Мелоди Лейн Трофей для двоих

Глава 1. Ледяное пламя. Мстислав

Скука. Густая, вязкая, как прошлогодний мед, она обволакивала меня с того самого момента, как я переступил порог этого позолоченного балагана. Ежегодный благотворительный аукцион фонда "Возрождение" был обязательным ритуалом для людей моего круга. Здесь не спасали детей и не строили больницы. Здесь отмывали репутацию, заключали теневые сделки под звон хрусталя и демонстрировали самок, купленных за караты и квадратные метры в центре столицы. Фальшь сочилась из каждого угла, смешиваясь с дорогим парфюмом и запахом денег. Я ненавидел это место.

Я стоял у панорамного окна, глядя на ночной город, раскинувшийся подо мной неоновым ковром. Огни небоскребов - вот настоящая красота. Холодная, расчетливая, подчиненная воле и разуму. В отличие от этого зала, полного разгоряченных тел и пустых улыбок. Мой синий костюм от Brioni сидел как вторая кожа, черный галстук казался удавкой. Я сделал глоток ледяного виски, чувствуя, как обжигающий холод скользит по горлу, приводя мысли в порядок.

- Платонов. Не ожидал тебя увидеть в этом серпентарии.

Голос, который я узнаю из тысячи. Низкий, с хрипотцой, пропитанный самодовольством и плохо скрываемой агрессией. Я медленно обернулся.

Дмитрий Северцев.

Мой вечный враг. Мое кривое зеркало. Мы были похожи, как два хищника одного вида, борющиеся за одну территорию. Высокие, мускулистые, привыкшие доминировать. Только он был тьмой, необузданной силой, а я - льдом, выверенной стратегией. Его волосы были темными, почти черными, с едва заметной проседью, которая лишь добавляла ему брутальности. Густая борода скрывала жесткую линию подбородка, а серые, почти стальные глаза смотрели на мир с вызовом. Сегодня на нем был безупречный черный костюм, который делал его похожим на ворона, слетевшегося на падаль.

- Северцев, - мой голос прозвучал ровно и холодно. - Удивлен, что ты нашел время оторваться от подсчета своих грязных денег. Или пришел подыскать себе новую игрушку? Вон та блондинка в красном, кажется, еще свободна.

Его губы скривились в усмешке, но глаза потемнели. Я попал в точку. Наша ненависть была старой, въевшейся в кости. Она началась с бизнеса - с враждебного поглощения, которое я предотвратил, оставив его ни с чем. А потом переросла в нечто личное, в вечное соревнование, где каждый наш шаг был направлен на то, чтобы уколоть, унизить, уничтожить другого.

- Я всегда нахожу время для хорошего спектакля, - протянул он, обводя зал тяжелым взглядом. - А здесь сегодня премьера. Говорят, главный лот - картина неизвестного авангардиста. Но мы-то с тобой знаем, что настоящие торги идут не на сцене.

Он прав. Я тоже был здесь не ради искусства. Один из моих проектов требовал поддержки этого фонда, а точнее, его попечительского совета. Небольшая, но досадная бюрократическая заминка, которую можно было решить одним щедрым пожертвованием и парой рукопожатий в правильных кругах. Северцев, очевидно, преследовал схожие цели. Его строительная империя постоянно нуждалась в новых разрешениях и лояльности чиновников, которые любили рядиться в тоги меценатов.

- Не сомневаюсь, что твои методы, как всегда, будут на грани фола, - безразлично бросил я, возвращая взгляд к окну. Разговор с ним высасывал кислород из воздуха.

- Мои методы эффективны, Платонов. В отличие от твоего занудного следования правилам, которые ты сам же и переписываешь, когда тебе удобно.

Я промолчал. Спорить с ним было все равно что бить кулаком по каменной стене. Бессмысленно и энергозатратно.

Ведущий на сцене начал распинаться о следующем лоте, и я заставил себя прислушаться. "А теперь, дамы и господа, позвольте представить вам человека, благодаря которому". Дальше я не слушал. Мое внимание, как и внимание всего зала, приковала фигура, появившаяся на сцене.

Она.

Девушка. Нет, не так. Не очередная силиконовая кукла с заученной улыбкой. Она была... другой.

На ней было простое, строгое платье-футляр серого цвета, доходящее до колен. Никакого декольте, никаких блесток. Волосы, невероятного, платинового цвета, были собраны в тугой, элегантный узел на затылке. Никаких бриллиантов, лишь скромные серьги-гвоздики в ушах. Она не улыбалась. Ее лицо было серьезным, почти надменным. Пухлые, нежно-розовые губы сжаты в тонкую линию, а небесно-голубые глаза смотрели в зал спокойно и уверенно, словно перед ней были не акулы бизнеса, а школьники на линейке.

Она была глотком свежего воздуха в этой душной атмосфере. Чистый, холодный родник посреди затхлого болота. В ней не было ничего кричащего, но именно это и приковывало взгляд. Она выделялась своей простотой, своей непохожестью на всех этих женщин, одетых в целые состояния.

- ...Аврора Загорская, куратор нашего фонда и человек, открывший для нас этот уникальный талант, - закончил ведущий под жидкие аплодисменты.

Аврора Загорская. Имя и фамилия ей подходило. Что-то северное, чистое, как утренняя заря. Она подошла к микрофону, и зал затих.

- Добрый вечер, - ее голос был низким и бархатным, без тени волнения. - Сегодня мы представляем лот, который является не просто предметом искусства. Это манифест. Манифест о том, что талант не имеет границ и не зависит от социального статуса. Картина "Прорыв" была написана юным художником из детского дома, и все вырученные средства пойдут на создание арт-школы для таких же одаренных детей.

Ее слова были простыми, но в них чувствовалась сила. Она не просила, не умоляла. Она констатировала факт. Она верила в то, что говорила, и эта вера передавалась залу. Я почувствовал, как рядом напрягся Северцев. Он тоже смотрел на нее. И в его взгляде я увидел то же, что зародилось и во мне. Интерес. Хищный, собственнический интерес.

Картину вынесли на сцену. Яркое, хаотичное полотно, полное экспрессии. Я не разбирался в искусстве, для меня это были лишь мазки краски. Но я разбирался в людях. И эта девушка, Аврора, была произведением искусства куда более сложным и интересным.

- Стартовая цена - пятьсот тысяч, - объявил ведущий.

В зале послышались смешки. Сумма была смехотворной для этого сборища.

- Миллион, - лениво бросил кто-то из первого ряда.

- Полтора.

- Два.

Торги шли вяло. Картина была лишь предлогом. Все ждали, когда в игру вступят тяжеловесы. Я молчал, наблюдая за Авророй. Она стояла с прямой спиной, ее лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как она едва заметно сжала кулаки. Она переживала. Эта маска ледяной королевы была лишь защитой.

- Пять миллионов, - раздался рядом со мной голос Северцева.

В зале одобрительно загудели. Дмитрий любил широкие жесты. Он не просто делал ставку, он бросал вызов. Его взгляд был устремлен не на сцену, а на меня. Он ждал моей реакции. Он хотел, чтобы я включился в его игру. И я бы с удовольствием проигнорировал его, если бы не одно "но". Взгляд Авроры. На долю секунды он метнулся в нашу сторону, и я увидел в ее небесно-голубых глазах проблеск надежды. Она хотела, чтобы эта картина ушла как можно дороже. Ради ее цели. Ради ее детей.

И в этот момент что-то щелкнуло. Это перестало быть просто аукционом. Это перестало быть просто очередным столкновением с Северцевым. Это стало чем-то большим. Я хотел увидеть, как ее лицо изменится, когда она поймет, кто здесь настоящий король.

- Десять, - мой голос прозвучал спокойно и весомо, разрезая гул в зале.

Наступила тишина. Все взгляды обратились ко мне. Я видел, как дернулся кадык Северцева. Я видел, как расширились глаза Авроры Загорской. В них больше не было надежды. В них было потрясение. И что-то еще... что-то, что я не смог прочесть.

- Десять миллионов от господина Платонова! - восторженно взвизгнул ведущий. - Кто больше? Господин Северцев?

Дмитрий усмехнулся, сверкнув глазами в мою сторону.

- Пятнадцать.

Он бросил перчатку. Он превратил это в дуэль. И призом была уже не картина. Призом было ее внимание.

- Двадцать, - не меняя тона, сказал я.

- Двадцать пять, - немедленно ответил он.

Зал замер, наблюдая за нашим поединком. Это было лучше любого спектакля. Два непримиримых врага, два титана, сошлись в битве за безымянную картину. Но я-то знал, за что мы боремся. И он знал.

Я посмотрел на Аврору. Она стояла бледная, как полотно, ее пухлые губы были приоткрыты от изумления. Она смотрела то на меня, то на Северцева, и в ее глазах читалась растерянность. Она не понимала, что происходит. Она не понимала, что в одночасье стала центром этой бури.

- Тридцать, - произнес я, глядя прямо на нее.

Это была моя финальная ставка. Я мог бы продолжать и дальше, мои ресурсы позволяли. Но дело было не в деньгах. Дело было в психологии. Я показал, что готов идти до конца, но сделал это с ледяным спокойствием, в то время как Северцев начинал заводиться.

Дмитрий сжал кулаки. Я видел, как в нем борются гордыня и расчет. Тридцать миллионов за эту мазню - это было уже за гранью разумного даже для него. Он посмотрел на меня с ненавистью, затем его взгляд скользнул по Авроре, задержавшись на ней на мгновение дольше, чем позволяли приличия.

- Продано! Тридцать миллионов господину Платонову! - воскликнул ведущий, ударяя молотком.

Зал взорвался аплодисментами. Я не обращал на них внимания. Я смотрел на нее. Аврора Загорская медленно выдохнула, прикрыв глаза на секунду. Когда она открыла их снова, ее взгляд встретился с моим. В нем не было благодарности. В нем была настороженность. И еще... любопытство.

Северцев что-то злобно прошипел и, развернувшись, направился к выходу, расталкивая официантов. Игра для него была окончена. Для меня - только начиналась.

Я дождался, пока ажиотаж утихнет, и направился к сцене. Аврора уже спустилась и разговаривала с каким-то пожилым мужчиной, вероятно, одним из попечителей. Я терпеливо ждал, изучая ее. Идеальная осанка. Плавные, но сдержанные движения. Она держала себя в руках, но я видел едва заметное напряжение в линии ее плеч.

Когда мужчина отошел, я сделал шаг вперед.

- Аврора Загорская?

Она обернулась. Вблизи ее глаза казались еще более глубокими и прозрачными, как арктический лед. Она была выше, чем я думал, или, возможно, дело было в ее уверенной позе.

- Да. А вы - господин Платонов. Позвольте поблагодарить вас. Ваш вклад... он неоценим.

Ее голос оставался ровным, но я уловил в нем стальные нотки. Она благодарила меня, но не заискивала. Она держалась на равных. Это интриговало.

- Я не занимаюсь благотворительностью, мисс Загорская, - сказал я прямо, сокращая дистанцию между нами еще на полшага. Я хотел видеть ее реакцию, почувствовать ее запах. Тонкий, едва уловимый аромат чего-то свежего, как озон после грозы. - Я делаю инвестиции. И сегодня я инвестировал в ваш проект.

Она слегка вскинула бровь. На ее надменном лице это выглядело особенно эффектно.

- Тогда, надеюсь, вы будете довольны дивидендами в виде построенной школы и десятков счастливых детей.

- Возможно. Но я предпочитаю контролировать свои активы. Я хотел бы встретиться с вами и обсудить детали проекта. Узнать, как именно мои деньги будут работать.

Это была ложь. Мне было плевать на эту школу. Десятки моих юристов могли бы проконтролировать каждый потраченный рубль без моего участия. Мне нужна была она. Мне нужно было понять, что скрывается за этой ледяной маской.

Она на мгновение замялась. Я видел, как в ее голове идет напряженная работа. Она взвешивала все "за" и "против". Она понимала, что я не просто так проявил такую щедрость. Она чувствовала подвох. Умная девочка.

- Конечно, - наконец произнесла она, и в ее голосе не дрогнул ни один мускул. - Мой ассистент свяжется с вашим, чтобы согласовать время.

- Я предпочитаю решать вопросы лично. Завтра. В моем офисе. В десять утра.

Это был не вопрос. Это был приказ. Я намеренно использовал свой властный тон, к которому привыкли все мои подчиненные. Я хотел посмотреть, как она отреагирует. Прогнется ли? Испугается?

Аврора посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд был твердым, как алмаз.

- Боюсь, завтра в десять у меня уже назначена встреча. Но я свободна в полдень. В ресторане "Северное сияние". Мне будет удобно встретиться там.

Она не просто не прогнулась. Она нанесла ответный удар. Отказала мне, хозяину положения, и назначила встречу на своей, нейтральной территории. Она перехватила инициативу. И это, черт возьми, возбуждало. Никто. Ни одна женщина, ни один партнер по бизнесу не смел так со мной разговаривать.

На моих губах появилась тень улыбки. Я протянул руку, и после секундного колебания она вложила в нее свою ладонь. Ее пальцы были тонкими и холодными. Но прикосновение обожгло меня, как разряд тока.

- В полдень. В "Северном сиянии", - медленно повторил я, не выпуская ее руки и наслаждаясь ее замешательством. Я чуть сильнее сжал ее пальцы, чувствуя, как под моей кожей пробегает волна необъяснимого жара. - Не опаздывайте, мисс Загорская. Я этого не люблю.

Я отпустил ее руку и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Я чувствовал ее взгляд на своей спине. Пронизывающий, изучающий.

Битва с Северцевым за картину была лишь разминкой. Настоящая война - война за эту женщину - только что началась. И я не собирался в ней проигрывать. Аврора Загорская. Она еще не знает, что стала главным призом. Моим трофеем. И я получу ее. Любой ценой.

Выйдя на улицу, я вдохнул холодный ночной воздух. Мысли были кристально ясными. План начал выстраиваться в голове с математической точностью. Она думает, что сможет играть со мной на равных. Она думает, что сможет сохранить свою независимость. Какая восхитительная самонадеянность.

Она еще не понимает, что попала в клетку с двумя хищниками. И второй хищник, Северцев, не отступится так просто. Его уход был лишь тактическим отступлением. Он будет действовать. И это делало игру еще интереснее.

Она станет идеальным дополнением к моей империи. Идеальным оружием против моего врага. Но что-то в ее ледяных глазах, в ее несгибаемой воле говорило мне, что этот трофей будет не так-то просто завоевать. И, возможно, впервые за долгие годы, мне был интересен не только результат, но и сам процесс охоты.

Глава 2. Взгляд хищника. Дмитрий

Ярость. Горячая, обжигающая, она клокотала у меня в груди, грозя вырваться наружу первобытным рыком. Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони, оставляя багровые полумесяцы. Тридцать миллионов. Этот ледяной ублюдок Платонов вышвырнул тридцать миллионов просто для того, чтобы утереть мне нос. Чтобы показать всему этому сброду, кто здесь главный.

Я резко развернулся и пошел прочь со своего наблюдательного поста у бара, проталкиваясь сквозь толпу. Люди шарахались от меня, как от прокаженного, чувствуя волны гнева, исходящие от моего тела. Я не смотрел на их испуганные лица. Перед моими глазами стояла самодовольная ухмылка Мстислава и бледное, потрясенное лицо... ее.

Аврора Загорская.

Я заметил ее в тот же миг, как она появилась на сцене. Среди всех этих холеных, пустых кукол в бриллиантах она была как дикий полевой цветок, случайно проросший на мраморной плите. Строгое серое платье, ни капли косметики, волосы, собранные в тугой узел. Она не пыталась понравиться. Не кокетничала. Она просто была. И в этой ее простоте, в ее холодном, отстраненном достоинстве была заключена невероятная сила. Сила и чистота, которую мне захотелось немедленно присвоить. Испортить. Сделать своей.

Инстинкт охотника, дремавший во мне, проснулся мгновенно. Это была моя добыча. Я почувствовал это каждой клеткой своего тела. Я наблюдал за ней, пока она говорила своим низким, обволакивающим голосом о каких-то детях, о какой-то школе. Слова не имели значения. Имел значение только огонь, который горел в ее небесно-голубых глазах. Она верила в свое дело. Эта страсть, скрытая под ледяной оболочкой, пьянила похлеще самого дорогого виски.

И тут в игру вступил он. Платонов. Я видел, как его холодный, оценивающий взгляд впился в нее. Он не видел в ней женщину. Он, как всегда, видел лишь актив, очередную фигуру на своей бесконечной шахматной доске. И это взбесило меня еще больше. Я решил действовать первым. Моя ставка в пять миллионов была пробным камнем, способом заявить о своих правах. И этот ублюдок ответил.

Наша перепалка ставками была не просто демонстрацией кошельков. Это была битва воль, битва двух самцов за право обладания. Каждый новый ноль, который он добавлял к сумме, был пощечиной для меня. А я не терплю, когда меня бьют. Я отвечаю ударом на удар. Но на тридцати миллионах мой внутренний калькулятор взвыл. Это была иррациональная трата. Глупость. Но гордость требовала идти до конца.

И я бы пошел. Плевать на деньги. Я бы поставил и пятьдесят. Но я увидел ее взгляд. Взгляд, мечущийся между мной и Платоновым. В нем была паника. Она стала заложницей нашей войны, призом, о котором ее никто не спрашивал. И в этот момент я понял - если я продолжу, я уподоблюсь ему. Превращу ее в бездушный лот. А я не хотел ее покупать. Я хотел ее завоевать.

Я отступил. Но это не было поражением. Это было тактическое отступление. Пусть Платонов тешится своей мелкой победой. Он выиграл аукцион, но не войну. Война только начинается, и вестись она будет по моим правилам.

Я вылетел из душного зала на улицу, в прохладную ночь. Мой водитель тут же подвел черный бронированный Майбах, но я жестом велел ему подождать. Мне нужно было остыть. Я ослабил узел галстука, который душил меня весь вечер, и глубоко вдохнул. В голове царил хаос из ярости, унижения и... желания. Неистового, всепоглощающего желания обладать этой белокурой ледяной королевой.

Я достал телефон и набрал номер начальника своей службы безопасности.

- Орлов, - бросил я в трубку, как только он ответил. - Мне нужна вся информация на женщину. Имя - Аврора Загорская. Куратор фонда "Возрождение". Мне нужно знать все. Где родилась, где училась, кто ее родители, были ли у нее мужчины, чего она боится, о чем мечтает, какой кофе пьет по утрам. Все. К утру отчет должен быть у меня на столе.

- Будет сделано, Дмитрий Игоревич, - без лишних вопросов ответил Орлов. Он знал, что когда я говорю таким тоном, шутки кончены.

Я сбросил вызов и уставился на здание, где проходил прием. Платонов все еще там. Наверняка уже подошел к ней. Ощупывает ее своим холодным взглядом, говорит свои выверенные, лживые комплименты. От одной мысли об этом желваки на моих скулах снова заходили ходуном. Он видит в ней инструмент. Способ в очередной раз досадить мне. Но я... я увидел в ней нечто большее. Вызов. Неприступную крепость, которую хочется взять штурмом.

Я сел в машину.

- Домой, - бросил я водителю.

Всю дорогу до моего пентхауса я молчал, прокручивая в голове события вечера. Образ Авроры стоял перед глазами. Ее гордая осанка, линия шеи, упрямо сжатые губы. Я представлял, как распускаю ее платиновые волосы, как они водопадом ниспадают на ее плечи. Представлял, как срываю с нее это серое, скучное платье, под которым, я был уверен, скрывается идеальное тело. Представлял, как ее небесно-голубые глаза потемнеют от страсти, когда я наконец сломаю ее ледяное спокойствие.

Это стало навязчивой идеей. Одержимостью. Она была не похожа на тех женщин, что окружали меня. Тех, кто был готов на все ради сумки Birkin или поездки в Куршевель. В Авроре чувствовался стержень, порода. Такая не продается. Такую можно только покорить.

Дома я налил себе виски, но даже он не смог погасить пожар внутри. Я подошел к панорамному окну, из которого открывался вид на всю Москву. Моя империя. Я построил ее с нуля, своими руками, своей кровью и потом. Я привык получать все, что хочу. И сейчас я хотел ее.

Я знал, что Платонов не остановится. Его "инвестиция" - это лишь повод втянуть ее в свою паутину. Он будет давить на нее, манипулировать, использовать ее фонд как рычаг. Его методы всегда были тонкими и грязными. Он действует как удав, медленно сжимая кольца.

Мой метод другой. Я - волк. Я загоняю добычу и беру ее силой.

Утром, как и было приказано, на моем столе лежала тонкая папка. Орлов сработал оперативно. Я открыл ее, и мое сердце пропустило удар.

Аврора Загорская. 24 года. Родилась в Санкт-Петербурге. Отец, Константин Загорский, известный в прошлом архитектор, владелец небольшого, но уважаемого архитектурного бюро "Наследие". Мать, Ирина Загорская, искусствовед. Два года назад отец перенес обширный инсульт, отошел от дел. Бюро оказалось на грани банкротства из-за долгов и нечистоплотности бывшего партнера. Аврора, бросив аспирантуру по искусствоведению, взвалила все на себя. Пытается спасти дело отца, но безуспешно. Долги растут. Кредиторы наседают. Работа в фонде - ее последняя отчаянная попытка найти спонсоров, завести полезные знакомства, чтобы спасти "Наследие".

Я откинулся в кресле, глядя на ее фотографию. На ней она была другой. Легкая улыбка, распущенные волосы, развевающиеся на ветру. Живая, настоящая. И в глазах - ни тени той ледяной надменности, что я видел вчера. Лишь легкая грусть.

Все встало на свои места. Ее отчаянная вера в проект, ее напряжение, ее сила воли. Она не просто куратор. Она - воин, сражающийся за свою семью.

И тут же отдельной строкой: "Личная жизнь. Серьезных отношений не было. По проверенным данным, девственница". Эта последняя фраза ударила в голову, как выстрел. Девственница. В нашем мире, в ее возрасте. Это было почти невероятно. Это делало ее еще более желанной. Чистый, нетронутый цветок в саду порока.

Теперь я знал ее уязвимость. Ее ахиллесову пяту. Деньги. Ей нужны деньги, чтобы спасти дело отца. И я мог дать ей эти деньги. Но не просто так.

Платонов тоже наверняка уже раскопал все это. И он предложит ей сделку. Холодную, расчетливую, унизительную. Он купит ее лояльность, а заодно и ее саму, обставив все как деловое партнерство.

Но я поступлю иначе. Я предложу ей нечто большее. Шанс. Но за этот шанс она заплатит мне. Не деньгами. Собой.

Я снова набрал Орлова.

- Найди мне все о ее отце. О его бюро "Наследие". Какие у них проекты, какие долги, кто главные кредиторы. И еще. Узнай, куда она пойдет сегодня после аукциона. Где она будет завтра утром. Я хочу знать каждый ее шаг.

- Дмитрий Игоревич, есть информация, что Платонов назначил ей встречу. Завтра, в полдень, в "Северном сиянии".

Проклятье! Ледяной ублюдок действует быстро. Он уже расставил свою ловушку. Значит, у меня нет времени на долгие прелюдии. Нужно нанести удар первым.

- Отлично, - я хищно улыбнулся. - Значит, я тоже буду там. Забронируй мне столик с лучшим видом на зал. И подготовь машину. Кажется, завтрашний обед обещает быть очень интересным.

Я положил трубку. План созрел мгновенно. Дерзкий, наглый, в моем стиле. Я не буду ждать, пока Платонов опутает ее своими сетями. Я ворвусь в их встречу и сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться.

Я подойду к их столику. Увижу, как исказится от ярости лицо Мстислава. Увижу, как удивление и страх отразятся в ее небесных глазах. И я скажу ей: "Мисс Загорская, я готов выкупить все долги вашего семейного бюро. Я сделаю его ведущей архитектурной компанией в стране. Взамен я хочу немного. Всего лишь вас".

Я представлю, как она побледнеет. Как ее гордость будет бороться с отчаянием. Она будет ненавидеть меня. И я буду наслаждаться этой ненавистью. Потому что ненависть - это такое же сильное чувство, как и страсть. А от одного до другого, как известно, всего один шаг.

Этот трофей не достанется Платонову. Я заберу его себе. Аврора Загорская станет моей. Ее тело, ее душа, ее первый стон, ее первая ночь. Все это будет принадлежать мне. И когда я сломаю ее, когда она будет лежать в моей постели, покорная и обессиленная, я буду знать, что одержал главную победу в своей жизни. Победу не только над ней, но и над моим вечным врагом.

Битва началась. И я не намерен щадить никого. Особенно ее.

Глава 3. Маска ледяной леди. Аврора

Я стою на сцене под софитами, и их свет кажется мне ледяным. Он не греет, а обжигает, делая меня видимой для сотен пар глаз. Я чувствую их взгляды на себе - оценивающие, любопытные, равнодушные. Я для них - лишь функция, девушка в сером платье, говорящая правильные слова о благотворительности. Они не видят, как бешено колотится мое сердце под строгой тканью, как дрожат кончики пальцев, спрятанные за спиной. Я - Аврора Загорская, и я - самозванка в этом мире роскоши и лицемерия.