Марк Арденов Чужой капитан

— Координаты подтверждены?

— Да. Это система Иреха.

Приехали.

— Проверяй системную связь.

— Уже передаю стандартный идентификационный запрос на ближайшие навигационные узлы.

На схеме продолжали появляться отметки. Я ждал, но секунд тридцать ничего не происходило.

— Ответа нет, — сказала Лира.

— Может, ещё рано?

— Нет. Ответ уже должен был прийти.

— Повтори.

— Хорошо.

Я вывел текущую картину системы.

На архивной схеме вокруг Ллаира когда-то было полно отметок. Сейчас поверх неё Лира показывала только то, что действительно видели сенсоры Теша.

Получалось пустовато.

— Ты видишь корабли?

— Не обнаружила.

Я посмотрел на остальные отметки.

— А связь? Маяки, станции, навигационные сигналы?

— Ничего активного.

Может, они нашего Теша испугались? Ну а чё? Всплывает такой «Летучий голландец», которого уже только в легендах помнят. На всякий случай и врубили режим тишины.

Шутки шутками, но мне это совсем не нравилось.

Не может так выглядеть развитая звёздная система. Здесь должна быть движуха. Даже если за эти тысячи лет они десять раз куда-то переселись и эта звёздная система стала глубокой провинцией. Хоть что-то здесь должно было работать.

Станции. Маяки.

— Лира, покажи Ллаир.

На схеме подсветилась четвёртая орбита.

В точке, где по архивным данным должна была находиться планета, тянулась широкая область рассеянного вещества.

— Это точно его орбита?

— Да. Положение Иреха и остальных крупных тел совпадает с архивными данными.

Ну вот. Добрался до колыбели сэйров.

Несколько секунд я просто смотрел на карту и даже не находил, что сказать.

— Выведи картинку Ллаира, как он выглядел раньше.

Рядом появилось архивное изображение.

Сине-серый шар с тёмными морями. Над одним из них тянулась длинная светлая полоса облаков. На ночной стороне едва заметно светились города.

Красивая планета. С городами, морями, облаками. А теперь только мусор.

Я раздвинул пальцы и увеличил картинку. Ничего не изменилось, только обломки стали крупнее. Ллаир вдруг не появился.

— Есть информация, когда это произошло?

— Нет. По этим данным точное время определить нельзя.

Со временем уже было более-менее понятно. На той старой сервисной станции мы нашли данные, по которым проблемы начались примерно тогда, когда Теш ушёл к Земле. Но что причиной стало полное уничтожение планеты, я даже не предполагал.

Я убрал старое изображение планеты. И что теперь? Выходит, все мои надежды получить ответы о происхождении людей и моей аномальной схожести с этими «прародителями» накрылись медным тазом вместе с их планетой?

— Дай более подробную информацию по составу этих останков. Кроме кусков от планеты есть там части станций, строений?

Карта перестроилась, и на ней появились редкие точки.

— Двадцать семь крупных объектов или фрагментов имеют искусственное происхождение. Большинство неактивны. Идентификация продолжается.

— Молодец. Идем к Ллаиру. Я имею в виду к тому месту с его останками. Хочу увидеть своими глазами.

— Курс проложен. Начинаю движение по координатам планеты.

Через несколько часов мы находились у внешнего края огромного поля обломков.

В свете Иреха миллиарды частиц складывались в широкую тусклую дугу. Красивое зрелище, если не знать, чем были эти обломки раньше.

Лира подготовила мне максимально подробный отчёт состава веществ, некогда являвшихся планетой сэйров.

На экране вывалились графики, составы, оценки массы.

Я тут же закрыл.

— Лира, мне зачем твои схемы. Расскажи нормальным языком.

— В составе присутствует вещество коры, мантии и ядра. Общая масса соответствует планете.

Но не может же всё вот так закончиться? Да хрен там. Решение должно быть.

— Лира, найди всё, откуда могли передавать экстренные сообщения. Станции, узлы связи, ретрансляторы.

— Пять узлов находились в районах, которые сейчас входят в плотную часть кольца. Шестой располагался на низкой орбите.

— Это всё?

— Был ещё дальний ретранслятор. На момент последних данных он находился на значительном расстоянии от Ллаира.

— Вот он-то нам и нужен. Попробуй найти, чем чёрт не шутит, может, сохранился.

— Начинаю поиск.

Шансов было немного. За тринадцать тысяч лет орбита могла измениться как угодно, а от самого ретранслятора вообще могло ничего не остаться.

Но я был готов хоть землю рыть, лишь бы найти хоть что-нибудь.

Теш методично перебирал фрагменты. Я какое-то время сидел и пялился на внешний обзор, потом прошёлся по рубке, сходил за водой и вернулся.

Снова глянул на кольцо обломков. Ничего не изменилось.

— Нашла?

— Нет. Поиск продолжается.

Ещё минут через двадцать наконец раздался голос Лиры:

— Есть вероятное совпадение.

На экране появился очередной кусок металла: неровный фрагмент корпуса, обломанная ферма, торчащие наружу внутренние конструкции.

— Похоже. Это он?

— Вероятнее всего, да. Но только его часть. Материалы и форма совпадают.

На изображении подсветился небольшой участок.

— Здесь находился защищённый служебный регистратор.

Я поставил стакан.

— Он уцелел?

— Корпус блока просматривается. Его состояние неизвестно.

— Можем до него добраться?

Лира вывела траектории окружающих обломков.

— Высокая вероятность столкновений. Я не рекомендую идти туда ни на Теше, ни на Кайке.

— Дроны справятся?

— Да. Дроны здесь оптимальный вариант, — сказала Лира.

— Тогда отправляй.

— Рассчитываю безопасное окно.

Спустя несколько минут два ремонтных аппарата вышли из Теша.

Первый дрон достиг заданной точки и закрепился на фрагменте ретранслятора. Второй держался рядом.

Я мог наблюдать их действия на внешнем обзоре и одновременно видеть через камеры обоих аппаратов.

Вблизи остатки передатчика выглядели гораздо хуже.

Внешнюю обшивку сорвало почти целиком. Внутренние конструкции были смяты, часть каркаса выгнулась наружу.

Один из дронов добрался до сервисного разъёма.

— Даю команду на подключение, — сказала Лира.

Ничего не произошло.

Мгновенье спустя на корпусе мигнул слабый индикатор.

— Есть контакт. Работает.

Я подался вперёд. На панели появилась строка передачи, данные пошли. Полоска сдвинулась на пару процентов, замерла и снова поползла дальше.

— Очень медленно.

— Память повреждена. Данные приходится восстанавливать перед передачей.

На шкале было меньше двадцати процентов.

— Успеем?

— Безопасная работа возможна ещё около четырёх минут. Для загрузки всей информации необходимо не менее девяти минут.

Камера второго аппарата зафиксировала, как мимо неторопливо прошёл небольшой камень.

Потом ещё один.

— Уже известно, что там за данные?

— Несколько служебных пакетов. Обрабатываю.

Фрагмент ретранслятора медленно повернулся.

На секунду в кадре появилась внутренняя переборка с остатком надписи.

Служебный сектор связи.

— Плотность потока растёт, — доложила Лира.

Я посмотрел на полосу.

Треть.

— Может, выдернуть сам регистратор?

— Нет. Контейнер зажат деформированным каркасом. На извлечение потребуется значительно больше времени.

В поле рядом уже появилось несколько новых траекторий.

Ещё один камень прошёл в стороне.

Лира сказала:

— Пора возвращать аппараты.

Я посмотрел на полосу.

Тридцать семь процентов. Мало. Но рисковать обоими дронами ради остального я не собирался.

— Согласен. Возвращай.

Оба аппарата отцепились.

Передача оборвалась.

Первый дрон успел отойти совсем немного.

На его камере что-то мелькнуло.

Изображение резко закрутилось.

— Первый аппарат повреждён.

Его отметка на общем обзоре сразу ушла в сторону.

— Давай вытаскивай его вторым.

— Пробую.

Я видел, что повреждённый дрон уносит в сторону плотного потока осколков.

— Отменяй команду. Возвращай оставшийся.

— Принято.

Вскоре уцелевший аппарат вернулся на Теш.

— Ну что там в файле?

Большая часть текста была испорчена, но несколько строк сохранились.

«…возвращающимся судам запрещается приближаться к внутренней системе…»

Ниже шли координаты и какой-то позывной.

Ещё дальше:

«…получить инструкции на аварийном маяке…»

Я перечитал. Похоже, кто-то выжил после катастрофы.

— Там есть что-то про маяк и координаты. Найди его.

На карте загорелась точка далеко во внешней части системы.

— Вот координаты.

— Прокладывай курс. Надеюсь, там узнаем больше.

— Выполняю.

Я уже собирался встать, когда Лира добавила:

— Есть ещё кое-что.

На экране появилась схема с непонятными обозначениями.

— Что это?

— Сдвиговые сенсоры зафиксировали остаточное возмущение Глубины. Для такого сильного нарушения погружение не требуется.

Я всмотрелся в схему.

— И мы видим его прямо отсюда?

— Да.

В районе бывшей орбиты Ллаира тянулась рваная полоса похожая на трещину.

— Думаешь, связано с катастрофой?

— Вероятность высокая. Структура очень древняя и не похожа на естественное возмущение Глубины.

Я увеличил её.

— Что могло оставить такой след?

— Не знаю. Информации о подобных структурах у меня нет.

— Среди того, что тебе известно, у сэйров было что-нибудь способное сделать такое?

— Нет.

Я посмотрел на схему ещё раз.

— Как думаешь, сейчас эта штука не опасна?

— Считаю, что угрозы нет. Активности не наблюдаю.

— Ладно, летим к маяку.

Через некоторое время во внешней части системы показалась небольшая тёмная конструкция. Если бы Лира не подсветила её на обзоре, я бы решил, что перед нами очередной кусок камня.

— Работает?

— Отправляю запрос.

Ответ пришёл почти сразу.

— Передаёт информационный пакет.

На панели появились файлы: маршрутные данные, координаты и несколько записей.

— Сообщение предназначено возвращающимся экспедиционным судам.

Я открыл основную запись.

Передо мной появился сэйр. На вид около пятидесяти: короткие тёмные волосы, усталое лицо, обычная рабочая одежда.

Я ожидал увидеть какого-нибудь президента или генерала. А тут обычный мужик.

— Всем судам дальнего поиска и автономным экспедициям, возвращающимся в систему Иреха. Ллаир уничтожен. Характер воздействия искусственного происхождения. Источник и применившая его сторона не установлены. Не исключена возможность повторного удара.

Кто-то быстро прошёл за его спиной.

Мужчина на секунду посмотрел в ту сторону и продолжил:

— Возвращение во внутреннюю систему запрещено. Введён протокол рассеивания.

Рядом с ним появились пять маршрутов.

— Используйте любое доступное направление. Координаты первых промежуточных узлов и маршрутные данные приложены к пакету. Дальнейшие инструкции сможете получить на промежуточных узлах.

Он на секунду замолчал.

— Не объединяйтесь с другими возвращающимися судами. Не следуйте за уже ушедшими группами. Используйте один из резервных маршрутов и покиньте систему.

Запись закончилась.

На экране осталось пять линий — пять возможных направлений, по которым после катастрофы разошлись те, кому удалось выжить.

Я некоторое время смотрел на них.

— Это всё?

— Основная запись закончена. Ещё сохранилось несколько фрагментов служебного обмена.

— Включай.

Изображение исчезло. Остались только звуки.

Несколько голосов говорили одновременно. Потом один канал стал громче.

— …транспорт готов. Приняли людей с двух орбитальных поселений. Ещё два судна идут сюда. Дождусь их, потом уходим.

Ответил другой мужчина:

— Нет. Уходите сейчас по третьему маршруту.

— Они подойдут меньше чем через час.

— Отправляйтесь немедленно.

— У меня достаточно места.

— Дело не в месте. Не собирайте корабли в одной точке.

Небольшая пауза.

— Они же останутся одни.

— Если удар повторится здесь, погибнет намного больше.

Первый замолчал.

Где-то на фоне кто-то раздражённо крикнул:

— Освободите канал! Пятый транспорт снова вызывает внешний пост!

Помехи.

Следующий фрагмент.

Обрывки координат, номера маршрутов, позывные. Кто-то дважды переспрашивал, куда ему уходить.

— Хватит. Останови.

Стало тихо. Я поднялся и прошёлся по рубке.

Месяц назад всё казалось просто: долететь до Ллаира и получить ответы. Долететь-то мы долетели. А вместо ответов получили пять дорог неизвестно куда.

Я вернулся в кресло.

— Что у нас по этим пяти направлениям?

Лира вывела рядом с каждым маршрутом дополнительные данные.

— Три значительно хуже по текущему состоянию Глубины. До первых узлов придётся добираться заметно дольше, преимуществ перед оставшимися двумя я не вижу.

Три линии потускнели.

— Хорошо. Эти два чем отличаются?

Подсветился первый маршрут.

— Здесь первый промежуточный узел — автоматический ретранслятор. Он находился ближе остальных. Если сохранился, на нём должны быть координаты следующей точки.

— А если не сохранился?

— Других известных объектов этого маршрута в пределах доступных архивных данных нет.

— Быстро — это хорошо. Но если прилетим, а ретранслятор мёртв, придётся возвращаться и начинать заново.

— Да. Учитывая возраст объекта, исключать такой вариант нельзя.

Я посмотрел на вторую линию.

— А здесь?

— Станция снабжения. Она обслуживала несколько маршрутов.

Рядом с ней появились три расходящиеся линии и несколько звёздных систем.

— Куда они вели?

— На момент последних данных три системы были населены сэйрами. Через станцию регулярно проходили корабли между ними.

— Тут шансов явно больше. Лететь намного дольше?

— На четверо с половиной суток.

Я ещё раз посмотрел на обе линии.

— Идём ко второй.

— Принято.

— Пять дней погоды не сделают, тем более спешить нам особо некуда.

На экране появился новый маршрут, и Лира начала подготовку к выходу в Глубину.

Мы оставили маяк позади, а Теш медленно уходил во внешнюю часть системы, откуда уже можно было погружаться в Глубину.

Ирех светил как раньше. Остальные планеты спокойно ходили по своим орбитам. На месте Ллаира оставалось тонкое кольцо.

Я отключил изображение.

— Сколько до погружения?

— Два часа двадцать восемь минут.

— Отлично. Можно поесть и передохнуть.

Я уже поднялся с кресла, когда услышал от Лиры непривычное:

— Максим, зафиксирован одиночный сигнал.

Я остановился.

— Откуда?

На карте появился сектор в стороне от нашего маршрута.

— Очень слабый и короткий импульс.

— Думаешь, ещё маяк?

— Не похоже. Точно определить невозможно.

— Похоже на искусственный сигнал?

Лира ответила не сразу.

— Возможно.

Вот это её «возможно» меня напрягло. Обычно ничего хорошего за ним не следовало.

— Конкретнее можешь?

— Характер сигнала не похож на большинство естественных источников. Но данных недостаточно. Это может быть помеха, отражённый сигнал или случайное совпадение.

Мы подождали секунд десять, но нового сигнала не последовало.

— Направление хотя бы удалось определить?

— Вывожу область вероятного источника.

На карте осталось несколько мелких объектов и один довольно крупный астероид.

Я увеличил изображение. Обычный камень — тёмный, неровный и ничем не примечательный.

— Что там по старым картам?

— Ничего.

Один слабый импульс ещё ни о чём не говорил. Можно было махнуть рукой и лететь дальше.

Я ещё раз посмотрел на астероид.

А вдруг там ещё что-нибудь осталось?

— До него далеко?

— Двенадцать минут на Кайке.

— Погружение отложить. Теш оставляем здесь. Кин, готовь Кайку.