Моника Мерфи Игра в недоступность

8

Нокс

Я так долго флиртовал с девушкой из книжного, что в итоге опоздал на занятие. Причем на тот самый предмет, который всем сердцем ненавижу и предпочел бы не изучать вообще.

На английский.

И преподавательницу это совершенно не порадовало.

Вообще ни капельки.

Я попытался незаметно проскользнуть в аудиторию, сел в самом конце, но все равно заметил, как сердито она на меня глянула. А потом она задала вопрос по материалу, который нам был дан для чтения, и спросила меня.

А я дал слабину. Стал мямлить, бормотать что-то невнятное, сказал какую-то ерунду, которая не имела ничего общего с книгой. Профессор прищурилась, обвинила меня в том, что я не читал материал, будто специально хотела унизить, и в итоге остальные студенты начали нервничать и шептаться.

Полный отстой.

Остаток занятия я просидел совершенно несчастный и отчаянно пялился в тетрадку. Кое-что даже записал, хотя так и не понял, о чем, черт возьми, идет речь.

Учитывая, что я и так отстаю по списку литературы, на большее и рассчитывать не приходится.

Едва занятие заканчивается, я вскакиваю со своего места, быстро запихиваю вещи в рюкзак и готовлюсь бежать из аудитории без оглядки.

– Мистер Магуайр, можно вас на пару слов?

Заносчивый преподавательский тон действует на нервы, но я делаю глубокий вдох, распрямляю плечи и направляюсь к ее столу.

Она дожидается, пока аудитория опустеет, и только потом заговаривает.

– Вы опоздали. Мне бы хотелось, чтобы вы уважали мое время так же, как я уважаю ваше. – Она пялится на меня поверх очков, и взгляд у нее просто ледяной.

– Простите. Этого больше не повторится. – Я даже не пытаюсь оправдываться. Знаю, оправдания ей не нужны.

Профессор Джонсон прислоняется к столу и долго изучает меня, скрестив руки на груди. Будто не знает, как со мной поступить.

– Как у вас дела?

– В учебе?

Она кивает.

– Вы до сих пор не сдали первое задание.

Я почесываю загривок. В голове у меня полный бардак.

– А что, уже было первое задание?

Профессор Джонсон встает, оттолкнувшись от стола, обходит его и садится на стул. Складывает локти на столе.

– Если вы не собираетесь всерьез воспринимать мой предмет, предлагаю вам найти замену. У вас еще есть время, чтобы отказаться от этого курса.

– Я не могу от него отказаться. Мне без него диплом не получить.

– В таком случае советую поработать над заданием, хотя уже поздно. Если сдадите работу сегодня вечером, я ее частично засчитаю, поставлю несколько баллов. И не забудьте второе задание, срок тоже истекает сегодня вечером.

Меня охватывает ужас. Черт. Мне сегодня еще задание по статистике делать. Оно хоть и не сложное, но утомительное.

– Я все сдам.

– Срок – сегодняшний вечер.

– Без проблем. Я все пришлю. – Я отчаянно потею. Без шуток.

– Уж постарайтесь, мистер Магуайр. – Она замолкает и молчит так долго, что я уже собираюсь сбежать к чертям собачьим, но потом она заговаривает снова. – Знаю, в нашей футбольной команде вы одна из главных звезд. Вас считают важным активом для университета, но домашние задания все равно надо выполнять. Это важно. Вы не всегда будете играть в футбол.

Последняя реплика просто выводит меня из себя. Сомнения, из-за которых мне не спится уже несколько ночей, возвращаются с новой силой.

– Точно.

Вот и все, что я говорю. Она, видимо, поняла, что разозлила меня, хотя не знаю, есть ли ей вообще дело до моих чувств. Она лишь изгибает бровь, а потом негромко говорит:

– Можете идти.

Я поспешно уношу ноги, с трудом сдерживая клокочущие в груди злость и раздражение. Ненавижу, когда меня поспешно списывают со счетов как очередного тупого спортсмена. Я не глуп. Просто мне трудно даются некоторые предметы. И мне нужно чуть больше времени, чтобы понять тему. И я даже не запомнил, что по английскому уже давали какое-то задание. Поверить не могу, что забыл об этом, вот же черт. И ведь такое уже случалось…

А теперь мне предстоит выполнить два задания сразу. И я понятия не имею, как это сделать.

Перемена между занятиями пятнадцать минут, так что я сажусь на скамейку на улице, прямо рядом с учебным корпусом, где у меня следующее занятие, и открываю на телефоне университетское приложение. Захожу в личный кабинет, открываю список предметов, нажимаю на строчку «Английский язык», чтобы хоть понять, что именно надо сделать. Да, все так и есть. Мне надо написать короткое эссе, ответить как минимум на три из семи вопросов, обозначенных в задании.

Охренеть просто. Я книгу даже читать не начал.

– Ты чего такой напряженный?

Я отрываюсь от телефона и вижу хмурое лицо Кэма.

– Да английский этот дурацкий, – признаюсь я и в двух словах рассказываю ему, что случилось между мной и моим новым кошмаром, профессором Джонсон.

– Тебе надо репетитора нанять, – предлагает Кэм, выслушав мои жалобы. – Теперь для этого даже предложение есть. Выбираешь предмет, тебе выдают список доступных репетиторов с указанием времени – кто и когда может с тобой встретиться. И все. Готово. Раз или два в неделю тебе будут помогать с учебой.

– Даже не знаю, – непросто признаться кому-то, тем более, совершенно незнакомому человеку, что до меня все доходит дольше, чем до других. Что мне нужна помощь.

Впрочем, пожалуй, лучше найти репетитора, чем пытаться справиться самому, всю дорогу мучиться, а потом едва перейти порог. Или, хуже того…

Вообще не перейти.

– И не забивай себе голову этим. Ты в этом семестре пытаешься исправить успеваемость, так? – Кэм дожидается моего кивка и продолжает: – Тогда придется задействовать все доступные инструменты, чтобы точно получить хорошие отметки, особенно по тем предметам, с которыми у тебя проблемы.

Я знаю, что Кэм прав. Такое ощущение, будто нам с ним суждено было встретиться, чтобы он меня убедил принять помощь.

– Ладно. Я найду репетитора, – неохотно говорю я.

– Поверь мне, это поможет. – Кэм кивает на телефон у меня в руках. – Найди список. Назначь встречу. Ой, и еще: если с первым ничего не получится, всегда можно найти кого-нибудь другого.

Я снова открываю сайт и начинаю искать.

– Неплохая идея.

Кэм прощается и отправляется на занятия, а я остаюсь на скамейке и убиваю последние несколько минут перед следующим занятием, пытаясь понять, как работает вся эта система назначения репетиторов. Изучаю список имен. Парней отметаю сразу. Не хочу, чтобы какой-нибудь ботан объяснял мне, что делать. А что если он окажется фанатом футбола и просто захочет поговорить о стратегии и о статистике?

Нет уж, спасибо.

Впрочем, возможно, и к девушке обращаться – не лучшая идея. Что если мой новоявленный репетитор окажется фанаткой другого сорта и будет флиртовать со мной? Я не против флирта, но вопрос-то серьезный.

Мне непременно надо сдать этот предмет. Хотелось бы получить что-то выше «тройки», но в крайнем случае и «тройка» устроит. Когда на большее не способен, выбирать не приходится.

Не так много репетиторов специализируются на проблемах с чтением, в том числе с дислексией, так что я изучаю короткий список и останавливаюсь на Джоанне Саттон. Нахмурившись, я вспоминаю Джо-Джо из книжного. Может, это она? Черт, жаль, что нет фотографий, тогда бы я точно знал. Эта девчонка мне нравится, причем не обязательно в сексуальном плане. Она деловая. И я ее совершенно не впечатляю. Сегодня мне удалось вызвать у нее улыбку, даже рассмешить ее, но я включил обаяние на полную катушку. Такое ощущение, что я решил больше не мутить с девчонками и тут же превратился в главного Казанову.

Надо собраться, особенно если Джоанна Саттон – и есть Джо-Джо из книжного.

Хотя вряд ли мне так повезет.

Из-за жары тренировка была тяжелой и муторной. Мы постоянно косячили, а тренеры в наказание заставляли нас бегать по полю – в итоге все уставали еще больше. К концу мы начали откровенно огрызаться друг на друга, и я был рад убраться оттуда подальше.

Настроения никакого. Неприятный разговор с преподавательницей английского делу тоже не помог. Ну что за стерва. Впрочем, мне такие уже встречались. Некоторых университетских преподавателей просто бесит мой успех в футболе – они считают, что из-за этого таким, как я, многое сходит с рук.

Стоит признаться: порой так оно и есть. Иногда преподаватели прощают, если мы пропускаем занятия или с опозданием сдаем работы. Кто-то закрывает глаза на наши промахи чаще, кто-то реже, понятное дело. Я стараюсь этим не пользоваться, но иногда бывает трудно устоять.

Профессор Джонсон явно не собирается давать мне поблажек. По тому, как она сегодня со мной разговаривала, это сразу понятно. Вернувшись к себе, я запираюсь в комнате. Ноутбук уже открыт, будто ждет, когда я сяду и начну писать эссе. Начну отвечать на вопросы. Я открываю книгу и начинаю читать, пытаюсь понять слова на странице, но я ужасно устал.

Мне никак не сосредоточиться.

Отбросив книгу, хватаю телефон – проверить, нет ли новых уведомлений. В соцсетях ничего. И сообщений ни от кого нет.

Зато мне пришло уведомление от репетитора.

Я открываю приложение и читаю письмо.

ПОЗДРАВЛЯЕМ! Первая встреча с вашим новым репетитором, Джоанной Саттон, подтверждена! Занятие состоится в два часа дня в четверг в библиотеке кампуса, кабинет 226. Внести изменения или отменить встречу можно, ответив на данное сообщение.

В итоге я не отменяю запланированное занятие только потому, что хочу узнать, кто такая Джоанна Саттон. Вот и все. Иначе я бы уже сбежал. Я себя знаю. Мне совершенно не хочется всем этим заниматься.

Но придется.

Я закрываю студенческий сайт и быстренько набираю маме сообщение, зная, что она одобрит мое решение.

Я: Завтра встречаюсь с репетитором по английскому.

Мама отвечает не сразу (в ожидании ответа я пытаюсь прочесть еще несколько страниц), но через несколько минут она наконец присылает сообщение.

Мама: Ой, это же чудесно! Я рада, что ты проявил инициативу в предмете, который дается тебе тяжелее всего.

Именно этих слов я от нее и ждал.

Я: Так и знал, что ты это скажешь.

Мама присылает в ответ несколько смеющихся смайликов.

Мама: Знаешь, что забавно? Я ведь так с твоим папой познакомилась.

Эту историю я уже слышал. Столько раз, что со счета сбился.

Мама: История повторяется! Если, конечно, твой репетитор не парень.

Тут я решаю позвонить ей, потому что переписка быстро становится неловкой.

– Мама, – ворчу я, как только она берет трубку.

Она смеется.

– Никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу, ничего страшного в этом нет. – Смех ее постепенно стихает. – Ты уже знаешь, кто будет твоим репетитором?

– Просто какая-то девушка.

– Как ее зовут?

– Джоанна. Только не надо поспешных выводов, – предупреждаю я. – Нельзя, чтобы репетитор своей красотой отвлекала меня от учебы. Мне в этом семестре надо сосредоточиться на дурацком английском.

– О, я знаю. Твой отец рассказал мне про твой дивный план. – Она выдерживает эффектную паузу. – Настала эпоха воздержания. Правда, не уверена, что у тебя получится, но ладно.

Я снова принимаюсь ворчать. Черт побери, ничего святого. Меньше всего мне хочется говорить с матерью о сексе.

– Поверить не могу, что он тебе рассказал.

– У твоего отца нет от меня секретов, как и у меня от него. Мы друг с другом полностью честны. Надеюсь, однажды ты тоже встретишь женщину, которой захочешь рассказывать все.

– Сомневаюсь. У вас с папой… особые отношения. – В моем голосе слышится ирония, и мама ее явно слышит.

– Если хочешь над нами посмеяться, ничего не выйдет. Я люблю твоего отца, а он любит меня. Мы прожили вместе прекрасную жизнь, и мне с ним повезло.

– Вам обоим повезло, – говорю я, уже гораздо мягче. Я вырос в относительно нормальной семье, насколько это возможно, когда твой отец – суперзвезда НФЛ. Родители никогда особо не ругались, по крайней мере, в присутствии детей, и всегда относились друг к другу с уважением. Иногда могли расчувствоваться, начать нежничать, и мы с сестрами, конечно, возмущались. В конце концов, кому хочется смотреть, как родители милуются на кухне?

Нет уж, спасибо.

Теперь я осознаю, насколько здорово было наблюдать их уважительное отношение друг к другу. Быть свидетелем любви и привязанности. И мне тоже хочется такого… когда-нибудь.

Но не сейчас. Я слишком молод. И слишком занят.

– Ты тоже кого-нибудь встретишь, – говорит мама. – И никогда не знаешь, кто это будет. Может, хорошенькая и умненькая студентка, назначенная тебе репетитором.

– Мама, прекрати. Боже правый. – Если маме что-то взбредет в голову, она от своего не отступится. – Не собираюсь я влюбляться в репетитора. И спать с ней не собираюсь. У меня воздержание, помнишь?

Мама в ответ начинает смеяться.

– Как такое забыть? Мой сильный, красивый сын принял целибат! Берегись, а то о твоем решении начнут по спортивным каналам говорить.

– Если и начнут, то разве что ерунду какую-нибудь.

Мамин смех смолкает.

– Она знает, что у тебя дислексия?

– Я ее и выбрал, потому что она специализируется на нарушениях чтения. – Я морщусь, едва заговорив об этом.

Мне ненавистно, что у меня проблемы с чтением. Чувствую себя из-за этого тупым, хоть и знаю в глубине души, что я не такой. Просто трудно признать, что у меня есть проблема.

Может, репетитор и правда сумеет мне помочь. Очень на это надеюсь.

Разговор с мамой переходит на другие темы. Она расспрашивает меня о предметах и о футболе. Узнает, провожу ли я время с сестрой.

– Ходил с ней сегодня покупать ноутбук.

– Слышала, ты ее бросил и пошел флиртовать с какой-то девушкой, которая работает в книжном.

Повторюсь: в семье Магуайров нет ничего святого – и ничего тайного.

– Я с ней не флиртовал.

– Блэр сказала, ты ей целый припев из «Джолин» спел. – Разговор маму явно забавляет.

– Я ее просто дразнил, – бормочу я.

– Конечно, дразнил. Ты так флиртуешь. И ведь тебе можно флиртовать, верно?

– Полагаю, да. – Я прочищаю горло и ненавижу, как сердито звучит мой голос. – У Блэр все было под контролем. Я ей вообще не был нужен.

– Может, она просто скучает по тебе и хотела провести с тобой время.

– Ага, точно. – Не знаю, какие у Блэр были скрытые мотивы и зачем она потащила меня с собой в отдел «Эппл» в книжном, но я рад, что пошел. Иначе она бы наябедничала маме с папой, и мне пришлось бы выслушивать очередную речь о том, как я их разочаровал.

Конкретно этой лекции я стараюсь избегать любой ценой.

– Она сказала, что собирается на твой матч в эту субботу.

– Игра будет не у нас.

– О, что ж, видимо, она все равно поедет.

– С кем?

– Не знаю. Я не расспрашивала в таких подробностях, – говорит мама. – Почему бы тебе самому не спросить? Колледж ведь предоставляет автобус для студентов, которые ездят на игры, так?

– Да, точно. Но я с ней все равно поговорю. Не понимаю, зачем ей ехать, если игра на чужом поле. – Я чувствую, что начинаю повышать голос, и пытаюсь успокоиться.

Должен признать, что иногда, пытаясь защитить сестер, я впадаю в крайности, но ведь неспроста. Блэр часто поступает безрассудно, творит непонятно что, а потом попадает в неприятности, а про Руби и говорить нечего. Руби – человек-проблема, причем с большой буквы «П». Удивлен, что мама с папой вообще отпустили ее в колледж на Восточном побережье. Впрочем, еще вопрос, надолго ли ее хватит.

Руби вся такая непредсказуемая и свободолюбивая, но в душе она домоседка. Она будет скучать по Колорадо, скучать по родителям, скучать по нам с сестрой. Просто… по всему скучать.

– Она, наверное, с друзьями поедет. Не волнуйся за нее. Она стала очень ответственной, – говорит мама.

– Ага, точно, – бормочу я, чувствуя себя полным засранцем.

– Мне очень жаль, что мы не сможем приехать. – В мамином голосе ясно слышится разочарование, и я задумываюсь, с чего вдруг такие перемены.

Они с папой были практически на всех домашних матчах, на каких я только играл, а кроме того, почти на всех выездных, которые проводились недалеко от нас. Однако этот год стал исключением. Они приехали на первую домашнюю игру, и все. Больше я их не видел.

Не знаю, в чем дело.

Мы уже начинаем прощаться, как вдруг мама говорит:

– Кстати, удачи с репетитором завтра.

– Спасибо. Надеюсь, она мне поможет. – Поколебавшись, я добавляю: – Я переживаю за этот предмет.

– Она тебе поможет, – уверенно заявляет мама. – Я точно знаю.

Ага. Будем надеяться, хотя биться об заклад я не готов.

Знаю только одно…

С этим предметом мне понадобится любая помощь.

9

Джоанна

Я ужасно нервничаю, и все это – вина некоего футболиста.

Интересно, Нокс Магуайр знает, что у него назначено занятие со мной? Или вселенная решила сыграть со мной злую шутку, и он, увидев своего новоявленного репетитора, только разочаруется?

Леон назвал это судьбой. И да, разумеется, я ему все рассказала, как только увидела в приложении, что у меня назначено занятие. А когда я сказала обо всем, что случилось, Натали, она заявила, что теперь-то я точно перепихнусь с Ноксом Магуайром, никаких сомнений.

Ну да, как же.

Я, разумеется, не размышляю о «перепихе» с Ноксом. Слишком рано, я только недавно с парнем рассталась.

Вот только… на него приятно смотреть. А еще он довольно забавный. С каждой встречей он становится все притягательнее, и это удивительно. Высокомерные спортсмены не в моем вкусе. Я от них бегу как от чумы – спасибо бросившему семью папаше.

Ко всему прочему, Нокс – птица не моего полета. Он увлекается сексуальными девицами, которые бросаются на спортсменов, потому что уверены в собственной привлекательности. А тут я – полная противоположность.

Я тихоня. Держусь в стороне. Усердно учусь, потому что хочу получать хорошие отметки. Поступив в колледж, я подумывала стать учителем, но в первом же семестре поняла, что преподавательская карьера не для меня. Всю жизнь провести на занятиях?

Нет уж, спасибо.

Теперь… Теперь я вроде бы хочу стать писателем. Карьера мечты – скорее всего, совершенно недосягаемая, но пока я с восторгом думаю обо всех возможных перспективах.

У меня всегда было хорошо с английским, так что я, не задумываясь, стала репетитором по этому предмету. Подала заявку на втором курсе, еще осенью, и меня сразу приняли. У меня уже было двое учеников с дислексией, и я изучила все, что можно, чтобы им помочь. Оба оставили восторженные отзывы, так что теперь я считаюсь специалистом по работе с теми, у кого встречаются различные нарушения чтения.

И, судя по информации в профиле Нокса Магуайра, у него как раз проблемы с чтением. Хм.

Какое совпадение, что Нокс выбрал меня репетитором! Да-да, тут полагается сарказм. Может, узнал мое имя? Интересно, у него вообще есть нарушения чтения? Конечно, если он и притворяется, то о таком не спросишь. Грубо.

Может, это и правда судьба, как бы нелепо это ни звучало.

Я жду его в отведенном нам кабинете в библиотеке, то и дело поглядывая на телефон. Так я слежу за временем – свои часы «Эппл» я благополучно забыла, а без них жутко неудобно. Я люблю, когда сразу видно все сообщения и сколько шагов я прошла за день, и положила ли я трубку после звонка. К такому быстро привыкаешь.

Нокс опаздывает уже на две минуты. Не так много, но я помешана на пунктуальности. Мое время не менее ценно, чем его.

Внезапно дверь распахивается, и он влетает в комнату, мгновенно заполняя все пространство. С грохотом кидает на стол рюкзак, ни на секунду не сводя с меня взгляда.

Губы его складываются в улыбку, глаза начинают сверкать. Он окидывает меня внимательным взглядом, стоит, уперев руки в боки.

– Джоанна.

Я киваю в знак приветствия.

– Нокс.

– Так и знал, что это ты.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как радостно заходится сердце от его слов.

– Ты опоздал.

Его улыбка вянет, и он хватает телефон, поглядывая на время.

– Всего на три минуты.

– Я не люблю, когда люди опаздывают.

Улыбка возвращается, хоть и не такая ослепительная.

– Понял.

Я указываю на стул напротив.

– Садись. Пора начинать.

Нокс делает как велено: плюхается на стул напротив и тянется к рюкзаку. Стол длинный и узкий, наши колени соприкасаются, и от этого у меня по коже бегут мурашки.

Он прижимается ко мне.

Коленом.

К моему колену.

У меня большие неприятности.

– Я вчера просматривал список репетиторов по английскому и увидел твое имя. Что-то мне подсказало, что это ты. Интуиция, понимаешь? – Он поглядывает на меня, а потом принимается доставать вещи из рюкзака. – Теперь я знаю твое настоящее имя, Джо-Джо.

Я подавляю порыв закатить глаза.

– Пожалуйста, называй меня Джоанна. Или просто Джо.

– Но мне не нравится просто Джо. Мне нравится Джо-Джо. – У него потрясающая улыбка, от которой почва из-под ног уходит, и он об этом, уверена, прекрасно знает.

Я награждаю его строгим взглядом, которым на всякий случай обзавелась еще в ту пору, когда хотела стать учителем, но Ноксу все нипочем.

– Мало кто обращается к репетитору в самом начале семестра.

Он бросает на стол потертую книжку в мягкой обложке.

– У меня такое ощущение, что я все время в колледже бежал от этого предмета. Уверен, я в классе единственный со старшего курса.

Готова поспорить, он прав. Предмет для первого курса.

– Почему куратор не заставил тебя раньше пойти?

– Не знаю. – Он застенчиво пожимает плечами. Щеки его едва заметно краснеют. – Она говорила, я смогу взять его, когда захочу, а я вечно прокрастинирую.

Вот оно что. В кампусе куча спортсменов, которые с выгодой используют свое положение. Не ходят на лекции, автоматом получают зачет на контрольных и на защите проектов, просто потому что в нужный день их не было в городе. Потому что у них был матч. И так далее, и тому подобное – список бесконечный.

Пожалуйста, пусть Нокс окажется не из таких, а то я буду разочарована.

– И вот ты решил взять этот предмет на последнем курсе, в разгар футбольного сезона. – Я перевожу взгляд на книжку на столе. «Вся ваша ненависть» Энджи Томас. – Вот что вы сейчас читаете?

– Должны читать. – Он потирает шею. – Я только первые пару глав прочел.

– Первые пару глав?

– Первую. – Он мнется. – Половину, – снова мнется. – Ладно, всего пару страниц.

Я хватаю книгу, некоторое время рассматриваю обложку.

– Я ее в старшей школе прочитала.

В его глазах мелькает надежда.

– Может, ты мне быстренько ее перескажешь?

Я окидываю его красноречивым взглядом, который так и говорит: «Ага, разбежался».

– Еще фильм есть.

Он хмурится.

– Серьезно? Надо посмотреть.

– Он не совсем по книге. Ни одна экранизация не воспроизводит первоисточник в точности. – Я откладываю книгу, гадая, не взорву ли Ноксу мозг, если скажу, что прочла ее добровольно. Ради удовольствия. – Она очень хорошая.

– Не сомневаюсь. Я был так рад увидеть в списке литературы к прочтению хоть одну книгу, написанную в двадцать первом веке. Остальное – сплошное старье.

– Это старье – классика. Вот почему преподаватели обычно дают эти книги.

– По-моему, они уже отжили свое. Тут нужна свежая кровь. У нас современный мир. Разве не надо читать про актуальные проблемы, обсуждать их? – Нокс сосредоточенно хмурится.