Полная версия:
Мелоди Лейн Трофей для двоих
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Мой голос звучит ровно и уверенно. Годы тренировок с мамой, которая учила меня держаться на публике, не прошли даром. "Спина прямая, подбородок вверх, смотри поверх голов, Аврора. Ты - Загорская. Помни об этом". Я помню, мама. Я отчаянно пытаюсь помнить. Но сейчас от нашей фамилии осталось лишь эхо былого величия и гора долгов, которая грозит похоронить под собой все, что мне дорого.
Когда начинаются торги, я превращаюсь в натянутую струну. Каждый подъем ставки - это глоток воздуха для утопающего. Миллион, два, пять Этого мало. Это капля в море. Мне нужно чудо. Мне нужны деньги, чтобы выкупить закладные на папино бюро, чтобы расплатиться с кредиторами, которые уже не угрожают, а просто ждут своего часа, чтобы пустить "Наследие" с молотка. Папа... Он сидит дома, в инвалидном кресле, смотрит в одну точку и даже не догадывается, что дело всей его жизни, его гордость, утекает сквозь мои пальцы, как песок.
И тут раздается его голос. Дмитрий Северцев. Пять миллионов. Я знаю, кто он. Вся Москва знает. Строительный магнат с репутацией рейдера. Жесткий, беспринципный, идущий по головам. Я мельком смотрю в ту сторону, откуда донесся его голос, и встречаюсь с его взглядом. Темные, почти черные глаза хищника, который уже выбрал себе жертву. От этого взгляда по спине пробегает неприятный холодок. Он смотрит на меня так, словно уже раздевает, словно знает все мои тайны. Я инстинктивно сжимаюсь, отворачиваюсь.
И тут же слышу другой голос. Спокойный, холодный, властный.
- Десять.
Мстислав Платонов. Ледяной король финансового мира. Его империя была построена на холодном расчете и безупречной стратегии. О нем говорили, что у него вместо сердца - калькулятор. Его серо-стальные глаза я тоже нахожу в толпе. Он смотрит на меня иначе, чем Северцев. Не как на добычу, а как на интересный актив. Словно прикидывает мою рыночную стоимость. И это унизительно ничуть не меньше.
Начинается их безумная дуэль. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять. Тридцать. Я стою, как оглушенная. Зал гудит. Я понимаю, что дело давно не в картине и не в благотворительности. Я - причина. Сама того не желая, я стала яблоком раздора для двух самых опасных мужчин в этом городе. Они не видят меня. Они видят друг друга, и я - лишь поле их битвы, флажок на карте, который нужно захватить первым. Паника подступает к горлу липким комом. Я не этого хотела. Я хотела спасти дело отца, а не стать игрушкой в руках олигархов.
Когда молоток ведущего ударяет, возвещая о победе Платонова, я выдыхаю с таким облегчением, что на миг кружится голова. Тридцать миллионов. Это это спасение. Это больше, чем я могла мечтать. Это шанс. Но я тут же понимаю, что у этого шанса есть цена. И цену эту назначит победитель. Мстислав Платонов.
Когда он подходит ко мне после, я собираю всю свою волю в кулак, чтобы не выдать своего страха. Вблизи он еще более внушительный. Высокий, с идеальной осанкой, в его светлых, тронутых сединой волосах и холодных серых глазах - власть. Настоящая, не требующая подтверждения.
- Я не занимаюсь благотворительностью, мисс Загорская. Я делаю инвестиции.
Его слова - как пощечина. Он сразу расставляет все по своим местам. Я ему должна. Он - инвестор. Я - его проект. Моя благодарность мгновенно испаряется, сменяясь холодной яростью. Как он смеет?
- Тогда, надеюсь, вы будете довольны дивидендами в виде построенной школы... - я стараюсь, чтобы мой голос звучал так же холодно, как и его.
Но он перехватывает инициативу. Приказывает мне явиться к нему в офис. И во мне что-то взрывается. Нет. Хватит. Я не буду пешкой. Весь вечер я чувствовала себя жертвой, объектом, но больше не позволю. Я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.
- Боюсь, завтра в десять у меня уже назначена встреча. Но я свободна в полдень. В ресторане "Северное сияние".
Я сама удивляюсь своей смелости. Отказать Мстиславу Платонову? Назначить ему свои условия? Это безумие. Но я вижу, как в его ледяных глазах проскальзывает искра. Не гнева. Удивления. И, кажется,... уважения?
Его рукопожатие обжигает. Сильные, властные пальцы сжимают мою ладонь, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Совершенно непроизвольная, животная реакция на его силу. Я отдергиваю руку, как от огня, едва он ее отпускает.
- Не опаздывайте, мисс Загорская. Я этого не люблю.
Он уходит, а я остаюсь стоять, пытаясь унять дрожь во всем теле. Что я наделала? Я бросила вызов самому дьяволу. Но другого пути нет. Я должна показать ему, что со мной нельзя разговаривать с позиции силы.
Весь остаток вечера я провела как в тумане, механически улыбаясь и принимая поздравления. Я искала глазами Северцева, но он, к моему облегчению, исчез. Его тяжелый, собственнический взгляд пугал меня куда больше, чем холодный расчет Платонова.
Вернувшись домой, в нашу старую квартиру на Петроградке, которая помнила еще прадеда, я долго не могу уснуть. Тишина давит на уши после шума приема. Я захожу в комнату к отцу. Он спит, его лицо во сне кажется почти безмятежным. На тумбочке стоит его фотография в молодости - красивый, полный сил мужчина на фоне одного из своих проектов. Я провожу пальцем по стеклу.
- Я справлюсь, папа. Я обещаю, - шепчу я в тишину.
Но я не уверена в своих словах. Завтрашняя встреча с Платоновым пугает меня до чертиков. Что он захочет взамен на свою "инвестицию"? Контроль над фондом? Публичное партнерство для улучшения своего имиджа? Или что-то другое? Что-то личное? Мысль о его прикосновении заставляет меня содрогнуться. Я девственница не потому, что у меня старомодные взгляды. Просто... не было времени. Сначала учеба, потом болезнь отца, борьба за бюро. У меня не было времени на свидания, на флирт, на любовь. Мужчины в моем мире были либо клиентами, либо кредиторами. И вот теперь в моей жизни появились сразу двое, и оба видят во мне лишь трофей.
Утром я долго стою перед шкафом. Что надеть на встречу с дьяволом? Черное платье - слишком траурно. Белое - слишком невинно. Я выбираю компромисс - брючный костюм глубокого синего цвета. Строго, профессионально, но в то же время элегантно. Волосы я снова собираю в тугой узел. Никаких слабостей. Никаких вольностей. Я - деловой партнер, пришедший на переговоры.
Ресторан "Северное сияние" - одно из самых дорогих и пафосных мест в городе. Я прихожу ровно в полдень. Платонов уже там. Он сидит за лучшим столиком у окна, и вид у него такой, словно он владелец этого заведения. Он поднимается мне навстречу.
- Аврора. Вы очень пунктуальны. Это хорошее качество, - говорит он, и в его голосе слышатся одобрительные нотки.
- Я ценю свое и чужое время, господин Платонов, - отвечаю я, садясь напротив.
Мы делаем заказ. Разговор не клеится. Я жду, когда он перейдет к делу. Напряжение висит в воздухе, его можно резать ножом.
- Итак, "Наследие", - вдруг говорит он, и я вздрагиваю. Он знает. Конечно, он знает. - Бюро вашего отца. Великий был архитектор. Жаль, что его подкосили проблемы. Долги, недобросовестные партнеры.
Мое сердце уходит в пятки. Он не просто знает. Он изучил меня. Он копался в моей жизни.
- Откуда вы...
- У меня хорошая служба информации, Аврора. Я всегда изучаю свои активы, - он отпивает воду, не сводя с меня своих пронзительных серых глаз. - Я готов помочь вам. Закрыть все долги вашего бюро. Более того, я готов инвестировать в него, сделать его флагманом на рынке элитной недвижимости.
Я не верю своим ушам. Это... это больше, чем я могла себе представить. Это спасение. Это возрождение.
- Но... зачем это вам? - шепчу я, не в силах скрыть своего изумления.
Он усмехается. Холодно, без тени веселья.
- Я же сказал. Я инвестор. А еще я филантроп. Но моя филантропия имеет свою цену.
- Какую? - спрашиваю я, и мой голос дрожит.
Он наклоняется ко мне через стол.
- Вы. Вы станете лицом моего нового благотворительного направления. Будете сопровождать меня на всех приемах и мероприятиях. Официально, разумеется. Мы подпишем контракт. На год. Вы будете моим... консультантом по искусству и благотворительности. Ваша репутация безупречна, ваше имя уважаемо. Вы - идеальная ширма для некоторых моих проектов.
Я смотрю на него, пытаясь понять, где подвох. Сопровождать его? Быть его витриной? Это унизительно, но это не так страшно, как я думала. Это просто работа. Тяжелая, неприятная, но работа.
- И это все? - с недоверием спрашиваю я.
Его взгляд становится жестче.
- На год, Аврора, вы будете принадлежать мне. Ваше время, ваше внимание, ваша лояльность. Никаких других мужчин, никаких посторонних интересов. Все ваше существование будет подчинено нашему контракту. Это не обсуждается.
Вот он, подвох. Он покупает не просто мое время. Он покупает мою жизнь. Мою свободу.
И в этот самый момент, когда я пытаюсь осознать масштаб его предложения, за спиной Платонова вырастает еще одна тень.
- Прошу прощения, что прерываю вашу деловую встречу. Надеюсь, я не помешаю?
Дмитрий Северцев. Он стоит рядом с нашим столиком, и на его губах играет хищная усмешка. Он смотрит на окаменевшего Платонова, а потом переводит свой горящий взгляд на меня.
- Аврора, - он произносит мое имя так, словно пробует его на вкус. - Я слышал, у вас проблемы с семейным бизнесом. Так вот, предложение господина Платонова - это полумеры. Я же предлагаю вам решение. Я выкупаю ваше бюро. Полностью. Делаю вас его полноправной главой с неограниченным бюджетом. Вы возродите имя Загорских. А взамен - он делает паузу, наслаждаясь эффектом. - Взамен я хочу, чтобы вы стали моей. Без всяких контрактов и ширм. Просто моей.
Я сижу между ними, двумя монстрами, и чувствую, как воздух вокруг меня сгущается до предела. Один предлагает мне золотую клетку. Второй - рабство в бархатных оковах. Оба хотят одного - обладать мной. И я понимаю, что моя тихая жизнь закончилась. Я попала в их игру. И теперь, чтобы выжить, мне нужно срочно придумать свои собственные правила.
Глава 4. Вторжение варвара. Мстислав
В тот момент, когда голос Северцева, подобно скрежету металла по стеклу, разрезал выверенную атмосферу нашего разговора, первой моей реакцией был не гнев. Нет, гнев - это эмоция, а я не позволяю себе такой роскоши в присутствии врагов. Первой реакцией было ледяное, кристально чистое бешенство. Он посмел. Этот неотесанный варвар, этот дикий зверь, привыкший решать все вопросы кулаками и нахрапом, посмел вторгнуться на мою территорию. А этот ресторан, этот столик, эта женщина напротив меня - в данную секунду были моей территорией.
Я не повернул головы. Я продолжал смотреть на Аврору, фиксируя каждую микроскопическую перемену на ее лице. Шок. Расширившиеся зрачки. Легкий испуг, который она тут же попыталась скрыть, сжав свои пухлые губы. И, что самое важное, - тень растерянности. Северцев своим появлением выбил ее из колеи, разрушил ту хрупкую конструкцию, которую я с таким трудом выстраивал. Он превратил наши тонкие переговоры в базарную свару.
- Северцев, - мой голос прозвучал ровно, без малейшего намека на внутреннюю бурю. Я медленно повернулся в его сторону, окинув его взглядом, полным холодного презрения. - Твоя мать не учила тебя, что неприлично подслушивать чужие разговоры и вмешиваться без приглашения? Впрочем, о чем я. Для этого нужно иметь мать, а не волчицу.
Его желваки заходили под щетиной, но он ухмыльнулся, принимая удар.
- Моя мать учила меня брать то, что я хочу, Платонов. А не обставлять это унизительными контрактами, как делаешь ты.
Он снова перевел взгляд на Аврору, и в его глазах полыхнул такой откровенный, собственнический огонь, что мне захотелось встать и сломать ему нос. Но это его методы. Не мои. Мое оружие - интеллект и выдержка.
- Я предлагаю Авроре не клетку, а корону, - продолжил он, намеренно игнорируя меня. - А что предлагаешь ты? Роль красивой собачки на поводке?
Я видел, как Аврора вздрогнула от его грубых слов. Он бил наотмашь, не заботясь о последствиях, пытаясь выставить меня тираном, а себя - спасителем. Какая примитивная манипуляция.
И тут произошло то, чего я не ожидал. Ни от нее, ни от кого-либо другого в подобной ситуации.
Аврора Загорская медленно, с королевским достоинством, положила салфетку на стол. Она подняла на нас обоих свои невероятные голубые глаза, в которых больше не было ни страха, ни растерянности. В них была сталь.
- Господа, - ее голос был тихим, но резал слух почище любого крика. - Если вы закончили мериться размерами своих... предложений, то я, пожалуй, пойду. Я не привыкла участвовать в балагане.
Она встала. Просто встала, расправив плечи. В своем строгом синем костюме она выглядела как генерал, отдающий приказ двум зарвавшимся солдатам.
- Господин Платонов, - она повернулась ко мне, и ее взгляд смягчился на долю секунды. - Ваше предложение я услышала. Если оно все еще в силе, пришлите его в письменном виде на почту моего фонда. Я его рассмотрю.
Затем она развернулась к Северцеву. Ее взгляд снова стал ледяным.
- Ваше... выступление я тоже приняла к сведению. Если у вас есть что-то более конструктивное, чем публичные оскорбления, вы знаете, где меня найти. Всего доброго.
И она ушла. Не побежала, не пошла быстро. Она прошла через весь зал с прямой спиной и высоко поднятой головой, не оборачиваясь. За ней тянулся шлейф не духов, но абсолютной, несгибаемой уверенности в себе.
Мы остались вдвоем, как два идиота, посреди дорогого ресторана. Тишина, повисшая между нами, звенела. Я медленно перевел взгляд на Северцева. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как в глубине его темных глаз бушует уязвленная гордость. Она ушла от нас обоих. Она не выбрала никого. Она поставила нас на место.
- Умная девочка, - с кривой усмешкой протянул он, нарушив молчание. - С характером. Такую ломать - одно удовольствие.
- Ты к ней не прикоснешься, Северцев, - холодно отрезал я, делая знак официанту, чтобы принес счет. Разговор был окончен. Ланч был безнадежно испорчен. - Она - мой проект. Ты влез не в свое дело, и это будет стоить тебе дорого.
- Твой проект? - он расхохотался, неприятно, громко. - Ты видел ее глаза, Платонов? Она презирает тебя так же, как и меня. Только я, в отличие от тебя, этого не скрываю. Я не ряжусь в тогу благодетеля. Я хищник, и она это знает. А ты - лицемер, паук, плетущий сети. И она это тоже поняла. Посмотрим, кого она испугается больше.
Он развернулся и, не прощаясь, направился к выходу. Я остался сидеть один, глядя на пустой стул напротив. Впервые за долгие годы мой идеально выстроенный план дал трещину. И виной тому были не действия моего врага, а реакция объекта.
Аврора.
Я недооценил ее. Я видел в ней красивый, но хрупкий артефакт. Умную, образованную девушку, загнанную в угол обстоятельствами. Я думал, что мое предложение, облеченное в цивилизованную форму контракта, будет для нее спасением, которое она примет с благодарностью. Я ошибся. Я увидел в ней гордость, но не понял ее масштаба. Она не пешка. Она - игрок. Игрок, который только что сделал свой первый, совершенно неожиданный ход, спутав все карты и мне, и Северцеву.
И это... восхищало.
Во мне боролись два чувства. Раздражение от сорванной сделки и провалившейся тактики. И совершенно новое, незнакомое мне чувство - азарт. Она бросила мне вызов. Не как женщина мужчине. А как равный соперник - равному.
Я расплатился по счету и вышел из ресторана. Мой водитель уже ждал.
- В офис, - бросил я, садясь на заднее сиденье.
Всю дорогу я молчал, прокручивая в голове ее слова: "Пришлите его в письменном виде". Она не отвергла меня. Она дала мне шанс. Она потребовала соблюдения формальностей, делового подхода. Она перевела наш разговор из плоскости личных одолжений в плоскость бизнес-предложения. И это был умный ход. Это позволяло ей сохранить лицо и выиграть время.
Вернувшись в свой кабинет на вершине одного из небоскребов Сити, я подошел к панорамному окну. Город лежал у моих ног, упорядоченный, подчиненный моей воле. Я привык все контролировать. Каждую сделку, каждого человека, каждую минуту своего времени. Аврора Загорская стала неучтенной переменной, которая нарушила гармонию моего мира.
Я вызвал главу юридического отдела.
- Подготовьте контракт. Стороны: я, Мстислав Платонов, и Аврора Загорская. Предмет: я закрываю все долговые обязательства ООО "Наследие" и инвестирую в его развитие сто миллионов в течение первого года. Взамен мисс Загорская на один год становится моим эксклюзивным консультантом по вопросам благотворительности и искусства.
- Эксклюзивным? - уточнил юрист.
- Это значит, что все ее рабочее и большая часть личного времени принадлежат мне. Сопровождение на всех публичных мероприятиях. Полная лояльность. Конфиденциальность. Пункт о недопустимости романтических и интимных связей с третьими лицами на время действия контракта прописать максимально жестко.
Юрист удивленно вскинул брови, но промолчал. Он знал, что я не терплю вопросов.
- Штрафные санкции за нарушение?
- Десятикратный размер инвестиций и возврат бюро "Наследие" в мое полное владение. Контракт должен быть безупречным, без единой лазейки. И отправьте его на электронную почту фонда "Возрождение" сегодня же.
Когда юрист ушел, я остался один. Я сделал то, что она просила. Я перевел все в официальную плоскость. Теперь мяч на ее стороне. Она будет изучать этот документ, взвешивать каждое слово. Она увидит пункт о запрете на отношения и поймет, что это клетка. Элегантная, позолоченная, но клетка.
И тут я понял, что Северцев был прав в одном. Я действительно паук, плетущий сети. Но он не учел главного. Моя паутина - самая надежная. В отличие от его грубой силы, которая может сломать жертву, моя сеть усыпляет, обволакивает, делает плен добровольным.
И все же, одного контракта было мало. Северцев не будет сидеть сложа руки. Он будет действовать. Давить, соблазнять, угрожать. Он будет играть на эмоциях. Значит, и мне нужно сделать ход не только на шахматной доске, но и в реальном мире.
Я набрал номер своего помощника.
- Узнай мне все о состоянии здоровья Константина Загорского. Лучшие клиники, лучшие специалисты в области реабилитации после инсульта. В Швейцарии, в Германии. Мне нужны контакты и возможность организовать консультацию в кратчайшие сроки. Анонимно.
Это будет мой следующий шаг. Я предложу ей не просто деньги для бизнеса. Я предложу ей надежду для ее отца. Это то, против чего не устоит ни одна любящая дочь. Это то, чего не сможет предложить ей грубый и прямолинейный Северцев. Он предложил ей корону. А я предложу ей то, что нельзя купить за деньги. Здоровье ее самого близкого человека.
И когда она примет мою помощь, она будет связана со мной не только контрактом. Она будет связана со мной узами благодарности. А это куда более прочные путы, чем любой юридический документ.
Я посмотрел на город. Игра усложнилась. Ставки выросли. И мой интерес к главному призу - Авроре Загорской - перерос из простого желания обладать красивой вещью в настоящую стратегическую задачу. И я решу ее. Как решал все остальные. Холодно, расчетливо и без права на проигрыш.
Глава 5. Вкус ее непокорности. Дмитрий
Я вышел из ресторана, и ледяной воздух не остудил, а лишь разжег пожар внутри. Ублюдок Платонов. Он сидел там, в своем идеальном костюме, со своим идеальным лицом, и смотрел на меня, как на грязь под ногтями. Но самое худшее - так же на меня посмотрела и она. Аврора. В ее взгляде не было страха, который я ожидал увидеть. В нем была холодная, звенящая ярость и презрение. Она поставила меня на одну доску с ним. С этим бесчувственным манекеном.
Но ее уход... Черт, это было сильно. Она не расплакалась, не устроила истерику. Она просто встала и ушла, оставив нас, двух гребаных королей этого города, сидеть с открытыми ртами. Я был в ярости. Я был унижен. И я был восхищен до глубины души. Эта женщина - не просто красивое личико. В ней есть стержень из дамасской стали. И от этого я захотел ее еще больше.
Мой первоначальный план - ворваться, шокировать, забрать - не сработал. Она оказалась крепче, чем я думал. Значит, нужно менять тактику. Платонов сейчас сядет в свой стерильный кабинет и начнет плести свои паучьи сети. Он пришлет ей контракт на двадцати страницах, где мелким шрифтом будет прописано, в каком углу ей стоять и каким воздухом дышать. Он будет действовать через юристов, через помощников, через бездушные бумажки.
А я... я пойду другим путем. Я пойду к ней. Лично.
9- Орлов, адрес Загорской, - рявкнул я в телефон, едва сев в машину. - Жилой адрес. И немедленно.
Через пять минут на мой телефон пришло сообщение с адресом на Петроградской стороне. Старый дом, исторический центр. Это многое объясняло. Она - осколок старого мира, аристократка по духу, вынужденная выживать в наших джунглях.
- Туда, - бросил я водителю.
Пока мы ехали через пробки, я пытался выстроить план. Что я ей скажу? Повторю свое предложение? Нет, это глупо. Словами ее не проймешь. Ей нужны действия. Ей нужно показать, что я не просто очередной богатый хмырь, который хочет ее купить. Ей нужно показать, что я понимаю ее. Понимаю ее боль.
Я вспомнил строчку из досье. Отец. Архитектор. Бюро "Наследие". Вот ключ. Не деньги. Не власть. А наследие ее отца.
Добравшись до нужного адреса, я вышел из машины. Старый, но красивый доходный дом с атлантами, поддерживающими балкон. Парадная с потертыми мраморными ступенями и старым лифтом, который скрипел так, будто вот-вот испустит дух. Все это было так не похоже на мой мир из стекла и бетона. Этот дом дышал историей. Дышал ею.
Я поднялся на ее этаж и нажал на кнопку звонка. Сердце почему-то забилось быстрее, как у мальчишки. Я, Дмитрий Северцев, который без дрожи в голосе сносил целые кварталы и увольнял сотни людей, сейчас волновался, стоя перед обшарпанной дверью.
Дверь открыла она. Аврора. Она была уже без своего строгого костюма. На ней были простые джинсы и серая кашемировая водолазка, которая облегала ее стройную фигуру и высокую грудь. Волосы были распущены и падали на плечи платиновым водопадом. Без своей "брони" она выглядела моложе, уязвимее. Но только на первый взгляд.
Когда она увидела меня, ее лицо окаменело. Небесно-голубые глаза превратились в два кусочка льда.
- Что вы здесь делаете? - ее голос был тихим, но в нем звенел металл.
- Пришел поговорить. Без свидетелей, - я намеренно понизил голос, сделал его более вкрадчивым. Я не хотел ее пугать. Я хотел ее заинтриговать.
- Нам не о чем говорить. Уходите, или я вызову полицию.
Она попыталась закрыть дверь, но я выставил руку, не давая ей этого сделать. Я не применял силу, просто держал ладонь на кромке двери.
- Аврора, не надо, - сказал я мягко. - Я не причиню тебе вреда. Дай мне пять минут. Всего пять минут твоего времени. Если после этого ты захочешь, чтобы я ушел, я уйду и больше никогда не появлюсь на твоем пороге.
Я смотрел ей прямо в глаза, пытаясь пробиться через ее ледяную защиту. Я видел, как она колеблется. Ее гордость требовала захлопнуть дверь перед моим носом. Но любопытство и, возможно, отчаяние, заставили ее помедлить.
- Четыре, - отрезала она, но дверь все же приоткрыла, пропуская меня в тесную прихожую.
Квартира была такой же, как и дом. Старая, с высокими потолками, лепниной и запахом книг и чего-то еще, неуловимо домашнего. На стенах висели старые фотографии, чертежи зданий. Мир ее отца.
- Я не буду повторять свое предложение, - начал я, не дожидаясь, пока она что-то скажет. Я повернулся к ней. Мы стояли в метре друг от друга, и я чувствовал напряжение, исходящее от нее. - Я пришел сказать тебе, что я понимаю.
- Вы ничего не понимаете, - отрезала она.
- Я понимаю, что "Наследие" - это не просто бизнес. Это память о твоем отце. Это его жизнь. И я знаю, что Платонов предложил тебе сделку. Он спасет бюро, а ты станешь его собственностью, его красивой вещью, которую он будет выгуливать на приемах. Он не даст тебе ничего сделать самой. Он все заберет под свой контроль. Всегда так делает.
Я видел, что мои слова попали в цель. Она не ответила, лишь плотнее сжала губы.
- Я предлагаю другое, - я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. Она не отступила. Смелая. - Я не хочу забирать у тебя дело твоего отца. Я хочу его тебе вернуть. Я вкладываю деньги, а ты - управляешь. Ты, Аврора. Ты станешь главой. Ты будешь принимать решения. Ты возродишь "Наследие" и сделаешь его еще более великим. Твой отец будет тобой гордиться.
