Рита Навьер Звезда

25

На следующий день ко мне снова подкатила Потанина, теперь уже с Мальцевым. Опять завели тему насчёт вечеринки, и я согласился. Да потому что надоело стучать в закрытую дверь. Если Дубининой нравится смаковать свой сплин, пусть смакует, но без меня.

- Только давайте я и Макса с собой прихвачу? – предложил я.

- Зачем? – удивились оба совершенно искренне.

- Нет, ты, конечно, можешь его взять, - усмехнулся Мальцев, - только он там будет… как бы сказать… не в тему. Он что, заядлый тусовщик? Мы же хотим оторваться, бухнуть, все дела, а не уроки вместе делать.

С этим сложно было поспорить. Я поразмыслил и решил, что звать его не стану. Он и правда категорически не создан для подобных мероприятий. И, потом, я помнил, как он разбушевался всего-то с напёрстка коньяка. Мало ли что он мог ещё учудить, тем более в компании своего раздражителя.

Правда, было немного не по себе, когда Макс после школы поинтересовался, о чём я говорил с Мальцевым и Потаниной.

- Да так, о всякой ерунде, - замялся я.

Так что я согласился пойти к Голубевской без Макса, взяв с них слово, что он об этом не узнает. Просто он так напрягался, стоило мне с Мальцевым хоть словом переброситься. Понятно, что я не обязан перед ним отчитываться, я даже сам на себя злился за такое малодушие. Но всё равно

К Голубевской я опоздал на час с лишним. Уйти с тренировки раньше, хотя бы на пять минут, с нашим Палычем вообще нереально. Ну и пока заскочил домой, пока ополоснулся и переоделся – не в трениках же идти, как-никак там не гоп-стайл вечеринка, – был уже девятый час. Сотовый устал звонить, когда я наконец ответил.

- Олег, ты где потерялся? Мы тебя ждём, ждём. Ты же говорил, после семи будешь… – затараторила Потанина.

- Да иду уже, - буркнул я и сбросил.

Сразу после неё позвонил Макс. У меня с досады даже зуб заныл. Вот что ему сказать? Он же спросит, что делаю, куда собираюсь… Лучше вообще не брать трубку. Зная манеру Макса звонить до победного, я на всякий случай отключил телефон.

Заглянул в родительскую спальню предупредить, что вернусь поздно, и застал идиллическую картину: оба – и мать, и отец – дремали на диване, в обнимку. Вообще, странности их поведения почти вошли в привычку. Может, у них кризис среднего возраста или ещё что-нибудь в том же духе?

***

Голубевская жила на последнем, семнадцатом этаже. Точнее, на двух последних.

- Второй ярус у нас ещё в стадии ремонта, мы недавно эту квартиру купили, - сообщила она, заметив, что я уставился на винтовую лестницу в прихожей. Затем, одарив меня улыбкой Моны Лизы, добавила: – Молодец, что пришёл.

Выглядела она потрясно – в чёрных атласных шароварах и серебристой маечке с открытой спиной. Я аж присвистнул.

Вся компашка – отсутствовал только Дота – расположилась в огромной гостиной. Сидели кружком, прямо на полу, на белом длинноворсовом ковре, потягивая Asahi. В середине – чёрный столик на коротеньких ножках. Закуска соответствующая: суши да роллы. Я сразу приуныл. Потому что после тренировки проголодался так, что все внутренности выли. Дома перекусывать не стал, памятуя о вчерашней тележке Голубевской, доверху набитой продуктами. Так что я никак не рассчитывал нарваться на эти финтифлюшки, тем более японскую кухню не люблю абсолютно. Рису я всегда предпочту картошку. Сыру – колбасу. Морепродуктам – мясо. Про сырую рыбу и водоросли вообще молчу.

- У вас тут что, japan party?

- Ну, что-то типа того…, - улыбнулась Голубевская.

- Предупреждать надо.

Улыбка тотчас угасла.

- Тебе не нравится?

- Не, всё супер. Но будет ещё лучше, если ты сделаешь мне бутер с колбасой.

- Наташка, на меня тоже сделай, - попросил Мальцев.

- И на меня, - присоединился Сачков.

Она засмеялась. Уплыла на кухню.

- Ничего вы не понимаете, - изрёк Яковлев, ловко цепляя палочками чёрно-белую загогулину. – Суши – это м-м-м… пища богов. Вот мы когда в Японии с предками были…

Слушать его я не стал, а решил осмотреться. Сунулся на кухню, где хозяйка нарезала копчёную колбасу.

- У тебя апартаменты норм такие. Устроишь экскурсию?

- А как же бутерброды?

- Ну а куда они денутся? – И я протянул ей руку.

Она чуть поколебалась, но взяла меня за руку. Пальцы у неё были холодные, почти ледяные, что странно – тепло ведь дома, даже жарко.

- Здесь папин кабинет, - она распахнула дверь в небольшую комнату с массивной мебелью под старину. Правда, я в таких вещах мало смыслю, может, и правда там был настоящий антиквариат.

- Там родители спят, а здесь живу я.

Её комната оказалась полной противоположностью отцовского кабинета. Сплошь чёрное стекло и металл. Тёмно-серый, с хаотичными разводами диван, и чуть светлее – шторы. Ковёр – под зебру. Обои белые, с чёрными абстракциями. Фото и постеры на стенах и те чёрно-белые.

- У тебя здесь прямо пятьдесят оттенков серого.

Голубевская хихикнула.

- А ты читал?

- Вот ещё!

Холодные пальцы в моей ладони потеплели. Она повернула ко мне лицо, так близко, что я почувствовал её дыхание. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Ещё бы секунда и… Но в последний момент она отстранилась. Импульс стих.

- Да, мне нравится всё такое… монохромное.

Не спорю, впечатляло. Стильно. Модно. Но… малость смахивало на офис. Сразу вспомнилась Алёнкина комнатка – три метра вширь и столько же в длину. Старая мебель, красно-коричневый ковёр на стене и целый ворох мягких игрушек. Убогонько, конечно, а уютно. Мне у неё почему-то так всегда хорошо. Невольно ощутил укол вины, но тут же вразумил себя: с какой стати? Ну переглянулись. Что такого? Подумаешь. И, потом, Дубинина сама виновата: последнее время меня нещадно динамит. А я что, терпеть должен?

- Ладно, пошли к народу.

- … И ещё они там постоянно кланяются. Вообще все, - Яковлев как раз заканчивал свою историю про японцев.

- Всё, Тёмыч, ты меня вдохновил. После школы еду в Японию, - объявил Сачков.

- Ты же японского не знаешь, - фыркнула Потанина. – Что ты там делать будешь?

- Кланяться буду.

В гостиную вернулась Голубевская с блюдом в руках, и мы накинулись на бутерброды.

Первым окосел Артём Яковлев – говорю же, эти роллы не закуска, а ерунда. Остальных тоже вскоре развезло. Одна Голубевская смотрела на всех незамутнённым взором и по большей части хранила молчание.

Мальцев ни с того ни с сего ударился в раскаяние:

- Ты это… про тот случай с рефератом по физике забудь. Непонятки вышли. Мы ж не думали… не хотели…

- Да, не хотели, мы же не знали, что ты – звезда, - вяло хихикнул вконец разомлевший Яковлев.

Мальцев на него беззлобно цыкнул.

- Не обращай внимания. Только всё равно не понимаю, чего ты с этим Чибисом связался…

- А чем он плох? – спросил я с вызовом.

- Да тем, что лох, - встрял Сачков.

Рифму заценили, посмеялись.

- Попридержи язык, нормальный он пацан, - осадил я его, но не зло, больше для собственного успокоения. Не хотелось сейчас конфликтовать ни с кем, даже с Сачковым. И если уж совсем честно, то с ними общаться было интереснее и веселее, чем с Максом.

И тут ко мне привязалась Потанина.

- Пофиг на Чибиса. А вот скажи, ты что правда с Дубининой встречаешься? – спросила она таким тоном, будто большего абсурда в жизни и быть не может.

Я напрягся и, не знаю почему, уставился на Голубевскую. Та смотрела на меня серьёзно и выжидающе.

- А с какой целью интересуешься? – попробовал я увильнуть.

- Просто интересно.

- Нам всем интересно, - поддакнул Сачков.

- Не, серьёзно. Секрет, что ли? – сразу оживился Мальцев. – Мы вот с Веркой вместе… и не скрываем этого.

Он чмокнул её в висок, точно подтверждая свои слова.

Отвечать не хотелось. Да и что тут ответить? Я сам толком не знал, какие у нас отношения. Не мог разобраться, что я к ней чувствую, чего хочу. Вот с Ингой всё было просто и понятно. То есть не просто, конечно, но понятно, а с Алёнкой – полная неразбериха. Особенно теперь.

- Ну пока у нас просто дружеские отношения и всё, - наконец сказал я.

- Ну и слава богу, - воскликнула Потанина и обернулась к Сачкову: – А ты трындел, что Олег с Дубининой встречается. Вечно мелешь что попало.

- Да все в школе так думают, - начал оправдываться Сачков.

- Все думают, - передразнила его Потанина и с победным видом добавила: – А я сразу говорила, что не мог он на неё повестись.

- Может, сменим тему? - включилась в беседу Голубевская.

Я мысленно поблагодарил её за это. Потому что обсуждать Алёнку было неприятно, и, потом, как бы я ни убеждал себя, что всего лишь сказал правду, всё равно чувствовал себя каким-то предателем…

26

Разбрелись сильно за полночь, только Потанина осталась. Я тоже засобирался домой, но у дверей меня тормознула Голубевская:

- Олег, можешь здесь переночевать. Мы с Веркой в моей комнате ляжем. А тебе я в гостиной на диване постелю.

Может, я дурак? Потому что никаких весомых причин не пойти домой у меня не было, а я взял и остался. Понятно, что мало радости бежать по темноте да по морозу, но лучше бы я ушёл…

Утром меня разбудили девчачьи голоса. Потанина и Голубевская пили кофе на кухне и оживлённо обсуждали вчерашний вечер.

- Проснулся наконец? Садись с нами. Налить тебе чашечку?

Я поймал своё отражение в зеркальной глади чёрного стеклянного шкафа. Взъерошенный, помятый, ещё и кости ныли, будто под забором ночевал.

- Можно я лучше в душ схожу?

- Ой, да конечно! Сейчас я тебе дам чистое полотенце.

Она принесла белое махровое полотенце размером с простыню.

- Смотри, здесь душ, а если захочешь, можешь ванну наполнить. Вот тут включается гидромассаж, здесь – музыка, если вдруг заскучаешь.

Я стянул футболку, но Голубевская не уходила. Стояла и нахально разглядывала меня.

- Что? – спросил я не слишком вежливо.

- Да ничего, - улыбнулась она. - Просто ты такой… накачанный…

Не то чтобы я падок на лесть, но стало приятно. Тем более говорила она явно то, что на самом деле думала, – и в тоне, и во взгляде сквозило неприкрытое одобрение. Я даже смутился. Наконец она вышла.

Я скинул плавки и залез под душ, врубив радио. Включая по очереди то холодную, то горячую воду, окончательно взбодрился и из душа вышел уже человеком, а не развалиной. От кофе отказался, поспешил домой.

За всю жизнь я не ночевал дома от силы раз пять, и всегда родители были в курсе. Вчера будить их не хотелось и ещё больше не хотелось вдаваться в объяснения, куда и зачем иду. Решил, что если вдруг они вспомнят о моём существовании и взволнуются, то позвонят на сотовый. И только сейчас меня осенило, что я вчера отключил телефон, когда спасался от назойливости Макса.

Домой я мчался чуть не вприпрыжку, надеясь, что родители не успели начать паниковать. Но увы…

Оказалось, они уже с утра всех с ног на голову поставили, так что когда я заявился, то застал дома целую сходку: дядю Юру с женой, Ирину Борисовну, Макса, Алёнку.

В первый миг все уставились на меня в немом оцепенении. А потом началось… Говорили то хором, то наперебой. Мама норовила одновременно обнять меня и стукнуть. Папа всё восклицал, как я мог так поступить с матерью.

- Олег, ты где был? – взяла на себя допрос Ирина Борисовна.

Как же мне не хотелось отвечать!

- У Голубевской, - признался я.

- Кто это? – спросила мама, но никто ей не ответил.

- Ты провёл эту ночь у Наташи Голубевской? – изумилась Ирина Борисовна. – А её родители?

- Их не было. Куда-то уехали, - тихо сказал я.

На Алёнку я не смотрел – не мог. Зато чувствовал на себе её обжигающий взгляд. Я сроду не краснел, но тут и щёки, и уши предательски заполыхали.

Алёнка пробормотала какие-то извинения и убежала.

Покончив с расспросами, ушла и Ирина Борисовна вместе с Максом, оставив меня на растерзание матери. И посыпалось… Почему не предупредил? Почему не позвонил? Почему не вернулся ночью? Почему? Почему? Почему? Голова пошла кругом. А ведь всего-то навсего сходил на безобидную вечеринку к однокласснице. Но все смотрят на меня так, будто я как минимум в оргии участвовал.

Чёрт-те что! Разругавшись с родителями, ушёл к себе. Попробовал дозвониться до Алёнки, но она упорно сбрасывала. Тогда я позвонил с отцовского.

- Погоди, не бросай трубку. Ты выслушай, а потом можешь думать, что хочешь, - быстро заговорил я, когда услышал её голос. – Я понимаю, как всё это выглядит. Но на самом деле ничего такого не было. Нас там несколько человек было. Мы просто пили пиво и всё. Мне вообще на неё пофиг.

- Мне всё равно, - сухо сказала она. - Так что не надо никаких объяснений.

Меня уязвили не её слова – их можно списать на обиду. И обижаться она была вправе. Но вот её тон... Она это произнесла так, будто ей реально никакого дела. Даже нет, будто я её уже достал до тошноты.

А ничего, что я бегал за ней всё это время, а она только и делала, что отшивала меня? Да и потом, в самом деле, с какой стати я должен перед ней оправдываться? Никаких обещаний я ей не давал. Подумаешь, один раз целовались! Это ещё ничего не значит. Если я начну перед каждой, с кем целовался, оправдываться, то… Меня охватило раздражение.

- Я тоже так считаю. Мы же просто друзья.

- Именно.

- Значит, без обид? А то мне показалось, что ты психанула.

- Показалось.

- Ну и прекрасно.

Ничего прекрасного, понятно, не было. У меня и так настроение резко стремилось к нулю, а после разговора с Алёнкой, вообще хандра навалилась.

Вечером пришла эсэмэска от Голубевской: «Как самочувствие?».

В другой раз я ей и отвечать бы не стал. Но меня так достало за день, что все – отец, мать, Дубинина, даже Макс – корчили из себя обиженных и демонстративно со мной не разговаривали, хотя, по сути, ничего ужасного я не сделал. Поэтому хотелось с кем-нибудь просто потрепаться по-дружески, и я ей ответил. Через секунду она позвонила, и я принял звонок...

27

За ночь Макс, видать, оттаял, потому что на следующий день вёл себя как прежде.

- Ну что, больше не дуешься? – спросил я с усмешкой.

Он посмотрел на меня и на полном серьёзе выдал:

- Нет. Я подумал и понял – ты просто не хотел меня обидеть, поэтому и не сказал, что вы там собирались…

- Ты верно понял, - подхватил я, а сам подивился: ну и чудик всё-таки, этот Макс.

- А ты теперь с Голубевской встречаешься? – осторожно спросил он.

- С чего ты взял?

- Она перед уроками рассказывала Вере Потаниной, что вы вчера вечером созвонились и полночи проболтали…

- Полночи? Ну она загнула! Но вообще – да, созванивались.

И тут я невольно посмотрел на Дубинину. Она сидела через ряд, наискосок от меня. Мы с ней даже не поздоровались сегодня. Когда я вошёл в класс, она принялась усердно рыться в сумке и как будто меня не замечала.

- А Дубинина слышала?

- Конечно. Мне кажется, Голубевская нарочно так громко об этом рассказывала.

Я сам понимал, что напрасно злюсь на Голубевскую. Она ведь не врала, а всё равно еле сдерживался, чтобы не нагрубить ей.

Все уроки я сидел как на иголках. Постоянно поглядывал на Алёнку и думал: вот ведь, за два каких-то месяца она изменилась до не

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.