Nara May НЕВЕРНАЯ

Глава.9

Проснулась разбитой. Не спала почти всю ночь - лежала, смотрела в потолок, слушала дыхание Жени и думала о нём. О его руках, о его молчании, о том, как он вошёл в меня, не сказав ни слова. Тело помнило всё - губы горели, бёдра ныли, и там, внизу, всё ещё было горячо и влажно, как будто он только что вышел и оставил после себя след.

Встала тихо, чтобы не разбудить Женю, и прошла в ванную. Включила свет, посмотрела на себя в зеркало. Бледная, глаза красные, губы припухшие. Опустила взгляд ниже - и замерла. На бёдрах, с внутренней стороны, темнели синяки. Четыре продолговатых пятна с каждой стороны. От его пальцев. Я провела по ним пальцами - осторожно, будто они могли исчезнуть, - и внутри всё сжалось – тихо, глубоко, как будто он всё ещё был внутри.

Завтрак был, как всегда. Женя уже сидел за столом, свежий, выбритый, как всегда идеальный, и листал что-то в планшете. Он поднял глаза, когда я вошла, и посмотрел на меня дольше, чем нужно, проверяюще.

- Ты бледная, - сказал он, откладывая планшет. - Плохо спала?

- Нормально. Просто не выспалась.

- Я волновался вчера.

Горло перехватило. Он знает? Он заметил? Он что-то понял?

- Прости, - сказала тихо. – Нервы, устала. Просто нужно было проветриться.

Он кивнул. Принял. Но что-то в его взгляде изменилось - едва уловимо, как тень, которая пробегает по лицу и исчезает. Он смотрел на меня ещё секунду, потом отвёл глаза и вернулся к планшету.

- Отпуск отменяется, - сказал он ровно.

Я замерла. Чашка в руке дрогнула, но я удержала.

- Сначала разберёмся с тобой, - продолжил он, не поднимая головы. - Ты стала какой-то другой. Я хочу понять, что происходит.

Он не кричал, не приказывал и не грубил. Он говорил ласково, мягко, как заботливый муж, который беспокоится о жене. И это было хуже всего. Потому что в этой ласке было что-то, от чего воздуха становилось меньше - медленно, туго. Плечи сжались сами. Я не понимала, что он имеет в виду. Но чувствовала: что-то изменилось. Он что-то почувствовал и теперь будет копать.

Он уехал в суд, поцеловав меня в макушку, и я осталась одна, с остывшим кофе и чувством, что за мной наблюдают. Не Денис. Женя. И это было страшнее.

Днём позвонила Оля. Просто так, без повода, - она всегда звонила, когда чувствовала, что что-то не так. Мы встретились в кафе в центре, и она посмотрела на меня с порога. Долго. Внимательно. Так, как умела только она.

- Ты не спала, - сказала она, садясь, напротив.

- Спала.

- Ты не ела.

- Ела.

- Ты не здесь.

Я попыталась улыбнуться, как надо, как всегда. Но Олю не подкупить. Она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, от чего хотелось расплакаться. Она видела - она всегда видела.

- У тебя что-то случилось, - сказала она тихо. Не вопрос. Утверждение.

Я посмотрела на неё и молчала, не могла сказать. Не могла произнести это вслух - ни про туалет, ни про его руки, ни про то, как тело отвечало. Это было слишком - слишком стыдно, слишком страшно.

Оля не осуждала и не спрашивала, что. Просто протянула руку и накрыла мою ладонь своей – тепло, живое, настоящее.

- Ты знаешь, что я рядом, - сказала она.

Я чуть не заплакала, но держала себя. Сжала её пальцы в ответ, кивнула, и мы сидели так минуту - молча, держась за руки, - и в этой тишине было больше правды, чем во всех разговорах с Женей.

- Я устала, - сказала наконец.

- Ты не устала, - Оля покачала головой. - Ты что-то сделала. И не знаешь, что с этим делать.

Пауза. Долгая.

- Я не буду спрашивать, - сказала она. - Но, если ты захочешь рассказать - я здесь.

Я кивнула, не сказала правду, но и не соврала. Впервые за долгое время - не соврала.

Уходила из кафе с чувством, что кто-то меня видит. Не осуждает, просто видит и от этого становилось легче. И страшнее, потому что если Оля видит, то, может, и Женя увидит, рано или поздно.

Денис ждал у машины, как всегда. Чёрный внедорожник, руки в карманах, спокойный взгляд. Я вышла из кафе, и он выпрямился, открыл заднюю дверь. Не посмотрел на меня. Не сказал ничего.

Я села. Он сел за руль. И мы поехали.

От тишины закладывало уши. Я смотрела на его руки - на руле, спокойные, сильные. На его профиль - челюсть, скулы, губы. Он чувствовал мой взгляд - я знала, но не поворачивался.

Один раз - только один раз - он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Долго и отвёл глаза и больше не смотрел.

Я ждала. Что он что-то скажет. Что нарушит эту тишину, но он молчал. Всю дорогу до самого дома.

Машина остановилась у ворот, и я вышла. Молча, не обернулась. Сделала пару шагов к дому.

И тут - он окликнул:

- Виктория.

Обернулась. Слишком быстро. Как будто ждала этого. Как будто только этого и ждала весь день.

Он вышел из машины. Подошёл. Протянул руку. В руке - мой телефон. Официально. Ровно. Как телохранитель, который возвращает забытую вещь.

- Вы оставили телефон, - сказал он. - В машине.

Я смотрела на телефон. Потом - на него. Снизу-вверх. Он замер и молчал. Смотрел на меня. Долго, слишком долго.

Я ждала, чего - сама не знала, но ждала. Что он скажет что-то ещё, что сделает шаг. Что-то, хоть что-нибудь.

Он не сказал ничего.

Я взяла телефон. Пальцы коснулись его пальцев, на секунду. Тепло и сразу - холод. Он мог бы задержать, но не задержал. Отнял руку, резко, как будто обжёгся. Отвернулся и сел в машину, заехал в гараж.

А я осталась стоять с телефоном в руке.

Разочарование накрыло резко, горячо, как волной. Потому что я ждала. Чего-то ждала. А он - просто вернул телефон, просто бытовая мелочь и ничего больше. Как будто между нами ничего не было. Как будто в тот вечер был кто-то другой.

Я ненавидела его. За то, что он не сказал ничего.

Вечером Женя вернулся раньше обычного. Он был нежен - по-своему. Подошёл, обнял за плечи, наклонился, чтобы поцеловать в шею, - и замер. На секунду. На две. Я почувствовала, как его нос скользнул по моей коже, как он вдохнул.

- Ты поменяла гель для душа? - спросил он, отстраняясь.

Я замерла. Не поменяла. Я смывала запах Дениса. Тёрла кожу мочалкой, до красных пятен, до боли. Но кожа помнила. И, видимо, пахла - не гелем, не мылом, чем-то другим. Чем-то, что он почувствовал.

- Нет, - сказала ровно. - Тот же.

- Странно, - он смотрел на меня. Долго. – Наверно показалось.

Он мягко улыбнулся. Поцеловал меня в губы - коротко, тепло - и сел за стол к Алисе, которая уже тянула к нему руки. А я осталась стоять, не в силах дышать, потому что он ничего не сказал. Ничего не заподозрил, просто спросил про гель. А я – выдала себя, сама. На пустом месте, на том, чего не было. Он ничего не знает. Но я боюсь и от этого становится только хуже.

Позже, когда я проходила мимо, направляясь к лестнице, он потянулся ко мне и бережно взял меня за руку, останавливая. Не сильно - мягко, как будто просил задержаться на секунду. Посмотрел на меня. В глаза.

- Как Оля? - спросил он вдруг.

Я замерла. Он никогда не спрашивал про Олю.

- Хорошо. Всё хорошо. Виделись сегодня, посидели в кафе.

- Рад, - сказал он. И улыбнулся. Но что-то в этой улыбке было не так.

- И ещё, милая, -сказал он тихо. - Больше не гуляй одна. Ночью в посёлке всякое может случиться.

Он смотрел на меня, когда говорил это, прямо в глаза и улыбался. Но я услышала: он запретил. Мягко, заботливо, но запретил. И это было только начало.

Ночью я опять не спала. Женя лежал рядом, спал, дышал ровно и спокойно, а я смотрела в потолок и думала о Денисе. О его руках, о том, как он позвал меня «Виктория» - ровно, официально. О телефоне в его руке. О том, как он просто отдал его и ушёл.

Стыд жёг изнутри. Но под стыдом было другое - тяга. К тому, что он сделал со мной. К тому, какой я была с ним - настоящей. Хотелось снова почувствовать себя живой. И я ненавидела себя за это.

Вдруг завибрировал телефон. Я взяла. Сообщение от неизвестного номера. Одно слово: «Моя».

Сердце забилось чаще, я сжала телефон до боли в пальцах. Потом отпустила и положила обратно, посмотрела в потолок. Я знала, от кого.

И почувствовала, что что-то тянуло. Глубоко, внизу, тихо. Как будто там, под кожей, что-то сжалось и не отпускало.

Я не ответила и не удаляла, просто смотрела в потолок. Одно слово, без подписи. Но в нём было всё - заявление, требование, обещание. Он не спрашивал, не объяснял, просто сказал: «Моя». Как будто имел право. Как будто я уже принадлежала ему. Как метка, которую он поставил на мне - словом, взглядом, руками.

И тут я услышала, как Женя ворочается, тихо, едва слышно. Он не спал. Я чувствовала это по дыханию - оно было слишком ровным, слишком размеренным. Он тоже смотрел в потолок.

И я поняла: он что-то чувствует. Что-то знает или подозревает.

Глава.10

Я не спала. Женя спал рядом - ровно, спокойно, как человек, у которого нет проблем. А я лежала на спине, смотрела в потолок и думала о Денисе. О его голосе. О том, как он смотрел на меня - голодно, темно, так, будто видел всё. И о телефоне, в котором было сообщение. Одно слово - «Моя». Оно жгло и убрать его не получалось.

Я не узнавала себя. Как я дошла до этого? Как оказалась здесь, в этой постели, рядом с этим мужчиной, с этой жизнью, которую сама же и построила?

Я закрыла глаза и память начала всплывать. Медленно, по капле, с самого начала.

Мне двадцать два, четвёртый курс, дизайн. Я подрабатываю на кафедре - разбираю документы, подшиваю, оформляю. Скучно, но деньги нужны, а мама с папой не могут помогать: у отца уже тогда были проблемы с сердцем. Я не ищу мужа, не мечтаю о замужестве. У меня другие планы - своя студия, путешествия, свобода.

В тот день я сидела в аудитории, разбирала папки, и он вошёл.

Высокий, широкоплечий, белая рубашка, рукава подвёрнуты до локтей, галстук ослаблен, пиджак перекинут через руку. Волосы светлые, чуть волнистые, уложены небрежно, но так, что видно - старался. Серые глаза - внимательные, смеющиеся. Он смотрел прямо, не отводил. Улыбка лёгкая, уверенная, как у человека, который знает, что нравится.

- Добрый день, документы по договору с университетом, - сказал он. Голос низкий, ровный. - Где можно забрать?

Я растерялась. Не ожидала, что он обратится именно ко мне. Что-то в нём было такое, от чего вдруг стало неловко. Смущение - чужое, непривычное. Я редко смущалась, а тут - смутилась.

- Сейчас, - сказала, вставая. - Одну минуту.

Я искала документы дольше, чем нужно. Он ждал, не суетился, не торопил. Просто стоял у стола, смотрел на меня, и в его взгляде было что-то, от чего руки дрожали. Потом он улыбнулся и сказал:

- Давайте я помогу. Не тороплюсь и готов составить вам компанию.

Я засмеялась - легко, искренне и пошла искать дальше. Он - за мной. Мы разбирали папки вместе, час, может, два. Он рассказывал о себе - немного, с юмором, без хвастовства. Задавал вопросы, я рассказывала о себе - о мечтах, о студии, о Париже. Он слушал, внимательно, запоминал.

Когда я наконец нашла документы, он взял их, поблагодарил и попросил мой номер.

- Если нужны будут ещё документы - позвоню, - сказал он. Пауза. - Или просто так позвоню.

Я улыбнулась. Он ушёл, а я осталась стоять и смотреть вслед, и внутри было что-то, чему я не знала названия.

Он позвонил через два дня и пригласил в кафе. Я согласилась. Почему? Потому что было интересно, потому что он другой. Взрослый, уверенный, не как студенты. С ним было легко. Он шутил, и я смеялась. Он слушал, и мне хотелось говорить.

Он помнил мелочи. Я сказала один раз, что люблю пионы - и через неделю он принёс их. Я сказала, что мечтаю о Париже - и он подарил книгу о Париже, старую, в твёрдой обложке, с фотографиями улочек и кафе. Я удивилась, а он улыбнулся и сказал: «я запоминаю то, что важно».

Тогда это казалось заботой, вниманием, любовью.

Он решал за меня - мягко, ненавязчиво, не грубо. «Давай закажем это». «Тебе пойдёт это платье». «Мы поедем туда». Я соглашалась, потому что он знает лучше, потому что он взрослый, умный, уверенный, потому что с ним не надо думать - он уже всё придумал.

И только иногда, глубоко внутри, что-то сжималось – тихо, едва слышно. Как будто где-то там, под слоями всего, что он во мне построил, осталось что-то моё. И оно спрашивало: а ты сама чего хочешь?

Я не слышала этот голос – заглушала, забывала.

А сейчас, много лет спустя, чужой мужчина, с татуировками и тяжелым взглядом, посмотрел на меня и спросил: «сколько вы ещё собираетесь играть в счастливую жену?»

И этот вопрос ударил сильнее, чем всё, что было до него.

Он просил не носить короткие юбки. Никогда не запрещал - просил.

- Ты понимаешь, что я не хочу, чтобы на тебя смотрели? - сказал он однажды, когда я собиралась на встречу с однокурсниками. - Ты - моя. Это не ревность. Это… ответственность.

Я стояла перед зеркалом, поправляла юбку - короткую, любимую, - и смотрела на его отражение. Он сидел на кровати, спокойный, расслабленный, и улыбался – мягко, заботливо.

- Но мне нравится эта юбка, - сказала я.

- Я знаю, - он встал, подошёл, обнял за талию, посмотрел в зеркало. - И ты в ней красивая. Слишком. Я не хочу, чтобы кто-то другой это видел.

Он поцеловал меня в шею. Тепло. Я стояла и думала: он просто любит, он просто не хочет делиться. И это нормально, это - забота.

Я надела другое - джинсы. Не потому, что он запретил, а потому что не хотела его расстраивать.

Однажды я просто болтала с однокурсником. Мы стояли в коридоре, и я хохотала так, что слёзы выступили. Просто смеялась - над шуткой, над чем-то глупым, не помню. Женя приехал за мной - раньше, чем договаривались. Он увидел, улыбнулся, подошёл, поздоровался с однокурсником, обнял меня за плечи.

Вечером, когда мы были дома, он сказал - спокойно, без эмоций:

- Ты сегодня была очень оживлённой с ним.

Я засмеялась.

- Он просто друг, мы вместе учимся.

Женя кивнул, улыбнулся.

- Я знаю.

И сменил тему. Обнял меня и всё вроде бы было нормально.

Но что-то в его глазах, на секунду - изменилось. Я тогда не обратила внимание. Но это было и это осталось.

Он сделал предложение через год. Красиво, романтично, с кольцом, которое я видела в журнале, но не говорила о нём. Он запомнил - он всегда запоминал.

Я согласилась, конечно. Я любила его. Он - идеальный.

Он сказал: «теперь ты моя» - я улыбнулась.

Он сказал: «ты можешь не работать» - я кивнула. Он хочет, чтобы я отдыхала.

Он сказал: «я буду заботиться о тебе» - я поверила - это забота.

Я не поняла, что это - начало клетки.

На свадебное путешествие он свозил меня в Париж - всё как я мечтала, он помнил. Я плакала от счастья, стоя на набережной Сены, и думала: это самый лучший мужчина на земле. И не понимала, что он просто закрыл ещё один прут. Крепко, надёжно, чтобы я не думала, что чего-то не получила.

Через полгода после свадьбы, на одной из встреч с Олей, она посмотрела на меня - долго, внимательно - и сказала:

- Ты изменилась.

- Все меняются, - сказала и засмеялась.

- Не так, - Оля покачала головой. - Ты гаснешь. Я вижу.

- Я не гасну, - сказала я. - Я просто выросла.

Оля замолчала. Но посмотрела так, что я почувствовала - она видит. И это было неприятно. Я сменила тему. Она не стала настаивать, но с того дня что-то между нами изменилось. Я стала реже ей звонить, реже видеться. Просто потому, что не хотела слышать то, что она говорила.

Когда отцу стало плохо - инсульт, больница, счёт, который я не могла оплатить, - Женя всё решил. Он оплатил лечение, нанял сиделку, купил лекарства. Он спас мою семью. Он сказал: «твои родители - мои родители». Я плакала от благодарности. Я думала: это любовь.

Я не поняла, что теперь я в долгу, - навсегда. Что теперь я не могу уйти - потому что, если уйду, родители останутся без помощи. Он не говорил об этом прямо, никогда, но я знала. И это знание сидело во мне, как цепь, которая крепче любой стены.

Потом родилась Алиса. Он был счастлив. Он хотел сына, но родилась дочь, и он полюбил её. Сильно, искренне - я видела это. И это было правдой. Он хороший отец, это не игра, это настоящее.

Но что-то снова изменилось. Он стал жёстче, холоднее. Не с Алисой - со мной.

«Теперь ты мать» - я кивнула. Ответственность.

«Ты должна быть примером» - я согласилась. Он прав.

Секс стал другим. Сначала это была страсть - он брал меня жадно, сильно, как будто каждый раз последний. Я чувствовала его власть и думала, что это любовь. Потом это стало контролем. Он делал это, чтобы доказать, что я его. Не спрашивал, не смотрел в глаза, просто брал. А я позволяла - потому что так надо, потому что я жена.

Перестала быть женщиной, я стала функцией.

К этому времени он уже стал успешным адвокатом - известным, уважаемым, с репутацией, которая стоила дорого. И я стала частью этой репутации. Идеальной картинкой, которая должна быть рядом с ним. Красивая жена, умная дочь, дом, улыбки, приёмы.

Студию я открыла позже, когда Алиса пошла в садик. Женя согласился - потому что это было «хобби». Не работа, не угроза – просто баловство, которое не мешает ему.

Я стала той, кого он хотел видеть - идеальной женой, идеальной матерью, идеальной статуэткой.

Я открыла глаза. Ночь. Женя спал рядом. Я смотрела на его лицо - спокойное, красивое, идеальное - и понимала: вот как я здесь оказалась. Постепенно, шаг за шагом. С любовью, с заботой, с вниманием.

Он не менялся, всегда был таким. Умным, обаятельным, умеющим ухаживать так, что не устоишь. Он умел брать контроль - мягко, красиво, незаметно. Он не приказывал - он направлял. Не запрещал - просил. Не кричал - расстраивался. И я сама шла туда, куда он хотел. Думала, что это мой выбор, а это был его.

И это - не про любовь. Это - про власть.

Я думала о Денисе. О том, как он смотрит на меня - не на жену, не на мать, не на картинку. На меня - настоящую. Ту, которую я похоронила где-то по дороге.

Он первый, кто увидел и первый, кто сказал: «я вижу тебя». И от этого внутри что-то дрогнуло. Что-то, что я считала мёртвым, а оказалось - живое. Просто спрятанное глубоко.

Я знала, что будет, если я попробую уйти.

Родители – отец, с его лекарствами, с сиделкой, с реабилитацией. Мать - с работой, которую дал Женя. Если я уйду - они останутся без помощи. Отец умрёт или станет овощем. Мать потеряет всё.

Алиса - он не отдаст её. Он – адвокат, у него связи, деньги, репутация. Он уничтожит меня в суде. И Алиса возненавидит меня - потому что папа внушит ей, что мама предала семью.

Я - без денег, без работы, без имени, потому что имя - его. Богданова - жена адвоката, мать его дочери - никто.

Я знала это, всё это. И от этого становилось холодно. Не от страха, от понимания: я в клетке, давно. И прутья - не железные, они из любви, из заботы, из

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.