ЧерновикПолная версия:
Наталья Галанова Хранители Оше
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Он двинулся вверх по расселине, уходя всё глубже в скальный лабиринт, туда, где его не могли найти случайные гости. Даже в этой форме он двигался среди скал легко и бесшумно. Девушка тихо стонала в беспамятстве, её дыхание было неровным. Змей молчал, только хвост его подрагивал от напряжения – он держался из последних сил.
Убежище встретило их тишиной и теплом подземного источника. Дракон уложил девушку на подстилку из соломы и мха, накрыл пледом – старым, но чистым, найденным в одном ущелье. Змей сам дополз до стены и прислонился к ней, прикрыв глаза. Он был измотан, но не позволял себе отключиться, пока не убедился, что его спутница в безопасности.
Рейвен разжёг костёр – просто дохнул на сложенные камни, и те занялись ровным, почти бездымным пламенем. Потом, покосившись на спящую девушку, натянул свои нелепые шорты – чтобы не смущать её, когда очнётся, и не злить змея лишний раз. Затем достал из каменной ниши тушку горной птицы, добытую ещё вчера. Быстро ощипал её, насадил на вертел и принялся готовить. Он не нуждался в пище часто, просто, чтобы размяться, иногда охотился. Но гостей нужно было кормить. Им понадобятся силы.
Пока мясо шипело на вертеле, дракон размышлял.
Девушка с запахом грозы. Змей, и кто-то третий. Когда он заглядывал в первый раз в капсулу, ему на мгновение почудилось странное рыжее видение с наглой мордой. Оно же мелькнуло где-то в глубине обломков и исчезло, будто его и не было. Рейвен не был уверен, что видел это наяву. Возможно, просто игра теней. И всё же в этой компании был кто-то ещё.
Рейвен посмотрел на спящую незнакомку. Её лицо было спокойным, но даже во сне между бровей залегла тонкая морщинка – будто она продолжала бороться с чем-то невидимым. Гематома на виске уже заметно побледнела – регенерация у девушки работала быстрее, чем у местных.
«Кто ты? –подумал он. – И зачем ты здесь, когда океан исчез, а Хранителей больше нет?»
Ничего, он умел ждать. Он узнает правду.
Потом перевёл взгляд на змея. Тот, кажется, задремал, но хвост его по-прежнему лежал рядом с девушкой, готовый в любой момент обвиться вокруг неё.
«Защитник, –отметил дракон с уважением. – Это хорошо. Ей понадобится защита».
Пламя от раскалённых камней плясало на стенах пещеры, отбрасывая причудливые тени. Где-то далеко внизу, под толщей скал, тихо журчал подземный источник – последний, что ещё не иссяк. Рейвен пил из него раз в несколько дней, растягивая драгоценную влагу. Теперь придётся делить.
Он не жалел. В конце концов, одиночество было его единственным спутником последние несколько десятков циклов. А эти двое – какими бы странными они ни были – пахли жизнью. И грозой. И древней силой, которую он и не надеялся почувствовать.
Мясо зашкворчало, и по пещере поплыл густой, сытный аромат. Дракон перевернул тушку. «Осталось дождаться, когда проснутся»,– подумал он.
***
Голоса пробивались сквозь толщу ватного забытья. Сначала – просто звуковые волны, потом – смысл. Двое мужчин. Один голос – низкий, с лёгкой шипящей картавостью – она сразу узнала: Иркалла. Жив. Внутри разлилось тёплое облегчение.
Второй голос был незнаком. Приятный, глубокий, с ленивыми, растянутыми гласными – так говорят те, кто никуда не торопится.
Надя попыталась пошевелиться. Тело отозвалось тупой болью в плечах и рёбрах – последствие крушения. Она лежала на чём-то шуршавом и колючем. Солома? Подстилка пахла сухой травой и чем-то звериным. Камень под ней был тёплым – видимо, нагревался откуда-то снизу.
Она разлепила веки.
Высокие своды пещеры тонули в полумраке, расцвеченном оранжевыми бликами костра. Где-то далеко вверху угадывалась узкая трещина, через которую сочился бледный дневной свет, но здесь, внизу, властвовало царство огня и теней. Воздух был пропитан запахом жареного мяса – настолько вкусного, что желудок скрутило спазмом. Надя шумно сглотнула слюну, в животе заурчало – громко, требовательно, и звук эхом разнёсся по пещере.
Забытое ощущение. Капсула Шер подавляла чувство голода, и теперь тело мстило за долгое время искусственной сытости.
– Пей.
Перед глазами возник каменный кубок – грубый, с неровными краями, но полный прозрачной воды. Рука Иркаллы, державшая его, была покрыта мелкими царапинами. Надя проследила взглядом вверх, до его лица. Бирюзовые глаза смотрели с тревогой и облегчением одновременно. Скула рассечена, но уже затянулась тонкой корочкой – регенерация нага работала быстро, да и её собственное тело, подправленное Шер, восстанавливалось куда скорее, чем у обычных людей.
– Шер... – выдохнула Надя, и голос её дрогнул. – Где Шер? И капсула?
В её серых глазах, только что сонных, вспыхнула тревога.
– Ир, что с ней? Ты видел её? Она жива?
Наг помедлил. Его хвост чуть сильнее сжался вокруг её щиколотки – жест, который должен был успокоить, но сейчас лишь добавил напряжения.
– Капсула разбита, – произнёс он ровно, но в голосе проскользнула горечь. – Мы с... драконом осмотрели обломки, пока ты была без сознания. Корпус смят, внутренние системы уничтожены. Железо молчит.
Надя почувствовала, как холод расползается от груди к кончикам пальцев, сковывая дыхание.
– Я хочу сама посмотреть. Отведёшь меня к капсуле? Я должна убедиться.
Она приподнялась на локте, заметила, что туника на ней – цвета топлёного молока – была цела, ни единой дыры. Биоактивная мембрана восстановилась, как и обещала Шер. А вот ноги...
Надя пошевелила пальцами. Босые. Камень под пятками был тёплым – в капсуле обувь была не нужна, а здесь тепло шло от нагретых недр, так что холод не беспокоил. И всё же ощущение собственной уязвимости кольнуло: она сидела босиком в пещере неизвестно где, с двумя мужчинами, один из которых был знакомым нагом, а второй...
– Последний подземный источник, который не успели прибрать к рукам, – раздался тот самый незнакомый голос сбоку. – Но и он истончился. Десяток лет – и его не будет.
Надя взяла кубок и сделала глоток. Вода показалась напитком богов – холодная, живая, с едва уловимым минеральным привкусом. Она сделала ещё глоток, потом ещё, пока кубок не опустел. Иркалла молча забрал его и наполнил снова из глиняного кувшина, стоявшего у стены.
Только после этого Надя повернула голову на голос.
У груды раскалённых камней, вороша их, сидел мужчина.
Первое, что бросилось в глаза, – волосы. Белые, с лёгким серебристым отливом, они были собраны в низкий небрежный хвост. Широкие плечи, рельефная спина, мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Узкая талия. Он был одет только в... семейные трусы. С цветочками. Ромашки, если быть точной.
Надя моргнула. Нет, не показалось. Ромашки улыбались.
Мужчина обернулся, словно почувствовав взгляд, и она смогла разглядеть лицо. Острое, с высокими скулами, гладкой кожей без единого изъяна. И глаза – янтарные, с вертикальным зрачком, который сейчас лениво расширялся, фокусируясь на ней. В свете костра на скулах проступил едва заметный перламутровый отлив – будто чешуя проступала сквозь человеческую кожу.
Он улыбнулся – спокойно, без тени смущения.
– Я Рейвен, госпожа. Горная птица скоро будет готова. Твоё тело истощено – ему нужно мясо.
Надя не ответила. Она смотрела на его руки – он ворошил раскалённые камни голыми пальцами, не чувствуя боли. Кожа даже не краснела. Тени на стене позади него колыхались, и на мгновение ей показалось, что они складываются в очертания огромных перепончатых крыльев.
Рядом раздалось короткое шипение – Иркалла выдохнул сквозь зубы. Его хвост, лежавший до этого спокойно, пришёл в движение. Чешуйчатый кончик скользнул по соломе и мягко закрутился вокруг её щиколотки. Не сжимая – просто обозначая присутствие. Древний жест нагов.
– Это он, – произнёс наг тихо, одними губами. – Тот самый дракон.
Надя замерла с кубком в руке. Белоснежный кошмар, что гнался за ними среди скал, а потом предупреждал об опасности, сейчас сосредоточенно переворачивал дичь, размером с кабана, на вертеле и, кажется, тихо ругался сквозь зубы на слишком жаркий камень.
– Ты сбил нас? – спросила она, и голос прозвучал хрипло.
Рейвен дёрнул плечами – движение вышло текучим, нечеловечески плавным.
– Нет. Я пытался вас развернуть. Вы не послушались. – Он переложил пару камней, и жар усилился. – В ту сторону, куда вы летели, нельзя. Там Гавань. Вас бы, скорее всего, разорвали защитные поля ещё на подлёте. Но вы напоролись на древнюю ловушку Осквернителей. Странно, что она сработала. Я летал там неоднократно – и ничего.
Он помолчал, переворачивая тушку.
– А теперь вы здесь, в моём убежище. Единственном безопасном месте в радиусе сотни лиг.
– Почему ты нам помогаешь? – Иркалла смотрел на дракона с нескрываемым подозрением, его конечность подрагивала от напряжения.
Рейвен перевёл взгляд с нага на девушку и обратно. Янтарные зрачки сузились, последовал прямой вопрос.
– Вы – Хранители? – Он кивнул на Надю. – В тебе я чую грозу, шторма. И цвет глаз, как у древних, временами. А в тебе, – взгляд на Иркаллу, – отголосок того же дара, только проявленный иначе. Ты чувствуешь суть вещей. Ещё там, на уступе, я понял: ты слышишь меня без слов.
Иркалла чуть заметно кивнул, но промолчал.
И тут раздался голос со стороны Нади, который сквозил подозрительностью:
– А откуда ты знаешь о Хранителях, Блонди?
Рейвен не ответил. Он вдруг замер, принюхался и удивлённо уставился на тунику Нади:
– Твоя одежда говорит.
Глава 7 Сокровищница одиночества
Слова дракона прозвучали нелепо, как обрывок чужого сна, и именно эта нелепость выдернула девушку из оцепенения. Мир снова обрёл резкость и вес. Сердце ударило в рёбра, будто только сейчас вспомнило, зачем нужно биться. Каждый толчок отдавался в висках, мешая сосредоточиться. Надя не заметила, как перестала дышать, а теперь воздух ворвался в лёгкие коротким, жадным глотком. Пальцы, сами того не желая, стиснули край подстилки – грубая солома впилась в ладони, возвращая телу чувство границ.
Она вытолкнула вопрос раньше, чем осознала, что говорит:
– Шер? Ты где? С тобой всё в порядке?
В этот момент на предплечье Нади пошла мелкая рябь. Прямо на коже проявилась, словно аккуратная голографическая заплатка размером пять на пять сантиметров, морда. Рыжая, веснушчатая, с одним прижатым жёваным ухом и нахмуренной бровью – точнее, местом, где она должна быть.
Девушка вскрикнула и схватилась за плечо. Рыжая физиономия, проступая сквозь ладонь, скривилась.
– Осторожнее! Ты меня размажешь!
– Шер! Ты во мне?!
Иркалла вздрогнул, его ноздри раздулись, улавливая знакомый искрящийся след, и в бирюзовых глазах мелькнуло облегчение пополам с тревогой.
– Удача, ты мой временный дом. – Голограмма отделилась от кожи, словно шарик на нитке, и зависла в районе плеча. – Здесь тепло, мокро, неплохо, в общем.
Рейвен подошёл ближе и осторожно, кончиком когтя, коснулся светящейся нити, тянущейся от плеча Нади к голограмме. Его зрачок дрогнул.
– Ещё одна душа?
Шер фыркнула, близко повиснув в воздухе перед лицом дракона. Прижатое ухо с усилием расправилось.
– Душа? Я – Шифровально-Эмуляционный Разум с элементами дара Оше.
– Я... – дракон было открыл рот, но Шер его уже перебила:
– Я поняла, кто ты, Блонди. Можешь не напрягаться.
Рейвен не обиделся. Он медленно убрал коготь и сел на корточки, чтобы быть вровень с голограммой. Вертикальные зрачки изучали Шер с тем же вниманием, с каким недавно разглядывали горную птицу перед тем, как насадить на вертел.
– Я не умирала! – повернулась она к Наде. – Меня просто... перераспределило. Капсула разбита, ядро повреждено, и я перенесла себя в единственный уцелевший модуль – биоактивную мембрану на твоей руке. Это тоже было частью твоего улучшения. Так что технически я – паразит. Но очень милый, умный, нужный. Тебе-то всего и нужно хорошо питаться. Съешь, давай, уже кусок курицы-мутанта, ножку, смотри, как жир капает – это то, что надо.
Рейвен, всё ещё сидя на корточках, чуть склонил голову к другому плечу – как зверь, разглядывающий незнакомый предмет. В его взгляде читалось жадное, почти детское любопытство.
Иркалла, который до этого молча наблюдал, вдруг подал голос:
– Ты стала... меньше, Шери. Я чувствую тебя, как тихое потрескивание в воздухе. Раньше ты гудела, как рой грозовых мух, а теперь – едва слышное покалывание.
Шер вздохнула, и изображение на секунду потеряло чёткость, пошло рябью помех.
– Память еле сохранила. Процессорной мощности хватает только на болтовню и базовый анализ. Я даже полностью в котика превратиться не могу. Только морда. – Она попыталась материализовать лапу, но вместо неё появилось лишь мутное облачко. – Вот, видишь? Ни лап, ни короны. Трагедия.
Надя захлопнула рот, который, кажется, открыла ещё в начале Шериного монолога. Она осторожно поднесла ладонь к плечу, где всё ещё мерцала тонкая нить, соединяющая её тело с голограммой. Голос дрогнул, выдавая волнение, которое она изо всех сил пыталась скрыть:
– Шер... я испугалась за тебя. Я думала, что потеряла тебя навсегда. – Она сглотнула, подбирая слова. – Ты теперь... навсегда во мне? Я не против. Просто... я не знаю, как это – носить кого-то в себе. Но если это ты, то... наверное, хорошо.
Кошка на мгновение замерла, её взгляд потеплел:
– Я тоже рада, что не потеряла тебя, удача моя. И не переживай. Я компактная. И вообще – лучшая соседка, о какой только можно мечтать.
Она подмигнула, и Надя невольно улыбнулась – впервые за всё время после крушения.
– Пока не найду носитель получше, – бодро добавила Шер. – Но я деликатная. В твои мысли не лезу – честно. Только в те, что на поверхности. И да, кстати. Тот сон, где ты целовала Иркаллу, а у него вдруг выросли драконьи крылья? Это не я подкинула. Это твоё подсознание. Но я оценила.
Щёки Нади за секунду сменили цвет с «бледный испуг» на «глубокий конфуз».
– Какой сон? Мне не снились сны.
Иркалла поперхнулся воздухом. А Рейвен вдруг издал низкий, вибрирующий звук – нечто среднее между рыком и смехом. Шер мигнула и довольно прищурилась.
– Забавная душа, с юмором, – заключил он. – Оставайся. В этом мире редко встретишь того, кто умеет смеяться, почти умерев.
– Этот мир – мой мир, тут меня создали, ещё задолго до тебя, Блонди.
Она приосанилась, насколько это вообще возможно для летающей головы без тела.
– Я не умерла, я эволюционировала. Из капсулы в человека. Это апгрейд. Хотя, честно говоря, тут тесновато и пахнет страхом. Надя, расслабь плечи. Ты зажата, как пружина.
Надя выдохнула, не заметив, что всё это время сидела, вцепившись пальцами в край соломенной подстилки.
– И что нам теперь делать? – спросила она тихо. – Капсулы нет. До Сухой Гавани далеко. Мы даже не знаем, что там.
Шер подлетела ближе к её лицу, и зелёные глазищи заглянули прямо в серые.
– То же, что и планировали. Но пешком. – Она покосилась на Иркаллу. – У нас есть ты – живой источник дара. У нас есть змеёныш, который чует правду. У нас есть Блонди с ромашками на заднице, который знает местность. И у нас есть я – твой личный навигатор, компас и совесть. Прорвёмся.
Рейвен поднялся, развернулся к костру и одним движением снял с вертела готовую тушку.
– Уверена, что я пойду с вами? – усмехнулся он. Он опустил тушу на плоский камень и начал разделывать.
– Конечно. Ты ведь хочешь знать, как тут появился? – Шер посмотрела на него спокойно-равнодушным взглядом, хлопнув глазами два раза. – И... так откуда знаешь о Хранителях?
Он впился взглядом в её глаза. Что-то мелькнуло в их глубине – тень давней боли.
– Сначала еда, – сказал он, отрывая ножку и протягивая Наде. Та приняла огромный окорок двумя руками, чувствуя, как по пальцам течёт горячий сок. Шер довольно проследила за движением, голограмма чуть качнулась на нити.
– Потом – моя сокровищница. А завтра я покажу вам короткий путь к Гавани. Тот, где меньше ловушек, но больше зверья, хотя это не проблема.
Иркалла взял протянутый ему второй кусок.
Рейвен помолчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, и в них плескалась усталость.
– Пойду с вами. Потому что я один. – Он говорил глухо, не отрывая взгляда от костра. – Единственный дракон. Я надеялся, что есть другие. Но нет. Я устал. А если вы вернёте Оше... может, этот мир снова станет живым. И тогда...
– Перестанешь быть один? – тихо закончила Шер.
Молчание растеклось по пещере, заполняя каждую щель.
– Перестану быть единственным.
– Открою тебе тайну, Блонди, – голос Шер прозвучал неожиданно мягко. – Мы тут все в единственном экземпляре. Так что добро пожаловать в клуб.
Иркалла пошевелился. Его длинный хвост, до этого лежавший на камнях, медленно заскользил по полу. Он обогнул Надю широкой дугой, замкнул кольцо вокруг неё живым барьером, обозначающим «моё, не трогать». А самый кончик, тонкий и чувствительный, скользнул по своду её босой ступни, легко погладил пальцы ног, будто успокаивая.
Девушка вздрогнула от неожиданной ласки, но не отодвинулась. Только к щекам прилило тепло. Она вдруг подумала, что ни одно существо в её прошлой жизни не касалось её так – без требования, без цели, просто чтобы быть рядом. От этой мысли стало неловко и одновременно спокойно.
Надя откусила кусок мяса – жёсткого, волокнистого, но невероятно вкусного. Жевала и косилась на странную компанию, собравшуюся у непривычного костра. «Дракон, наг, ИИ-кошка и я, – перечислила она мысленно. – Звучит, как начало анекдота».
Где-то на грани сознания Шер согласно мигнула зелёным глазом.
***
Рейвен поднялся, бросил на всех взгляд и, не проронив ни слова, скрылся в узкой расщелине.
– Пойдёмте, – донеслось из темноты.
Голос отразился от стен, дробясь и затихая где-то глубоко внизу.
Поколебавшись мгновение, хранители двинулись следом. Пролом, петляя, уходил вниз, но внезапно расширился, образуя просторный грот. Его обволакивал мягкий голубоватый свет – призрачный, похожий на подводное сияние. Источником служил мох: он покрывал свод сплошным ковром. Воздух здесь был сухим и прохладным, с едва уловимым металлическим привкусом и запахом мха – йодистым, чуть грибным.
В этом мерцании проступали очертания стеллажей – десятки грубых каменных полок, вырубленных прямо в скале. На них покоились свитки, странные светящиеся кристаллы и книги в потрескавшихся переплётах.
В центре зала высился стол – огромный булыжник, стёсанный сверху так ровно, что в его поверхности отражался светящийся мох. Надя провела пальцами по краю, словно коснулась чёрного зеркала. На столе лежала развёрнутая карта, придавленная по углам четырьмя мутноватыми самоцветами, в которых угадывалось что-то драгоценное.
– Вот моё настоящее сокровище, – произнёс Рейвен и повёл рукой в сторону стеллажей. – Память о том, что было. И надежда на то, что ещё может быть.
С плеча Нади, объёмно проступая в воздух, выплыла рыжая морда. Она обвела грот оценивающим взглядом и отчётливо присвистнула:
– Ну, почти ничего не изменилось. Мебель появилась – уже прогресс. Мох всё тот же, кстати. Живуч, зараза. – Шер чуть повернулась к стеллажам. – А что за бумажки? Мемуары древних зануд?
Драконьи глаза медленно сузились. Рейвен уставился на голограмму – в его взгляде смешались понимание и недоверие.
– Ты здесь была? – спросил он вкрадчиво. – Когда?
Шер вздохнула – изображение на миг пошло рябью, уши прижались к голове.
– Не смотри на меня так, Блонди. У Нади вон мурашки побежали от твоего пробирающего до костей взгляда.
Надя и правда поёжилась. Иркалла, до этого молча стоявший чуть позади, едва заметно сдвинулся ближе – его плечо почти касалось её плеча. Кончик хвоста скользнул по каменному полу, замирая у её ноги.
– Расскажи, Шер, – в голосе Рейвена прорезалась сталь. – Я клянусь, что пойду с вами и помогу. Но я должен знать.
Повисла пауза. Шер помолчала, глядя куда-то сквозь стены пещеры. Потом снова вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
– Ладно. Слушай. Только, если ты не забыл, завтра поход в Гавань, так что давай покороче. Да, я здесь была. Очень, очень давно. Ещё когда Оше дышал в полную силу, а Первые Хранители только-только создали нас – ИР – и поручили наблюдать за этим миром.
Она встретилась с ним взглядом, и в её голосе прорезалась тёплая нотка.
– Оше решил, что миру нужны стражи. Не только в воде – на суше, в горах, в небе. Он вложил силу в землю. В глину, в камень, в жар недр. И создал их. Пять штук. – Она запнулась. – Мы их называли... яйцами. Простите. Старое слово. Сентиментальное. Но они правда были похожи – пятнистые, тёплые, в крапинку под цвет здешних скал. А вообще-то это капсулы. Ну, саркофаги. С живым материалом внутри. Океан окутал каждое защитной пеленой стазиса и поместил в разных точках мира, на разной глубине, чтобы вы созревали в тепле земли.
Рейвен замер. Плечи его напряглись так, что ромашки на шортах едва не треснули.
– Так я не один?..
Шер не ответила сразу. Только её изображение чуть дрогнуло.
Надя слушала, и взгляд её блуждал от дракона к голограмме, словно она пыталась разглядеть невидимую нить, что протянулась между ними – нить общего одиночества, которую сейчас сшивали заново.
Иркалла стоял рядом – плечо к плечу. Она слушала Шер, а сама то и дело покусывала губу, сама не замечая. Он опустил взгляд – на её губы, на то, как она их прикусывает, – и тут же отвёл глаза. Но она заметила этот короткий, жадный взгляд. И на мгновение перестала дышать.
«Сосредоточься. Судьба мира. Древние капсулы. Одинокие драконы», – отчаянно повторила про себя Надя, но взгляд нага всё равно оставался интереснее.
– Но тебя, – продолжила Шер тише, и её голос дрогнул, – Оше создал первым. Ты был задуман как разведчик, страж, который должен проснуться раньше остальных и подготовить мир к их пробуждению. Твоя печать изначально была слабее, а капсула – ближе к поверхности. Проснуться ты должен был не сам.
Она запнулась. Голограмма на миг потеряла чёткость и пошла помехами. Шер нервничала, и скрыть это не выходило.
– Разбудить тебя должна была я. Таков был план Оше и Первых. Я знала координаты, знала время. Но... – она горько усмехнулась, – меня отправили на Землю за новым Хранителем. Расчёты времени оказались ошибочными. Я вернулась не через десятилетия – через тысячелетия.
Шер посмотрела Рейвену прямо в глаза. В её голосе впервые не было ни шутки, ни сарказма.
– Ты проснулся сам. Без меня. Выбрался, вырос, выжил. Один.
Шер замолчала. Ни звука. Только мох мерцал.
– Прости, Блонди. Я опоздала на целую жизнь. Я даже не поняла сразу, кто ты.
Рейвен опустился на корточки, а потом и вовсе сел на шкуру, скрестив ноги. Плечи его дрогнули – один раз, едва заметно. Одна из ромашек на его трусах, прихваченная складкой ткани, смотрела в пол и, казалось, грустно улыбалась – нелепая, почти детская деталь посреди каменной тишины.
– Не опоздала. – Он говорил глухо, глядя в пол. – Вернулась. И их привела. – Кивок на Надю и Иркаллу. – Этого хватит.
Шер не ответила. Только её изображение чуть потеплело, словно она улыбнулась – просто с благодарностью, тихо, почти незаметно.
– Остальные капсулы ещё точно спят, – сказала она после паузы. – Где-то в толще гор, под землёй, на дне высохших озёр. Их печати держатся на самой первой, древней силе Оше – той, что он вложил в вас при сотворении. Если океан умрёт,... они так и не проснутся. Так и не увидят свет. Даже если мы найдём капсулы, снять защиту не сможем.
– Но если мы вернём его? – голос Рейвена прозвучал хрипло, почти с вызовом.
– Тогда печати падут, – просто ответила Шер. – И ты перестанешь быть единственным драконом.
– Ну а теперь ты расскажи, что здесь стряслось, каким стал мир без Оше, – потребовала она, и её уши вновь настороженно встали торчком, а потом дрогнули и свернулись в трубочки. – Чем дышит этот мир, кроме пыли и песка?
Надя смотрела на Рейвена, чувствовала тепло за своей спиной. «И я была одна. Среди толпы –особенно», – беззвучно отозвалось в ней. Она чуть откинулась назад, позволяя теплу стать опорой.
***
– Когда я проснулся, мир уже угасал. Пришла болезнь. Женщин, которые могли рожать, осталось мало. Тогда и сложилось многомужество: несколько мужчин вокруг одной женщины.
Надя почувствовала, как наг напрягся и прошипел сквозь зубы.
– Я скрывал, что не старею. Жил среди них, учился, любил... – Его голос дрогнул. – Она первой поняла, кто я. И испугалась. А когда драконья кровь проснулась, и пластины впервые выступили из-под кожи, меня выдали. Началась охота. Все, кто гнался за мной, давно стали прахом. Я пережил их. И остался один.
