Наталья Галанова Хранители Оше

Глава 5 Крушение

Ошея выглядела совсем не так, как когда Шер покидала её. Теперь планета напоминала песчаный шар – словно двойник того мира, где они спасли Иркаллу.

Надя и Иркалла – теперь Шер называла их хранителями – смотрели на голограмму, которую она развернула перед ними. Там должны были быть бирюзовые воды, пенистые волны, шторма, цветение подводных садов, зелёные холмы и леса. Но голограмма показывала лишь пустоту. Ничего.

Они ждали, что Шер скажет. Но её морда застыла, уставившись на планету. Она молчала.

– Шер? – позвала Надя.

Кошка не ответила. Она просканировала шар уже несколько раз, пытаясь найти ошибку. Данные повторяли одно и то же: это Ошея. И ничто не указывало на связь с хранителями или с океаном.

Собственно, океана не было. Ту огромную площадь, которую он когда-то занимал, теперь покрывали пески и горы.

– Его нет, – наконец выдавила Шер. Голос её звучал глухо, без привычной игривости. – Осквернители спрятали его. Забрали. Поработили.

Иркалла, чувствуя её боль, положил ладонь на край панели, где мерцала её морда.

– Но есть надежда? – тихо спросил он.

– Координаты Сухой Гавани, – ответила Шер. – Складка реальности. Мне дали их старые хранители по воле Оше. Они знали, что так произойдёт. Точно знали.

Ошибка в расчётах времени, сбои, долгий путь до Земли и обратно – в итоге прошли тысячелетия. Шер смотрела на пустынную планету, и в её глазах, лишённых привычной усмешки, читалась усталость.

– Лишь бы не было поздно, – прошептала она.

А потом взяла себя в руки. Уши расправились, голограмма стала чётче.

– Летим в Сухую Гавань. – В её голосе снова зазвучала сталь. – Там, если ещё не всё потеряно, мы найдём Оше и источники. Готовьтесь.

Надя и Иркалла переглянулись. Впереди их ждало неизвестное. Но выбора не было.

***

Капсула, спустившись ниже, укрытая невидимой пеленой, начала лавировать среди острых горных клыков, едва не задевая склоны. Она ныряла в расщелины, вписывалась в изгибы гор, выныривала из тени на слепящий свет – и не сбавляла скорости.

Постепенно горы становились ниже, и капсула полетела плавнее. Теперь можно было рассмотреть то, что внизу. Кряж здесь выглядел странно: не только дикий камень, но и фрагменты явно искусственных структур, вросших в породу. Попадались гладкие, почти зеркальные срезы – будто когда-то их резали неведомым инструментом. В глубоких расселинах тускло мерцали бледные голубоватые прожилки, похожие на остывшие вены древних механизмов. Можно было бы и расслабиться, как вдруг...

Внезапно их накрыла тень. Но только тень – самого объекта, который должен был её отбрасывать, видно не было.

– Что это? – Надя вцепилась в поручень.

Иркалла прищурился, сосредоточился – и покачал головой:

– Я ничего не ощущаю. Ничего.

– Тени не бывает без источника, – голос Шер стал напряжённым. – Это аномалия.

– Что за непонятная аномалия? – пробормотала Надя, вглядываясь в то место, где должна была быть тень.

Шер выдержала паузу, и в её голосе впервые проскользнула неуверенность:

– Да тут всё так изменилось... Многое я теперь не понимаю, – призналась она.

Капсула резко накренилась, уходя в сторону. Надя и Иркалла, не успевшие сесть, вцепились в поручни, но капсула сама подхватила их удерживающим полем – мягко, но надёжно прижав к месту. Тень скользнула следом.

– Она преследует, – сказал наг.

– Вижу, – отозвалась Шер. – И не отстаёт, зараза.

Погоня затягивалась. Тень накрывала их снова и снова, сколько бы манёвров ни предпринимала капсула.

– Шер, придумай что-нибудь! – не выдержала Надя.

– Я думаю, – отрезала кошка.

Секунда. Другая.

– А, была не была. – В её голосе прорезалась странная весёлость. – Помнишь старые документалки про осьминогов?

– Что? – не поняла Надя.

Но ответом ей был резкий рывок. Капсула выпустила густое облако дыма, похожее на чернильное, которое мгновенно растеклось во все стороны, скрыв их от погони. Затем, резко увеличив скорость, она ушла в крутое пике.

Иркалла, вцепившись в поручни, сквозь зубы выдавил: «ШШШШ...» – длинное, напряжённое шипение, которого Надя от него ещё не слышала.

Удерживающее поле мгновенно активировалось, фиксируя их обоих – иначе бы швырнуло о стену.

– Ай! – только и выдохнула Надя, зажмурившись.

Выровнявшись, капсула на секунду зависла, затем нырнула за ближайший уступ и слилась с фоном. Затихла. Ни движения, ни звука.

Тень проплыла мимо, замешкалась, потянулась во все стороны щупальцами тьмы – и, не найдя цели, растаяла.

Тишина.

Надя отдышалась и выдавила:

– Это было... ты что, пукнула?

– Осьминог, – довольно закончила Шер, и её пасть растянулась в довольной улыбке от уха до уха, обнажив острые клыки. – Лучшая защита – запутывание следов. Сама не знала, что умею такое.

Иркалла, разжавший хватку только сейчас, шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

– В следующий раз предупреждай, – сказал он хрипло.

– Адреналин пропадает, если предупреждать, – парировала Шер, скривив пасть в насмешливой усмешке. – Живите ярко.

– Но откуда взялась эта тень? – спросила Надя, всё ещё не отдышавшись.

– Понятия не имею, – честно ответила Шер, и её пасть сложилась в задумчивую кривую линию, будто она сама удивлена не меньше других. – Но если она нас нашла один раз...

Она не договорила.

Прямо над прозрачным верхом капсулы, откуда-то сверху, медленно спустилась вытянутая длинная шея, заканчивающаяся скалящейся мордой. Пасть чуть приоткрыта, между острых зубов пробегали язычки голубоватого пламени.

– Это ведь дракон? – пискнула Надя. – Ущипните меня.

– Не понимаю, почему тебя так удивляет, – заметила Шер, но в её голосе слышалась растерянность. – Наги, например, у тебя такой реакции не вызывали. А вот я действительно в шоке. Раньше их не было, от слова совсем. Только фанатики на каждом шагу.

– Ир, а ты что молчишь? Что думаешь насчёт дракона? – спросила она, поворачивая морду к нагу, и тут же, не сбавляя темпа, добавила: – Как думаешь, он съедобный? А то у меня скоро еда закончится. Я серьёзно!

Дракон, будто поняв каждое слово, отдёрнул морду и возмущённо фыркнул.

Иркалла, не отрывая взгляда от чудовища, медленно ответил:

– Он нас изучает. И сильно возмущён, что его сравнили с едой. Слух у него отменный – нас услышал. И пелену нашу видит. Мерцание.

– Ну вот, – вздохнула Шер, – а я всего лишь уточнила. Не хочет быть съедобным – пусть не будет. Я не настаиваю.

Дракон, будто подтверждая слова Иркаллы, чуть отодвинул морду. Затем резко оттолкнулся лапами от уступа – капсула ощутила лёгкий толчок – и бесшумно перемахнул на соседний, прямо напротив них.

Там он начал проявляться целиком: сначала очертания мощного тела, потом перепончатые крылья, сложенные вдоль боков, длинный хвост с костяным навершием.

Он был белоснежным, с перламутровым отливом на крыльях – только отлив этот был металлическим, как на обшивке капсулы, а по краю крыльев пробегали ряды крошечных биолюминесцентных точек, гасящихся и разгорающихся в такт дыханию. Вдоль позвоночника тянулись две полосы плотно сомкнутой, почти органической брони, из которой могли выдвигаться гребни. Голова украшена маленькими изящными рожками, глаза – янтарные щели с вертикальными зрачками, но в глубине глаз время от времени вспыхивали золотистые искры, будто шёл внутренний пересчёт данных. Когти на лапах, вцепившиеся в скалу, поблёскивали как чёрный керамит. Дракон был огромен – даже в полусогнутом состоянии он занимал всё пространство за окном.

Шер поняла: прятаться бесполезно. Он их видит – или чувствует, но невидимость больше не защита.

– Ладно, – прошептала она, и мерцающая пелена вокруг капсулы исчезла. Теперь они висели напротив дракона открыто, без уловок.

– Слышит и видит, значит, – протянула Шер, бросив быстрый взгляд на панель управления. – Ладно, попробуем по-хорошему.

Она сменила тон на приторно-льстивый:

– О великолепный, величественный дракон! Твоя чешуя переливается, словно самый качественный жемчуг, точно горсти самоцветов создают преломляющие блики на твоих крыльях. Достойный самец... Не просветишь ли нас, заблудших путешественников, что тебе от нас надо?

Вместо ответа дракон резко расправил крылья, взмыл вверх, описал круг над капсулой и бесшумно опустился на соседнюю скалу. Оттуда он посмотрел в сторону горного хребта – и Надя заметила вдалеке слабое голубоватое мерцание.

– Дорогу показывает? – предположила Надя.

– Нет. Предупреждение, – тихо произнёс Иркалла. – Там опасно.

– И как назло, нам в ту сторону, – вздохнула Шер.

Дракон наклонил морду ближе к капсуле и выпустил струйку дыма. Затем раздался низкий рык – и хвост существа с силой ударил по капсуле, отбросив её в сторону.

– Ах ты, ящерица! – взвизгнула Шер, выравнивая корабль.

Но дракон не преследовал. Он остался на уступе, провожая их взглядом, и лишь тихо рыкнул вслед.

– Он нас... прогнал? – пробормотала Надя.

– Похоже, пытается спасти, – задумчиво произнёс Иркалла.

– Какие бы чувства он к нам ни испытывал, нам туда. Даже говорить не о чем, – твёрдо сказала Шер.

Капсула, слегка царапнутая, но целая, развернулась и снова подлетела к дракону – на этот раз ещё ближе, повиснув прямо перед его мордой. Рыжая кошка гордо смотрела на чудовище сквозь прозрачную стену.

– Пропусти. Мы знаем, куда идём.

Дракон отпрянул, потом медленно склонил голову и отступил, освобождая путь.

***

– Удачи, дракон. Летим, – скомандовала Шер.

– Это нам она нужна, – перевёл чувства дракона Иркалла.

Шер повернула морду к Наде и подмигнула:

– Наша удача стоит рядом с тобой.

Капсула двинулась в сторону мерцания. Горы сомкнулись плотнее, ущелья становились уже, и каменные стены здесь были испещрены глубокими параллельными бороздами – будто чей-то гигантский резец когда-то проводил по ним линии. Ветер метался между скал, бросал в прозрачные стены колючие песчинки. Что-то в этом месте было неправильное – не звук, не запах, а скорее предчувствие, сжимавшее горло.

– Не нравится мне это место, – пробормотала Надя.

– И мне, – негромко произнёс Иркалла. – Здесь слишком тихо. Словно всё затаилось.

Шер покосилась на сенсоры:

– У меня тоже фонят сканеры. Помехи. Или... не знаю. Подозрительно.

Иркалла молчал, но его хвост напрягся, обхватывая Надю сильнее обычного, а затем скрутился в тугую пружину.

– Сбоку! – крикнул наг, притягивая Надю к себе.

Но было поздно. От удара капсулу завертело волчком. Голографические панели замигали красным.

– Нет! – крикнула Шер, пытаясь выровнять полёт. – Держитесь!

Её голограмма мерцала от перегрузок. От кошки осталась лишь рыжая усатая черепушка с дырами вместо глаз и щелью рта.

Надя не успела ничего понять. Мир перевернулся: скалы, небо, пропасть – всё смешалось в диком кружении. Удерживающее поле, которое ещё секунду назад прижимало её к месту, задрожало и стало сдавать – перегрузки высасывали энергию, и с каждым оборотом оно удерживало всё слабее.

Воздух наполнился едкой пылью и горьковатым запахом раскалённого камня – капсула тёрлась о скалы.

Её тело бросило вперёд. Но тут же хвост Иркаллы стянулся стальной пружиной, удерживая на месте. Она вцепилась в чешуйчатую конечность, чувствуя, как тугие кольца вибрируют от напряжения.

– Держись! – голос нага потонул в визге сирен и треске обшивки.

Капсула кружилась, теряя высоту.

Шер боролась, на секунду она провалилась в память – старт, фанатики, тот же удар, спасительная вода. Тогда Оше влил ей сил. Вспомнила только сейчас.

Надя зажмурилась, вжавшись лицом в холодную чешую хвоста. Вокруг было только месиво из звуков, света и боли. Пахло перегретым металлом и какой-то кислой химией – система охлаждения протекла. И паникой.

Следующий удар отбросил капсулу к скале. Она чиркнула по камню, оставляя искры, и провалилась в узкую чёрную расселину, кувыркаясь и царапая стены. Визг металла ударил по ушам, посыпались мелкие осколки.

Удерживающее поле окончательно погасло. Чешуйчатая петля Иркаллы затянулась туже, впиваясь в талию Нади. Она хотела закричать, но воздух вышибло из лёгких.

Шер из последних сил бросила всю оставшуюся энергию на смягчение удара.

Удар.

Тьма накрыла их. Только шипение повреждённых систем. Воздух стал вязким, горьким – першило в горле, а глаза начало щипать от едкой дымной взвеси. Где-то в переборках что-то закапало.

Надя не понимала, где кончается она и начинается тьма. Она лежала на холодном полу капсулы, щекой чувствуя вибрацию умирающего оборудования.

Хвост нага всё ещё обвивал её, но теперь он дрогнул, ослаб, а потом снова обхватил – мягче, почти бережно. Проверял: жива ли.

Она хотела выдохнуть, но дыхание перехватило.

А потом пришла тишина.

Глава 6 Дракон

Рейвен видел это с высоты самого высокого пика.

Драконье зрение позволяло различать трещинки на скалах за многие лиги, а уж тем более – странный летательный аппарат, бесстрашно виляющий среди гор. Тот пытался скрыться за пеленой невидимости, но для глаз Рейвена это было лишь лёгкое мерцание, рябь в воздухе, которую не спутаешь ни с чем. Он сидел на каменном выступе, сложив крылья вдоль боков, и наблюдал. Холодный ветер трепал белоснежную гриву, но дракон не чувствовал холода – его кровь была горячее лавы.

Аппарат направлялся в сторону Сухой Гавани – туда, где Осквернители когда-то возвели свой последний оплот. Рейвен знал об этом месте немного: лишь то, что сумел вычитать в немногих уцелевших записях, найденных в горных тайниках. Среди свитков попадались и личные дневники – обрывки воспоминаний тех, кто жил здесь задолго до появления драконов. Самих Осквернителей он никогда не видел: они истребили сами себя задолго до того, как его род пришёл в этот мир. Остались только их технологии, разбросанные по горам. Мёртвый хлам, который, как считалось, давно исчерпал свою силу. Но иногда хлам просыпался.

Одна из ловушек проснулась сейчас.

Дракон не сразу понял, что случилось. Капсула шла на низкой высоте, огибая скальный выступ, когда воздух справа от неё вдруг сгустился, пошёл рябью – и оттуда, из пустоты, вылетел сгусток тьмы. Не огонь, не молния – нечто вязкое, густое, похожее на сгусток самой ночи. Он ударил в бок аппарата с такой силой, что тот закрутило волчком.

Рейвен прищурился. Он знал, что это такое – наследие Осквернителей, их древние ловушки, расставленные на подступах к Гавани, чтобы уничтожать любого, в ком течёт кровь Хранителей. На него, дракона, эти механизмы никогда не реагировали: он появился в этом мире намного позже, его суть не была вписана в их распознавание. А вот чужаки...

Удар сбил капсулу с курса, швырнул на скалы. Аппарат закувыркался, теряя обшивку, и провалился в узкую расселину, исчезнув из виду.

Рейвен не двинулся с места. Он давно перестал вмешиваться в чужие судьбы. Мало ли безумцев пыталось соваться в горы за последние столетия в погоне за артефактами и в надежде найти источники? Глупцы. Все становились жертвами хищников или древних ловушек.

Но что-то заставило его замереть.

Запах.

Даже сквозь разреженный горный воздух, сквозь доносившуюся вонь горелого металла и кислоты от разбитых аккумуляторов, он уловил его. Тонкий, едва различимый аромат грозы. Так пахнет небо перед бурей, когда сила собирается в тучах, готовая разорвать тишину. Так пах океан в те времена, когда его волны ещё бились о берега, а Хранители ходили по земле.

Древние рукописи, найденные в горных тайниках, описывали его с трепетом и тоской. «Гроза в крови, –говорилось в них.–Отмеченные океаном пахнут бурей».Он читал эти строки сотни раз, пытаясь представить, каково это – чувствовать дыхание живого Оше. И теперь, впервые за бессчётные циклы одиночества, он ощутил это сам. И понял, что это за запах. Похожие отголоски можно уловить здесь, на высотах, но они не шли ни в какое сравнение с этим подлинным ароматом.

Дракон втянул воздух глубже, и его вертикальные зрачки расширились. Внутри разбитой жестянки был кто-то, в ком текла кровь древних. Кто-то, отмеченный океаном.

Рейвен расправил крылья и бесшумно сорвался с уступа.

Он спускался в расселину медленно, лавируя между острыми выступами. Скалы здесь были коварны – узкий проход, зажатый с двух сторон каменными стенами, в котором даже ему приходилось складывать крылья почти полностью, чтобы не задеть. Внизу, на дне, лежала капсула. Вернее, то, что от неё осталось.

Дракон приземлился рядом, и камни хрустнули под его когтями. Он обошёл обломки по кругу, оценивая повреждения. Корпус смят, пластины сорваны, внутренности вывалились наружу – спутанные жгуты проводов, треснувшие кристаллы, потёки застывшей пены. Очередной мусор, каких в здешних ущельях хватало. Железо молчало. Полностью.

Но внутри теплилась жизнь.

Рейвен склонил голову набок, прислушиваясь. Два сердца. Одно билось медленно, глухо – слабое, на грани остановки. Второе – быстрее, с ритмичными паузами, незнакомое. Не драконье. И не похожее на первое. Кто-то третий.

Он не знал этих существ. Они не водились на Ошее. Значит, прибыли откуда-то извне. Из другого мира.

Осторожно, кончиками когтей, он отодвинул покорёженный лист обшивки и заглянул внутрь.

Первым он увидел змея.

Тот лежал, придавленный обломком, но его хвост обвивал девушку, прижимая её к себе. Даже без сознания он защищал её. Дракон уважал такие вещи.

Девушка была бледна, на виске набухала гематома, но грудь вздымалась – дышала. Одежда на ней, странная, переливающаяся в полумраке, казалась нетронутой, будто и не было крушения. И от неё исходил тот самый запах. Гроза. Океан. Древняя сила.

Рейвен замер на долгое мгновение, разглядывая незнакомку. Потом перевёл взгляд на змея – и встретился с парой бирюзовых глаз, которые смотрели на него в упор, сузившись от боли и напряжения.

Змей был в сознании.

– Отойди, – прошипел он на незнакомом языке.

Рейвен не знал этих слов, но смысл уловил без труда – так же, как и змей уловил его на уступе, когда они впервые увидели друг друга сквозь прозрачную стену аппарата. Тогда дракон почувствовал странное: его понимали. Без слов. Змей обладал даром – это Рейвен ощутил сразу. Поэтому теперь он не удивился, когда шипение отозвалось в сознании чётким смыслом.

–Я не враг, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. –Я видел, как вы упали. Старая ловушка Осквернителей сработала. Странно. Она считалась мёртвой.

Змей не ответил, только хватка его хвоста стала крепче. Дракон вздохнул – насколько это было возможно для существа его размеров – и принял решение.

– Я вытащу вас. Обоих. Не дёргайся.

Он отступил на шаг и начал меняться. Трансформация в человеческую форму всегда давалась ему легче, чем обратно. Пластины брони на груди и предплечьях втянулись вглубь, кости хрустнули, перестраиваясь, крылья исчезли, будто их никогда и не было. Через несколько ударов сердца перед разбитой капсулой стоял высокий светловолосый мужчина, абсолютно голый.

Наг уставился на него расширенными глазами, как на бред, которому не надо верить.

– Ты... – выдохнул он. – Ты двуформенный. Как я.

– Я дракон, – поправил Рейвен, присаживаясь на корточки и берясь за обломок, придавивший двоих. – А ты, судя по всему, змей. Понимаешь меня, – констатировал он.

Он напряг мышцы и одним рывком отбросил обломок в сторону. Иркалла зашипел от боли, но тут же затих, когда давление исчезло.

– Сможешь идти? – спросил Рейвен.

Вместо ответа тот попытался приподняться, опираясь на хвост, но тут же охнул и зажмурился – видимо, боль в рёбрах или головокружение не позволили удержаться. Он снова опустился на камни, тяжело дыша.

– Ясно. Не сможешь. Обхвати меня... хвостом тоже. Я дотащу вас до убежища. Здесь небезопасно. Вспышка могла привлечь внимание падальщиков.

Взгляд Иркаллы метнулся вверх, скользнул по обнажённому телу. На скулах не дрогнул ни мускул, но ноздри раздулись.

– Я воин, который вынужден прижиматься к раздетому самцу, чтобы тот тащил нас в убежище, – процедил он. – Это не самая приятная часть моего дня.

– А была приятная? – невозмутимо уточнил Рейвен, бросив выразительный взгляд на дымящиеся обломки.

Иркалла проследил за его взглядом и издал короткое шипение – не то согласился, не то выругался про себя. Змей колебался лишь мгновение, потом его хвост обвился вокруг талии дракона – куда более поспешно, чем тот ожидал. Рейвен хмыкнул: змей был тяжёлым, но он справится. Не в первый раз таскать тяжести по горам. Дракон подхватил девушку на руки – она оказалась на удивление лёгкой.