Натали Герц Огонёк и Саламандра

Глава 2.4. Второй отсев. Бунт.

Месяц пролетел незаметно. Расписание было настолько напряжённым, что думать студенты не успевали. К вечеру все едва доползали до постели. Влада почти ни с кем не общалась. Хотя игнорировать Полечку не представлялось возможным. Иногда она пересекалась с соседками по блоку, в особенности часто со старостой.

Ещё были работники аналитической команды, которые приходили с опросами. Был Дима, который почти каждый день подходил к ней на тренировке, хотя это в его обязанности не входило. Ещё чаще она виделась с Огневым, которого всеми силами хотела бы избегать. Но он напрямую курировал подготовку отстающих в рейтинге и избегать его было нереально.

Их условно поделили пополам, первую половину списка тренировал более опытный Дима, Огнев же наблюдал за прогрессом менее успешных спортсменов.

Ещё один способ показать, что только завоёвывая свою строчку на вершине, у тебя есть шанс двигаться вперёд.

Рома не был плохим тренером. У Влады скорее создавалось ощущение, что он и вовсе не тренирует их, а лишь следит за показателями. Огнев ни с кем не общался, он давал сухие комментарии и лишь тем, кто об этом просил. Однако Влада не удостоила его такой чести. Она уважала его как спортсмена, но не воспринимала его мнение, как то, которому доверяла.

Иногда она советовалась с Димой, что не могло не вызывать зависти со стороны окружающих, ведь Влада была на особом счету у тренера, и это не осуждалось руководством. Но девушка слишком привыкла быть против всех, а потому больше не замечала косых взглядов.

Так же как ей было плевать на мнение других, так и администрации Переменной было плевать на правильность, их волновал лишь успех программы.

Большинство считает профессиональный спорт прудом с кристально чистой водой, но мало кто знает о законах выживания среди хищников.

Каждый раз, когда к Владе заглядывал Дима, девушка замечала на себе взгляд Огнева. В нём будто что-то загоралось. И ей это не нравилось. Рома слишком изменился. И главным отличием было то, что он больше не прятал глаза в пол. Хотя угрюмость была всё та же.

Многие девочки сплетничали о том, что его присутствие напрягает, и называли тяжёлым собеседником. Огнева прозвали ледяной глыбой, тогда как в сторону Димы постоянно слышались неуместные вздохи: Ах, какой же он котик.

И каждый раз Владу передёргивало. Ни того, ни другого мнения она не разделяла. Последнего девушка слишком уважала, а первого уже начинала считать за сумасшедшего.

Остальных членов сборной Влада предпочитала полностью игнорировать. Изредка к ним заглядывал Шереметев, которого игнорировать было нельзя. Он всегда приходил со своей дежурной многозначительной улыбкой, всегда наблюдал за ними со своей высоты. Иногда толкал мотивационные речи, как в первый день. Но у Влады больше не было ощущения благоговения перед ним.

Мудрость в его взгляде теперь воспринималась двойным дном. Неосторожно ступив перед ним, можно было провалиться. Шереметев стал для всех вестником жестокой неотвратимой судьбы, осознанием того, как просто вылететь из команды и оказаться за бортом.

Так было и в этот раз. В зале проводилась вечерняя тренировка, когда Александр Михайлович появился в дверях. Сложив руки за спиной, глава центра оглядел присутствующих и медленно прошёл внутрь.

— Как хорошо, что все в сборе, — Шереметев кивнул Дмитрию Олеговичу, который стоял за спиной у замершей на слайд-доске Влады.

У первой группы было немного иное расписание, они раньше заканчивали вечернюю тренировку, и первыми шли на ужин, после чего приступали к более развёрнутой физиотерапии. И сейчас как раз была пора им покидать зал. Шереметев появился секунда в секунду, хотя обычно не заботился о времени, а значит ему нужна была вся сборная.

Под конец месяца его внезапные приходы стали давить ещё сильнее, все ожидали дня, когда подведут итоги рейтинга. Но Шереметев приходил и уходил, не объявляя какую гонку им придётся выиграть, чтобы не оказаться на обочине.Напряжение достигло максимума к последнему дню. Теперь уже почти не слышались смех или пересуды, все ходили в своих мыслях в ожидании приговора. И его час настал внезапно. Во время обычной тренировки. Присутствующие почувствовали это во взгляде главы Переменной.

— Вы все, верно, гадаете как именно будет проводиться отсев в этом месяце, — он начал без предисловий. — Сегодня последний день сентября, а потому с завтрашнего дня рейтинг будет обновлён, — все замерли, затаив дыхание. — В этом месяце соревнования не будет, итоги подведём здесь и сейчас, — в зале повисла ещё более оглушительная тишина, даже стук настенных часов стал невыносимо громким. - Вы все слишком долго жили в комфортных условиях, пока чемпионы выживалив гонке за первое место.

Вот так без объявления войны, Шереметев уже подводил итоги так и не начавшейся битвы за место вПеременной.

— Весь месяц ваши показатели фиксировались. Вы тренировались, соблюдали режим и регулярно сдавали промежуточные нормативы. Всё это время рядом с вами были тренеры, которые регистрировали результаты и наблюдали за вами.

По залу тут же прокатилась волна шёпота и все посмотрели туда, где стояли приставленные к ним наставники.

— Сейчас я объявлю номера и фамилии тех, кто выбывает: 1-я позиция в рейтинге, Соловьёв, — кто-то шумно выдохнул, после чего послышался недоумённый возглас, прервавший объявление второго выбывшего.

— Почему?!

— 4-я позиция, Харитонова, — Шереметев продолжал, не обращая внимания на растущее недоумение и множащиеся возгласы, постепенно переходящие в крики, — 7-я позиция, Федоренко. 32-я позиция Курносов. 43-я позиция, Железняк, — это был слишком сухой список тех, чьи жизни теперь кардинально изменятся. Александр Михайлович ничего не объяснил, просто озвучил итоги отсева.

Все вокруг пребывали в эмоциональном возбуждении, кто-то стоял с открытым ртом, 1-я позиция в рейтинге, Соловьёв уже гневно жестикулировал возле Шереметева, в общем шуме его голос еле доносился до Влады. Федоренко надрывно плакала, а рядом с ней уже собралась стайка подружек, там же рядом стояла и Харитонова, которая под влиянием шока застыла.

Вся первая группа негодовала, тогда как члены второй не решались даже на робкие вопросы, даже звуки казались непозволительными. Они вдруг избежали казавшегося неизбежным исхода. Создавалось ощущение, что одно неосторожное движение может разрушить иллюзию и перевернуть всё обратно, с головы на ноги. Таким нереальным казалось происходящее. Выгнали не их, а тех, кто возглавлял список лидеров.

Сзади Влада почувствовала шевеление и наконец вспомнила, что за её спиной стоял Дима, отвечавший за тренировки лучших в рейтинге. Парень, подмигнув ей, прошёл мимо и двинулся сквозь ураган несогласных, в эпицентре которого сейчас был Шереметев.

Дима проходил мимо студентов и те замолкали, наблюдая за его уверенной походкой. Влада прочитала в их взгляде надежду. Это было естественно, почти все уважали Дмитрия Олеговича, он был примером для спортсменов. Один из самых титулованных конькобежцев России, их наставник, талантливый и опытный.

Объект обожания для многих девушек, обворожительно улыбающийся, добрый, галантный и обходительный. Федоренко перестала выть, а Харитонова наконец вздохнула. Даже Соловьёв отступил, давая тренеру проход к Шереметеву. Все замолчали.

Александр Михайлович всё так же молча улыбался, наблюдая за присутствующими. Дима развернулся и встал рядом с ним, оглядывая бунтовавших строгим взглядом.

— Непозволительная наглость с вашей стороны вести себя подобным образом. Решение центра не подлежит обсуждению, — надежда в глазах бунтующей толпы тут же погасла. А слова тренера продолжали резать воцарившееся молчание.

— С самого начала никто не обещал вам прямой дорожки в олимпийскую сборную. Чего вы ждали? Скажи мне, Соловьёв, ты верно уже представил, как по окончании этого сезона Александр Михайлович лично вручает тебе кубок России среди юниоров. Это заставило тебя расслабиться? Твои результаты худшие среди всей сборной. Нулевой прогресс роста показателей за месяц, а по некоторым нормативам неслабый такой откат. Первое место в голову ударило? — Соловьёв сжал челюсти и опустив голову принимал удар, теперь уже молча.

Дима продолжал, окидывая презрением каждого несогласного.

— Федоренко и Харитонова только и делали, что слонялись без дела, умудряясь обмениваться сплетнями во время тренировок на льду. Теперь обсуждать чужие отношения станет еще веселее. Ваши подружки чудом избежали того же исхода, оказавшись чуть более способными, чем вы, — отчаяние разливалось в глазах девушек, пока холодный голос Димы перечислял их заслуги.

В непонимающих взглядах медленно формировалось осознание. Первая группа расслабилась в то время, как вторые боролись за свои сгорающие билеты в будущее.

— Курносов приходил в столовую набить желудок, а потом еле перекатывался с боку на бок во время тренировок. Это привело к отвратительным результатам. Железняк вообще не понятно, что тут делает. Никакой тяги к достижениям я не наблюдал. На каждой тренировке цель одна — поскорее свинтить. Постоянно в телефоне, регулярные опоздания и несоблюдение режима. И такие же отвратительные показатели.

Сборная пребывала в шоке. Образ мягкого вежливого Димы рушился на их глазах. Но Влада уже знала, что он был именно таким, все свои титулы он заслужил. Каждую медаль и место на пьедестале он заработал совсем не мягкостью, а потом и кровью. Это был человек с железным стержнем внутри, готовый рушить все препятствия на своём пути.

— Первая группа, не радуйтесь тому, что ваших фамилий нет в списке. Почти все ваши результаты и рядом не стоят с прогрессом отстающихстудентов, — Дима выделил эти слова именно так, как обычно они звучали вслух из уст первых в рейтинге.

— Вы должны были стать примером, но лишь опозорились. Пока одни пахали, другие радовались в безопасной зоне, словно уже праздновали свой выигрыш. Что ж, сегодня мы прощаемся с победителями этой маленькой игры. На этом всё. Можете поздравлять всех, кто сегодня выиграл билет домой.

Дима и Шереметев вышли из зала, оставляя сборную переваривать итоги отсева. Никто больше не смел возражать им. Глаза Влады сами собой нашли Огнева. Всё это время он подпирал стену где-то позади, находясь вне поля зрения присутствующих. Он был лишь безучастным наблюдателем.

Как и всегда.

Их взгляды пересеклись и девушке показалось, что сейчас он вместе со всеми осмысливает произошедшее.

Его тоже не посвятили. Он узнал об итогах месяца вместе с нами.

Огнев вёл себя словно наказанный ребёнок, лишённый участия в весёлом празднике. И в голове у Влады вновь возник вопрос.

Почему. Он. Тут?

Глава 3.1. Заметки прошлого. Огнев.

15 июня 2018 г.

Сегодня была последняя тренировка в этом учебном году. Завтра мой отец везёт детей из секции в спортивный лагерь. Ну а я наконец уезжаю к бабушке. И, конечно, напоследок Лебедева устроила мне прощальный сюрприз.

— Сбегаешь, Ящерица? Как жаль, нам ведь было так весело вместе играть. Скажи, будет весело если ты не сможешь поехать завтра к бабушке?- пропела мне Лебедева.

Она схватила меня за волосы и потащила в раздевалку. У самой двери мы наткнулись на Рому. Он смущённо переминался с ноги на ногу прямо в проходе.

— Что-то хотел, Огнев? У нас с Ящеркой есть кое-какие планы, поэтому, будь добр, не мешай.

Пока говорила, Лебедева мотала меня за волосы, словно куклу. Я хваталась руками за её запястье, пытаясь ослабить хватку, но она тянула ещё сильнее.

— Не рыпайся, Ящерица. Тебя это тоже касается, Огнев. Привет от мамы.

И Рома, вновь отведя глаза, послушно отошёл, освобождая Елене путь.

Так было всегда. Пока другие просто игнорировали издевательства надо мной, он поступал ещё хуже. Он был первым, кто пытался подружиться со мной. Каждый раз он суетился где-то рядом, словно хотел помочь. И каждый раз в итоге он выбирал не меня. Стыдливо прятал глаза. Приносил шоколадки, салфетки, полотенца. Бормотал неразборчивые извинения.

Так ещё хуже. Ещё более жестоко. Каждый раз наблюдать за тем, как он прячет глаза. Другие хотя бы не притворяются хорошими, не делают вид, что им не всё равно. А Огнев просто трус. И Лицемер. И неудачник. Ненавижу его и их всех.

В раздевалке Лебедева открыла свой шкафчик, намотала мои волосы на кулак по самый корень, после чего плотно зажала их дверью и закрыла на ключ.

— Ты уже отбросила хвостик однажды, как и подобает ящерице. Посмотрим, удастся ли тебе провернуть этот фокус во второй раз. Пока-пока.

Лебедева вышла, плотно закрыв дверь в раздевалку. Я стояла, согнув спину набок, не в силах даже голову повернуть. Волосы хоть и были короткими, но плотно зажались дверцей и больно тянули со всех сторон. Плакать было бессмысленно. Наверняка Лебедева обрадуется ещё больше, если позже узнает, как я выла и просила о помощи.

Сжав зубы, я стала тянуть волосы. Рвать. Но было слишком больно, копна кудрей жгутом застряла в шкафчике и не вытягивалась, даже если рвались волоски с боков. Я долбила кулаком в железную дверцу, но она не поддавалась и тогда я закричала от ярости, боли и обиды. Слёзы сами брызнули из глаз.

И, конечно же, он пришёл на помощь и в этот раз. Оказал очередную услугу. Огнев ворвался в раздевалку и силой отогнул металлическое полотно, создавая щель, через которую волосы наконец выдернулись из тисков. После чего с горечью посмотрел на несколько прядей, которые я достала пятернёй из причёски.

Он попытался заправить волосы мне за ухо, но я лишь прошипела ему, чтобы не смел меня трогать.

Рома всегда так поступал. Он позволял Лебедевой издеваться надо мной, после чего приходил и спасал. Хотя, моментом раньше, сам же наблюдал, как меня скидывают в пропасть.

Он был старше нас и сильнее. Он с лёгкостью остановил бы Елену, но никогда не старался всерьёз. Вытягивал меня каждый раз с самого края обрыва. Ровно в последнюю секунду. Ни раньше, ни позже. Не давая мне разбиться вдребезги, но никогда не защищая от падения. Если он и хотел стать моим другом, то это не та дружба, которая мне нужна.

Жестоко. Ненавижу его.

Глава 3.2. Это был поцелуй?

1 октября 2024 г.

Наступил Октябрь. Безопасной зоныбольше не существовало. Сборная пребывала в раздрае, ведь теперь никто не был уверен в надёжности своей позиции. Сильных изменений в рейтинге не произошло, обновлять его основываясь исключительно на показателях роста не стали. Разница в силе всё ещё была решающей.

Рейтинг сместился на пять позиций, по количеству выбывших. И со следующего отсева он будет формироваться на основе очков. За первый отсев каждому члену Переменнойначислили очки, в соответствии с их временем на соревновании. Все последующие отсевы будут оцениваться по той же системе, очки будут суммироваться.

Это означало, что любой может вылететь по сумме очков. И пусть Влада теперь уже была на 87-м месте, однако относительно конца её позиция не изменилась. Она всё ещё была в опасной близости к выбыванию.

Теперь никто не знал, как именно будет проводиться отбор. В следующем месяце могли придумать ещё более немыслимые условия отсева. Студенты налегли на тренировки. Никто больше не позволял себе прохлаждаться, особенно если рядом был кто-то из тренеров.

Больше не было сплетен про отстранённость Огнева, как и не было воркований про Диму. Теперь все опасались их. Дружелюбная атмосфера растаяла и центр стал базой для игры на выживание.

Влада задержалась в кабинете физиопроцедур. Находясь в рядах последних в рейтинге, она часто была вынуждена ждать своей очереди. Девушка выходила из кабинета, когда все остальные уже разошлись по своим комнатам. Тяжёлый и неспокойный день был завершён. Все нуждались в отдыхе и крепком сне. А ей оставалось лишь переодеться.

В коридорах уже погасили свет, началось время цифрового детокса. Влада подошла к раздевалке, когда услышала доносящийся из-за двери смех. Он был ей ужасно знаком. Высокий, переливистый, пробирающий до костей. Влада замерла, так и не открыв дверь.

— Полечка Орешкова… Почему ты такая глупая, Полечка? — за дверью Елена явно испытывала на прочность свою новую жертву.

Это не моё дело. Не хватало ещё разбираться с проблемами этой хрустальной девочки.

Влада уже развернулась, собираясь прогуляться где-нибудь перед сном, когда увидела Огнева. Он шёл по коридору и проверял пустые залы и кабинеты, выключая свет и закрывая двери. Через секунду он тоже заметил её.

Его взгляд из незаинтересованного мгновенно стал сосредоточенным и заскользил по ней. Это будто обожгло её кожу. Он не отводил от неё глаз, что было ему несвойственно. Огнев устремился прямо к Владе. На секунду девушка даже испугалась. Он заметил это в её глазах и мгновенно ускорил шаг.

Рома всегда был высоким, даже долговязым, а теперь стал ещё больше, но самое главное он сильно прибавил в массе.

Он слишком изменился за последние годы.

Он никогда не внушал ей страх, но сейчас Влада неосознанно сжалась. Девушка не узнавала в нём того переминающегося с ноги на ногу парня. Казалось, что он вот-вот набросится на неё. Именно так ей сейчас подсказывали инстинкты. Словно тревожные лампы, находящиеся по краям коридора, они замигали в её голове, сигнализируя об опасности.

Парень уже подошёл вплотную и теперь молча стоял перед ней, возвышаясь. Прямо перед лицом девушки была уже знакомая ей надпись.

Огнев.

Влада подняла голову, убеждая себя, что ей нечего бояться. Он смотрел ей прямо в глаза. На него подал луч света, проникающий в тёмный коридор из соседнего кабинета. Голубые глаза подсветило полоской яркого света, и они словно горели в темноте. Зрачки были сфокусированы чётко на ней. Влада чувствовала себя оленем, пойманным тигром.

Из раздевалки раздался писк Полечки.

— Дура, не ори. Я не буду тебя трогать, если ты сделаешь всё как надо! Просто возьми коньки Ящерицы и…

Влада не успела понять как дверь распахнулась, она с грохотом ударила в стену. Огнев пролетел мимо неё так быстро, что никто не успел среагировать, когда он ворвался в раздевалку.

Одним движением он оказался рядом с Лебедевой, которая держала Полечку за волосы. В этот же момент он крепко сжал запястье Елены, от чего запищала уже она.

— Отпусти её, — твёрдо скомандовал он.

— Огнев! — зашипела она. — Тебе какое…

Он сильнее сжал запястье и Лебедева уступила. Полечка тут же юркнула прочь от них, словно мышь полёвка, решившая избежать конфронтации хищников. Она кинулась в сторону Влады и прибилась ей за спину.

— Роман Андреевич, Лебедева, для тебя персонально отмечу, что называть меня ты должна Роман Андреевич, — покачал головой тренер и наконец отпустил запястье девушки. — Не забывай, где находишься, — ему не нужно было больше ничего говорить, ведь Елена и так была напугана.

Влада первый раз видела, как та, добровольно отступает. Огнев уже собирался отойти, как вдруг девушка заметила, как он сжал челюсти, после чего развернулся и добавил:

— Не смей её трогать, если, конечно, вылететь не хочешь, — он зашагал прочь.

Лебедева очнулась и начала вопить своим надрывным голоском.

— Да как ты смеешь… Кто тебе дал право решать, я всё доложу…

— Делай что хочешь, но помни, что тут главная не твоя мамочка.

Влада думала, что сейчас он просто уйдёт, но вместо этого, его рука мягко обвила её запястье. На момент он замер и выжидающе посмотрел на неё. Влада же отказывалась понимать то, что сейчас происходило. Рядом всё ещё стояла Полечка и удивлённо таращилась на их руки. Огнев, поняв, что добровольно она за ним не пойдёт, потащил её прочь из раздевалки.

Они шли по тёмному коридору, мимо пустых залов и кабинетов, в которых всё ещё не успели погасить свет, поднялись на два пролёта по лестнице и оказались на административном этаже. Влада попыталась высвободить запястье, но ей это не удалось, пока за ними не закрылась дверь кабинета.

Тут не было ничего примечательного, светлые стены, пара полок со спортивными трофеями и книгами. Шкаф, диван, стол с документами и табличка.

Огнев Роман Андреевич.

Он притащил её в свой кабинет. И теперь они просто стояли и молчали, даже не включив свет. Влада всё ещё пребывала в шоке. Она отказывалась узнавать этого человека.

— Почему?

— Извини, что притащил тебя сюда вот так. Я просто не хотел оставлять тебя с…

— Нет, — Влада готова была закричать, — почему ты спас её?

Огнев замер на месте, удивлённо выгнув бровь, будто не понимая о чём его спрашивают. А Влада не понимала, что хотела от него услышать. В голове роились мысли, которые хотелось выплюнуть ему прямо в лицо.

Это бессмысленно, Влада. Чего ты хочешь от него добиться? Просто продолжай игнорировать его, как делала это целый месяц.

— Я…

Влада не стала его слушать, она пошла прямо к двери, желая поскорее убраться из этого места. Но Огнев был быстрее, он поймал её руку на дверной ручке и захлопнул дверь обратно. Теперь девушка стояла зажатая между ним и дверью, а он не торопился убирать от неё руки.

— Что ты имеешь в виду? — настойчиво спросил он, продолжая косить под дурачка.

Это вывело Владу из оцепенения. Она разозлилась ещё сильнее и наконец закричала, распуская узел, сжимавший её горло.

— Почему её, Огнев? Ты всегда оставался безучастным. Ты всегда молча смотрел! Ты никогда не вмешивался ни в чьи разборки. Ты отводил свои чёртовы глаза! Ты всегда закрывал их! Почему ты вдруг… — Влада поняла, что её горло душат спазмы, и обнаружила, что по щекам текут слёзы.

Она даже не поняла, как заплакала. Она вообще не помнила, когда последний раз плакала. Но она пошире открыла веки, чтобы не зажмуриться, и постаралась подарить Огневу свой самый ненавистный взгляд, на который только была способна.

— Ты всегда лишь наблюдал за тем, как меня толкают и бьют. Смотрел со стороны, как меня каждый раз скидывают с обрыва. Ты никогда… — Огнев всё ещё смотрел на неё и она не могла прочитать ни грамма раскаяния на его лице, он только крепче сжал челюсть, так что желваки заметно заходили под выступающими скулами.

Ему всё так же плевать на тебя. Он всегда отворачивался. Но в этот раз он спас…

— Её… — Влада всхлипнула и не смогла вздохнуть от подступающих рыданий, пока наконец не сказала то, что горело на языке, — Ты никогда не выбирал меня…

Она так и не успела вздохнуть. Его горячие губы накрыли её. И это ошеломляло. Разрушало сильнее, чем всё что он когда-либо делал. Он снова поступал так же. Двусмысленно. Лицемерно.

Девушка с силой ударила его в грудь, заставив оторваться от неё.

Это был поцелуй? Как только посмел…

Тяжело дыша, она наконец посмотрела на него. Он тоже едва хватал ртом воздух. В голубых глазах почти не было цвета, чёрный зрачок расширился до края радужки, её почти полностью заволокло тёмной пеленой. У Влады горело всё. Сама душа сжигалась под его взглядом, и этот огонь готов был вырваться наружу.