Наталия Альха Дочери короля

Вальдана показалась вдали, окруженная высокими стенами и рвом. Королевский замок, построенный на вершине холма, поднимался над городом. Его высокие башни заканчивались острыми как иглы шпилями. Огибая город, серебрилась река Арва. Ее пересекали два длинных моста. На другом берегу виднелись дома новых поселений, у воды вращались колеса мельниц. Рыбацкие и грузовые лодки медленно двигались по широкой глади реки.

Когда с дозорных башен были замечены долгожданные гости, звуки труб растеклись по долине. Навстречу гостям из ворот города выехали герольды и знаменосцы с лазурными флагами Луарона, на которых были изображены три золотистых дерева, сплетающих друг с другом ветви, и белый кречет над ними.

Герольд приветствовал аншорцев официальными речами, знаменосцы скрестили флаги. С такими почестями иноземные гости въехали в столицу. Горожане столпились вдоль улиц, и выглядывали из окон, с интересом наблюдая за процессией.

***

Король Ривальд сидел на своем троне на возвышении, рядом с королевой. Живот Анхейлис был уже совсем большим, и скоро она должна была разрешиться от бремени. Дитя в ее чреве непомерно много толкалось. Ривальд не раз говорил, что так брыкаться может только мальчик. Эрис и Амилла стояли возле матери. Авэйна встала у трона короля. Придворные расположились по бокам зала, освободив середину для прохода аншорских гостей.

Сегодня будущая невеста принца долго выбирала, какое надеть платье – белое с серебряной вышивкой, символизирующее непорочность и с намеком на герб Аншоры, или голубое с золотой вышивкой, в цвет герба Луарона и отсылкой к небесной чистоте и солнцу. Авэйна решила надеть голубое платье, подумав, что она еще не знает аншорского принца, и не правильно было бы выказывать излишнего расположения до знакомства. Королева Анхейлис похвалила ее выбор.

На улице было еще светло, но в зале уже зажгли свечи и масляные лампы, ведь дневной свет плохо проходил через окна, застекленные большим количеством мелких, довольно мутных стеклышек. Стены были завешены гобеленами, изображавшими сцены победоносной войны с язычниками. Над самым большим камином висели знамена с гербами Луарона и Аншоры.

Главный герольд официально объявил о прибытии гостей на старинном языке Лотонской империи. Трубачи сопроводили эти торжественные речи величественной музыкой, после чего в зал вошел принц Альред Аншорский, звеня золотыми шпорами. Он был в красивых идеально отполированных доспехах, но без латных перчаток и с непокрытой головой. Принц был высок, у него были широкие плечи, или же казались таковыми из-за доспехов. Волосы цвета гречишного меда обрамляли вытянутое лицо. Подстриженные не слишком коротко, они завивались волнами. Шлем с навершием в виде дракона нес за принцем его оруженосец и кузен – молодой граф Анхельм Шорн. Анхельм был немного ниже ростом, чем принц. Его щеки сияли румянцем, а густая светлая челка лезла в глаза, но он не спешил поправлять ее рукой, чтобы не нарушать торжественность. Он попробовал на нее дунуть, но это не помогло, и оруженосец раздраженно тряхнул головой.

За ними шел герцог Кейрид Аверидский, также в доспехах без шлема. Кейрид был заметно старше принца, не такой высокий, но более крепкий на вид, с широкой грудью и толстой шеей. У него были темные короткие волосы и аккуратно подстриженная рыжая борода. Следом за принцем и герцогом в зал влилась их свита, одетая в цвета их гербов.

Авэйна оценила как достойно принц Альред и его дядя Кейрид подготовились к встрече.

Эрис увидела намек на их готовность оказать военную поддержку в том, что они были одеты в доспехи. Также она заметила, что свита их делится как будто на две части – одни были людьми принца Альреда, другие – герцога Кейрида.

Амилле же, благодаря тщательно созданному антуражу, принц показался очень красивым, как рыцарь из древних легенд, и она не могла отвести от него взгляд. Ее сердце тут же оказалось разбитым, ведь его невестой была не она.

Король Ривальд встал с трона и поприветствовал принца Альреда церемониальным рукопожатием и учтивыми речами на лотонском языке. Потом подошел к герцогу Кейриду и крепко обнял его.

– Старый волк! – сказал Ривальд на луаронском наречии, хлопая герцога по плечам, – как твои раны с Гертлейнской битвы?

– Рубцы крепче доспехов, ваше величество, – ответил Кейрид, смеясь.

После обмена дорогими подарками с королевской семьей, аншорские гости отправились в предоставленные им покои мыться, переодеваться и отдыхать. Королевская семья и придворные тоже покинули зал, а слуги начали собирать столы для предстоящего пира.

***

За окнами уже стемнело. Свет масляных ламп и факелов дрожал от сквозняка, но четыре больших камина давали достаточно тепла. Зал был полон пряных запахов, гудел от разговоров и музыки. Красочные гербы висели повсюду: кроме луаронского белого кречета, парящего над золотыми деревьями, и аншорских черных драконов на белом, целая галерея геральдических животных и символов растянулась по периметру стен. Присутствовали гербы всех уважаемых фамилий высшей знати, представители которых были в зале.

Гостей рассадили по протоколу. Принц Альред занял место по правую руку от короля, рядом с ним его невеста Авэйна, а затем принцесса Эрис. Слева от Ривальда находилась королева, потом герцог Кейрид и Амилла. Принц хоть и сидел ближе к королю, Ривальд больше разговаривал с Кейридом. Королева, находясь между мужем и герцогом, принимала посильное участие в беседе.

Слуги приносили все новые блюда. Стол ломился от разных видов дичи. Разливали вина: за главным столом самые лучшие, за дальними более низкого качества, но все же достойные королевского пира. Было много тостов за принца Альреда и союз с Аншорой, за короля Ривальда и его семью, за герцога, и по другим славным поводам.

Придворные короля не скрывали интерес к многочисленным аншорским гостям. Луаронцы по большей части не испытывали трудностей в понимании их диалекта, и наоборот.

– Уважаемые мои гости, – громко провозгласил король, и разговоры в зале утихли. – Я имею в своих планах устроить рыцарский турнир в честь помолвки его высочества принца Альреда и моей дочери Авэйны. Буду рад пригласить вас и ваших воинов, кто будет иметь на то желание, принять в нем участие, для нашего общего развлечения.

– Я надеюсь, что не обижу вас, ваше величество, если предпочту роль зрителя. Не хочу отбирать победу у молодых, – ответил герцог Кейрид и покосился на своего племянника.

– Я с удовольствием покажу свою силу на турнире, – сказал принц Альред, поглядывая на дядю, – ведь я не из тех, кто боится поражения. Принимать проигрыш с честью это наука, которой некоторые не могут научиться годами, поэтому стараются избегать схваток.

– Дэйн Альред, я рад вашему согласию, – король улыбнулся, а после обратился к герцогу: – А мы с вами, дэйн Кейрид, давно заслужили быть на турнире верховными арбитрами. И я предлагаю вам эту роль.

– Сочту за честь, ваше величество, – ответил тот, учтиво кивнув.

***

Посередине зала жонглеры показывали акробатические номера и занимали внимание тех, кто не был вовлечен в разговоры. Шут Пелардит тоже не забывал о своих обязанностях. Он прохаживался рядом со столами, звеня бубенчиками на шапероне и рукавах. Сегодня у него был праздничный наряд, сочетающий столько цветов одновременно, что людям, разбирающимся в законах геральдики, было особенно больно на это смотреть.

– Как думаете, Ваше Высочество, кто сильнее, – спросил шут, проходя мимо Эрис, – старый волк, или не так давно вылупившийся из яйца дракон, но уже имеющий стальные когти?

– Очевидно тот, у кого более верная и сильная стая, – ответила принцесса.

У Авэйны Пелардит попросил королевского вина, уповая на ее снисходительность и альтруизм, и даже обещал спеть гимн, прославляющий Эмаата – воплощенного посланника божьего, но принцесса сочла эти речи кощунственными, и прогнала его.

Дойдя до принцессы Амиллы, шут сказал:

– Принцесса, ваш взгляд так пылок, что способен сжечь. Будет неудобно, если сгорит один из наших уважаемых гостей. Смотрите лучше на меня, я готов ради вас превратиться в угли.

– Ты как вода, своим неприглядным видом потушишь любое пламя, – младшая принцесса презрительно поджала губы.

***

Пир длился до ночи, и после ее наступления зал все еще был полон людей. Настал момент, когда отправились спать все дамы, включая королеву и ее дочерей. Для женщин считалось неприличным продолжать пировать после того, как колокол пробьет ночь.

Король Ривальд и герцог Кейрид бесконечно вспоминали времена своей юности, когда они плечом к плечу воевали с язычниками, почитателями богини Мо, на северных границах Эмаатского мира. Альред заскучал, слушая их, потому что эти истории его дядя рассказывал уже сотни раз. Принц, поклонившись королю, и попросив прощения, пересел за боковой стол к Анхельму, который пил вино в компании оруженосцев короля Ривальда, и кажется нашел с ними много общих тем для обсуждения.

– Моему племяннику его любимый кузен дороже королевского стола, – прокомментировал это герцог Кейрид.

– Что ж, мой друг, – голос Ривальда был низким и мягким, – в такой поздний час правила протокола уже не работают, и все вольны сидеть там, куда их зовет душа. А моим ребятам будет полезно пообщаться с принцем и его оруженосцем, как с более опытными воинами.

Когда Альред сел за стол к Анхельму, тот оживленно беседовал с Бримоном, Данэлем, Сайном и Гаррэтом. При появлении принца они прекратили свои разговоры и переключили все внимание на него. После тостов за принца и за короля Ривальда, они начали расспрашивать Альреда о его боевом опыте.

Оруженосец и принц рассказывали о том, как они с войском короля Эдреда Аншорского брали замок Итольстром, принадлежавший самовольному и влиятельному барону Югрэйду, который презрел клятву, данную королю, и вышел из-под его контроля, занявшись разбоем и похищением знатных господ, чтобы требовать за них выкуп. Принц Альред вел себя храбро и доблестно, и его посвятили в рыцари прямо в Итольстроме. Анхельм тоже отличился в этой битве, но все еще оставался оруженосцем в силу молодого возраста. Ему предстояло получить титул рыцаря только через пол года, когда ему исполнится девятнадцать лет – таковы были правила и в Аншоре, и в Луароне. Альред был старше своего кузена на три года, и во время взятия Итольстрома он уже достиг необходимого возраста, чтобы стать рыцарем. Оруженосцы короля тоже могли бы уже быть посвящены, но Ривальд тянул с этим, ожидая от них каких-то особенных заслуг.

– Итольстром находится в горах, и подойти к нему можно было исключительно со стороны главных ворот, – рассказывал принц Альред.

– Дорога туда была ужасная, – подхватил Анхельм, – как будто Югрэйд не чинил ее с тех пор, как она перестала быть главным путем через перевал, а это две весны или больше.

– Да, мой отец король Эдред построил большой мост через ущелье неподалеку, и Югрэйд был этим недоволен. И вот мы с королевским войском, которым командовал герцог Кейрид, отправились усмирять этого барона, – продолжил Альред. – Подкопы и мины мы использовать не могли, замок стоял на скалах.

– Там даже деревьев почти не было, одни колючие кусты и репейник, – добавил Анхельм. – Дрова были на вес золота. То еще местечко. Зато камней бесконечное число.

– Камни нам пригодились – мы привезли с собой мангонели, – говорил Альред. – Но как же это было долго! Много дней потребовалось, чтобы разбить ими стену. Когда стена обвалилась, то осыпалась прямо в ров. Получился готовый мост для штурмующих. Ров этот, правда, был скорее расщелиной между скалами.

– Если бы у вас были бомбарды, какие есть у нашего короля Ривальда, стена бы рухнула в первый же день, – гордо заявил Бримон.

– А если бы не рухнула, ваш мятежный барон сдался бы от страха, – добавил Данэль.

– Я видел испытания, – закивал Гаррэт. – Бомбарда издает такой грохот и дым, как будто сам дьявол явился на землю.

– И испустил газы, – пошутил Бримон, но засмеялся только Сайн.

– Мой отец не признает такое оружие, – сказал Альред. – Он говорит, что бомбарды сильно уступают большому требушету в пробивной силе, и опасны в обращении. Но я хотел бы на них посмотреть.

Они говорили долго, прервавшись, только чтобы поклониться королю, который, уставший, но веселый, покидал зал вместе с герцогом Кейридом, после чего молодые люди продолжили свои обсуждения.

Мимо их стола шаткой от вина походкой шел Пелардит, пританцовывая, чтобы бубенцы сильнее звенели.

– Мужчины только и говорят, что о битвах и турнирах, – сказал шут, – а женщины бы хотели, чтобы говорили о них. Дайте мне вина, славные воины, и я вам предложу загадку на тему, которую вы так горячо обсуждаете. А конкретно о взятии крепостей и замков.

Данэль хотел прогнать шута, но Сайн поднял со стола кувшин, в котором оставалось совсем немного вина, и протянул ему.

– О, спасибо, господин Сайн, – шут поклонился. – Слушайте же загадку. Один дом – неприступный замок в скалах. Другой дом – монастырь с высокими стенами, сияющими белизной. Третий дом – изящный дворец, ждущий дорогого гостя на пир.

– Иди отсюда со своими загадками, – прикрикнул на него Гаррэт, и Пелардит, звеня бубенцами, укувыркался к соседнему столу.

– Я кажется понял о чем говорил шут, – сказал Сайн. – Его слова про женщин. А точнее про дочерей короля Ривальда. Неприступный замок в скалах это принцесса Эрис. А белая крепость монастыря – принцесса Авэйна.

– А дворец, ждущий гостя на пир, очевидно, принцесса Амилла, – загоготал Бримон. Он был уже достаточно сильно пьян. – Дэйн Альред, вы заметили как она на вас смотрит?

Альред и его кузен переглянулись.

– А ведь я говорил вам об этом, – отметил Анхельм. – Мне не показалось!

– Попробуйте пригласить ее на танец на балу, – продолжал Бримон, – и она будет шептать вам непристойности на ухо.

– Звучит интригующе, – засмеялся Альред.

– Бримон, ты пьян! – осадил его Данэль. – Что ты несешь?

– Почему ты ее защищаешь? – возмутился Бримон. – Ты же знаешь, что она звала меня к себе по ночам. У меня до сих пор где-то валяется ключ от женских покоев.

– Ты порочишь честь семьи короля Ривальда, – сказал Гаррэт, краснея от стыда за друга. – Напридумывал невесть что о его дочери.

– А мне любопытно, – Анхельм обратился к Бримону с удивленной улыбкой. – Неужели вы действительно имели с ней тесное общение?

Бримона было уже не остановить.

– Имел, и самое что есть тесное. А знаете, на кого она меня променяла? – продолжал он. – На садовника! Ее застукали с ним в кустах!

– Это просто слухи, – раздраженно сказал Гаррэт. – Хватит пятнать честь королевской семьи перед гостями, а то мне придется тебя проучить.

– Слухи? Да она даже этого не отрицала! – воскликнул Бримон.

– Я восхищаюсь Вашей отвагой, Бримон, – Альред смеялся.

– Давайте выпьем за нашего отчаянного товарища, – Анхельм поднял кубок. – Опасные тайны легко капитулируют под напором его непоколебимого красноречия!

– Нрав принцессы Амиллы мало для кого уже тайна, – выговорил Бримон своим заплетающимся языком, и подозвал шута: – Эй, Пелардит!

Тот незамедлительно оказался рядом.

– Ответь нам, шут, не делил ли ты ложе с принцессой Амиллой? – спросил Бримон, ухмыляясь.

Пелардит поднял брови, изображая глубокие страдания.

– Как это ни прискорбно, но я так и не добился ее любви, – шут наигранно всхлипнул. – Совершенно не понимаю почему, ведь я так ослепительно хорош! Может ей не понравились цветы, которые я дарил?

– Мне это надоело, – сказал Гаррэт, уже закипая от гнева.

Бримон не обращал на друга внимание.

– А ты Сайн... ты даже не пытался за ней ухаживать, хотя ты не такой святоша как Гаррэт, – смеялся Бримон. – А зря, попробуй, может ей нравятся толстяки!

Гаррэт отрезвил его ударом кулака в лицо. Сайн добавил Бримону за «толстяка» и сбил со стула, но тот утянул его за собой, нанося ответные удары. Данэль попытался оттащить Сайна, но когда все оказались на ногах, потасовка не прекратилась. Гаррэт считал, что еще не закончил учить Бримона как нужно себя вести. Данэль вступил в драку на стороне Бримона, потому что нашел несправедливым, когда двое бьют одного. Они крушили все вокруг, падали стулья и посуда, благо, она была серебряной и не билась.

Остальные присутствующие со смехом наблюдали за происшествием, кто-то из аншорцев занятул боевую песню, и его многие поддержали. Нетрезвые участники пира пели, смеясь, и стучали столовыми приборами по столу. Принц Альред и Анхельм тоже принимали участие в общем веселье.

Оруженосцы короля, понаставив друг другу синяков, через некоторое время снова сидели за столом, пили вино и уверяли друг друга в вечной дружбе. Бримон особенно жарко просил прощения у Гаррэта, за то, что из-за вина позволил себе говорить плохо при иноземных гостях о дочери короля Ривальда, которому они все присягали, и Гаррэт ему даже поверил.

***

Сад был мокрый от дождя, шедшего все утро, но сейчас вышло солнце и заиграло бликами в золотых кронах деревьев. Альред и Авэйна шли по мощеной дорожке. С ветвей на них то и дело падали тяжелые капли.

Королева Анхейлис со свитой гуляла сегодня в саду. Авэйна и принц вышли на прогулку вместе с обществом, но очень скоро Альред увел принцессу на уединенную аллею. Анхейлис этого не заметила, или сделала вид. Зато Амилла провожала их взглядом, нервно накручивая на палец рыжий локон, пока пара не скрылась за деревьями.

Авэйна ступала, приподняв подол платья и перешагивая через лужи, чтобы не промочить остроносые туфельки из тонкой кожи. Она увлеченно рассказывала Альреду о красоте природы и о том, как удивительно бог создал этот мир. Принцесса немного потеряла равновесие, чуть было не поскользнувшись на листьях, устилавших каменные плиты дорожки сада. Принц аккуратно поддержал Авэйну за локоть и предложил присесть на парковую скамью.

– Вы посмотрите на эту ветку, – говорила Авэйна, трогая пальцами веточку шиповника, который рос рядом со скамьей, – Листья на ней растут по спирали под определенным углом друг к другу, так, чтобы новые листочки не затеняли предыдущие, и каждый получал как можно больше света.

Пробиваясь сквозь осенние кроны вишневых деревьев и яблонь, солнце блестело на длинных волосах принцессы, начавших виться от влаги.

– Ваши наблюдения удивительны, – сказал Альред и взял ее за руку.

– Я прочитала об этом в книге, – взволнованно ответила Авэйна, – а потом убедилась, что это действительно так.

Она заметила улитку на траве у подножья куста и продолжила:

– А эти улитки, они необыкновенные существа. Считается, что они зарождаются из капель росы или из грязи после дождя. Но я нашла в Вальданской библиотеке манускрипт об устройстве природы, переписанный с труда Форауса Тонхронского...

– Какой редкий манускрипт, – удивился Альред. – Вам повезло иметь его в библиотеке.

– О, да! Фораус пишет, что улитки откладывают яйца как птицы! – Глаза Авэйны светились. – Но улитки, в отличие от птиц и зверей, не делятся на мужчин и женщин, а все одинаковые, и их любовь это битва за право взять на себя роль мужчины.

Альред разглядывал красивое лицо принцессы, и то, с каким увлечением она рассказывала про улиток, и улыбался.

– ...Битва на копьях! – продолжала Авэйна. – И эти копья можно найти на земле после их любовных сражений. Исход битвы может быть и таким, что обе станут и отцами, и матерями.

Авэйна подняла глаза от ползущей по травинке улитки на принца и заметила его улыбку, которая была достаточно широкой, чтобы из-под верхней губы показалась десна. Улыбка меняла его лицо – черты становились мягче, а обычно немного отстраненный взгляд темно-серых глаз показался Авэйне слишком пристальным.

– Как хорошо, что для нас с вами Олэм решил этот вопрос заранее, и нам не нужно противостояние, а только любовь, – сказал Альред и поцеловал принцессу в губы, а потом еще раз, пока она не успела опомниться.

Щеки Авэйны покраснели. Она немного отодвинулась от него, не убирая своей руки из его ладоней.

– Вы слишком торопитесь, мы еще не женаты, – сказала она.

– Это всего лишь поцелуй, – ответил принц.

– О, всевидящий Олэм, – тихо сказала Авэйна, опустив глаза, и еще сильнее залилась краской. – Я рассказывала вам про улиток, про их любовь, но я совершенно не подумала, что вам может показаться, что я намекаю на какую-то непристойность... определенно, вы могли расценить это так... но я не имела таких намерений...

Альред взял обе руки принцессы в свои, и поцеловал ее тонкие пальцы.

– Я ни на миг не усомнился, что вы чисты в своей любознательности, и вовсе не смел думать, что вы можете намекать на что-либо подобное, – успокоил ее принц.

– Давайте вернемся к обществу, пожалуйста, – сказала Авэйна, все еще не поднимая глаз.

– Как вам будет угодно, – ответил Альред учтиво.

Когда они шли по парку и слышали уже голоса и смех придворных из свиты королевы, они встретили герцога Кейрида, тоже направлявшегося к обществу. Кажется, он был в хорошем расположении духа.

– Ваше высочество, принцесса Авэйна, – герцог поклонился, – вы как всегда прекрасны! Чем прохладнее погода, тем ярче румянец на ваших щеках. Хороший сегодня денек, не правда ли?

– И поэтому вы решили выйти подышать свежим воздухом только сейчас, когда мы уже час наслаждаемся солнцем? – спросил Альред, улыбаясь.

– Все это время я обсуждал с королем Ривальдом детали нашего договора и ваш брак, и мы хорошо в этом продвинулись, сообразно пожеланиям вашего отца короля Эдреда, – ответил Кейрид.

– Почему вы обсуждали это без меня? – улыбка исчезла с лица принца.

– Кто-то же должен делать дела, пока вы флиртуете, – невозмутимо ответил Кейрид.

– Мне нужно проводить принцессу Авэйну к королеве, потом мы все с вами обсудим, – сказал Альред, плохо скрывая раздражение.