ходить. Психанул. Но потом подумал, что, если не пойду, все, да ладно все, главное, Богатырёв поймёт, что я расстроился, что мне не всё равно. Зачем ему давать лишний повод для злорадства?

К тому же с утра позвонил Денис Ячменёв. Заявил, что, если я не пойду – это будет глупо, мол, только себе во вред. Я успокоил Дэна:

- Да приду я.

- И насчёт Палыча не парься. Остынет скоро.

- А ты не в курсе, откуда он узнал про это? Ну, что я за банк играл…

- Без понятия.

Собственно, гадать тут нечего. Понятно, что донесли. И, кто донёс, ясно как день. Кроме Богатырёва, на такую подлянку никто из наших не способен. Стукачи у нас не водятся. Да и мотивы только у него. Однако же какой урод!

***

Всю игру Палыч держал меня в запасе. Старый болван.

«Химик» разделал наших всухую. Даже пенальти умудрились прощёлкать. Единственный раз, когда им удалось более-менее удачно атаковать и наметился реальный шанс забить гол, Богатырёв мазанул и попал в «молоко». Зато Валере Ледогорову отгрузили полную авоську. Итог: три-ноль. Нет, я, конечно, не Месси, а «Химик» и правда сильная команда – но уж пенальти бы точно пробил. Да и на месте Богатырёва так бы не лопухнулся.

Одно утешение – его убитая физиономия. Меня так и подмывало съязвить, но остальные пацаны тоже выглядели расстроенными, а им сыпать соль я не хотел.

Возвращался домой в приподнятом настроении. Нет, всё же я – злорадный гад! Ну и ладно. Не будете меня в следующий раз задвигать.

Затренькал мобильник. На экране высветилось: Крылова. Я помялся – брать, не брать. Крылова – лучшая подруга Инги Марченко и наверняка заготовила речь о том, какая я скотина. А ещё это могла быть и сама Инга. «Лучше сбросить», - подумал я, но… принял вызов.

- Решетников, ты – сволочь! Ты хоть представляешь себе, в каком Инга сейчас состоянии?!

- И тебе привет, Крылова. Как дела?

- Ничего, - промямлила она.

Говорю же, речь приготовила, а как пошло не по сценарию – сразу тупик.

- Чем занимаешься? – не давал я ей опомниться.

- Ничем, - лепетала она, совсем сбитая с толку.

- Ничем, ничего… как-то скучно ты живёшь, Крылова. Может, сходим куда-нибудь, развеемся?

- Со мной? – удивилась Крылова.

- Ну а с кем? Вроде с тобой разговариваю, – усмехнулся я.

- Я… я не знаю… Как-то это неправильно…

- Чего ты не знаешь? Что неправильно? Я ж тебя не замуж зову, а всего лишь в кино. Давай подгребай к Баргузину через полчасика. Успеешь? Заодно и поговорим, о чём ты там хотела.

Мутить с Крыловой я, разумеется, не собирался. Она вообще не в моём вкусе. Позвал её чисто забавы ради, ну и от нечего делать.

Она явилась при параде – в ярко-красном жакете, на высоченных шпильках, не то что я – как гопник, в кроссах и спортивном костюме. Правда, вышагивала она еле-еле, да и наряд явно великоват – как будто с матери сняла.

- Ого! Шикарный вид! А я только что с тренировки, – заценил я её старания.

Крылова смутилась, порозовела. Я подал ей руку, она нервно хихикнула, но ухватилась.

- Олег, только ты Инге, пожалуйста, не говори, ну про нас… Она неправильно поймёт, обидится, а ей и так сейчас плохо, - попросила Крылова.

- Я и не собирался.

***

На сеанс мы опоздали, но не критично. Пропустили только самое начало. В потёмках сели на ближайшие свободные места, я тут же приобнял Крылову за плечи. Она напряглась, но руку не сбросила. Тогда приобнял покрепче, а вторую руку пристроил ей на бедро. Она и тут не возмутилась. А я-то всегда считал её девочкой-припевочкой! Я наклонился и поцеловал её, вернее, слегка коснулся губами – опять-таки не отстранилась. Пока думал, продолжить свой эксперимент с Крыловой или не стоит, и сам не заметил, как увлёкся фильмом. А фильмец, к слову, шёл довольно сносный – «Два ствола», с Уолбергом и Вашингтоном. Правда, Крылова, похоже, заскучала.

- Понравилось? – спросил её.

Кивнула, а у самой глаза унылые.

- Пойдём здесь в кафешке посидим, - предложил я.

Крылова сразу оживилась, но, когда я принёс по пиву, снова застеснялась.

- Я не пью, - слабенько запротестовала она.

Я не сдержал ухмылки: помнится, Инга рассказывала, как они на пару с Крыловой наклюкались, а потом творили всякие глупости.

- Это же пиво.

- Я думала, ты… короче, Инга говорила, что ты вообще не пьёшь.

Комментировать не стал – зачем? Кроме того, мне вдруг сделалось нестерпимо скучно. Какого чёрта убил вечер на эту занудную Крылову? К тому же она ничего лучше не придумала, как подлить масла в огонь. Зря…

- Олег, почему ты так с Ингой поступил? Ей сейчас очень плохо! Ведь нельзя же так…

С ума сойти, эта матрёшка ещё вздумала меня учить!

- Ты что, собралась мне рассказывать, как можно и как нельзя? Да мне плевать, плохо ей или хорошо. Она мне нравилась, я с ней ходил, разонравилась – до свидания. Какие проблемы? А ты-то сама…Вот чего ты сюда припёрлась? Думаешь, твоя драгоценная подружка обрадуется, если узнает, что ты со мной в кино ходила? Позволяла себя тискать? В кафе вот сидишь…

- Но ты же сам меня позвал…

На Крылову жалко было смотреть, но меня уже понесло:

- Ну и? Я тебя что, силой тащил? А если бы я тебе перепихнуться предложил, тоже бы потом говорила: «Я ни при чём. Это ты меня позвал»?

- Ну ты и придурок! – вскочила Крылова, красная почти в цвет своего жакета, и зацокала прочь.

- Лицемерка! – крикнул я ей в спину.

Как же меня все задолбали!

7

В пятницу мать ошеломила меня неожиданным заявлением:

- Со следующей недели ты идёшь учиться в сорок восьмую школу. Мы уже обо всём договорились.

- В какую ещё сорок восьмую? Ты чего? – я аж чуть не поперхнулся такой новостью.

- Я разговаривала с завучем, это моя знакомая, и с директором уже всё утрясли.

Я, онемев, хлопал глазами. А она продолжала ещё решительнее:

- Вашу школу закрывают на капитальный ремонт, а учеников распределяют по другим. И, увы, отнюдь не самым хорошим. Мы же с отцом договорились, чтобы тебя взяли в сорок восьмую. Это лучшая школа в районе. Она, во-первых, близко, во-вторых, там сильный математик. И вообще там все предметники хорошие, я узнавала. Тебе это нужно в будущем. Ну и завуч там – моя давняя знакомая.

- Нафига мне вообще ваша математика? Я в спорт пойду!

- Какой спорт? Не смеши меня! Футбол – это не профессия!

- Что за бред? С каких это пор футбол не профессия?

- Я не поняла, ты чего протестуешь? Говорю тебе – вашу школу закрывают. Вас всё равно разбросают по другим школам. Или что, ты собрался вообще не учиться?

- Было бы здорово!

- Умно́, ничего не скажешь, - фыркнула мать.

- Я хочу пойти со всеми! Куда наших отправят, туда и я!

- Ты пойдёшь в сорок восьмую, и точка. Документы я уже отнесла, - отчеканила мать и стремительно вышла из моей комнаты, пока я ещё что-нибудь не сказал. Ведь ей же обязательно надо последнее слово оставить за собой.

Посмотрим, подумал я. Ещё чего! Всё сама решила, меня не спросила. А я вот не пойду, и всё тут! Что она меня, на руках туда понесёт?

***

Вечером наши собирались на Нижней набережной. Договаривались к шести, но я на полчасика опоздал. Сослался на пробки, хотя, по правде, сам не слишком торопился. Потому что сколько раз бывало – заявишься вовремя и ждёшь, пока остальные подтянутся. Уж лучше пусть меня ждут.

Серёга Шевкунов вообще не пришёл. Я испытал двоякое чувство: с одной стороны, облегчение – всё-таки злился на него ещё порядком, с другой – лёгкую досаду, как ни крути, а привык к нему.

Зато Инга и Крылова попались мне на глаза чуть ли не самые первые. Обе меня демонстративно не заметили. Правда, стоило отвернуться, тут же зашептались. Про меня, естественно.

Ещё и пацаны принялись досаждать вопросами: где Серёга, что с ним, почему – как будто я его нянька! Особенно Жека Верещагин насел.

- Чего прицепился? Я его что, пасу? – рявкнул я.

- Да успокойся ты! – отпрянул от меня Верещагин.

- А я и не нервничаю, – огрызнулся я. – Просто докапываться до меня не надо.

Верещагин дёрнулся, но ничего отвечать не стал, только отвернулся.

- Не ссорьтесь, мальчики! – подлетела Наташка Гороховская. – Может, последний раз собираемся всем классом!

- Да ну! Что ты выдумываешь?! Рано ты с нами прощаешься, Горошкина! – загалдели наши.

- А вдруг нас раскидают по разным школам? Я слышала, что нашу всё-таки закрывают!

- Ну и что, даже если и переведут в другую, то весь класс, мне отец сказал. Так что никуда ты от нас, Горошкина, не денешься.

Ну вот, то ли дело – Наташка Гороховская. Её у нас как только не зовут: и Горошкиной, и горошком, и колобком, и плюшкой, и пончиком, но она ни на что не обижается. Просто патологически лишена всякой обидчивости, а между тем над ней вечно все подшучивают. Высмеивают её пышную фигуру и прикид, её восторги по каждому пустяку, её ненормальную страсть всех опекать. И всё же, когда прошлой весной у нас проводили психологический тест, чтобы, как объяснила классная, выявить звёзд и аутсайдеров (как будто это и так не видно!), Гороховская набрала больше всех голосов!

На втором месте – Инга, затем только – мы с Шевкуновым. Поровну набрали. Я был в шоке!

Наташка, конечно, очень удобный человек – безотказная, добрая, списать даёт без вопросов и вообще что ни попроси – сделает. В жизни, наверное, никому и слова-то грубого не сказала, но разве ЭТО делает человека звездой?

Впрочем, плевать. Какой нормальный человек поверит идиотскому тесту? Тоже мне, психоанализ: кого бы вы взяли с собой в опасное и долгое путешествие. Только троих и только из класса. Ну не чушь ли?

Инга, помню, вообще чуть не лопнула от негодования: «Этот шарик с ножками круче меня?!»

Я тоже был уязвлен, что уж. Ну а что? Кто во всех соревнованиях участвует и за класс, и за школу, кто всегда первые места занимает, кто в любое время бабки всем одалживает и, между прочим, никогда никому не напоминает о долге? Так что да, я был уязвлен, но состряпал мину, будто мне плевать.

- Ой, так это ж хорошо! – воскликнула "звезда"-Гороховская и хлопнула в ладоши.

Остальные девчонки захихикали.

- А куда пойдём?

- Может, в сквере посидим? – предложил кто-то из пацанов.

- Да ну! В такой дубак!

- Пойдёмте в «Баньку».

- «Студент» лучше. Там всё дешевле.

- Да! В «Баньке» могут пива не дать.

- Олегу дадут везде, и «Банька» как-то поцивильнее, - Костя Забровин легонько шлёпнул меня по плечу.

После недолгих препирательств двинули всё-таки в кафе «Студент». По сути – обычная пивнушка, только аудитория – сплошь студенты и студентки, ну и старшеклассники. Мне и в самом деле отпускают пиво без вопросов. Не то что я этим кичусь, но без меня наши бы точно насухую сидели.

В «Студенте» было людно. Впрочем, там всегда людно, невзирая на день недели. Нам пришлось потолкаться у входа, пока не освободилось два столика по соседству. Сдвинув столы и стулья, мы расселись по трое на два места. Взяли обычный набор: пиво, солёные орешки, сухари с чесноком, сыр-косичку.

Инга сидела наискосок от меня и постоянно шепталась с Крыловой. При этом они нет-нет да стрельнут ядовитым взглядом в мою сторону и давай хохотать – мол, надо мной. Видимо, я должен был сконфузиться. Ха, посмотрел бы я, как Инга смеялась бы, если б знала, что я ходил с её подружкой в кино.

Я решил пощекотать нервишки Крыловой, чтоб не слишком хихикала на мой счёт.

- Видели новый фильм? Сейчас в кино идёт…

- Как называется? – подхватили наши.

- «Два ствола».

- Карты, деньги который?

- Просто «Два ствола».

- Не, не видел. Нормальный? – заинтересовался Забровин.

- Ага, ничего такой боевичок, с Ричи не сравнить, конечно, но посмотреть разок можно.

Боковым зрением я следил за Крыловой – у той махом улыбочка сползла с лица. Прямо окаменела вся. Так тебе, курица!

- А с кем ходил? С Серёгой? – Забровин как по заказу повёл разговор в нужное русло.

- Вот ещё! С девушкой, конечно.

Теперь и у Инги лицо вытянулось. Все остальные тоже вдруг примолкли. Принялись усердно пить и грызть сухарики, избегая смотреть на нас с Ингой.

У Забровина загудел мобильник. Он рванул с трубой на улицу, можно подумать, кому-то интересно слушать его телефонный трёп.

- Чего закисли? Умер кто? – спросил я пацанов.

Ладно девчонки, они могли из солидарности с Ингой выразить молчанием недовольство. Кто-то невнятно хмыкнул в ответ.

Вернулся Забровин и, помахивая допотопным Самсунгом, бодро сообщил, что скоро подтянется Серёга Шевкунов. Пришёл мой черёд напрячься.

За все годы нашей дружбы это – самая серьёзная ссора, и я даже не представлял, как с ним себя вести, сидя за одним столом. Дуться, как девочка, – не дело. Общаться как ни в чём не бывало? Ну уж нет, обойдётся. Может, уйти? Тогда он сочтёт, что я сбежал. Тоже не годится. Я решил, что останусь и буду действовать по обстоятельствам.

8

Серёга звонил, вероятно, откуда-то поблизости, потому что не прошло и десяти минут, как он нарисовался. Расфуфыренный, смотреть смешно. Даже вихры, что вечно торчком, уложил и чем-то намазал. Капец!

Ну а дальше он поразил меня окончательно: поздоровался со всеми пацанами, кроме меня, как будто я вообще пустое место. А я… я, чёрт побери, протянул ему руку, как последний болван, но он как будто не заметил.

Я в упор уставился на него, без шуток, серьёзно, мысленно крича: «Серёга, ты чего?!».

Но он даже не взглянул. У меня кровь хлынула к лицу, щёки и уши вспыхнули, в горле встал ком. Такого унижения, да ещё на глазах у всех наших, я никогда не испытывал. В глазах противно защипало. Я быстро сморгнул – не хватало ещё слезу пустить.

Слава богу, удалось быстро взять себя в руки. Я прокашлялся, сделал пару глубоких вдохов. Отпустило. Но всё же лучше бы я ушёл! Или вообще не приходил! Однако такого позора я ему не прощу.

Краем глаза заметил, что Инга с Крыловой поглядывают в мою сторону с любопытством. Нет, даже со злорадством. Пошептались, снова прыснули. Решили, что буду сидеть теперь, поджав хвост, оплёванный и оскорблённый? Ну уж нет! Фиг вам!

- Что, Серёга, поздороваться с бывшим другом побрезговал? – спросил я с усмешкой, убирая руку в карман. – Конечно, ты у нас сегодня начепурился, вон аж волосы блестят. Куда мне до тебя! Что, свою часть спора приготовился выполнять?

- Какого спора? Что ты несёшь? – Серёга вдруг сразу же меня заметил и густо покраснел.

- Типа память отшибло?

- Заткнись, - прошипел Серёга. – Заглохни, я сказал.

- Да пошёл ты!

Тут и Марченко подала голос:

- Правильно, Серёжа. Достал он уже троллить всех.

И покосившись на меня, прошипела:

- Подонок...

Я вскипел:

- Ах, ну конечно. Вы тут все такие правильные… такие благородные. Один я – подонок и тролль. А что я подлого сделал-то, Марченко? Кого предал или подставил? И где кого я троллил? Я говорю то, что реально думаю. Ну разонравилась ты мне, всё, ничего не поделаешь, такое бывает. Блин, сердцу не прикажешь. Переключись уже на кого-нибудь другого! Вон на того же Шевкунова. Кстати, это из-за тебя у нас рамсы. Да, да. Что, Серый, загоношился? Хочешь скромным героем остаться? Рыцарем печального образа? Нет уж, правду так правду. Я, Марченко, поспорил с ним, что порву с тобой, а он – что сможет к тебе подкатить. Я-то свою часть спора, как ты помнишь, выполнил. Посмотрим, как справится он.