Полная версия:
Мэн Сиши Тысячи Осеней. Том 2
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Поначалу растерянный, еще затуманенный сном взгляд Шэнь Цяо обрел осмысленность, и даос тут же нанес удар.
– Ай-яй! – Янь Уши отпустил Шэнь Цяо и отстранился. – А-Цяо, это я, Се Лин!
Шэнь Цяо замер и, сердито нахмурившись, впился в него взглядом.
Янь Уши же мягко повторил:
– Я Се Лин. Ты не узнаешь меня?
Не проронив ни слова, Шэнь Цяо вновь занес руку.
Янь Уши ловко перехватил удар и с изумлением в голосе продолжил:
– Ты, видно, не до конца проснулся, раз готов избить даже Се Лина?
Шэнь Цяо рассердился пуще прежнего.
– Се Лин никогда не звал меня А-Цяо!
Янь Уши фыркнул со смеху:
– И то верно, я совсем позабыл, он же звал тебя красивым братцем. Вот только у меня язык не поворачивается так тебя величать. Когда ты услышал, что тебя зовет Се Лин, то, верно, обрадовался в глубине души, хоть и не подал виду?
– Что за вздор! – Шэнь Цяо отвернулся.
Янь Уши потрепал его по щеке и, сочтя, что нужно уметь вовремя остановиться, пока даос не дал сдачи, в мгновение ока переместился на целых три чи.
Шэнь Цяо хотел было встать, но его порыв растревожил внутренние раны, и он зашелся долгим кашлем, прижимая руку к груди. Лишь спустя какое-то время боль понемногу отступила, и он гневно проговорил:
– Уже столько времени прошло, а вы… опять за свое!
Янь Уши не сдержался и покатился со смеху:
– А-Цяо, ну что ты за прелесть! Даже браниться не умеешь!
Даос рассвирепел, закашлялся, лицо его побагровело от гнева, слезы брызнули из глаз.
Осознав, что Янь Уши разозлил его нарочно, себе на потеху, Шэнь Цяо постепенно успокоился.
– Если вы снова меня прогневаете, то мои раны будут заживать медленнее, – предупредил он. – И если в пути мы столкнемся с убийцами, то я едва ли смогу вас защитить.
– Невелика беда! – рассмеялся Янь Уши. – Я знаю, как нам этого избежать.
– И как же? – спросил Шэнь Цяо в недоумении.
– Ты ведь в прошлый раз нарядил меня женщиной, – ответил Янь Уши. – Хитрый и весьма надежный способ скрыться от недругов! Так почему бы нам с тобой и на сей раз не поступить таким образом? Возьмем повозку и прикинемся, что направляемся в Ханьчжун погостить у родных. Так мы наверняка всех проведем.
Едва заслышав это, Шэнь Цяо понял, что после того случая Янь Уши наверняка затаил на него обиду. Хотя тогда Демонический Владыка еще не оправился и в женскую одежду наряжался «Се Лин», все «личности» ютились в одном теле, и Янь Уши не мог не знать о происходящем.
Шэнь Цяо сморгнул и попытался перевести беседу в иное русло.
– Как сейчас вы себя чувствуете?
– Ты хочешь узнать, как дела у Се Лина? – ответил Янь Уши вопросом на вопрос.
– Мгм, – немного погодя откликнулся Шэнь Цяо.
Ему внезапно вспомнился только что увиденный кошмар. Сначала ему снился учитель. Вероятно, из-за поврежденной грудной клетки Шэнь Цяо пригрезилось, будто Ци Фэнгэ кладет на него валун. То был странный и нелепый сон, но причина его могла крыться в том, что в глубине души Шэнь Цяо слишком тосковал по учителю. На горе Сюаньду и в самом деле приходилось упражняться до изнеможения, но покровительство учителя было подобно дереву высотой до самого неба, что защищало учеников от любого зла внешнего мира. Пройдя сквозь бессчетные опасности, пережив множество невзгод, Шэнь Цяо вспоминал прежние годы и все больше тосковал по временам, когда учитель был жив, а братья по учению казались ближе родных, ибо всех их связывала крепкая дружба. То были поистине беззаботные дни, когда он не знал ни тревог, ни печалей, а все его помыслы были направлены лишь на неустанное совершенствование в боевых искусствах.
После учителя ему снились всевозможные отрывки из последующей жизни, чередой сменяли друг друга люди, которых он некогда повстречал, но после пробуждения из них всех ему вспомнился лишь один – Се Лин.
И тут Янь Уши спросил:
– А-Цяо, лелеешь ли ты надежду, что Се Лин еще существует?
Шэнь Цяо не нашелся с ответом. Если Се Лин, одна из «личностей», отколовшихся от Янь Уши, когда тот впал в безумие из-за искажения ци, еще существовал, это само по себе означало, что Янь Уши до конца не исцелился.
Видя его замешательство, Янь Уши слегка улыбнулся:
– Если да, то вынужден тебя разочаровать. Хоть я пока и не устранил изъян в Демоническом сердце до конца, но сумел подавить причины перемены моего нрава и искажения ци. Ты больше никогда не увидишь Се Лина.
Шэнь Цяо замер и ничего не ответил, лишь глаза его медленно наполнились печалью.
Он закутался в верхнее одеяние и так и застыл, сидя на земле. Очаровательный и притом несчастный, он напоминал осиротевшее дитя, у которого никого не осталось на всем белом свете.
Однако Янь Уши хорошо знал, что хрупкая оболочка скрывает крепкую сердцевину, которая выдержит тяжелейшие испытания. Прежде он из злонравия пытался содрать многослойный панцирь этого человека, дабы посмотреть, останется ли сокрытое под ним естество неизменным после стольких мучений. Но теперь в душе его зашевелилось странное чувство. Неужели несмотря на то, что он задушил в себе Се Лина, тот все равно оставил на его душе отпечаток?
Но даже если так, – холодно усмехнулся про себя Янь Уши, – что с того? Знай, Се Лин: Шэнь Цяо, который тебе так дорог, рано или поздно забудет о твоем существовании, а ты никогда больше не сможешь прорваться к нему.
Шэнь Цяо не знал, какие мысли роятся в голове Демонического Владыки. Довольно долго он сидел, не произнося ни слова, но наконец тихонько вздохнул и сказал:
– Я устал. Посплю еще немного.
Вид у него был болезненный. Он лег обратно на землю и свернулся калачиком, пытаясь согреться – ему и впрямь нездоровилось, к тому же верхнее одеяние было слишком тонким. Он лежал к спутнику спиной, и тот не видел его лица.
Янь Уши подошел к нему, но Шэнь Цяо не шелохнулся.
Тогда тот потянулся к его лицу, и, хотя Шэнь Цяо оттолкнул руку, кончиком пальца Янь Уши успел задеть его, неожиданно ощутив влагу.
– Ты плачешь? – удивился Янь Уши. – О чем тут плакать? Се Лин – лишь осколок души, тень, его и человеком-то не назовешь.
– Пусть для вас он тень, – печально ответил Шэнь Цяо, – но для меня он человек, когда-то живший на свете.
Янь Уши усмехнулся.
– Верно, потому что он вернулся за тобой тогда, в подземельях?
Шэнь Цяо не удостоил его ответа.
Янь Уши считал, что из всех его «личностей» слабый и наивный Се Лин меньше всего походил на него самого. Но оказалось, что именно этот осколок больше всего пришелся Шэнь Цяо по душе.
Подумав об этом, он скривил лицо в гримасе неудовольствия и с едва слышной насмешкой в голосе заговорил:
– Ты такой мягкосердечный, а еще собираешься когда-нибудь стать моим соперником и выйти против меня на поединок! Боюсь, с таким настроем тебе никогда не достичь вершин мастерства в боевых искусствах!
Повисло долгое молчание. Наконец Шэнь Цяо спросил:
– Что же, по мнению главы Яня, вершина мастерства в боевых искусствах? Кто ее достиг? Мой учитель Ци Фэнгэ, Цуй Юван или, быть может, Тао Хунцзин?
С Се Лином даос разговаривал мягко и ласково, но, обращаясь к человеку, стоявшему сейчас напротив, выбрал холодное «глава Янь».
Подавив недовольство, Янь Уши холодно сказал:
– Их мастерство было велико, но, пожалуй, и они не достигли вершины.
Рассуди так кто иной, и его бы сочли самонадеянным, но до искажения ци боевое искусство Янь Уши лишь немногим уступало мастерству всех троих. Он по праву мог так говорить.
– Верно, – согласился Шэнь Цяо. – Путь постижения боевых искусств не имеет конца, и потому разве можно говорить о вершине? Как бы ни был бездарен сей ничтожный даос, но и он знает, что мягкосердечие и успехи в боевых искусствах никак не связаны между собой. У главы Яня свой путь, у меня – свой. Сказано: «Чего не желаешь себе, не делай и другим»[6]. Я оплакиваю старого друга и печалюсь по нему всей душой – но какое до того дело главе Яню? Я прошу вас вести себя достойно, только и всего.
Янь Уши про себя удивился пуще прежнего. Шэнь Цяо знал Се Лина считаные дни, виделся с ним и того реже и даже не ведал, отчего он носит такое имя. О какой старой дружбе может идти речь?
В глубине души он лишь криво усмехнулся, но отбросил показную суровость и примирительным тоном заговорил:
– Полно тебе. Нам с тобой сейчас друг без друга не обойтись, а я лишь хотел завязать праздную беседу. Почему ты так рассердился?
Вместо ответа Шэнь Цяо поплотнее закутался в верхнее одеяние и натянул его на голову, тем самым недвусмысленно давая понять, что разговор окончен. Янь Уши был обескуражен.
За всю ночь они больше не перемолвились ни словом.
Наутро Шэнь Цяо проснулся рано, но, когда он открыл глаза, Янь Уши уже умывался в ручье, протекавшем через пещеру. Почувствовав на себе взгляд даоса, Демонический Владыка со смехом попросил:
– А-Цяо, одолжи-ка мне Скорбь гор и рек.
Он казался приветливым и пребывал в хорошем расположении духа, вчерашнего неудовольствия словно и не бывало.
Шэнь Цяо насторожился.
– Вчера вы не убрали перья до конца, – осторожно ответил он. – У меня от них до сих пор живот болит.
– О-о, – протянул Янь Уши. – Просто я не знал, что перья лучше выщипывать руками. Я больше не буду делать это мечом.
Но Шэнь Цяо это не успокоило.
– Если вы собрались поохотиться, лучше схожу я, – сказал он. Но стоило ему подняться на ноги, как снова вернулась тупая боль за грудиной.
Заметив, что Шэнь Цяо нахмурился, пересиливая недомогание, Янь Уши мягко продолжил:
– Ты пострадал из-за меня, так что мне и идти. Как бы то ни было, меч мне нужен не для того, чтобы брить птицу.
Шэнь Цяо не верил, что всего за одну ночь в сердце главы Яня может зародиться хоть крупица благодарности. Однако он помнил, что теперь силы Янь Уши далеко не те, что прежде, и, если тот столкнется с опасностью, то ему, по крайней мере, будет чем отбиться. Рассудив так, он передал ему клинок.
Забрав меч с собой, Янь Уши удалился, но, прежде чем уйти, заботливо принес Шэнь Цяо в скрученных листьях воду для умывания.
Стояла ранняя весна. Когда ледяная вода коснулась щек даоса, разум его прояснился. Нефритовая цистанхе и вправду оказывала необыкновенное действие – пусть грудина еще не срослась до конца, после сна ему стало гораздо лучше, а боль при дыхании значительно уменьшилась.
Он сел в позу лотоса и снова сосредоточился на токе ци, дабы ускорить выздоровление. Так он провел половину дня, пока не вернулся Янь Уши.
– Вы спускались с горы? – удивился Шэнь Цяо.
– Нет, я просто тщательно осмотрел окрестности, – пояснил Янь Уши. – Если не случится ничего непредвиденного, то сегодня вечером и спустимся.
Шэнь Цяо кивнул. Увидев в руках у Янь Уши две рыбины, насаженные на ветки, он спросил:
– Почему рыба такая большая?
– Потому что весной идут дожди, все растет – и рыба не исключение, – ответил он.
Вдруг Шэнь Цяо заподозрил неладное.
– Как вы избавились от чешуи и потрохов?
– С помощью твоего меча, для того и просил, – откликнулся Янь Уши, даже не повернув головы.
– Скорбь гор и рек не для того, чтобы соскабливать чешую! – рассердился Шэнь Цяо.
– А-Цяо, – со вздохом начал Янь Уши, – какой же ты непоследовательный. Ты запретил обдирать этим мечом перья, и я повиновался, но ты не запрещал соскабливать им чешую. Кроме того, разве не окажется в конце концов половина этой рыбины у тебя в животе? Неужто из-за того, что клинок пропах рыбой, ты не сможешь в бою войти в пределы «сердца меча»?
Весь его вид явственно говорил: «Ты опять нарочно затеваешь ссору, но, к счастью, я человек терпеливый и великодушный». Шэнь Цяо рассвирепел так, что чуть не схватился за ближайший камень, чтобы швырнуть его прямо в Янь Уши.
Глава 29
Погоня
Лучшие ткани во всем уезде Тунгу[7] продавались в лавке госпожи Фан. По крайней мере, так считали все в округе, и сама госпожа Фан придерживалась того же мнения.
Она была молода – ей еще не исполнилось и тридцати, – однако уже десять с лишним лет как овдовела. Выйдя замуж совсем юной, она и двух лет не прожила с супругом, как тот внезапно заболел и скончался. Госпожа Фан тогда как раз носила под сердцем дитя, родившееся уже после смерти мужа. Свекор и свекровь, чувствуя за собой вину перед молодой женщиной, дали ей денег на открытие лавки. Потом старики друг за другом умерли, наследство перешло к деверю, но тот оказался человеком бездарным, дела вести не умел и за несколько лет растратил все состояние подчистую. В лавке госпожи Фан прибыль же, наоборот, с каждым годом только росла, и теперь она вела торговлю не только в уезде Тунгу, но и открыла лавку в крупном городе Фэнчжоу[8], что находился в уезде Лянцюань.
Госпожа Фан горячо любила родные места – даже обзаведясь собственностью в Лянцюане, она по-прежнему жила в Тунгу. В тот день она встала рано и направилась в одну из лавок проверить, как идет торговля. Услышав, что пришла хозяйка, приказчик поспешил выйти и поприветствовать ее.
Но тут в дверях появился еще один человек.
– Просим нас извинить, дорогой гость, – с улыбкой шагнул ему навстречу приказчик, – но к нам пожаловала хозяйка проверить счета, и пока мы не…
Но на середине фразы он запнулся и замолчал, не в силах вымолвить больше ни слова, – настолько пугающим был весь вид гостя.
Янь Уши приподнял брови.
– …не работаете? – закончил он за приказчика.
Госпожа Фан отодвинула работника в сторону и, очаровательно улыбаясь, обратилась к посетителю:
– Лавка открыта, отчего же нам не работать? Приношу глубочайшие извинения за неучтивость моего подчиненного. Чем могу вам услужить? Можем предложить готовые платья, можем сшить на заказ – любого покроя по желанию господина. Ежели изволите выбрать ткань, управимся не больше чем за два дня.
Она занималась торговлей больше десяти лет и считала, что кругозор у нее куда шире, чем у обыкновенной замужней женщины, что целыми днями сидит на своей половине. Однако при виде посетителя госпожа Фан вдруг осознала, сколь мало она повидала в жизни – точно человек, что смотрит на небо со дна колодца. Облик и манеры этого господина недвусмысленно говорили, что перед ней человек незаурядный. Пожалуй, не то что начальник уезда, даже начальник округа ему в подметки не годился!
Какой торговец станет запирать двери перед покупателем, тем более таким представительным? И какое женское сердечко не растаяло, не затрепетало бы, как испуганный олененок, при виде такого мужчины?
Госпожа Фан была сама любезность – даже улыбалась искреннее обычного.
Изначально Янь Уши собирался зайти и купить две перемены платья, но, выслушав хозяйку, передумал.
Надобно сказать, что за полмесяца до того Янь Уши и Шэнь Цяо покинули пещеру, спустились с гор и направились на юг. В уезд Тунгу округа Фэнчжоу, что находился недалеко от Ханьчжуна, они добрались только вчера и решили остановиться передохнуть.
Шэнь Цяо по природе своей любил покой. Если на постоялом дворе у него выдавалось свободное время, то он посвящал себя упражнениям и совершенствованию и ничуть не сетовал на скуку. Янь Уши же в одиночку выходил на прогулки.
Безопасности ради им следовало бы до прибытия в Чанъань держаться подальше от людных мест и не попадаться никому на глаза, однако, в сущности, это было невозможно. Приходилось останавливаться на постоялых дворах, чтобы поесть и переночевать, да и не в обычае Янь Уши было трусить перед лицом возможной опасности.
– Значит, и готовые женские наряды у вас тоже есть? – спросил он.
– Есть, разумеется, есть! – заверила его госпожа Фан – улыбка не сходила с ее лица, однако в глубине души она немного разочаровалась.
Едва ли сей дерзкий и своевольный красавец дал бы собой помыкать кроткой деве. Так для какой такой барышни он самолично покупает наряд?
– Господин желает приобрести наряд для дражайшей половины или для сестры? Или же для старших родственниц? – продолжила расспросы госпожа Фан.
– Какая разница? – удивился Янь Уши.
Госпожа Фан засмеялась:
– Видно, господин, вы никогда не покупали женщинам наряды, а ведь это целая наука! Если выбираете платье для старшей родственницы, нельзя, чтобы цвет был ярким, лучше брать что-то сдержанное, и чтобы вышивки было поменьше. Если хотите сделать подарок для младшей сестры, то можно взять розовую ткань или светло-зеленую, цвета молодой ивы. Такой наряд украшают вышивкой в виде бабочек, роз и тому подобного, а вот на одежде женщин в возрасте подобные рисунки будут выглядеть легкомысленно.
– А если я хочу взять наряд для дражайшей половины? – поинтересовался Янь Уши.
Госпожа Фан умело скрыла еще большее разочарование, постигшее ее при словах покупателя, и ответила:
– Для дражайшей половины следует выбирать расцветку и крой, что ей нравятся. Не подскажете, господин, какой цвет она предпочитает?
Янь Уши ненадолго задумался.
– Небесно-голубой?
– Небесно-голубой не всем к лицу, – заметила госпожа Фан. – Разве что у вашей половины белоснежная кожа.
Янь Уши улыбнулся.
– Кожа и впрямь очень светлая.
– В таком случае желает ли господин приобрести готовое платье или взять отрез и заказать наряд? – продолжила госпожа Фан. – Если изволите выбирать из готового, то есть наряды разных размеров. Какого роста госпожа?
Янь Уши хотел только поквитаться с Шэнь Цяо – пускай даос на себе испытает, каково ходить в женском платье. Но беседа с госпожой Фан раззадорила его.
– На полголовы ниже меня, телосложение более худощавое.
– Всего лишь на полголовы ниже вас? – изумилась госпожа Фан. – Для женщины она весьма высокая. Пошлю слуг поискать, но даже не знаю, найдется ли у нас подходящий размер. Желаете ли выбрать крой и украшения на платье?
Янь Уши приподнял брови и оценивающе осмотрел женщину с ног до головы.
– Что до кроя и украшений, мне нравится то платье, что сейчас на тебе, – проронил он.
Под его взглядом сердце госпожи Фан так и заколотилось, глаза заблестели. Прикусив губу, она рассмеялась:
– Господин, я вам правда нравлюсь?
Она стояла так близко к Янь Уши, что их тела почти соприкасались.
Лукавые заигрывания хозяйки с гостями явно были не в диковинку приказчику с продавцом – они к тому времени уже давным-давно скрылись из виду, плотно притворив за собой двери лавки.
Усмехнувшись, Янь Уши приподнял голову женщины за подбородок, а сам, не сводя с нее глаз, наклонился к ней, словно желая поцеловать.
Госпоже Фан казалось, будто вот-вот что-то случится. Щеки ее заалели, дыхание сделалось жарким, тело обмякло, колени подогнулись…
– Жаль только, что, хоть платье и красивое, сама ты страшненькая. Только ткань зря перевела.
Лицо госпожи Фан застыло, она как будто оцепенела от услышанного. Лишь когда Янь Уши отошел от нее на несколько шагов, она словно очнулась ото сна. Побелев от злости, она скрипнула зубами.
– Сегодня мы не работаем. Господин, прошу вас удалиться!
Что может быть обиднее для женщины, чем услышать, что она уродлива? Больше всего ей хотелось сказать гостю, чтобы он катился куда подальше, но торговому люду как никакому другому известно, что дружелюбие – верный путь к богатству, а госпожа Фан не желала лишних неприятностей, у нее и без того хватало хлопот. Женщина кипела от гнева, но понять это можно было лишь по тому, как едва заметно вздымалась и опускалась ее грудь под расшитой тканью платья.
Янь Уши скривил губы в усмешке.
– Не получилось соблазнить меня, так гневом прикрываешь смущение?
Он достал откуда-то увесистый кошель и положил на стол.
– У того, кто столь легко выходит из себя, торговля едва ли хорошо пойдет, – заметил он. – А будешь долго хмуриться – быстрее состаришься.
– Какой же у вас ядовитый язык, господин! – сердито ответила госпожа Фан. – Видно, вашу дражайшую половину всю жизнь преследует невезение, раз ее угораздило стать вашей возлюбленной!
С этими словами она схватила кошель, чтобы швырнуть его обратно гостю, но стоило госпоже Фан поднять его со стола, как она резко изменилась в лице.
На столе остался отпечаток кошеля.
Даже тяжелый камень не смог бы оставить вмятину на столешнице из красного дерева, что уж говорить о каком-то кошеле с монетами. Тут-то госпожа Фан и поняла, что столкнулась с человеком поистине необычайным, выдающимся мастером боевых искусств. На мгновение настоящая буря чувств отразилась на ее лице, но в конце концов победила любезная улыбка.
– Вельможный господин, вы, несомненно, великодушны и не станете держать зла на невежественную женщину. Вы желаете приобрести небесно-голубое платье, верно? Я немедленно велю отыскать для вас подходящий наряд!
Впрочем, что бы госпожа Фан ни говорила, про себя она уже возненавидела Янь Уши лютой ненавистью и проклинала его на чем свет стоит, желая, чтобы его возлюбленная оказалась ему неверна и поскорей его бросила.
Но Янь Уши не мог прочесть ее мысли, а если и догадывался, о чем она думает, то его ничуть это не волновало. Расплатившись за платье и велев отнести покупку на постоялый двор, он налегке вышел из лавки, оставив госпожу Фан в бессилии скрежетать зубами.
На улицах уездного городка было куда спокойнее, чем в окружных столицах, но и здесь нескончаемым потоком спешили по своим делам прохожие. Пройдя несколько десятков шагов, Янь Уши вдруг остановился и насмешливо вопросил:
– Кто это, как трусливая домашняя крыса, таится в норке и носа не смеет высунуть?
Он говорил тихо и медленно, однако слова его громом отдались в ушах всех людей вокруг. Не зная, что происходит и чего еще ожидать, оправившись от испуга и наудивлявшись вдоволь, народ поспешил разойтись, дабы ненароком не попасть в беду.
Янь Уши непринужденно заложил руку за спину, запрокинул голову и проводил взглядом птиц, летящих по небу. Вид у него был самый безмятежный.
– Мой учитель так горевал, получив вести о гибели главы Яня от рук пяти великих мастеров! Но оказалось, что глава Янь – поистине выдающийся человек, даже после такого нападения он остался в живых. Им и вправду нельзя не восхищаться!
Зазвенел нежный смех – не понять было, откуда он доносился: то переливался где-то вдалеке, то раздавался над ухом. Лишь на последнем слове на крыше справа от Янь Уши вдруг показалось красное платье. Но тот даже не взглянул в сторону девушки и продолжил ровным тоном:
– Что ж, явиться вы явились, а все равно ходите вокруг да около. Сразу видно – выкормыши Обоюдной Радости! Неудивительно, что вы служили империи Ци. А теперь империя Ци пала, и вы скитаетесь по Поднебесной, как бесприютные псы. К кому теперь пойдете на поклон?
– Рассуждения главы Яня попросту смешны – как будто школа Чистой Луны праведна да благородна! Если на то пошло, разве Чистая Луна не служит Юйвэнь Юну? Как жаль, что ему осталось недолго, а без твоего покровительства ученики и слуги позавидуют и бесприютным псам!
Разразившись в завершение речи ледяным хохотом, прямо перед Янь Уши появился еще один человек. Окажись сейчас рядом Шэнь Цяо, он бы сразу его узнал – то был Сяо Сэ, от которого даос защищал Юйвэнь Цина.
– Если они настолько бездарны, что не смогут и дня прожить без моего покровительства, так пусть подыхают, да побыстрее – меньше хлопот будет! – Янь Уши поглядел на Сяо Сэ и покачал головой. – Значит, это ты. Сему почтеннейшему поистине жаль бедняжку Юань Сюсю – взрастить такого неблагодарного ученика, который только и знает, что целыми днями якшается с людьми Сан Цзинсина! Но и он тоже хорош – у его бывшего ученика Хо Сицзина хоть и не хватало мозгов сообразить, как себя следует вести, но зато боевыми искусствами он владел вполне терпимо. А у тебя не только ума нет, так еще и в боевых искусствах ты бездарь! Как я посмотрю, в школе Обоюдной Радости каждое поколение только хуже предыдущего.
Сяо Сэ зло рассмеялся:
– Глава Янь остер на язык, вот только как бы не пришлось ему в скором времени пасть на колени и молить о пощаде!
Среди мастеров вольницы-цзянху Сяо Сэ и Бай Жун по праву считались одними из лучших. Если они объединят усилия, то Янь Уши, не до конца оправившемуся после перенесенных ран, будет нелегко им противостоять. Однако Янь Уши сосредоточился не на них, а на том, кто медленно приближался к нему сзади.
– И сколько же вы тут поджидали сего почтеннейшего? – поинтересовался он.
– До нас дошли слухи, будто наставник Сюэтин навестил главу Яня в Вэйчжоу, – сладким голоском заговорила Бай Жун. – Вот только затем потерял его след. Тогда старейшина Янь сказал, что Демонический Владыка наверняка направится в Чанъань, но не пойдет короткой дорогой, желая скрыться от недругов. Поэтому-то мы нарочно отправились окольным путем и принялись ждать в Фэнчжоу. И все оказалось так, как и предполагал старейшина Янь!
– Но не досадуйте на себя, глава Янь. Даже пойди вы иной дорогой, вас бы это не спасло. В Ханьчжуне вас ждут последователи Союза Вездесущих, а в Янчжоу – тюрки. Вы окружены – силки на небе и сети на земле, деваться вам некуда. Слишком уж много врагов вы нажили себе, и теперь само Небо жаждет вашей погибели. Явись сейчас на вашу защиту какой-нибудь бессмертный небожитель – и он не смог бы ничем вам помочь.
