Мэн Сиши Тысячи Осеней. Том 2

Эти слова принадлежали старейшине школы Обоюдной Радости Янь Шоу. Шаг за шагом он медленно подходил к Янь Уши со спины, ступая уверенно, но неторопливо. Он не сводил взгляда с противника, точно гепард, в любой миг готовый броситься на добычу и растерзать ее в клочья.

– Бессмертный небожитель? – расхохотался Янь Уши. – Сей почтеннейший никогда в них не верил!

Надо сказать, что имя Янь Уши по-прежнему наводило ужас на его врагов, однако им было известно, что он пережил нападение пяти величайших мастеров Поднебесной и сильно пострадал: пусть и не лишился всех своих умений, но его боевое искусство уже никогда не будет прежним. Потому троице с избытком должно было хватить сил, чтобы одолеть Янь Уши, даже без участия еще не подоспевшего Сан Цзинсина. Умом адепты Чистой Луны понимали все это, но по-прежнему не шевелились.

Когда-то Янь Шоу уже потерпел поражение от руки Янь Уши и сейчас чувствовал себя неуверенно. Да и сюда он явился вовсе не для того, чтобы стереть с лица земли злейшего врага родной школы, а ради цзюани «Сочинения о Киноварном Ян», что, по слухам, попала к Демоническому Владыке. Прошлая безоговорочная победа Янь Уши произвела на Янь Шоу неизгладимое впечатление, и потому теперь, при виде невозмутимого и непринужденно державшегося главы Яня, его охватила смутная тревога.

Что до Сяо Сэ, он хоть и был личным учеником Юань Сюсю, но замыслил присвоить себе общую заслугу и преподнести голову Янь Уши Сан Цзинсину. Однако, увидев, что никто не шелохнулся, он тоже не решился взять на себя первый удар.

Вот так все четверо застыли в безмолвном противостоянии, не способные поступиться личными интересами ради общей пользы. Не могло быть и тени сомнения, что перевес сил – на стороне адептов Обоюдной Радости, и все же они не спешили нападать.

Янь Шоу прищурился – он пристально следил за малейшим движением Янь Уши, выжидая, когда же противник допустит оплошность.

И вот наконец Янь Уши перешел к действию!

Едва умолкнув, Демонический Владыка взмыл вверх – но не нацелился на стоящих перед ним Сяо Сэ и Бай Жун, не развернулся, чтобы сойтись в поединке с Янь Шоу, а взмахнул рукавами и одним прыжком устремился прямо в небо, точно белый журавль!

Сяо Сэ изменился в лице.

– Плохо дело! – воскликнул он.

Кто бы мог подумать, что могучий и грозный глава школы Чистой Луны прибегнет к столь низкой выходке, дабы сбить противников с толку?

Даже Сяо Сэ, утонченный молодой господин, всегда похвалявшийся изяществом своих манер, не выдержал и разразился бранью:

– Если в тебе есть хоть капля отваги, не смей убегать!

Откуда-то сверху донесся смех.

– Как пожелаешь!

Как будто прямо из воздуха соткался человеческий силуэт, и в мгновение ока Янь Уши предстал прямо перед Сяо Сэ. Тот не успел даже заметить начало атаки противника, а глава Янь уже метил ему прямо в грудь!

Сяо Сэ перепугался. Уклониться он не успевал – оставалось только скрепя сердце принять удар и сойтись с Янь Уши в рукопашной схватке. Истинная ци противника устремилась на Сяо Сэ вздымающимися волнами бурливой реки и захлестнула, поглотив поток его собственной. Ци Янь Уши бушевала и бесчинствовала, под стать сумасбродному нраву своего хозяина, и Сяо Сэ переменился в лице от ужаса.

До него доходили слухи, что во время поединка с пятью мастерами Янь Уши удалось тяжело ранить лишь потому, что Гуан Линсань сумел отыскать изъян в его Демоническом сердце. Неужто, заполучив драгоценную цзюань, Янь Уши сумел за столь короткое время не только устранить изъян, но и вывести свое мастерство на новую ступень?!

Все эти соображения промелькнули в голове Сяо Сэ быстрее молнии, он содрогнулся – и тут руку пронзила острая боль, а сам он от удара отлетел назад. Не сдержавшись, он вскрикнул: противник раздробил ему кости руки и сильно повредил грудину – казалось, на него обрушилась тяжеленная кувалда. Сяо Сэ упал на землю – рот его не переставая наполняла темно-красная кровь, которую приходилось сплевывать снова и снова.

– Шисюн Сяо, ты цел?! – испуганно пискнула Бай Жун и порхнула к нему на помощь.

Все адепты неправедных школ думают только о себе, к тому же Бай Жун и Сяо Сэ с давних пор питали друг к другу неприязнь. Бросаться на помощь было отнюдь не в ее духе, и в других обстоятельствах при виде попавшего в беду Сяо Сэ Бай Жун бы только позлорадствовала. Однако сейчас все ее мысли были заняты тем, как избежать боя лицом к лицу с Янь Уши, а потому она сочла, что сцена сестринской любви будет нелишней.

Янь Шоу, увидев поражение Сяо Сэ, тоже решил повременить с нападением, однако все равно настиг Янь Уши и преградил ему путь.

– Глава Янь, куда вы так спешите? Неужели у вас не найдется времени побеседовать о былом со старым другом?

– Мне бы тоже хотелось побеседовать со старейшиной Янем о былом. Не соблаговолит ли старейшина Янь уделить мне толику своего драгоценного внимания? – ответил вместо Янь Уши кто-то позади Янь Шоу.

Но тот даже не оглянулся. Одним прыжком взлетев на ближайшую крышу, он с высоты взглянул на говорившего.

– Надо же, еще одна бесприютная псина, – презрительно процедил он.

С другого конца улицы с мечом за спиной к ним неспешно приближался Шэнь Цяо. Черноволосый, высокий и стройный, облаченный в сине-зеленое одеяние, он напоминал небожителя, спустившегося в смертный мир.

– В обители Белого дракона старейшина Янь задолжал сему ничтожному даосу две жизни. Уж не знаю, помните ли вы еще тот день? – произнес Шэнь Цяо.

– Я наслышан о настоятеле школы горы Сюаньду, – ответствовал Янь Шоу. – Он унаследовал рясу и патру Ци Фэнгэ и в боевых искусствах не знал себе равных во всей цзянху, но увы – одного удара Кунье оказалось достаточно, чтобы повергнуть его с горной вершины в пропасть, слава его обратилась в прах, и ему ничего не осталось, кроме как всецело положиться на покровительство Янь Уши. И, как я ныне погляжу, слухи эти вполне правдивы.

– Разве до старейшины Яня не дошли вести о том, что Кунье, собиравшийся учинить беззаконие в школе Лазоревых Облаков, что на горе Тайшань, в том не преуспел и пал от моего меча? – спокойно осведомился Шэнь Цяо.

В лице Янь Шоу мелькнула едва заметная тень удивления.

Пусть Кунье погиб, но междоусобица подкосила школу Лазоревых Облаков, и все ее силы были брошены на то, чтобы восстановиться после пережитых невзгод. Тюрки же, разумеется, не стали во всеуслышание объявлять о гибели Кунье и о том, как он нашел свою кончину. Поэтому все думали, что Кунье просто вернулся в родные земли, не подозревая, что тюрок принял смерть от руки Шэнь Цяо.

– За несколько месяцев нашей разлуки мастерство Шэнь-лана вновь возросло! Поистине радостная весть! – с нежной улыбкой на устах заговорила Бай Жун. – Вот только наша глава повелела нам во что бы то ни стало завладеть цзюанью «Сочинения о Киноварном Ян», что ныне находится в руках Янь Уши. Старейшина Сан и старейшина Баоюнь уже в пути и скоро прибудут сюда. Каким бы могучим ты ни стал, Шэнь-лан, боюсь, ты пока еще не в силах противостоять всей школе Обоюдной Радости. И кроме того, это дело никак тебя не касается, так почему бы тебе не посторониться?

– Пусть остается, раз уж явился, – холодно фыркнул Янь Шоу. – К чему теперь уходить?

Янь Шоу не просто так носил прозвище Будда-Кровавые-Руки: при всей кажущейся мягкости и изяществе его манера ведения боя была свирепой и жестокой. Когда, согнув пальцы правой руки в подобие когтей, он устремился к Шэнь Цяо, тому показалось, будто вокруг завыли демоны и повеяло замогильным ветром, он словно оказался в Беспросветном аду[9], где не прекращаются мучения и резня, высятся горы трупов и разливаются моря крови, а души охвачены отчаянием и страхом.

Шэнь Цяо легким прыжком переместился назад, одновременно обнажая Скорбь гор и рек. Меч, наполненный ци, засиял, точно радуга, белый свет озарил округу, в мгновение ока подавив большую часть высвобожденной ци Янь Шоу.

Тот, в свою очередь, неотступно следовал за противником. Сложив ладони вместе, он отбил атаку Шэнь Цяо, а потом стремительно нанес еще несколько ударов. Быстрее молнии двигался он – и глазом не уследить!

С каждым ударом его ци обрушивалась на Шэнь Цяо с силой высокой морской волны, низвергающейся на берег. Волны эти шли одна за другой, каждая сильнее предыдущей, не оставляя противнику ни малейшей возможности уклониться!

То, что Янь Шоу не входил в десятку сильнейших мастеров Поднебесной, вовсе не означало, что он какой-то заурядный боец. За те десять лет, что Янь Уши провел в затворе, школа Чистой Луны сосредоточила свое внимание на императорском дворе Северной Чжоу, школа Зеркала Дхармы удалилась далеко в Тогон, и на Центральной равнине из неправедных школ осталась лишь одна школа Обоюдной Радости, и особенно быстро росло ее влияние в империи Ци. Янь Шоу же стоял особняком даже среди лучших ее дарований, вплоть до того, что вел себя с Сан Цзинсином как с ровней. Столь высокое положение он обрел отнюдь не за красивые глаза.

Шэнь Цяо рубанул мечом воздух, клинок ослепительно засиял, и в мгновение ока все вокруг успокоилось – казалось, бушующее море обернулось зеркальной гладью, повсюду раскинулись грозные и величественные ледники, завыл ледяной ветер, и следом на противника обрушилась морозная ци!

Пока Янь Шоу сражался с Шэнь Цяо, остальные тоже не теряли времени зря. Сяо Сэ и Бай Жун теперь бились плечом к плечу – один нападал на Янь Уши спереди, другая теснила его сзади. Их слаженные действия отрезали Демоническому Владыке все пути к отступлению. Заметив это, Шэнь Цяо, хоть и был поглощен поединком с Янь Шоу, невольно нахмурился.

Сяо Сэ и Бай Жун принадлежали к молодому поколению адептов Обоюдной Радости и после старейшин были лучшими мастерами боевых искусств своей школы. Оба они обладали одинаково прекрасными задатками и способностями, и мастерство их с каждым поединком, казалось, возрастало сразу на несколько ступеней. В особенности сказанное относилось к Бай Жун. Когда Шэнь Цяо впервые встретил ее, она едва-едва могла считаться сильным бойцом, но девушка неустанно стремилась к безупречности и в конце концов отточила «Печать голубого лотоса» до совершенства. Несмотря на прелестный облик, Бай Жун была смертельно опасным противником, от которого едва ли можно было скрыться.

Уже несколько раз девушка проявляла к Шэнь Цяо милосердие – даже сейчас она осторожно предупредила его о скором появлении Сан Цзинсина и посоветовала не лезть не в свое дело. Но даос прекрасно понимал: сочувствовать она готова только ему, для Янь Уши у нее не припасено ни капли снисхождения. Сейчас Бай Жун и Сяо Сэ вместе атаковали Демонического Владыку, каждый их свирепый удар грозил отнять у противника жизнь. Они как будто понимали друг друга без слов, неустанно сплетая вокруг Янь Уши сеть, из которой не вырваться.

Из-за внезапного могучего удара, что Янь Уши нанес Сяо Сэ, они остерегались пока сражаться в полную мощь. Один лишь Шэнь Цяо знал, что силы Янь Уши ограниченны и не составляют и половины его могущества в пору расцвета. Янь Уши сумел тяжело ранить Сяо Сэ, но на деле то был его предел, и он едва-едва держался против Бай Жун, чье мастерство заметно возросло. Если так пойдет и дальше, то скоро Бай Жун и Сяо Сэ обо всем догадаются, отбросят всякую осторожность и сделают все возможное, дабы одолеть противника. Шэнь Цяо осознавал, что не сможет уследить сразу за всем, и потому ему во что бы то ни стало нужно было победить Янь Шоу.

Рассудив так, Шэнь Цяо не мешкая высвободил всю свою мощь. Прогнав все посторонние мысли, он вступил в пределы «сердца меча».

В следующий миг клинок его ярко разгорелся, озаряя белым все вокруг до самого неба, как будто разом засверкали сотни молний. Казалось, в мече Шэнь Цяо сосредоточился весь свет этого мира.

Человек был вовне меча, но сердце его – внутри, а пред «сердцем меча» все сущее – ничто!

Побледнев от ужаса, Янь Шоу поспешно опустил занесенную руку и отступил, не осмелившись встретиться с разящим лезвием лицом к лицу. Вот только если меч воссиял – обратного пути уже нет. Изливающаяся из клинка ослепительно-белая ци следовала за Янь Шоу по пятам, не желая отставать. Мощь ее была такова, что казалось, будто все небо сотрясают громовые раскаты или десять тысяч бурливых потоков стремительно несутся с гор по камням. Пусть Шэнь Цяо впервые воплотил «сердце меча», пусть ему еще недоставало умения, но в клинке его уже крылась сила, способная перевернуть всю Поднебесную.

Шэнь Цяо взмахнул мечом, однако же не шагнул вперед, а, наоборот, отступил и развернулся, направляясь к Бай Жун.

Бай Жун с Сяо Сэ и Янь Уши стояли насмерть: противники и уступить не желали, и одолеть друг друга не могли. Будь Янь Уши так же силен, как и прежде, когда мог в одиночку победить хоть десять мастеров, он бы ни за что не очутился в таком безвыходном положении. Еще немного, и Бай Жун с Сяо Сэ неизбежно заподозрили бы неладное… Но тут мимо них порхнула сине-зеленая тень и унесла Янь Уши с собой.

Увидев, что добыча вот-вот ускользнет, все трое адептов Обоюдной Радости бросились в погоню. Из-за болезненной раны Сяо Сэ скоро отстал, а вот Янь Шоу наступал беглецам на пятки – он не собирался так просто дать им уйти.

– Спасайтесь! Ступайте в тот лес, что мы миновали на входе в город, а я задержу их! – стремительно проговорил Шэнь Цяо и, не дожидаясь ответа, подтолкнул Янь Уши в нужную сторону. Затем, с мечом наготове, он пошел навстречу троим преследователям.

Янь Уши обернулся и посмотрел на него глубоким взглядом, а потом, не говоря ни слова, зашагал прочь.

Видя, что Янь Уши с вожделенной цзюанью удаляется все дальше и дальше, Янь Шоу рассвирепел не на шутку. Казалось, руки его окутала кровавая тень, град ударов обрушился на вставшего у него на пути дерзкого даоса.

Однако его яростный натиск отнюдь не смутил Шэнь Цяо – напротив, теперь он сражался еще спокойнее. Ему уже не приходилось беспокоиться о Янь Уши, и потому он мог целиком сосредоточиться на поединке. Скорбь гор и рек так и гудел на ветру, а сам даос в развевающемся сине-зеленом одеянии напоминал бессмертного небожителя. Искусство «Меча Лазурной волны», улучшенное Шэнь Цяо, по-настоящему завораживало. Ци привольно разливалась во все стороны, и казалось, будто одновременно распускаются тысячи цветов, а струящийся свет омывает землю и небо. На краткий миг сияющая «ци меча» преградила дорогу всем троим противникам, не давая им продвинуться ни на шаг.

Янь Шоу глухо охнул. Казалось, тело его начало меняться прямо на глазах – трудно было понять, в самом ли деле его длинные тонкие пальцы превратились в смертоносные лезвия, или то была лишь иллюзия. И вдруг, безоружный, он прорвался сквозь сотканную из «ци меча» преграду и схватил Шэнь Цяо за руку!

Всю дорогу Шэнь Цяо почти летел. Сторонний наблюдатель увидел бы лишь сине-зеленую тень, что, подобно стрекозе над водой, скользила, едва опускаясь на поверхность и тотчас взмывая вверх. Мыски его почти не касались земли – он довел до совершенства цингун школы Сюаньду «Радужная тень посреди неба». Увидь его в тот миг сам Ци Фэнгэ, и он бы, пожалуй, не удержался от похвалы.

Он мчался так стремительно, что деревья, будто убегавшие назад, казались ему расплывчатыми пятнами, и даже враги, гнавшиеся за ним по пятам, пока что пропали из виду. Рукава его одежд развевались по ветру, поднятая им пыль не успевала осесть на ткани. Изяществом и легкостью движений он был подобен красивой птице… нет, он был еще прекраснее!

Но Шэнь Цяо ни на миг не ослаблял бдительности, не позволяя себе даже вздохнуть лишний раз. Он спешил, но сперва, дабы ввести врагов в заблуждение, направился в горы неподалеку от города и лишь потом спустился и повернул к убежищу, нырнув в лесок у их подножия.

Пусть лес был небольшой, но из-за близости гор зелень росла там густо и пышно, лозы тесно сплетались друг с другом, и казалось, что он отрезан от всего остального мира. Окажись там простой человек, ступи на неровную почву, испещренную петляющими обрывистыми тропками, как лес тут же поглотит его: несчастный заблудится и вовек не найдет пути обратно.

Отталкиваясь ногами от стволов, Шэнь Цяо углубился в чащу. Хоть он и замедлил шаг, а все равно не оставлял никаких следов. Даже если враги доберутся сюда, они не поймут, вошли Шэнь Цяо с Янь Уши в лес или нет.

За то время, что даос шел по лесу, успела бы догореть палочка благовоний. Он был уже в самом сердце чащи и знал, что вот-вот доберется до деревьев у подножия. Выбившись из сил, он присел немного передохнуть.

Вдруг прямо рядом с ним возникла чья-то рука и потянулась к его запястью.

Шэнь Цяо успел ощутить чужое присутствие, отдернул руку и хотел было отступить в сторону, но, увидев, кто перед ним, остановился и с облегчением перевел дух.

– Это я, – произнес Янь Уши. Одной рукой он крепко сжал локоть Шэнь Цяо, а другой поддержал его за пояс, помогая пройти дальше в чащу. – Почему ты так долго не мог отделаться от них?

Шэнь Цяо был так измучен, что покорно принял помощь Янь Уши и оперся на предложенную руку.

– Будь их только трое, мне не о чем было бы беспокоиться, – ответил он. – Я даже намеревался убить Янь Шоу, дабы отомстить за смерть Чжу Лэнцюаня и Чу И. Но вдруг сзади на меня напал еще один мастер, даже моложе Бай Жун, одетый как буддийский монах. Боевым искусством он не уступал Янь Шоу, и я понимал, что, ежели бой затянется, поражение мое неизбежно. Потому мне осталось лишь бежать при первой же возможности.

Шэнь Цяо не знал имени четвертого мастера, но Янь Уши по его описанию сразу догадался, о ком идет речь.

– Должно быть, ты говоришь о Баоюне, – пояснил он. – Он один из старейшин школы Обоюдной Радости. Любит одеваться буддийским монахом и разгуливать по белу свету с проповедями, соблазняя верующих женщин. Буддисты ненавидят его лютой ненавистью за то, что он порочит доброе имя Будды, и в последние годы они не раз пытались его убить. Поэтому-то теперь он редко показывается за стенами школы, хоть и равен по мастерству Янь Шоу.

Услышав об омерзительных деяниях сего человека, Шэнь Цяо нахмурился, на лице его явственно читалось отвращение.

– Бай Жун упомянула, что Сан Цзинсин и Баоюнь направлялись сюда. Баоюнь явился, а значит, и Сан Цзинсин где-то недалеко, – задумался Шэнь Цяо. – Нам нужно скорее уходить. Их много, сомневаюсь, что они не сумеют нас отыскать.

– Ты сможешь идти дальше? – спросил Янь Уши.

Шэнь Цяо, горько усмехнувшись, покачал головой.

– Я знаю выход, – проговорил Янь Уши.

– Хм? – откликнулся Шэнь Цяо.

Янь Уши погладил его по голове. Шэнь Цяо попытался увернуться от чужого прикосновения, но Янь Уши не отступал, и тогда даос пристально посмотрел на него. Янь Уши едва заметно улыбнулся и изложил свой замысел:

– Из-за тебя Сан Цзинсин сильно пострадал – ты нанес ему тяжкую рану, и потому он ненавидит тебя до смерти. Однако прочие адепты Обоюдной Радости не питают к тебе столь глубокой неприязни, наоборот, сами страшатся тебя. Уходи прямо сейчас, и один. Оставь меня. Так ты ускользнешь из их силков, к тому же тебя не будет больше обременять обуза в моем лице.

Шэнь Цяо в ответ тяжело вздохнул:

– Я-то думал, вы предложите что-то дельное. Хватит пустой болтовни, сперва поднимемся на гору.

– И чем же плохо мое предложение? – удивился Янь Уши.

– Если бы я хотел вас бросить, зачем бы выжидал до сих пор? – ответил Шэнь Цяо вопросом на вопрос. – Раз решил спасти, так спасу. Недаром говорят: взялся провожать Будду, так провожай до самых западных небес. И поскольку я начал вам помогать, то теперь уж сделаю все, что смогу.

Вместе они двинулись вперед. Вот только Шэнь Цяо, который только что мчался так быстро, как никогда в жизни, совсем изнемог. Каждый шаг давался ему с неимоверным трудом. Наконец он не выдержал и сказал:

– Я и правда не в силах идти дальше. Ступайте в гору, я останусь здесь и прикрою вас.

Янь Уши рассмеялся.

– А-Цяо, ну до чего ты заботливый, просто прелесть! Ты с ног валишься от усталости. Если останешься меня прикрывать, боюсь, Сан Цзинсин тебя живьем проглотит и не заметит!

Не успел Шэнь Цяо ему ответить, как вдруг земля ушла у него из-под ног. Это Янь Уши взвалил его к себе на спину.

Такого Шэнь Цяо от него никак не ожидал и потому в первый миг обмер от неожиданности.

Янь Уши ступал быстро и легко – в скором времени они выбрались из леса и очутились у подножия горы. Но он не стал останавливаться и продолжил подъем, выбрав тропку, что вилась вокруг горы и уходила на другую ее сторону.

Молчавший всю дорогу Шэнь Цяо наконец спросил:

– Куда мы идем?

– С обратной стороны горы есть заброшенный храм, – пояснил Янь Уши. – Он скрыт от чужих глаз и пустует уже много лет.

Шэнь Цяо удивился:

– Откуда вы так хорошо знаете окрестности?

– В свое время после сражения с Цуй Юваном именно на этой горе я ушел в затвор, дабы посвятить себя совершенствованию, – пояснил Янь Уши.

Шэнь Цяо растерялся и не стал больше ни о чем спрашивать. К тому же он очень утомился. Совсем недавно ему пришлось сражаться сразу против четырех противников, и пускай Сяо Сэ, тяжело раненного Янь Уши, можно не считать, но вот Бай Жун, Янь Шоу и Баоюнь все как один были могучими бойцами. Не постигни Шэнь Цяо «сердце меча», с его нынешними силами он бы никак не сумел сбежать от них целым и невредимым.

Янь Уши шел быстро, но ровно, и уставший от тревог и забот Шэнь Цяо, сам того не заметив, задремал. Когда он вновь открыл глаза, то был уже не в лесной чаще, а в храме.

Храм и в самом деле был очень старый. В нем давным-давно никто не возжигал благовоний, курильницы и вовсе куда-то делись, а статуя Будды была сильно повреждена. Повсюду – грязь, пыль и паутина. Однако там, где пробудился Шэнь Цяо, было чисто. Он лежал на занавесях, что некогда висели меж колонн с двух сторон. Ветхая ткань местами прохудилась, но, по крайней мере, он спал не на холодном каменном полу.

Шэнь Цяо немного посидел, прислонившись спиной к стене. Хотя в последнем поединке ему удалось избежать сколько-нибудь серьезных ран, последствия сражения с наставником Сюэтином еще давали о себе знать, и потому он не мог драться в полную силу. По этой причине он не сумел убить Янь Шоу, а потом, когда в поединок вступил Баоюнь, с мыслями о мести и вовсе пришлось попрощаться.

Шэнь Цяо схватился за голову и тихо вздохнул.

Касание чьей-то холодной руки застало его врасплох, он невольно вздрогнул.

– Что вздыхаешь? – Рядом с ним сидел Янь Уши, сжимая шелковый свиток. Прищурившись, Шэнь Цяо вгляделся в иероглифы и убедился, что Янь Уши читал отнятую у Чэнь Гуна цзюань «Сочинения о Киноварном Ян».

Не успел он ничего сказать, как у него на глазах Янь Уши легким движением кисти отправил шелковый свиток прямиком в костер. В мгновение ока драгоценную цзюань пожрало пламя.

Шэнь Цяо потерял дар речи. Янь Уши обернулся, заметил выражение лица даоса и, не дожидаясь расспросов, пояснил:

– Я уже запомнил содержание свитка, так к чему он мне?

– Если дела пойдут хуже некуда и нас нагонит школа Обоюдной Радости, вы хотя бы могли откупиться от них этим свитком, – заметил Шэнь Цяо. – Неужто вам так нравится сжигать за собой мосты?

– Даже отдай я им свиток, думаешь, они поверят, что он настоящий? – возразил Янь Уши.

Шэнь Цяо нахмурился, но промолчал.

Янь Уши усмехнулся:

– Некогда в школе Солнца и Луны бытовало одно тайное умение, о котором тебе, скорее всего, слышать не доводилось. Если объяснять простыми словами, это доведенная до совершенства «Демоническая песнь». С ее помощью можно подчинить себе мысли и действия человека, так что несчастный даже против своей воли расскажет все, что от него захотят услышать. Будь я на месте адептов Обоюдной Радости, я бы предпочел именно так вызнать желаемое, а не довериться письменам на каком-то куске шелка.

– Значит, они решили воспользоваться вашей слабостью и пленить вас, – понял Шэнь Цяо. – Дабы, когда вы окажетесь в их руках, вытащить из вас содержимое цзюани.

– Все так, – подтвердил Янь Уши. – Мой труп им не нужен. Я прочел «Сочинение о Киноварном Ян» и возглавляю школу Чистой Луны, окажись я у них в руках – и они смогут распоряжаться Чистой Луной как им вздумается.

Насколько Шэнь Цяо было известно, Янь Уши прочел три из пяти цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян», но особенно заинтересовался цзюанью, добытой в Жоцяне, содержащей дополнения к «Основному Канону Феникса и Цилиня». И Сан Цзинсин, и Юань Сюсю опирались в своем совершенствовании на этот канон и не могли не знать, к чему может привести изъян Демонического сердца. Если его не устранить, не удастся в полной мере воплотить все положения «Основного Канона Феникса и Цилиня» и достичь вершин мастерства, а потому они больше, чем кто-либо, жаждали заполучить эту цзюань.

Будь Янь Уши столь же силен, как прежде, из страха перед Демоническим Владыкой никому не хватило бы безрассудства напасть на него – все знали, что в боевых искусствах ему нет равных. Однако теперь, пережив нападение пяти сильнейших мастеров Поднебесной и чудом вернувшись с того света, Янь Уши утратил былое могущество. И враги его осознавали: если они не разделаются с ним сейчас, то не разделаются никогда.