– Да, тут вы правы. Экстремистское крыло нашей партии готовит какую-то неумную акцию. Мы, умеренные, пытаемся их урезонить.
– И вы так спокойно об этом говорите?! – взорвался гросс-адмирал. – Вас хотели убить за отступничество, а вы молчите! Дембусы пытаются овладеть супермонитором тайлонцев – а вам это безразлично! Ваши партийные боссы готовятся открыть фронт противнику, то есть откровенно планируют геноцид долоков Мавана, а вам опять-таки наплевать!
Уперев локти в стол, Аленгиль сжала виски ладонями – когти ее при этом погрузились в пышные локоны прически – и произнесла усталым глухим голосом:
– Мы боремся с экстремистами, но порой их доводы звучат слишком весомо. Внутри Конфедерации сложился зловещий союз трех автократий, направленный против Бустафонира, а Чилдешир выжидает, соблюдая нейтралитет. Наверняка рассчитывают присоединиться к победителю…
– Сомневаюсь, чтобы маванцы планировали расстрелять Бустафон из звездных пушек!
– Мы не знаем, чего ждать… На сегодняшний день в рядах вооруженных сил практически не осталось бустафонцев, если не считать ничтожной горсточки адептов имперской и либерально-прогрессивной партий, то есть сторонников того же Маванора. А теперь ось Маван – Кранду – Сонсо-Вэца, внезапно удлинившись, протянулась к Ратулу. В такой ситуации Бустафониру, возможно, и в самом деле следует добиваться полной самостоятельности, хотя лично я не могу одобрить действия сепаратистов.
– Интересная логика, – насмешливо проговорил Гаффай. – Сначала дембусы разрушили Маванорскую Империю, а когда оказалось, что возглавить возникшее государство не получается, – решили и вовсе сбежать. Если бы вы знали, как я сожалею, что Аргал Четвертый нерасчетливо отправил на фронт все дивизии гвардейской пехоты. Будь они в тот день на Маване, история могла повернуться совсем иначе!
Уязвленная его выпадами Аленгиль заявила в ответ: дескать, не надо обвинять в коварстве других, когда сам скрываешь за пазухой камушки столь колоссального размера. Недоумевающий Гаффай, помассировав надбровья, подозрительно осведомился, на что она намекает. Сенатор ответила, многозначительно улыбаясь:
– Мы получили от тинборских либерал-демократов информацию о том, что Ратул намерен извлечь обломки старинного линкора из глубин какой-то гигантской планеты. Также мы знаем, что в трюме этого корабля хранится некое супероружие – по всей вероятности, звездомет повышенной мощности. Кроме того, нам известно, что вы совершили тайный рейд в Третий Рукав – искали там населенную дикими гуманоидами планету, на которой еще в имперские времена была основана военная база… Ищете союзников, адмирал?
– Чушь, – решительно заявил Гаффай. – Никаких имперских баз там нет. Одни найрухи. Если, конечно, это найрухи…
Не дослушав, сенатор закричала:
– И вы, конечно, сговорились с ними! Ну-ну… А как же насчет сверхсекретного груза, похороненного на планете-гиганте? Не надо темнить, адмирал! Посетив базу в Третьем Рукаве, вы узнали о тайном оружии Маванорской Империи, и поэтому готовитесь поднять старый линкор. Нам все известно!
Ошеломленный градом диких и бессмысленных обвинений сенатора, Висад не мог произнести ни слова. Потом попытался объяснить, что она ошибается, но успеха не имел. В глазах Аленгиль его сумбурные оправдания послужили лучшим подтверждением бустафонско-тинборских домыслов.
Так и не выслушав его ответа, убежденная в собственной правоте долокесса двинулась к выходу, вызывающе покачивая бедрами и кокетливо шевеля оттопыренным хвостом. Впрочем, попрощалась она с Висадом вполне доброжелательно и даже сказала: мол, искренне сожалеет, что их разделяют столь принципиальные разногласия.
– Полностью разделяю ваши чувства, – буркнул Гаффай. – Надеюсь, встреча во время асинтара позволит нам существенно сблизить позиции.
Презрительно фыркнув, Аленгиль демонстративно громко захлопнула за собой дверь кабинета.
– Кажется, последнее слово осталось за нами, – заметил Кузьма Петрович.
Отмахнувшись, Наршада проворчала:
– Дембусов не переубедить. Упрямы, как насекомые.
Между тем Висад долго сидел без движения, односложно отвечая на видеофонные звонки. Ясно было, что Верховный напряженно размышляет. Затем, прошипев неразборчивое проклятие, адмирал пересел к терминалу и надел на лоб кольцо телепатического интерфейса.
Его общение с электронной памятью всепланетной Сети продолжалось не менее получаса. Лишь однажды Гаффай сделал короткую паузу, приказав адъютанту разыскать и вызвать адмирала флотилии Шовита Визброя. «Даже если он окажется мертвецки пьяным», – грозно уточнил Верховный.
Проконтролировать компьютерные изыскания Гаффая не была в состоянии даже волшебная аппаратура Департамента Безопасности. Диктатор Федерации воспользовался сверхзащищенным каналом обмена информацией.
От вынужденного безделья Наршада расслабилась и неожиданно пустилась в рассуждения: как, дескать, не повезло Висаду в личной жизни. Первая его жена, мать Мафтинда и Зензилапа, погибла во время эвакуации с Тарена. Вторично Висад женился уже в достаточно почтенном возрасте, от этого брака родилась Седанар, но вскоре, получив инъекцию препарата «Миран-9», всесильный глава Верховного Распорядительного Комитета лишился известных способностей, и супруга его попросту бросила.
Та история произвела на Гаффая ужасное впечатление, у омолодившегося долока случился нервный срыв. Адмирал оставил руководство планетой и превратился в рядового командира рейдера. Лишь совсем недавно, пройдя повторное омоложение вакциной «Миран-40», он снова обрел мужские качества и выбрал в жены Лебронор – девочку очень красивую и порядочную, однако не обремененную избытком интеллекта.
В кабинет, слегка покачиваясь, вошел адмирал Визброй, весело осведомившись:
– Вызывал, отец-командир?
– Садись, я как раз заканчиваю, – сказал Гаффай, не отрываясь от терминала. – Ознакомься пока с этой записью.
В пространстве перед Шовитом засветилась голограмма: Аленгиль Нюссар произносит обвинительную речь насчет базы в окрестностях Солнца и секретного оружия в глубинах Таретифо. Сняв телепатический обруч, гросс-адмирал с интересом следил за приятелем.
– Глупости, – сказал Визброй, просмотрев отрывок до конца. – Обычные бредни тинборских спецслужб. Извини, конечно, дорогой командир, я понимаю твои чувства к этой особе, но баба она не слишком умная. Неврастеничка и все такое.
– От старой девы многого и нельзя требовать, – проворчал Гаффай. – Давай конкретнее.
– Ну, начнем с того, что «Императора Галактики» мы поднимаем не ради его груза, о котором мало что знаем, да к тому же и в Третьем Рукаве никаких старых имперских баз мы не встретили.
– Не встретили, – согласился гросс-адмирал. – Но вот что удивительно: ты с потрясающей точностью вывел «Лабиринт» к Земле, словно давно знал координаты Солнечной Системы.
– Допустим, знал. Какие из этого выводы?
Тяжелый взгляд Верховного он выдержал совершенно невозмутимо, всем своим видом давая понять, что не чувствует за собой вины. Сбитый с толку Висад нетерпеливо поторопил:
– Я жду объяснений.
Визброй вздохнул, подняв глаза к потолку, и сказал:
– Ты никогда не интересовался, где я служил до Академии?
– Как-то проглядывал твой послужной список, – неуверенно проговорил Гаффай. – Если память мне изменяет не слишком сильно, ты был пилотом на каком-то эсминце.
– Именно. Только в документах скромно умалчивается пикантный фактик: эсминец «Огненный» был приписан к Министерству Имперской Безопасности и частенько выполнял кое-какие секретные задания.
Понизив голос, Шовит добавил, что побывал в Третьем Рукаве за три года до большой войны, когда разведка получила сведения, что найрухи просачиваются в Дальние Скопления. На высоком уровне было решено обследовать тот сектор Галактики, и принц Войшар организовал глубокую разведку. С базы в Дальних Скоплениях отправились два корабля – «Огненный» и танкер, под завязку загруженный «звездным пеплом».
– Значит, базу не обустраивали? – уточнил Гаффай.
– Такого задания не было. Мы обшарили огромный сектор Третьего Рукава, закартографировали многие миры, населенные найрухами, а попутно обнаружили Землю и еще одну цивилизацию, совсем слаборазвитую.
– То есть ты давно знал дорогу?
– Приблизительно. Карты, как ты понимаешь, остались в архиве Имперской Безопасности. Я даже не был уверен, что смогу отыскать эти планеты. Так и вышло: Землю нашел, а вторую – забыл.
– Понятно.
– Ни хрена тебе не понятно! – неожиданно взорвался Визброй. – Варварские планеты я забыл, но сохранил координаты миров, где жили найрухи. Помнишь выжженную планету?
– Мы посетили ту систему первой…
– Она самая. Прежде там была столица крылатых. После Пятой галактической войны кто-то солидно постарался, приводя найрухов в первобытное состояние. Как ты понимаешь, это были не земляне. И не те слаборазвитые рептилии, которых я на этот раз не обнаружил.
Покачивая головой и хвостом, Гаффай обдумывал услышанное. Потом два адмирала прикидывали, сколь сильной могла быть деградация найрухов после уничтожения центральной планеты. Заодно Верховный заметил: дескать, надо будет найти тех крутых ребят, которые столь сурово разобрались с крылатой расой.
Покончив с этим делом, Висад осведомился, не желает ли Шовит рассказать еще что-нибудь о рейде в Третий Рукав. Командир «Зигейра» задумался, после чего энергично закивал и продолжил:
– Мы забрали двух офицеров, земляков нашего Петровича. – У них там была морская война с какой-то островной империей, и мы вытащили обоих буквально с того света – их собирались сожрать огромные зубастые рыбы. На Маване землян передали в научный центр Витлака, и выяснилось, что у этих гуманоидов феноменальные военные способности. Вот у тебя, например, какой Индекс?
– Десять и две десятые.
– И это ты, один из лучших долокских стратегов! У меня, одного из лучших командиров, девять и четыре. Если помнишь, у Петровича, рядового военного Земли, Индекс почти такой же.
– И что?
– А то, что один из офицеров, вывезенных на «Огненном», имел Индекс, намного превышающий десятку.
Потрясенный Гаффай прошептал, что такого не может быть. Очень даже может, возразил Шовит, и поведал совершенно жуткую историю.
Наршада, бедненькая, даже забеспокоилась о самочувствии своего возлюбленного – так побледнел от услышанного Кузьма Петрович.
– Витлак, наш бог от генной инженерии, разумеется, не мог упустить такую возможность, – невозмутимо говорил Визброй. – Его сотрудники исследовали хромосомы землянина, вроде бы обнаружили источник военных талантов – то ли в генах, то ли в мозгу. На этом они, само собой, не успокоились и продолжали экспериментировать. Кажется, землянину добавили способность к предвидению, усилили аналитические цепи мозга. В результате всех этих издевательств Индекс у парня вырос чуть ли не до двенадцати с половиной, а то и выше.
– Вот тут ты врешь! – Гаффай тихонько рассмеялся. – Двенадцать и шесть было только у таренийца по имени Никулар Орлой. – Во время войны он служил в оперативном управлении Генштаба. Если не ошибаюсь, в чине бригадного генерала.
Вежливо покивав, Шовит признал, что память у Висада работает отменно, зато по части сообразительности наличествует явный пробел. «Это был гуманоид, но не тарениец, – назидательно произнес Визброй. – И звали его похоже, но как-то по-другому. Просто его земное имя из соображений конспирации переделали на похожее таренийское». После этих объяснений Шестоперов подумал, что моряка, спасенного маванорцами в годы русско-японской войны, звали, видимо, Николай Орлов.
Гаффай пожал плечами и раздраженно заметил:
– История, может, и занимательная, но к теме нашего разговора отношения не имеет. Зачем ты мне об этом рассказываешь?
Упрямо мотнув головой, Визброй возразил:
– Имеет отношение, причем самое непосредственное. Когда бустафонские гниды свергли Империю, этот Орлой, или как там его на самом деле, угнал легкий корабль – кажется, корвет – и махнул обратно на Землю. Потом я встречал на Чигаре одного земляка, который прежде служил в имперской разведке. Он сказал, что топлива в баках корвета не хватило бы на весь путь, так что последние полсотни световых лет Орлой мог преодолеть только в релятивистском режиме, то есть долетел бы домой совсем недавно, хотя это уже действительно неважно…
По его словам, важно было другое: бустафонцам и тинборам известно, что Имперский флот ходил в Третий Рукав и что в конце войны туда же ушел по крайней мере один боевой корабль. На основе этих вполне достоверных фактов тинборы и сделали совершенно неправильный вывод, будто в тех краях имеется старая база. Отсюда, предположил Шовит, и берет начало смешная легенда о Новой Империи.
Обдумав его слова, Гаффай признал, что такая версия напоминает правду. Гросс-адмирал явно успокоился, но внезапно его лицо снова сделалось озабоченным.
Два гуманоида, слушавшие разговор долоков, вполне разделяли подозрения Верховного. Какая-то доля истины могла содержаться и в обвинениях сенатора Нюссар насчет супероружия на борту «Императора Галактики».
Выслушав соображения старого друга и командира, Визброй немедленно сделал отрицающий жест, но потом задумался и неуверенно проговорил:
– Погоди-ка, дай вспомнить. – Он зажмурился, наморщив лоб. – Кажется, в последние дни перед падением монархии прибыл на Ратул веселый старичок, конструктор линейных кораблей, в том числе «Императора Галактики». Старик прилетел, чтобы помочь экипажу с ремонтом и наладкой синхронизатора… Он еще рассказывал что-то о своем замысле по части линкоров следующего поколения – фантастические, скажу тебе, были проекты.
Верховный наклонил голову, показывая, что помнит визит конструктора. «Кажется, именно тот старикашка подарил мне макет будущего линкора, вооруженного пушками двадцатого калибра», – сказал Гаффай. Резко встав, он подошел к стеллажам и достал небольшую, с метр длиной игрушку, похожую на огурец, к которому прилепились полушария орудийных башен. Шестоперов подумал, что подобных конструкций он прежде не видел.
Между тем Шовит, ободренный поддержкой Висада, признался, что у него сохранилось смутное – все же столько лет прошло – воспоминание. Когда выяснилось, что отремонтировать движок линкора удастся не скоро, именно старый конструктор руководил эвакуацией и даже потребовал для сопровождения крейсер.
– Совершенно верно, – подтвердил Гаффай. – Я нашел в архиве приказ начальника Имперского Генштаба: передать крейсер «Безжалостный» в полное распоряжение генерального конструктора академика Ирлога Замрая.
– Точно-точно, именно так его и звали, – обрадовался Визброй. – По требованию старикашки мы смотались на десяток световых лет к Оралу, где перегрузили с транспорта… э-э-э… как его… кажется, кораблик назывался не то «Оранжевый рассвет», не то «Багровый закат»… В общем, транспорт был тяжело поврежден и потерял ход. Мы приняли на борт его экипаж и груз – несколько пломбированных контейнеров. А сам «Багровый рассвет» добили торпедами, чтобы не достался тинборам.
Он добавил, что на другой день после ухода «Безжалостного» противник бросился на штурм, потерял линкор и пару крейсеров, но все-таки разрушил часть оборонительных сооружений Сорала. После этого флот Тинборда блокировал планету-крепость, и Ратул попал в первое окружение, но вскоре подоспели «Зигейр II», «Мафтинд Великий», «Драйда», и членистоногих погнали до самого Захру.
В комнате, расположенной на восьмом этаже Департамента Безопасности, Наршада завороженно прошептала: «Что случилось с теми контейнерами?» Одновременно с ней Гаффай задал Шовиту именно этот вопрос.
– Контейнеры были переброшены на «Императора Галактики» и вместе с ним погрузились под аммиачные облака известной тебе планетенки. А чуть позже подошел «Аргал Второй» и эвакуировал конструктора.
– Что было в контейнерах? – хмуро спросил Висад.
Сделав унылое лицо, Шовит поведал, что штабс-командора Визброя о таких вещах никто не информировал, да и время тогда было не самое подходящее для проявлений любопытства. «Во всяком случае, звездомет бы в тех трех контейнерах не поместился», – заверил Визброй.
Гаффай задумчиво побарабанил когтями по столу, затем снова пересел к монитору и послал в архив очередной запрос.
– Есть, – сказал он наконец. – Твои слова, как будто, подтверждаются.
– Ну и хорошо, – оскалился Шовит. – А то я боялся, что сейчас меня потащат в камеру пыток.
Не обращая внимания на его иронию, Верховный зачитал информацию. Транспорт «Алая заря» прибыл на планету-крепость Сорал такого-то числа из системы Темо. Ввиду тяжелых повреждений и в связи с ожидаемым наступлением противника уничтожен торпедным залпом крейсера «Беспощадный».
– А я что говорил! – Грузный адмирал флотилии шумно перевел дыхание. – Значит, груз они брали на Темо… Кристаллы, наверное, что же еще можно с Темо возить.
Продолжавший хмуриться Гаффай признал, что других предположений он представить не может. Потом, посмотрев на часы, переключил видеосистему на первую общепланетную программу и достал из тайничка пузатую бутылку.
Такие сосуды Шестоперову уже доводилось видеть – в них разливали марочные чилдеширские вина – не менее чем тридцатилетней выдержки. Долоки взяли в руки наполненные до краев бокалы и застыли, выжидательно поглядывая на голограмму.
На трехмерном изображении было видно, как выпущенная звездометом звезда медленно – по галактическим, конечно, меркам – приближается к красному гиганту, лежавшему на пути потерявшей управление боевой планеты. Через три дня потерявший управление тайлонский супермонитор должен был врезаться в этот грандиозный шар плазменных вихрей и сгореть в его огненных безднах. Однако снаряд, разогнанный ратульской звездной пушкой, неотвратимо двигался к мишени, и торжественно приподнятые голоса дикторов ежеминутно извещали зрителей, что промаха быть не может.
Наконец исполинский снаряд, мчавшийся со скоростью около девяти узлов, ударил точно в центр мишени, и обе звезды, слившись в бесформенный клубок термоядерного пламени, согласно закону сохранения импульса, размазались по изгибам вселенской метрики. Теперь на траектории боевой планеты оставались лишь облака остывающего газа, совершенно не опасные для надежно бронированного супермонитора.
Звонко сдвинув бокалы, Гаффай и Визброй принялись ублаготворенно смаковать рубиновый напиток. В здании Департамента Федеральной Безопасности, сладко потянувшись, Наршада сообщила возлюбленному, что ее дежурство вот-вот закончится, скоро придет сменщица, и тогда они смогут со спокойной совестью отправиться к землянину и там по-своему отпраздновать сегодняшние торжества.
– А потом я сообщу тебе кое-что интересное, – проворковала она, сверкнув многообещающей улыбкой.
Прерывая их поцелуй, прогудел сигнал коммуникатора. Звук этот возник так неожиданно и настолько не ко времени, что влюбленные не сразу сообразили, где раздался сигнал – здесь или в кабинете Гаффая. Оказалось, что все-таки у Гаффая. Адъютант доложил Верховному, что просит аудиенции генерал Эброт Хаббад. «Пусть заходит», – разрешил Висад, ставя на столик вторую бутылку и третий бокал.
Отхлебнув добрый глоток, шеф Федеральной Безопасности блаженно закатил глаза, допил вино до последней капли и перешел к делу.
– Только что получено сообщение из Конфедерации, – начал он.
– Бустафонир провалился в черную дыру, – предположил Визброй.
– Почти. – Контрразведчик улыбнулся. – На сессии Сената выступил генеральный председатель Имперской партии, огласивший подлинный текст последнего манифеста Аргала Четвертого.
Оказывается, в этом документе престарелый монарх отрекался от престола вовсе не в пользу бустафонской династии, как утверждали организаторы путча. В роковые минуты, когда остатки батальона гвардейской охраны пытались сдержать натиск мятежников, Аргал подготовил документ о передаче власти законному наследнику Маванорской короны. Естественно, захватившие дворец бустафонские предатели скрыли от народа подлинный текст манифеста, заменив документ заранее изготовленной фальшивкой.
– Законным наследником был Висад! – первой догадалась Наршада. – Ой, что сейчас начнется…
Однако сам наследник не понял, в чем соль этого сообщения, и флегматично произнес:
– Ничего нового, друзья. Я и прежде знал, что бустафонцев надо вешать через одного… Поймите вы оба: это было слишком давно, никого из тех заговорщиков уже нет в живых. Захвативший власть Царь Бустафонский недолго оставался императором – республиканцы свергли его на другой год… Какой нам сегодня толк от этой старой бумажки?
Комнату сотряс хохот Визброя. Соратники смотрели на развеселившегося адмирала с заметными признаками осуждения во взглядах. Кое-как успокоившись, Шовит проговорил торжественно:
– Дорогой ты мой! Эта «старая бумажка» коренным образом меняет твой нынешний статус! Пойми, дружище: вот уже шестьдесят четыре с половиной маванских года ты являешься законным Императором Маванора! Вот так-то.
Потрясенный Гаффай, широко раскрыв глаза, привстал с кресла, растерянно переводя взгляд с Визброя на Хаббада и обратно.