Моника Мерфи Игра в недоступность

5

Джоанна

Я на работе, занимаюсь своими делами, никого не трогаю, расставляю по полкам разные товары – те, что вернули после покупки, и те, что оказались не на своем месте. В первые недели учебы в магазине вечно бардак. Больше всего мне нравится работать по утрам в будни, когда все студенты либо на занятиях, либо еще спят.

Как сейчас, например.

В магазине тихо, спокойно. Всего одна покупательница – она бродит по магазину, рассматривая жалкие остатки футболок и свитшотов с изображением талисмана колледжа. Как только я заметила ее в том отделе, сказала, что на неделе у нас будет новое поступление товара, но девушка не отреагировала.

Она так и роется в остатках, и на лице ее явно читается разочарование.

Сама я раскладываю калькуляторы. Их вид, разумеется, тут же напоминает мне о Ноксе Магуайре и о нашей вчерашней встрече в баре «У Логана». От начала до конца она окружена ужасной неловкостью: начиная с того, как мы наперегонки бежали к стулу, и заканчивая тем, что я оказалась у него на коленях. Удивительно, что он не побрезговал и сразу не согнал меня.

К слову об этом. Не согнал ведь. Наоборот, обхватил за талию своими ручищами и пытался удержать на месте. Наши тела соприкасались. Я чувствовала, какие крепкие у него бедра – как камень. Там, кстати, вполне могло быть еще кое-что крепкое.

Может, мне просто показалось, не знаю. Однако я почти уверена, что чувствовала задницей стояк.

И размер впечатлял.

Признаться в этом Натали я, разумеется, не могла. Ее вообще здорово повеселила вся эта ситуация с Ноксом. Не то что меня. Для меня момент был унизительным, и чем скорее я его забуду, тем лучше. Уверена, есть куча девчонок, которые с радостью прыгнут ему на коленки, которые только и ждут, когда он обхватит их за талию, но я не из их числа. И не важно, что от прикосновения его ладоней у меня покалывало все тело. Случившееся меня здорово выбило из колеи.

И это странно. Мы с Брайаном встречались пару лет. Он был моим первым и единственным молодым человеком, предположительно – любовью всей моей жизни, а я ни разу не испытывала ничего подобного от одного только прикосновения его рук.

Хуже всего, впрочем, что Нокс меня даже не вспомнил – или, по крайней мере, вспомнил не сразу. Да, это было неприятно, но тем не менее…

Уверена, он вечно встречает кучу людей. А я – всего лишь глупая девчонка из книжного. Я продала ему калькулятор (который он не слишком хотел покупать) для занятий (на которые он не слишком хотел идти). Такие встречи производят огромное впечатление.

Ну-ну.

Поразительно, что он забыл меня всего за несколько часов. Он, конечно, большой человек в кампусе, а я, в сущности, никто, так что все логично. Только взгляните на моего отца. Он был первоклассным спортсменом, но слава ударила ему в голову, и, хотя былая популярность осталась в прошлом, он совершенно забыл о своей семье. Видимо, мужчины вроде него всегда так поступают.

Думают только о себе.

Один за другим я раскладываю калькуляторы на полке. Остается всего три, когда за моей спиной раздается низкий мужской голос.

– Хм. А тебе, похоже, нравится в этом отделе.

Повернувшись, я оказываюсь нос к носу с Ноксом. На его лице странное, почти застенчивое выражение.

Такое ощущение, что он материализовался, как только я о нем подумала, и это… тревожит.

Итак, он снова здесь.

Почему он постоянно оказывается у меня на пути?

– Ой, привет. – Одной рукой я убираю за ухо прядь волос, которые так и лезут в глаза, другой прижимаю к груди коробки с калькуляторами, которые еще не успела расставить.

Нокс демонстрирует купленный накануне калькулятор – все еще упакованный. В руке у него помятый чек.

– Надо поменять на другой. Профессор сказала, что я купил не такой, как надо.

Я хмурюсь.

– Вот как?

Он кивает:

– Ага. Она вроде даже рассердилась, а ведь это просто ошибка.

– По моей вине, – добавляю я, чувствуя, как меня поглощает чувство вины.

– Не-а. Должно быть, это я облажался. Мой косяк.

– Какой тебе нужен?

Нокс будто по волшебству извлекает телефон, некоторое время копается в нем, а потом поспешно диктует номер модели – как раз такую я держу в руках.

– Вот же она. Позволь, я разложу остальные, а потом сделаю замену.

– Конечно, отлично.

Я-то думала, он пойдет к кассе и будет дожидаться меня там, но он этого не делает. Так и стоит позади меня, наблюдая, как я раскладываю калькуляторы. Мне на мгновение кажется, что я прямо-таки чувствую, как пристально он следит за каждым моим движением, и меня это смущает. Разумеется, я роняю один из калькуляторов, и он с грохотом падает на пол.

Нокс поспешно поднимает его и протягивает мне, а я стою вся красная, как идиотка.

– Извини. – Господи, я готова врезать самой себе.

– Ничего, бывает, – безмятежно откликается он.

– Спасибо. – Я беру калькулятор и ненавижу себя за то, что от прикосновения пальцев Нокса меня окатывает чистым электричеством. Я даже не понимаю толком, как это произошло, почему мы вдруг коснулись друг друга, но каким-то образом коснулись, и мое тело тут же отреагировало. Как странно.

Со мной, кажется, никогда такого не случалось. Наверное, во всем виновато звездное притяжение Нокса. Он затягивает людей на свою орбиту – даже тех, кому совершенно не хочется там оказаться.

Как мне, например.

– Ты вчера повеселилась «У Логана»? – спрашивает вдруг он ни с того ни с сего.

Ох. Странно, что он вообще захотел поговорить со мной об этом.

– Если не считать, что мне пришлось побороться за стул с каким-то парнем, да. Я хорошо провела время.

Вру, конечно. Я выпила один коктейль, и мне ужасно захотелось домой. Мысленно я пообещала себе никогда не возвращаться в бар «У Логана». Осталась я только ради Натали – и еще потому, что не хотела возвращаться в одиночку. Притворялась, будто все отлично, нацепила улыбочку и сжимала бокал «Спрайта», а всем, кто спрашивал, говорила, что пью водку с содовой.

Тем, кто напивается в барах, трезвые не слишком нравятся, так что я научилась притворяться, будто пью и хмелею вместе с остальными.

– Ха, отлично. – Он улыбается, и улыбка у него… ого. На мгновение я застываю, пораженная тем, как преображается его лицо. Оно все будто светится, зеленоватые глаза сверкают. А еще у Нокса хорошие зубы. И губы красивые. Острые скулы, квадратная челюсть. Нос идеального размера, очень пропорциональный. Густые брови и длинные ресницы, и, вот же, срань господня, я пялюсь на него, как какая-то похотливая групи.

Моргнув, я поспешно отворачиваюсь, кладу на полку последний оставшийся калькулятор и направляюсь к кассе. Нокс идет рядом, но шаги у него большие, так что он постоянно оказывается слегка впереди, и мне приходится его нагонять.

– Боюсь, этот калькулятор еще дороже, – говорю я, встав за прилавок и пробивая покупку.

– Понятное дело. Ничего страшного. – Он кладет на прилавок купленный накануне калькулятор и чек.

Я оформляю возврат, пробиваю чек, считаю разницу в сумме и пытаюсь работать как можно эффективнее под пристальным взглядом Нокса. Все совсем не так, как вчера, когда он копался в телефоне, тут же позабыв обо мне.

Честно говоря, даже не знаю, что хуже.

– Вот так, – протягиваю ему новый чек, и он ставит подпись внизу. – Надеюсь, этот калькулятор подойдет.

– Я тоже надеюсь. Такое ощущение, что препод меня просто за нос водит. – Нокс все еще улыбается, и я стараюсь не смотреть ему в лицо, опасаясь попасть под очарование его чудесной улыбки.

А то вдруг скажу какую-нибудь глупость, например, «давай пообжимаемся». Вот неловко будет.

Особенно учитывая то, что он меня точно отвергнет.

– Что ж, спасибо. – Я протягиваю пакет с новой покупкой, и Нокс забирает его, но в этот раз не уходит прочь и не говорит «не за что» (ха, вы слышали?), как в прошлый раз.

– Слушай, я хотел извиниться за то, что случилось вчера вечером. – Судя по серьезному выражению лица, он не шутит. – Я не собирался отбирать у тебя стул.

– О. – Я и не ожидала услышать извинения. Думала, он считает, что ничего такого не сделал. – Все нормально. Правда.

– Надеюсь, я не смутил тебя. – Он заметно сглатывает, так, что кадык дергается. – Я этого совершенно не хотел.

– Не так уж сильно ты меня смутил. Разве что капельку. – Я пытаюсь улыбнуться.

И Нокс улыбается в ответ.

– Так я прощен?

Если он продолжит так смотреть на меня, то сможет убить моих родителей прямо у меня на глазах, и я все равно наверняка прощу его.

– Определенно.

– Фух. Хорошо. Не хотелось бы, чтобы меня преследовала дурная карма. – Он приподнимает пакет. – Спасибо еще раз за помощь.

– Не за что. – Нокс уже на полпути к выходу, когда я окликаю его. – Хорошего дня!

Он оглядывается, и на лице его по-прежнему играет фантастическая улыбка.

– И тебе.

Едва за ним закрывается дверь, я, ссутулившись, прислоняюсь к прилавку и наконец перевожу дух.

– Что здесь снова делал красавчик Магуайр? – спрашивает Леон, волшебным образом возникая рядом.

Я, сощурившись, изучаю коллегу.

– А ты куда сбежал?

– Надо было быстренько проверить кое-что в подсобке. Даже не видел, как он вошел. – Леон скрещивает руки на груди и косится на входные двери. – Чтобы знаменитый футболист заходил два дня подряд? Очень подозрительно.

– Он купил не тот калькулятор для статистики, – объясняю я.

– Ну-ну. – В голосе Леона сквозит неприкрытое сомнение. – А может, он пытался флиртовать с тобой.

– Я тебя умоляю. – Я рассказываю Леону обо всем, что случилось в баре «У Логана» накануне, опустив тот факт, что, оказавшись у Нокса на коленях, я практически почувствовала его стояк.

Уверена, у меня просто воображение разыгралось, да и незачем плодить ненужные слухи.

– Даже не знаю, Джо-Джо. Может, ты ему нравишься.

– Сильно в этом сомневаюсь. Он извинился, что отнял у меня стул и поменял калькулятор. Вот и все. Конец. – Я предостерегающе потрясаю пальцем. – И не зови меня Джо-Джо.

Раньше он вечно так меня звал, а меня прозвище раздражало. Леон, разумеется, прекрасно это понимал. Даже завел мне бейджик с надписью «Джо-Джо», хотя я засунула его в ящик старого потертого стола в подсобке магазина.

– Смотри-ка, что я нашел! – Леон триумфально потрясает шнурком с пресловутым бейджиком. Тем самым, на котором значится раздражающее меня прозвище. – Джо-Джо снова в деле.

У меня вырывается стон.

– Нет. – Я качаю головой. – Не заставляй меня его носить.

– Как помощник администратора магазина я настаиваю. Ты ведь вообще бейдж не носишь. – Он обвиняюще тычет в меня пальцем. – Где он?

– Я вечно забываю надеть. Ты же меня знаешь. – Кроме того, иногда мне попросту нравится притворяться, что я здесь не работаю. Тогда все оставляют меня в покое, а с вопросами идут к Леону или еще кому-нибудь из моих коллег.

Дело не в том, что я ненавижу свою работу. Мне очень нравится здесь работать, просто иногда я ненавижу людей.

Хуже их нет ничего на белом свете.

6

Нокс

Первый день воздержания дается мне с легкостью, так что я преисполнен уверенностью в себе. Возможно, даже слишком. К концу тренировки слухи о моем решении распространились по всей команде. Даже тренерский состав оказался в курсе событий. Один тренер отозвал меня в сторонку и сказал, что, по его мнению – идея просто прекрасная, и он бы хотел, чтобы другие ребята из команды последовали моему примеру.

– За юбками гоняться весело, а когда ты молод и находишься буквально на вершине, еще и легко, – поясняет он. – Но, черт возьми, киска ужасно отвлекает. А тебе лучше сосредоточиться на игре.

Я полностью согласен с его словами и потому киваю. Меня переполняет самодовольство. Отличная идея. Просто идеальная.

Высокомерие во мне так и кипит, так что вечером, разговаривая с папой по видеосвязи, я сообщаю и ему о своем решении. Он очень удачно позвонил: как раз в тот момент, когда я собирался убрать домашку по статистике куда подальше и посидеть в телефоне вместо этого.

– Что-что ты собрался сделать? – практически кричит отец, услышав, что я отказался от секса. Его вопли, разумеется, тут же привлекают мамино внимание.

– У Нокса все в порядке? – кричит она где-то на заднем плане.

– Не говори ей, что я тебе сказал, – яростно шепчу я.

– Не скажу, не скажу. – Он отворачивается от экрана. – Все у него отлично, милая! Все хорошо.

– Я хочу поговорить с ним после тебя! – кричит она в ответ.

На мгновение я закрываю глаза. В определенном смысле я ненавижу подобные моменты. Я люблю родителей всем сердцем. Мы очень близки, и я считаю, что мне с ними повезло – они всегда были мощной положительной силой. Всегда подталкивали делать то, что мне хочется, не отказываться от мечты. Мало кому из моих друзей так повезло.

– Сынок, по-моему, идея не очень хорошая, – заявляет папа, укрывшись наконец в своем кабинете. Я узнаю знакомые стены и гигантское окно во двор. – Ты собираешься отказаться от секса на весь футбольный сезон?

– Да кому он нужен? Точно не мне. – Может, если я буду постоянно это говорить, то и сам поверю.

– У тебя всегда были… здоровые аппетиты. – Он морщится. Разговаривать на эту тему папе явно неловко.

Как и мне, кстати.

– Мне нравятся женщины. Но я устал менять одну на другую, не имея возможности узнать толком хоть кого-то из них. Кроме того, постоянные случайные связи отвлекают, а мне надо сосредоточиться. Расписание занятий в этом семестре перегружено. Там и статистика, и те занятия по английскому, которые я откладывал с первого курса. Плюс, вся команда ориентируется на нас, видит в нас лидеров. Это я про себя и Кэма, – поясняю отцу.

Папа был в восторге, когда узнал, что меня назначили со-капитаном. Он считает, с лидерскими навыками я далеко пойду. Остается надеяться, что он прав.

– У тебя сейчас много дел, понимаю. Тебе кажется, что тебя заваливает со всех сторон, что единственное, от чего можно отказаться…

– От женщин, – заканчиваю я за него.

Отец вздыхает, качает головой.

– Одно я тебе точно скажу, мы с тобой – две совершенно разные породы.

– Вся разница в том, что ты влюбился в маму, когда вы совсем юными были, вот и все. Раз и на всю жизнь.

У меня и близко никогда не было подобного. И меня это не злит. Я не хочу оседать. Черт, последние три года я наслаждался жизнью на полную катушку, женщины только успевали сменять друг друга, от них отбоя не было.

Да и вообще, не из одного же секса жизнь состоит. Как же разговоры? И не только о футболе. Да, я живу и дышу футболом, но, может, где-то там есть женщина, которую стоит узнать получше. Хотя прямо сейчас я такую, конечно, не ищу.

– Я о такой жизни и мечтать не смел. – Глаза у отца стекленеют, улыбка становится мечтательной. Он явно думает о маме, причем, возможно, в том ключе, о котором мне знать не хочется.

– У вас шикарные отношения, но я такого не хочу. – Помедлив, я добавляю: – По крайней мере, пока.

– Можно дать тебе совет?

Даже если я скажу, что не хочу ничего слышать, совет папа все равно даст. Разумеется, я и не собирался отказываться – папа дает отличные советы.

– Давай.

– Есть нечто особенное в женщине, которая будет рядом с тобой с самого начала твоей футбольной карьеры, будь то в колледже или в профессиональном спорте. Черт, то же самое с женщиной, с которой встречаешься со старшей школы, хотя у тебя такого варианта нет, знаю. Когда встречаешь хорошую женщину – ту, которая успела узнать тебя до прихода успеха, которая верит в тебя и не ослеплена всей этой ерундой – ошибиться невозможно. Это и есть прочные отношения, потому что она знает тебя настоящего.