- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Марк Арденов Чужой капитан
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— То есть материалы из старых деталей тоже можем пускать обратно в производство?
— Если удаётся разделить их с сохранением нужных свойств, да.
Я ещё немного постоял, наблюдая за работой. Когда корабельная говорила, что Теш способен сам себя обслуживать, я представлял себе ремонтных дронов с запасом деталей. Дроны здесь тоже были, только за ними обнаружился целый завод. На Земле вокруг такого оборудования наверняка суетилась бы куча народу, а здесь весь завод работал сам. Я был здесь только зрителем.
— Добывающие дроны возвращаются, — сообщила корабельная.
Я посторонился, пропуская очередной контейнер. Похоже, хозяйство прекрасно обходилось без моего постоянного участия.
Посмотреть было интересно, но стоять над работающим станком до самого старта я всё-таки не собирался. Дождавшись, пока проедет платформа, я пошёл обратно.
На командном посту корабельная сообщила, что Кайка готова к вылету, а второй бот закончил обслуживание и остаётся в резерве. Я сел в кресло и стал прикидывать, как незаметно уйти от Марса.
До точки, где можно было погружаться в Глубину, ещё предстояло добраться. Можно было просто взять курс напрямую, но это было бы слишком заметно: вокруг Марса хватало земной аппаратуры.
Корабельная показала несколько траекторий и пояснила, чем они отличаются. Самую быструю я отмёл сразу. Ещё не хватало засветить Теш перед земной аппаратурой в первый же день.
— Давай тот, где меньше всего шансов попасться, — сказал я. — Время для нас не так важно.
На схеме выделилась другая линия.
— Сначала пойдём на малой тяге между сеансами наблюдения, — объяснила корабельная. — На опасных участках потребуется активная маскировка. Когда отойдём достаточно далеко, сможем увеличить тягу и перейти в пассивный режим.
— Вот и отлично. С теплом успеваем разобраться?
После пробуждения Теш грелся гораздо сильнее. Производство, ремонт и ожившие системы требовали энергии, а бесконечно прятать накопленное тепло корабль не мог.
— До окончания подготовки запас есть, — ответила она. — Затем потребуется сброс.
— Тогда после ремонта выбирай ближайшее безопасное окно.
Марс оставался справа на внешнем обзоре. Совсем недавно я переживал, найдётся ли возле него Теш, а теперь сидел на этом самом Теше и выбирал, как бы незаметно покинуть Солнечную систему.
— Покажи маршрут до Ллаира, — попросил я.
Над центральной поверхностью развернулась карта. Солнечная система уменьшилась до точки, в стороне появился Ирех, а между ними протянулись старые маршруты Глубины. По одному из них Теш когда-то пришёл к Земле.
— Ирех сейчас там, где отмечен? — уточнил я.
— Да. Положение системы пересчитано по наблюдениям.
— За сколько долетим?
— Около месяца скольжения, если прежний маршрут сохранился. После погружения уточню расчёт.
Я увеличил старую линию. На карте она выглядела вполне убедительно, только прокладывали её тогда, когда на Земле ещё с каменными топорами бегали. С координатами звезды корабельная разобралась, но вот что за это время случилось с дорогой к ней, мы пока не знали.
— Значит, после погружения сначала смотрим, что там осталось от маршрута, — сказал я. — А дальше уже решим.
— Принято.
Я убрал карту и поднялся. До окончания подготовки время ещё было, а желудок уже вполне определённо намекал, что пора поесть.
К моему возвращению подготовка почти закончилась. Новые модули охлаждения стояли на местах, запасы пополнили, насколько позволяли материалы. Боезапас тоже довели до доступного максимума, а последние внешние дроны вернулись на борт.
— Сдвиговый контур проверен? — спросил я, усаживаясь в кресло.
— Все проверки, возможные без погружения, завершены. Замечаний нет.
Я открыл общую схему. Жёлтые отметки исчезли, предупреждений тоже не было. Некоторых редких материалов нам по-прежнему не хватало, но достать их здесь всё равно было негде.
Можно было лететь. Я ведь этого и ждал, пока Теш подготовят, только теперь зачем-то ещё раз посмотрел на время. Потом на Марс. Потом снова на схему корабля.
— Корабельная, старые приказы отменяю, — сказал я наконец. — До зоны погружения главный приоритет — скрытность.
— Принято.
Я сцепил пальцы, хрустнул одной костяшкой и положил руки на подлокотники.
— Проложить курс на Ллаир.
На карте появилась выбранная траектория до зоны погружения.
— Когда можем сбросить тепло?
— Ближайшее безопасное окно откроется примерно через полчаса.
— После сброса начинаем движение. Готовь корабль.
— Выполняю.
Сброс тепла прошёл совершенно незаметно. На внешнем обзоре оставались те же звёзды и Марс, и только менявшийся график показывал, что вообще что-то происходит.
— Сброс завершён, — сообщила корабельная.
Я посмотрел в сторону Земли и почти сразу нашёл её среди звёзд — яркую точку, в которой отсюда уже невозможно было разглядеть ничего знакомого. А ведь где-то там остались горы, мои знакомые и кот у соседки, а я сидел в кресле чужого звездолёта и собирался лететь к другой звезде. Ещё недавно под дальней поездкой я понимал обычный перелёт на самолёте.
Я потёр ладонью подлокотник и повернулся к карте.
— Начинай движение.
— Выполняю.
Теш тронулся так, что я ничего не почувствовал. Марс начал медленно смещаться в сторону, а отметка корабля поползла вдоль выбранной линии. Корабельная вела нас на малой тяге, почти не пользуясь активными системами.
Несколько раз я собирался спросить, всё ли нормально, но удержался. Данные были перед глазами, предупреждений не появлялось, и именно поэтому сидеть спокойно почему-то становилось только труднее.
— Один из наблюдательных аппаратов перешёл в активный режим, — сообщила корабельная.
Я подался вперёд. На карте появилась зона сканирования и начала смещаться через нашу траекторию.
— Засекли?
— Пока нет. Если ничего не менять, вскоре попадём в зону высокого риска.
— Сколько у нас времени?
— Около двадцати секунд.
Я посмотрел на приближающуюся границу.
— Давай варианты.
— Убрать тягу и изменить курс. Потеряем время на обход. Либо включить активную маскировку до конца сканирования, но это увеличит тепловую нагрузку.
Я быстро открыл тепловой баланс. После сброса до предела было ещё далеко.
— Включай. Тягу снизь до минимальной.
— Выполняю.
Зона сканирования приблизилась к нашей отметке. На внешнем обзоре ничего не изменилось, и я невольно перевёл взгляд туда, словно рассчитывал увидеть направленный на нас объектив. Разумеется, там были только звёзды.
Я вернулся к карте. Граница уже проходила через Теш, а корабельная молчала. Хотелось потребовать, чтобы она хоть что-нибудь сказала, но говорить было пока не о чем. Оставалось смотреть, как зона медленно уходит дальше.
— Сканирование завершено, — наконец сообщила она. — Признаков обнаружения нет.
Я разжал пальцы на подлокотнике.
— Возвращайся к прежнему режиму, — сказал я и устроился в кресле чуть свободнее.
Земная аппаратура осталась позади. Когда корабельная сообщила, что можно перейти на пассивную маскировку и увеличить тягу, я подтвердил: продолжаем по плану. Вскоре меня слегка прижало к спинке — впервые за всё время движение корабля можно было почувствовать.
Я проверил двигатели и охлаждение, закрыл данные, а потом поймал себя на том, что снова открываю тот же раздел. С последнего раза ничего не изменилось.
— Да нормально всё, — пробормотал я, убирая его.
Корабельная промолчала. Похоже, разобралась, что это я себе.
После выхода из опасной зоны Теш продолжал набирать скорость, а Марс всё уменьшался за кормой. До погружения оставалось меньше часа. Я успел ещё раз перекусить, прошёлся по кораблю и решил прилечь: до этого можно было найти себе дело, теперь даже придраться было не к чему.
В каюте было тихо, кровать подстроилась под меня как могла, но убаюкать всё равно не сумела. Стоило закрыть глаза, как я вспоминал про предстоящее погружение. Система прошла проверки, корабельная не видела причин беспокоиться, да и я не мог придумать, что ещё следовало сделать. Вот только по-настоящему ей пользовались много тысяч лет назад, а теперь нам предстояло то же самое, только на практике.
Я перевернулся на бок, полежал ещё немного и сел. Всё равно не усну. Можно было вернуться и нервничать на рабочем месте.
На командном посту я открыл аварийные процедуры. Порядок действий при неудачном погружении и выходе из Глубины был знаком по обучению, но сейчас я читал его куда внимательнее.
— Мы приближаемся к зоне погружения, — сообщила корабельная.
Я закрыл инструкцию.
— После перехода стоим. Сначала обстановка и маршрут.
— Принято.
— Мы вошли в расчётную зону погружения.
Я выпрямился в кресле. На внешнем обзоре оставались те же звёзды, зато на карте отметка Теша уже была внутри нужной области.
Я ещё раз проверил основные системы — теперь уже перед самим погружением.
— Начинай подготовку.
— Выполняю.
Часть второстепенных систем снизила потребление, и всё больше энергии стало уходить на сдвиговый контур. Я следил за подготовкой, стараясь не торопить корабельную. Пока показатели выходили на рабочие значения, она ничего не спрашивала, а я ничего полезного добавить не мог.
— Система готова к формированию перехода.
Я уже потянулся хрустнуть пальцами, но оставил руки на подлокотниках и посмотрел на внешний обзор. Звёзды были на месте. Подготовка закончилась, и теперь ждали только меня.
— Погружение разрешаю.
— Принято.
Изображение дрогнуло, словно у него сбилась резкость. Я моргнул, но лучше не стало: светящиеся точки вытянулись, поплыли и начали исчезать одна за другой. Невольно вдавился в спинку, ожидая толчка.
Когда обычный космос пропал совсем, я ещё несколько секунд сидел, не меняя позы.
Передо мной была Глубина.
Течения, устойчивые области и навигационные отметки я узнавал по учебным моделям. Только там всё было аккуратнее, что ли: выбрал участок, рассмотрел границы, решил, куда идти. А здесь всё оказалось совсем иначе: одна структура накладывалась на другую, очертания смещались прямо на глазах, и я никак не мог охватить картину целиком.
— Погружение завершено, — сообщила корабельная.
Я наконец оторвался от обзора.
— Как системы?
— В норме.
Получилось.
Я выдохнул и снова посмотрел на Глубину. Хотелось просто посидеть и поразглядывать её, но сначала стоило понять, есть ли у нас отсюда дорога дальше.
— Давай сравним со старой картой.
Архивные маршруты легли поверх новых данных. Я приблизил ближайший участок, затем соседний. Местами старые линии ещё совпадали с течениями, в других уходили в сторону, а кое-где появились зоны, которых на прежней карте вообще не существовало.
На общей карте путь до Иреха всё ещё выглядел простой линией. Вблизи всё оказалось сложнее. Я задержался на одном из расхождений, потом вернулся к области возле корабля. Разбираться сразу со всем маршрутом было рано.
— Есть безопасный участок, с которого можем начать? — спросил я.
— Да, — ответила корабельная и выделила его.
Я проследил линию от нашей отметки до конца доступного участка.
— Тогда идём по нему. Дальше будем смотреть по обстановке.
— Принято.
Теш начал набирать скорость в Глубине. Я оставил карту открытой и устроился удобнее.
Где-то впереди был Ирех, а возле него должен был находиться Ллаир.
Глава 8
К концу первой недели полёта я снова угробил Теш. Хорошо хоть учебный: настоящий продолжал спокойно идти к Иреху, пока я смотрел на погасшую схему и пытался понять, где опять облажался.
Начиналось всё вполне прилично. Два течения сходились под острым углом, между ними оставался широкий проход. Я выбрал точку перехода, снизил скорость и уже собирался порадоваться, когда корабельная сообщила о росте поперечной нагрузки. Пришлось немного сместить траекторию, зато предупреждение сразу исчезло.
А потом часть сдвигового контура покраснела, кресло толкнуло меня в спину, и на этом моё успешное прохождение закончилось.
— Ну и что я сделал не так? — спросил я. — От границы же ушёл.
— От её текущего положения, — ответила корабельная. — Прогноз движения вы не запросили.
Она вернула последний участок и показала, куда смещалось течение. Как раз туда, где я с таким старанием прокладывал новый курс. Пока я старательно уходил от границы, она с тем же старанием двигалась мне навстречу.
— Будто специально целился, — пробормотал я, проследив обе линии до места пересечения.
— Судя по результату, да.
— Спасибо, поддержала. Я-то думал, что вчера уже собрал все возможные грабли.
— Вчера ошибка была другой.
— Это я помню, — сказал я и закрыл симуляцию. — Теперь и про границу постараюсь не забыть.
За эту неделю занятия уже успели войти в привычку. Поел, позанимался, разобрал ошибки и обещал себе больше их не повторять. Иногда даже получалось: уже знакомые ошибки я замечал вовремя и успевал на них среагировать. Правда, следом обязательно находилось что-нибудь новое.
На настоящем маршруте пока обходилось без таких развлечений. Старые данные приходилось уточнять, местами Теш немного отклонялся от прежнего пути, но ничего опасного не происходило. Летели чуть дольше, чем рассчитывали перед погружением, но на фоне всей дороги до Иреха разница была невелика.
Я потянулся в кресле и потёр глаза. На сегодня с меня хватит.
— По вашему расписанию остался ещё один учебный блок, — напомнила корабельная.
— Похоже, с расписанием мы немного переоценили мои силы. Перенеси на завтра.
— Перенесено.
Я уже упёрся ладонями в подлокотники, собираясь встать, но задержался. Всё-таки надо было разобраться с одним вопросом, который я откладывал с самого появления на борту.
— Слушай, я ведь до сих пор называю тебя корабельной. Напомни своё имя.
Она произнесла, а я попробовал повторить. Язык сэйров я уже знал неплохо, но некоторые звуки по-прежнему требовали усилия. Особенно когда шли подряд. Со стороны, наверное, казалось, что я подавился и теперь никак не могу это выплюнуть.
— Аэлира? — наконец выговорил я.
— Неточно, — ответила она и повторила ещё раз.
Я послушал, попробовал ещё раз и махнул рукой.
— Давай просто Лира. Пойдёт?
— Такая сокращённая форма допустима.
— Вот и договорились. А то надоело уже тебя корабельной называть. Будто с микроволновкой разговариваю.
Я поднялся, и почти сразу над центральной поверхностью развернулась навигационная схема.
— Капитан, получены новые данные по маршруту, — сообщила Лира. — Требуется корректировка.
— Что там ещё? — спросил я, всё ещё стоя возле кресла.
— Прежний переход больше недоступен. Нужно выбрать другой путь.
Я сел обратно. До проблемного участка было ещё далеко, так что время разобраться оставалось. Вот только спокойный тон Лиры теперь совсем не успокаивал.
Этот участок старой карты я уже видел. Здесь Теш когда-то перешёл из одного течения в другое, когда летел к Солнечной системе. Сейчас потоки сблизились и перекрыли прежний проход. Между ними осталась неровная полоса, внутри которой границы смещались, дробились и снова сливались по мере того, как поступали новые данные.
Я приблизил схему. Деталей стало больше, но понятнее не стало: только проследишь один участок, а он уже меняется.
— Слушай, а эту карту Теш сам составлял, когда летел к Земле? — спросил я. — Или она у него уже была?
— Перед экспедицией Теш получил актуальную навигационную модель Глубины, — ответила Лира. — Корабли передавали наблюдения на навигационные узлы, там данные объединяли и обновляли. На пройденном маршруте Теш только уточнял модель своими наблюдениями.
Я убрал увеличение и посмотрел на линию, которая по-прежнему вела через исчезнувший проход. С тем, что карта устарела, мы разобрались ещё при погружении. До сих пор мне с этим везло: поправки оказывались небольшими, и я уже начал к этому привыкать.
— Значит, теперь остаётся уточнять карту по ходу дела, — сказал я. — А что дальше горизонта — узнаем, когда подберёмся ближе.
— Верно.
— Ладно. Давай посмотрим, как здесь пройти.
На схеме появились три пути. Один пересекал неспокойную полосу примерно там, где проходил старый маршрут. Другой уходил далеко в обход, вдоль внешней границы течения. Последний сворачивал в новый поток, которого на прежней карте вообще не было.
Я выбрал ближайший к старому пути.
— Тут пройти можно?
— Да, со снижением скорости и повышенной нагрузкой на сдвиговый контур. Есть риск повреждения.
Рядом открылись расчёты. Риск выглядел небольшим, но я уже насмотрелся в симуляциях, как быстро меняются эти оценки, если чего-нибудь не учесть.
— А если заранее снять нагрузку с остальных систем? — спросил я. — Всё, что освободится, отдать контуру.
— Вместе со снижением скорости это заметно уменьшит риск, — ответила Лира. — Уточнённый расчёт готов.
Я сравнил результаты. Так было лучше, хотя слово «повреждение» никуда не делось.
— Дальше дорога есть? Или за этой полосой ещё одна такая же?
— Следующие участки старого маршрута подтверждаются наблюдениями. В пределах навигационного горизонта.
— А что с обходом? — Я выделил длинную дугу. — Здесь спокойнее?
— Нагрузка на контур будет минимальной. Однако обход сильно задержит нас, а выход к следующему участку маршрута пока не подтверждён.
— То есть сначала делаем большой крюк, а потом может оказаться, что дальше всё равно не пройти?
— Да. В таком случае придётся искать другой проход или возвращаться.
Я провёл пальцем вдоль дуги и обратно. Спешить нам было некуда, но вариант всё равно нравился мне всё меньше.
— Ладно. Что с новым течением?
— Его направление почти совпадает с направлением на Ирех. Нагрузка минимальна. Если течение сохранит направление, мы можем пройти быстрее, чем по первому варианту.
— И это только до края схемы? — уточнил я.
— Да. Дальше данных нет.
— Понятно. До края всё выглядит хорошо, а дальше — как повезёт.
Лира промолчала, пока я ещё раз рассматривал пути. Новый поток выглядел заманчиво, обход — спокойнее остальных, но оба упирались в неизвестность. У прохода через нестабильную область хотя бы было видно, куда мы выйдем.
— Какой ты вариант рекомендуешь? — спросил я.
— Явных преимуществ ни у одного из вариантов нет, все технически допустимы. Для обхода и нового течения я не могу достоверно оценить дальнейшие последствия.
Я вернулся к первому пути. После утреннего занятия лезть между сходящимися потоками не тянуло, но там я ошибся сам. Здесь можно было заранее подготовить корабль и внимательнее следить за обстановкой.
— Если условия ухудшатся, до какого места ещё можно будет вернуться?
Лира поставила отметку в начале нестабильного участка, довольно далеко от выхода.
— До этой точки возврат в текущее течение останется безопасным.
— А потом только вперёд?
— Либо аварийное всплытие. Сейчас оно возможно.
Я ещё раз просмотрел расчёт нагрузки. Совсем уж вслепую мы не лезли: запас у контура был, и на первых порах оставалась возможность отступить. По сравнению с долгим обходом, который всё равно упирался в неизвестность, этот вариант казался разумнее.
— Идём через полосу, — решил я. — Скорость снижаем до рекомендованной. Второстепенные системы на минимум, весь доступный резерв отдай сдвиговому контуру. И подготовь аварийное всплытие.
— Принято.
Я открыл прогноз повреждений, выбрал допустимый предел и попросил Лиру предупредить меня заранее. До него было ещё далеко, но ждать, пока дело дойдёт до серьёзной перегрузки, я не собирался.
— До точки возврата следи особенно внимательно. Подберёмся к этой отметке — сразу сообщай.
— Принято, капитан.
Теперь можно было встать и найти себе занятие до начала перехода. Я немного посидел, глядя на выбранную линию, потом всё-таки поднялся. От моего присутствия карта точнее не становилась.
Перед входом в нестабильную область я снова сидел в кресле. Часть производства уже остановилась, научные системы перешли в ожидание, бытовой сектор снизил потребление. Освободившаяся энергия уходила на сдвиговый контур.
Перед собой я оставил маршрут, состояние контура и прогноз движения границ. Последний открыл покрупнее: утреннюю ошибку я хорошо запомнил.
— Приближаемся к нестабильной области, — сообщила Лира.
— Начинай снижение скорости.
Изменилось только положение отметки на шкале. Ни торможения, ни толчка я не почувствовал и невольно упёрся ногами в пол, хотя это вряд ли помогло бы, если бы нас тряхнуло.
— Расчётный режим достигнут, — сказала Лира.
— Входим.
Поначалу Теш шёл так же спокойно. Я следил за краем правого течения и уже почти решил, что зря перестраховался, когда у сдвигового контура загорелось жёлтое предупреждение.
— Поперечная нагрузка выше расчётной, — сообщила Лира. — Граница справа смещается быстрее прогноза.
Я подался к схеме. Одна линия медленно приближалась к нашему курсу, а рядом уже строилась другая, показывая, где окажется граница дальше. Она пересекала траекторию Теша.
— Вот её и учитываем, — сказал я, указав на прогноз. — Корректируй заранее. Только покажи, что будет с нагрузкой при манёвре.
— В пределах расчётной. Коррекцию выполняю.
Линия курса плавно ушла в сторону. Некоторое время граница держалась от неё на расстоянии, и я чуть откинулся в кресле. Пока всё получалось.
Потом рядом с первым предупреждением появилось ещё одно. Я открыл прогноз повреждений: он вырос, хотя до выбранного предела было далеко.
— Возврат ещё доступен? — спросил я.
— Да. Приближаемся к последней безопасной точке.
Я глянул на неё, потом обратно на контур. Нагрузка росла, но корабль справлялся, а уходить только из-за жёлтого значка я не собирался. Лира ведь предупреждала, что спокойно здесь не будет.
— Продолжаем, — сказал я. — Что с правой границей?
Лира вывела обновлённую схему. Поперёк нашего пути легла новая полоса нестабильности.
— Смещение ускорилось, — сообщила Лира. — Риск приблизился к заданному вами пределу.
— Вернуться безопаснее?
— Пока да.
Я нашёл обратную траекторию. Ещё можно было вернуться в спокойное течение и заново выбрать маршрут. Потеряем время, зато не придётся дальше нагружать контур.
Я уже собирался дать команду, но Лира снова заговорила:
— Новый прогноз. Риск возврата теперь выше, чем риск продолжения. Оба превышают выбранный предел.
— Что ж так быстро? — спросил я, переводя взгляд на правую границу.
— На обратном пути придётся пересечь растущую зону поперечного сдвига. Течение смещается к нам быстрее прежней оценки.
Линия возврата уже проходила через предупреждающую подсветку. Пока я смотрел на неё, отметка последнего безопасного разворота осталась позади.
— Точка возврата пройдена, — сообщила Лира.
— Вижу. Продолжаем. Пересчитывай по мере поступления данных. Если найдётся путь безопаснее нашего, сразу говори.
Я убрал обратную траекторию, чтобы не мешалась перед глазами. Смысла возвращаться уже не было. Понять бы, не слишком ли поздно я собрался поворачивать. Но разбираться с этим буду уже после выхода.
Какое-то время ничего не менялось, затем на схеме почти одновременно пожелтели несколько секций.
— Что с контуром?
— Разница скоростей между потоками растёт. Компенсируем боковое смещение.
— Резерва хватает?
— Пока да.
До устойчивого течения оставалась большая часть перехода. Я снова посмотрел на маршрут, словно мог отыскать там дорогу покороче, и в этот момент изображение Глубины дрогнуло. Границы пропали, потом вернулись на место.
— Лира, что с сенсорами?
— Помехи. Данные восстановлены.
— Навигацию не потеряем?
— Длительная потеря маловероятна. Кратковременные перебои могут повториться.
Почти сразу одна из секций стала красной.
— Внешний сегмент перегревается, — сообщила Лира. — Перераспределяю нагрузку на соседние.
— Они до выхода выдержат?
— По текущему расчёту запаса хватит.
Красная отметка погасла, зато соседние пожелтели сильнее. Почти сразу корабль слегка дёрнуло. Я упёрся ладонями в подлокотники.
— А это ещё что?
— Кратковременное снижение компенсации при перераспределении энергии.
Свет в рубке потускнел, несколько неиспользуемых поверхностей отключились. Я проводил взглядом погасшую панель и вернулся к схеме энергосистемы. Всё, что можно было отдать контуру, мы уже отдали. Что ещё можно урезать, я уже не представлял.
— Лира, ещё что-нибудь можем отключить?
— Только понизить гравитацию и ограничить работу климатического контура. Большого выигрыша не получим.
— Давай. Сейчас и небольшой пригодится.