Марк Арденов Чужой капитан

— Персональная идентификация начата, — раздалось впереди.

Я остановился. Голос был женский, спокойный, без дикторской основательности Кина и его пауз перед неудобными ответами. Похоже, корабельный интеллект наконец решил со мной поговорить.

— А как к тебе обращаться? — спросил я.

— Корабельный интеллект «Ллаир-теша», — ответил голос.

— Рад знакомству. Мне дальше идти или здесь постоять?

— Продолжайте по обозначенному маршруту, — ответила она. — Для идентификации останавливаться не требуется.

Я пошёл дальше, разглядывая указатели на стенах. Медицинский блок, жилой сектор, проход к технической части — всё читалось без труда. Учёба наконец пригодилась за пределами капсулы и экзаменационной комнаты.

— Русский тебе Кин передал? — уточнил я.

— Да, — ответила она. — После стыковки я получила его актуальную языковую модель.

По краям коридора несколько раз мелькнул голубоватый свет. Видимо, меня снова сканировали, как тогда под ледником. Только теперь я шёл своими ногами и хотя бы понимал, что происходит.

— Биологическая классификация завершена, — сообщила корабельная. — Данные Кина подтверждены.

— Хорошо. А то я этот результат уже наизусть выучил. Что дальше?

— Проверка условий активации капитанских полномочий, — пояснила корабельная.

Я продолжил идти по световой дорожке. Вскоре корабельная сообщила, что результаты аттестации приняты.

— Вот видишь, Кин всё честно провёл, — сказал я. — Диплом мне не подделывал.

— Корректность аттестации подтверждена, — ответила она.

Почти одновременно с ней заговорил Кин:

— Я не способен изменить результат аттестационного комплекса.

— Да шучу я.

— Понимаю, — сказала корабельная.

Я покосился на стену.

— Кин, учись у старших.

— Чему? — спросил Кин.

— Юмор понимать. Надо будет как-нибудь этим заняться.

Дорожка закончилась на круглой площадке перед закрытой дверью. Я остановился, сунул руки в карманы и нащупал разбитый телефон.

— Штатное командование отсутствует, — сообщила корабельная. — Последний капитан ушёл с наземной экспедицией и не вернулся. Других членов экипажа с командными полномочиями на борту нет. Максим Гранев, вы соответствуете требованиям аварийного протокола. Для принятия командования необходимо ваше добровольное согласие.

— Сначала объясни, на что я соглашаюсь, — попросил я. — Что мне разрешат делать и за что придётся отвечать?

— Вы сможете управлять судном, определять его задачи и пользоваться капитанским доступом к системам и архивам, — объяснила она. — На вас ляжет ответственность за экипаж и последствия ваших решений. Часть доступа останется ограниченной, отдельные команды потребуют подтверждения.

— То есть если я прикажу какую-нибудь глупость, ты сначала меня предупредишь? — уточнил я.

— Да, — ответила корабельная. — Сообщу опредполагаемых последствиях и недопустимых параметрах.

— А если после этого всё равно скажу делать?

— Исполню, если приказ в пределах ваших полномочий и технически допустим, — ответила она. — Действие, которое может повредить кораблю или экипажу из-за технической ошибки, автоматика может заблокировать. Но выбирать за вас стратегические цели я не буду.

— Даже если тебе моё решение не понравится?

— Его правильность определится последствиями, — сказала она. — За такой выбор отвечает капитан.

Я кивнул и вытащил руки из карманов.

— Понятно.

— Подтвердите принятие полномочий, — сказала корабельная.

Я хрустнул костяшками, потом ещё раз. Ни она, ни Кин меня не торопили, и можно было немного подумать. Экипажа на корабле пока не было. Испортить что-нибудь я, наверное, мог, но на этот случай хотя бы предусматривались предупреждения и блокировки. Грызть корабль я точно не собирался.

А если серьёзно, кто добровольно откажется от собственного космического корабля?

— Подтверждаю, — сказал я.

Ничего не изменилось. Я подождал, глядя на закрытую дверь.

— Это всё?

— Да, — ответила корабельная. — Аварийные капитанские полномочия активированы.

— Так просто? — удивился я. — Я думал, музыка какая-нибудь будет. Фанфары. Хотя бы лампочка мигнёт.

По стенам разлился мягкий свет, дверь передо мной открылась. В коридоре тихо разблокировалось ещё несколько дверей.

— Другое дело, — сказал я.

— После активации капитанского допуска жилой сектор переведён в другой режим, — пояснила корабельная.

— А я уж думал, постарались ради меня.

Я шагнул через порог, и тут Кин сказал:

— Поздравляю.

Я повернулся к ближайшей стене, хотя его круга там ещё не было.

— С чем?

— С получением полномочий, — уточнил Кин.

— Кин, это ты сам додумался? — спросил я.

Он немного помолчал.

— Счёл уместным, — ответил он.

— Спасибо, — сказал я и улыбнулся.

На стене появился знакомый переливающийся круг.

— Вот теперь всё на месте.

— Теперь я могу использовать внутренний визуальный интерфейс Теша, — пояснил Кин.

— Я уже догадался.

— У вас нет доступа к техническим параметрам этого интерфейса, — возразил он.

— Кин, не порть момент, — попросил я.

Он замолчал, а я пошёл дальше. В коридоре стало светлее, на дверях появились обозначения, впереди негромко заработала вентиляция. Похоже, корабль понемногу готовился к тому, что здесь опять кто-то будет жить.

— Куда теперь? — спросил я.

— На командный пост, — ответила корабельная. — Рекомендую ознакомиться с состоянием судна.

Световая дорожка загорелась снова. Здесь она была кстати: коридор оказался длинным, по сторонам попадались ответвления, и я уже начал путать закрытые двери.

Одна из них открылась, когда я проходил мимо. За ней обнаружился длинный стол с креслами, закрытые ниши у дальней стены и гладкая панель сбоку. Свет горел только в ближайшей части помещения.

— Кают-компания, — пояснил Кин.

— Активировать её полностью? — спросила корабельная.

— Пока не надо, — ответил я и двинулся дальше.

В жилом секторе почти все двери оставались тёмными. Возле одной включилась подсветка, и корабельная сообщила, что подготовила для меня каюту. Остальные были законсервированы.

Заглянуть хотелось, но я прошёл мимо. Сначала стоило добраться до рубки и выяснить, способна ли эта штука ещё летать.

Командный пост находился недалеко. Несколько рабочих мест располагались полукругом перед тёмной стеной, и всё вместе напоминало учебную симуляцию Кина, только здесь было просторнее. На центральном кресле зажёгся тонкий контур.

— Ваше место, — сказала корабельная.

Я сел. Кресло подстроилось под тело, а передняя стена сменилась внешним обзором. Далеко справа висел Марс, остальное пространство занимали звёзды и чернота.

Рядом появились разделы управления. Названия я понимал, кое-что даже знал о том, что за ними скрывается, но открывать настройки сдвигового контура пока не собирался.

— Расскажи, в каком состоянии корабль, — попросил я. — Мы вообще можем лететь?

— Критических отказов нет. Консервация частично снята, основные системы работоспособны, но проверка ещё продолжается, — ответила она. — После минимальной диагностики сможем идти на субсветовых двигателях. В Глубину до полной проверки сдвигового контура погружаться не рекомендую.

— Сколько понадобится на всё? Чтобы уже можно было лететь куда угодно.

— При сохранении скрытности — почти сутки, — ответила корабельная.

— Тогда проверяй как следует, — сказал я. — Куда лететь, ещё не решил, спешить нам некуда.

— Принято, — сказала она. — Активный экипаж судна — один человек.

Я обвёл взглядом пустые кресла и снова повернулся к обзору.

— Какие приказы прежнего капитана ещё действуют? — спросил я.

— Оставаться в назначенном районе, сохранять скрытность, не приближаться к Земле. Ожидать возвращения экспедиции либо авторизованной команды, — перечислила корабельная.

То же самое я уже слышал от Кина. Человек отдал приказ, сел в бот и отправился на Землю, а Теш до сих пор ждал капитана и его команды.

— А после того, как я стал капитаном, этот приказ не отменился?

— Нет, — ответила она. — Для отмены нужна команда разумного с достаточными полномочиями. Сейчас вы можете её отдать.

— Пока оставим как есть.

— Принято.

Я ещё немного посидел, разглядывая рубку, потом вспомнил, что так и не знаю, как звать свою собеседницу.

— У тебя имя есть? — спросил я. — Не называть же тебя всё время корабельной.

— Да.

Она произнесла имя, и я попробовал повторить его про себя. Получилось плохо.

— Нет, ваши сэйрские имена мне пока тяжело даются, — признался я. — Потом придумаем что-нибудь попроще.

— Как пожелаете, — ответила она. — Для общения со мной имя не требуется.

— Значит, пока обойдёмся без него, — сказал я, поднимаясь. — Раз подготовка почти на сутки, пойду осваивать каюту.

Обратно дошёл без подсказок. Свою дверь нашёл сразу: в жилом секторе светилась только она. После московской квартиры непривычно было думать, что все эти коридоры, отсеки и пустые каюты теперь в моём распоряжении. А поговорить здесь можно только с двумя искинами.

Сама каюта оказалась небольшой. Кровать у стены, стол с креслом, ниша для вещей, за отдельной дверью санузел с душем. Я провёл рукой по столу: с виду металлический, а на ощупь тёплый и совсем другой. Всё остальное выглядело вполне привычно.

В нише уже висела чистая одежда, похожая на ту, что мне сделали на Кайке. Я выложил телефон и бипер на стол, взял комплект и отправился в душ. После долгого перелёта хотелось просто помыться.

Из душа пошла обычная тёплая вода. Я немного постоял под струями, сделал погорячее и нашёл дозатор с гелем. На этот раз никаких сюрпризов: нормально пахнет, мылится, голову им тоже можно вымыть. Последний раз я так мылся ещё в гостинице в Ла-Граве. С тех пор всё как-то некогда было.

Выбравшись из душа, я вытерся, натянул чистую одежду и задержался перед зеркалом. Лицо моё, но всё ещё непривычное, слишком молодое. Провёл ладонью по подбородку и спросил, ни к кому особо не обращаясь:

— А побриться тут можно?

Рядом открылась ниша с небольшим прибором, похожим на электробритву.

— Буду знать.

Пока обошёлся без бритья. Вернулся в каюту и сначала сел на кровать, а потом вытянулся во весь рост. Матрас начал подстраиваться под спину, я немного повозился и нашёл положение, из которого уже не хотелось вылезать.

Где-то в остальных отсеках шла проверка, но здесь было тихо. Я полежал, разглядывая потолок, и позвал Кина.

— Да? — отозвался он, появляясь на стене своим привычным кругом.

— Ничего. Просто проверил, слышишь ли ты меня здесь.

— На Теше я слышу вас так же, как на Кайке, — ответил Кин.

— Хорошо, — сказал я.

Круг исчез. Я улыбнулся и устроился поудобнее, подтянув ноги.

— Корабельная, если найдёшь при проверке что-нибудь серьёзное, разбуди.

— При критическом отказе или угрозе вам либо судну разбужу сразу, — ответила она.

— Да, я про это. А если ничего такого не будет, дай часов восемь поспать.

— Принято.

Я перевернулся на бок и вскоре уснул.

Разбудил меня женский голос. Несколько секунд я смотрел в потолок, не понимая, кто зовёт, потом вспомнил каюту, Теш и разговор перед сном.

— Восемь часов уже прошло? — спросил я, садясь.

— Да, — ответила корабельная.

Спалось неожиданно хорошо: голова ясная, ничего не болит. Можно было ещё поваляться, но в животе заурчало, и я понял, что теперь готов съесть всё, что мне предложат.

— Где здесь кормят? — поинтересовался я.

— В кают-компании, — ответила она. — Пищевой комплекс готов к работе.

В кают-компании свет теперь горел над всем длинным столом, а в дальней стене открылась широкая ниша с панелью управления. Пищевой синтезатор я узнал сразу. Выбираешь блюдо, порцию, ждёшь — это мне ещё на Кайке объяснили.

Я уже потянулся к меню, но задержал руку. Этой штуке ведь столько же лет, сколько кораблю.

— Кин, а из неё вообще есть можно? — спросил я.

Его круг загорелся рядом с панелью.

— Можно, — ответил Кин. — Комплекс работает по тому же принципу, что и на Кайке. Вы пользовались им три дня.

— Точно, — согласился я.

Там сначала было не до вопросов, потом мне запихивали в голову язык и устройство корабля. Кормили — и хорошо. А теперь вдруг представилось, как мой завтрак пролежал где-то в кладовке тринадцать тысяч лет.

— Тогда объясни, как еда столько времени хранилась и не испортилась?

— Готовая пища не хранится, — ответил Кин. — Сырьё получают по мере необходимости из воды, органических и минеральных компонентов. После вашей идентификации Теш запустил пищевой контур и подготовил свежий запас.

— То есть завтрак будет не из замороженных мамонтов?

— Нет.

— Успокоил, — сказал я и открыл меню.

Названия читались легко, только пользы от этого было немного. Если не знаешь, что такое манты, одно название тебе тоже ничего не скажет. Я выбрал первое блюдо и полез в описание: запечённые пластины тарра с мякотью сеймы и пряными листьями. Кто такой тарр и чем ему помогает сейма, яснее не стало.

Полистал дальше. Где-то что-то тушили, что-то смешивали, но среди ингредиентов я уверенно опознал только соль. Можно было снова позвать Кина, однако хотелось хотя бы с завтраком разобраться самому.

Я вернулся к тарру. На маленькой картинке лежало что-то похожее на мясо с овощами и соусом, а слова «запечённые пластины» звучали вполне съедобно. Выбрал порцию и дождался, пока откроется нижняя секция.

На тарелке оказались тёмно-коричневые ломтики с поджаристой корочкой, зелёные полоски и немного красного соуса. Пахло неплохо, хоть и сладковато. Я отнёс всё к столу, отрезал кусочек, ещё раз понюхал и попробовал.

Сладкое. Даже очень.

Я прожевал и взял ещё немного. По вкусу получилось что-то между халвой и мягким печеньем; соус был кислый, фруктовый, а зелёные полоски — свежие и пряные. Вкусно, только я-то собирался есть мясо.

— Кин, нужна помощь, — сказал я, отложив вилку.

— С чем? — спросил он.

Я показал на тарелку.

— С едой.

— Вы самостоятельно выбрали блюдо и начали приём пищи.

— Спасибо, я тоже заметил. Мне бы теперь нормальной еды.

— Это полноценный рацион, — сообщил Кин. — Он содержит всё необходимое…

— Он сладкий, — перебил я.

— Да.

— А я хочу горячее, сытное и несладкое. Выбери что-нибудь, чтобы мне после первой ложки не пришлось опять изучать меню.

— Требуется уточнить предпочтения, — сказал Кин.

Я посмотрел на круг. До чего же он упрямый.

— Ты три дня кормил меня на Кайке, и всё было нормально, — напомнил я. — Вот что-нибудь такое и нужно.

— Рацион подбирался с учётом вашего состояния, — пояснил он.

— Отлично. Теперь я здоровый и очень голодный. Подбери с учётом этого.

После короткой паузы на панели подсветилось одно из блюд.

— Рекомендую это, — сказал Кин.

Я вернулся к синтезатору и посмотрел на картинку.

— На десерт не похоже.

— Это не десерт.

— Уже обнадёживает. Давай его.

Вторая тарелка пахла гораздо убедительнее. Куски чего-то похожего на мясо в тёмном соусе, светлый гарнир и запечённая штука, которую я пока решил считать овощем. Я сел, попробовал и показал Кину большой палец.

— Годится.

— Принято, — ответил он.

Дальше я ел молча. От первой тарелки потом всё-таки отщипнул пару сладких ломтиков: вкусные же, чего добру пропадать. Когда закончил, посмотрел на меню напитков, но сам выбирать уже не полез.

— Кин, ты знаешь, что такое кофе? Как он пахнет и какой на вкус?

— Да.

— Найди мне что-нибудь похожее, — попросил я.

На этот раз он выбрал напиток без дополнительных расспросов. Синтезатор выдал небольшую чашку с почти чёрной жидкостью. Пахло жареным и немного орехами; на вкус было горьковато и терпко. На кофе похоже слабо, но пить можно с удовольствием.

Я сделал ещё глоток и поднял чашку.

— Вот это запомни.

— Ваш выбор сохранён, — ответил Кин.

Я устроился с чашкой поудобнее. Проверка корабля ещё продолжалась, торопиться было некуда, и можно было наконец спросить о том, что не давало мне покоя с первого разговора о сэйрах.

— Корабельная, у тебя ведь архив побольше, чем у Кина?

— Значительно, — ответила она.

— Тогда объясни, почему мы так похожи на сэйров. Одежда подходит, еда подходит, даже кораблём мне разрешили управлять. Откуда такое сходство?

— Население Земли относится к той же исходной популяции, — сообщила корабельная.

Я поставил чашку на стол.

— К какой именно?

— Сэллаиров, — ответила она. — В экспедиционных архивах Земля имеет статус колонии Ллаира.

— Подожди. Колонии? — переспросил я. — Ты уверена?

— Так она классифицирована в архивах, — ответила она.

Я посмотрел на стену, из которой доносился голос. Хотелось ещё раз переспросить, но понятнее от этого ответ не стал бы.

— Давай с начала, — попросил я. — Как вы вообще это выяснили?

— После обнаружения земной разумной популяции было установлено её биологическое родство с сэллаирами, — объяснила корабельная. — Различия соответствовали длительно изолированной ветви.

— То есть ваши предки когда-то прилетели сюда и поселились? А потом связь пропала?

— Переселение с Ллаира было принятой исторической моделью, — ответила корабельная.

— Когда это случилось?

— Точная дата основания земной колонии не зафиксирована, — ответила она.

Я откинулся на спинку. Если верить архивам, у человечества когда-то был другой дом. Только хотелось понять, на чём это основано.

— Что осталось о самих переселенцах? — спросил я. — Сколько их было, зачем прилетели? Хоть какие-нибудь записи экспедиции, которая их привезла?

— Таких данных нет, — сказала корабельная.

— Получается, о переселении ничего не известно, но Земля всё равно считается колонией?

— Да, — ответила она. — Родство подтверждено сравнением ядра идентичности. Эти исследования и предыдущие научные работы были признаны достаточным основанием для классификации. У большинства обследованных землян соответствие сэйрскому эталону ниже, чем у вас.

Я взял чашку и повертел её в руках. С колонией пока ничего понятнее не стало, а тут ещё мой результат.

— Ладно, допустим. Но почему у меня девяносто девять и четыре? Чем я от остальных отличаюсь?

— Причина не установлена, — сообщила корабельная. — Кроме того, у вас обнаружены дополнительные отклонения.

Я поднял голову.

— Какие ещё?

— Информация находится в защищённом разделе экспедиционного архива, — ответила она. — Вашего допуска недостаточно для её получения.

Вот и поговорили. Стоило добраться до самого интересного.

— Ты не забыла, что я теперь капитан? — спросил я.

— В управлении судном ваши полномочия равны полномочиям штатного капитана, — ответила она. — Доступ к защищённым материалам экспедиции оформляется отдельно.

— И как его оформить?

— Запрос должен подтвердить внешний архивный узел Ллаира, — пояснила корабельная.

Я перестал крутить чашку.

— То есть мне надо слетать на Ллаир? И там объяснят, что со мной не так?

— Не могу это гарантировать, — ответила она. — Защищённый раздел связан с исследованиями земной популяции и аномальными группами маркеров.

— И я попадаю в одну из этих групп?

— Да.

Я допил остывший напиток. Приятно было хотя бы то, что он и теперь оставался вкусным. С остальным пока выходило сложнее: корабль у меня есть, капитанский допуск тоже, а узнать что-либо о себе всё равно нельзя.

— Кроме личного визита есть варианты? — спросил я. — Может, можно просто запрос отправить?

— Можно направить курьерский зонд, — ответила корабельная.

— И нам откроют архив?

— Не обязательно. Узел может отказать или потребовать дополнительного подтверждения ваших полномочий.

— А если я прилечу сам?

— Тогда сможете подтвердить их непосредственно, по штатной процедуре.

Я немного подумал, глядя на пустую чашку.

— То есть лично шансов больше. А с зондом ещё неизвестно, сколько ждать ответа.

— Верно, — подтвердила она. — Ответ не гарантирован, срок определить невозможно. С последнего обмена прошло слишком много времени.

— Значит, Ллаир, — сказал я.

— Да.

По крайней мере, теперь я знал, куда лететь.