Аборигены Вселенной

Марат Александрович Чернов
Аборигены Вселенной

На рассвете его разбудил строгий бас полковника Меркулова. Поначалу Стенин решил, что случилось что-то чрезвычайное и быстро подскочил с постели, но затем вспомнил, что, благодаря его выходкам накануне, штаб остался без верного адъютанта. Меркулов сдержанно, но достаточно жёстко напомнил ему о брифинге, который никому не дозволено пропускать, даже «новоиспечённым любимчикам генерала», что было сказано, конечно, в шутку.

В это утро Клод понял, как тяжело расслабляться на военной службе – никто не даст ему выспаться после дружной попойки, не протянет спасительную рюмку, однако когда его мозги немного прояснились после опрокинутой в рот чашки крепкого кофе, он сообразил, что напоминание полковника было своего рода жестом доброй воли, дабы его не наказали за несоблюдение нормативов или того хуже, воинской дисциплины.

Перспектива оказаться в карцере вслед за Верницким, угодившим туда, в общем, по пустяковому делу, его отнюдь не прельщала, и Стенин помчался в зал для инструктажа. Он всё равно опоздал, правда, всего на несколько минут, и на стене ещё не был включён экран для наглядной экспозиции.

Полковник, стоя перед отключённым экраном, общался с несколькими унтер-офицерами, сидевшими в зале.

В тот момент, когда вошёл Клод, он отвечал одному капралу на какой-то вопрос, связанный с военной техникой:

– … Лишь после этого в дело вступают бронетранспортёры. Истребители поддерживают мотострелковые части лишь в исключительных случаях, например, при нашествии «тиранно-москитов».

– Можно вопрос, полковник, – подал голос другой офицер.– Что ещё за москиты?

Вместо ответа полковник коснулся кончиком пальца сенсора на пульте, жалюзи на узких окнах автоматически закрылись, и на стене осветился большой дисплей. На нём замелькали изображения разнообразных диковинных существ. В одном из кадров застыла тварь, напоминающая гигантское насекомое с головой доисторического птеродактиля. Зрители тревожно зашептались.

– Не удивляйтесь, – сказал Меркулов, – многие представители местной фауны, если не все, – это нам ещё предстоит выяснить, – напоминают рептилий. На планете по нашим сведениям, обитают сотни видов змей, среди них десятки опаснейших гигантских особей, подземных и наземных, болотных и лесных. Здесь на Змеевике нет безопасных мест, – по сути дела, это ад для простых смертных. Злобные рептилии тут повсюду. Если вы думаете, что увидите мирных ящериц, то знайте, это – не Земля. И деньги вам платят не просто так, а за кровавую жестокую бойню. Всем видам даны научные имена, но для упрощения мы называем их просто: супер-змеи, дино-черви, тиранно-москиты и ящеры. Супер-змеи и ящеры водятся почти везде, черви преимущественно в болотах и пустынях, тиранно-москитов меньше всего, но они буквально – «истребители» планеты, встреча с ними вне брони наземной техники в их привычной среде чревата званием героя посмертно.

Инструктаж продолжался ещё полчаса, в течение которого полковник подробно рассказывал об особенностях каждого вида, повадках, образе жизни, а также демонстрировал на экране видеосъёмку беспилотников с изображением разных отдалённых уголков планеты. В конце брифинга всех ждало незабываемое зрелище – документальная «живая» съёмка с поля боя, снятая при помощи персональных видеорегистраторов десанта. На несколько минут зрители погрузились в реальный трёхмерный кошмар, оказавшись среди бойцов, попавших посреди болотистых джунглей в ужасную передрягу. На них одновременно нападали ящеры и змеи, с воздуха спикировали несколько «москитов», а жуткие гигантские черви и гусеницы норовили утащить их в свои подземные норы. Казалось, все силы планеты сплотились в этом кровавом бою против людей.

Когда видеозапись прервалась, выдержав паузу, полковник мрачно произнёс:

– В этом сражении погибли почти все солдаты. Мы не успели прийти им на выручку… Иногда так бывает. Это Змеевик, парни. Это серьёзно. Поэтому вам и удаляют медиапорты, чтобы вы забыли о компьютерных игрушках, беспроводных сетях и тому подобных, слишком расслабляющих в таких условиях, электронных изысках.

– Господин полковник,– сказал Стенин, подняв руку.– Разрешите обратиться?

– Да, капрал.

– Я считаю, при наличии медиапорта можно мгновенно подать сигнал об опасности или просьбе о помощи в ближайший узел связи.

– Капрал Стенин, – ответил Меркулов, хищно прищурив один глаз. – Вы уже похмелились после вчерашнего?

По залу пронёсся раскат хохота всех присутствующих, и Стенин пристыженно умолк.

– Дело в том, что в условиях этой планеты радиосвязь порой попросту отсутствует – высокогорья, каньоны, непроходимые джунгли. Ведь я уже устал повторять, тут не Земля, тут – Змеевик!

Закончив инструктаж, полковник обвёл строгим взглядом присутствующих и скомандовал:

– Всем разойтись… кроме Стенина.

Клод вжался в неудобный стул, на котором сидел, чувствуя на себе испытующий взгляд Меркулова.

К его удивлению, тот подсел рядом, по-дружески положив ему руку на плечо:

– Я должен передать тебе указание генерала. Ему понравилось твоё вчерашнее выступление, когда ты собирался испепелить весь Змеевик, и он поручил тебе возглавить тринадцатый арьергард, сынок.

Клод в недоумении поднял глаза на старого военного.

– Что это значит?

– Тебя повысят в звании до командира роты и через два дня отправят в самое пекло. За это время ты должен обучиться всему, что от тебя потребуется. Но если хочешь знать моё мнение…

– Конечно, господин полковник!

– То лучше набирайся сил и отдыхай. Поскольку наш любезный генерал намерен устроить вам, новобранцам, непосильное испытание, и немногие вернутся из джунглей живыми.

– Как это понять?– воскликнул Стенин.

– Ты не профессиональный военный, я это уже давно смекнул, но энергичный и находчивый парень. Потому прошу тебя, выживи сам и постарайся спасти своих бойцов. Их будет полсотни, генерал считает, что это много, но это до смешного мало – просто горстка самоубийц. Так что отдыхай, а на досуге изучи маршрут возможного отступления.

Меркулов протянул ему сложенный вчетверо неопланшет:

– Тут всё, что тебе нужно. Все карты и план наступления.

– Благодарю, полковник, – пробормотал Стенин, вставая.

– Ты уже примерил новую форму? – спросил Меркулов, глядя на него с каким-то отцовским сочувствием, которое, надо сказать, ему не очень шло.

Он встал и ещё раз хлопнул Клода по плечу.

– Да, это будет жестоким испытанием. Но я знаю, лейтенант, – теперь ты в этом звании, – что из боя вернёшься живым. Ты просто обязан это сделать, и тогда чин штаб-офицера тебе обеспечен.

Стенин промолчал, не зная, что на это и ответить. Звание штабного означало нечто вроде тёплого спокойного местечка адъютанта при генералах. Однако его ещё предстояло заслужить.

– Отправляйся на склад за новой офицерской формой, – приказал полковник, – и начинай готовиться к сражению.

4

Айра Ленков внимательно посмотрел на зверомода по кличке Леон, попытавшегося просунуть мощную клыкастую пасть сквозь прутья решётки своей клетки. В виварии стоял рёв и гул, который не смолкал тут ни на минуту в любое время суток. Все зверомоды без исключения были на редкость шумными и неприятными тварями – они по обычаю остервенело выли, визжали, щёлкали пастью, с грохотом перебирая по полу задними конечностями, которые были в два раза крепче, чем у испанского быка, и стегали толстым чешуйчатым хвостом по стенкам клеток, содрогавшимся, будто во время землетрясения.

Леон отнюдь не был в своей стае белой вороной, но в то же время проявлял удивительное смирение. Айра присматривался к нему уже второй день после того, как его зубастый собрат едва не разорвал киборга пополам во время первой вылазки в джунгли. За эту ошибку коварный зверомод поплатился тем, что Ленков, не долго думая, прострелил ему удлинённый рептилоидный череп, оставив в дебрях на съедение местным падальщикам, и теперь ему было нужно выбрать нового, желательно более покладистого спутника.

Он долго проверял зверомодов, поднося к прутьям клеток найденное в ремонтной мастерской подобие человеческой руки, правдоподобно шевелившее искусственными пальцами. Зверомоды проявляли удивительную солидарность, набрасываясь на руку, едва Айра делал вид, что отвернулся, и он уже почти отчаялся найти верного четырёхлапого друга, когда заметил одну особь, которая была то ли чрезмерно коварна и хитра, то ли удивительно миролюбива.

Он проверил реакцию существа на руку более десятка раз, пока это, очевидно, не надоело им обоим. Затем он отшвырнул руку в сторону и сделал шаг к клетке, не сводя глаз с чудища по кличке Леон, о чём гласила табличка снаружи на бронированной двери. Зверомод не сводил своих огромных, быстро моргающих фиолетовых глаз с Ленкова, издавая рык в полсилы. Его задние конечности устойчиво стояли на бетонном полу, а передние, более короткие с длинными, острыми как бритва когтями зависли в воздухе, растопырив хищные перепончатые пальцы, отчего он поразительно напоминал раптора высотой в два с половиной метра ростом.

Подойдя на критическое расстояние к клетке, Айра протянул к прутьям решётки на сей раз свою собственную руку. Когда зверомод неожиданно просунул сквозь прутья почти всю голову, оскалившись и глухо зарычав, Ленков почувствовал себя крайне неуютно. Его захлестнул страх, но невиданным усилием воли он заставил себя остаться на месте и самоотверженно протянул пальцы к пасти. Зверомод обнюхал его механическую пятерню и угрожающий рык его впервые стих. Из пасти рептилии выскользнул гибкий розовый раздвоенный язык, быстро лизнул его холодные, определённо безвкусные пальцы, и скрылся за четырьмя рядами защёлкнувшихся огромных изогнутых зубов. Как показалось Ленкову, зверь, приняв от Айры этот символ бесстрашия, словно некий пароль, преданно посмотрел на киборга и даже как будто дружелюбно вильнул хвостом.

– Он выбрал тебя, – раздался чей-то голос позади.

Киборг Анри Кво обладал потрёпанной, вызывающей жалость внешностью манекена, которого пропустили через большую мясорубку, притупившую ножи, но тем не менее оставившую на нём заметные следы. У него отсутствовала половина черепа, которую заменило титановое полушарие с электронной начинкой, и говорил он каким-то женским сварливым голосом, хотя когда-то был рождён мужчиной.

 

– И чего это ты боялся? Ну оторвал бы он тебе руку, так тебе тут же пришили бы новую!

Айра не хотел вступать с Анри в беседу, но у последнего было одно скверное качество – едва он с кем-то вступал в разговор, отделаться от него было уже очень сложно. Даже оставаясь без ответа, его реплики быстро переходили в монолог, который мог длиться до бесконечности и в котором было мало логики. Это напоминало просто какой-то нелепый «бабский» трёп с примесью псевдофилософского бреда в худшем смысле этого слова.

– Оторви он тебе ногу, тебе пришили бы новую, Айра! Оторви он тебе голову, то её быстро прикрутили бы обратно. Ведь твой друг рядом. Или ты не веришь в дружбу киборга, солдат? Ну, скажи! Мы бойцы, Айра, и ты, конечно, можешь мне не отвечать, но мы – звёздный десант! И с нами сила звёзд, пускай мы в самой жуткой дыре в галактике, на самой далёкой заставе на проклятом Змеевике, – но мы те, кто пришёл сюда не просто так!.. И мы не просто солдаты, мы – киборги, машины, созданные для убийства, Айра…

Подмигнув притихшему в ожидании зверомоду, Ленков провёл электронным ключом-браслетом над панелью замка двери клетки, отомкнув его. Леон с оглушительным рёвом вырвался из своей узкой камеры, сделав несколько бешеных кругов по центральному залу вивария. Анри лишь на секунду запнулся при виде освобождённого чудища, и продолжил с ещё большим напором и пылкостью, повысив тон:

– Да, мы – хозяева Вселенной, и пора бы нам всем это понять, мой друг. Порой нам не хватает любви и всего остального, но все мы – настоящие мужчины, пришедшие на эту планету, чтобы подчинить её себе. Мы покорили океаны, полные опасных моллюсков, над которыми встаёт кровавая заря «красных карликов», подчинили себе подземных гномов и многих других тщедушных существ, создали зверомодов, используя ДНК смертельно опасных рептилий, научились регенерировать ткани и органы. Мы даже научились превращать человека в киборга – и обратно, киборга в человека, но стоит ли этим гордиться, Айра, если в этом – сама безысходность и наша судьба? Разве ты хочешь стать снова полноценным человеком вроде тех солдат, которых сейчас готовят в тылу как «пушечное мясо» перед отправкой на поле боя, которое может стать для них же кладбищем? Ты не чувствуешь своего преимущества, потеряв часть своей нервной системы и девяносто процентов внутренних органов, ведь взамен тебе дали нечто большее?

Вдоволь набегавшись и размяв конечности, Леон подбежал к Айре, покорно склонив перед ним огромную голову и ласково заурчав. Ленков провёл рукой по его загривку, несильно стукнув по верхней челюсти, – знак, который большинство зверомодов распознавали как волю хозяина слушать его команды или приказы. После этого жеста самые взбалмошные зверомоды становились на удивление понятливыми, даже если прежде за ними такого не водилось, будто в них просыпалась способность к телепатии, настраивавшая их на одну волну со своим укротителем-хозяином, причём, возможно, так оно и было.

– Ты не заткнёшься, Анри?– спросил Ленков.

– Думаю, что нет. Ведь ты намереваешься поднять философский вопрос о молчании, не так ли? Что есть молчание для двух киборгов, выброшенных из бренного мира на задворки галактики, как не глас истины! Двое узников, запертых в пещере, которые отныне больше ничего не видят, кроме разве что теней мечущихся рептилий, теней, что они могут узреть благодаря лишь звёздным губернаторам и прочим отцам планет и наций. Или ты не читал великих философов, которые нас, незрячих, учили этому ещё до нашего рождения?

– Анри, ты мне нравишься, но если ты не умолкнешь…

– Однако на смену молчания всегда приходит глас истины, Айра, и это глас…

Айра сделал быстрый жест зверомоду, и раздался жуткий рёв чудища, развернувшегося в сторону несущего околесицу и ничего не замечающего «двинутого» киборга. Леон настиг Анри в одном гигантском прыжке и разорвал его и без того помятое, изувеченное тело пополам. Ленков поторопился сделать сдерживающий жест, и зверомод послушно отвернулся от своей жертвы, будто потеряв к нему интерес.

Верхняя часть туловища киборга с половиной головы, покрытой глубокими шрамами, ещё долго продолжала свой монотонный монолог, насыщенный выдержками из всевозможных философских трудов, пока наконец не подошла пара роботов-ремонтников и не отволокла обе части тела Анри в мастерскую для дальнейших ремонтных работ.

5

Полковник Меркулов не обманул Стенина. Тот вошёл на склад капралом, а вышел уже с униформой командира третьей роты первого батальона пехотного полка.

Он едва переступил порог своей комнаты, как вдруг ожил виртуальный монитор, и Клод увидел хмурое лицо Меркулова:

– Лейтенант Стенин. В казарме вашей роты беспорядки. Немедленно разберитесь! Желаю удачи… И вот ещё что, Клод. Если дело запахнет жареным, пообещайте солдатам выпивки.

Экран погас, и Клод застыл на месте в оцепенении, словно его ослепило молнией. События в последнее время разворачивались с такой скоростью, что он просто не успевал за ними проследить, и эта утраченная связь с реальностью оборачивалась для него каким-то шоком. А между тем ему уже давно следовало спуститься с небес на землю, о чём и напомнил ему только что полковник.

Он ведь ротный! Ему нужно немедленно начинать знакомство с людьми, которых ему доверили, за которых теперь он отвечает. И это были уже не шутки.

В своём новом военном аккуратном мундире он быстро проследовал в блок, отведённый под казармы. Едва Клод пересёк границу, отделявшую офицерский корпус от бараков рядовых, ему показалось, что он попал в другой мир. В казарме третьей роты царил шум и гам, солдаты перекрикивались друг с другом и бранились, кто-то нервно посмеивался, но, в целом, было заметно, что в помещении без окон атмосфера была не самая здоровая. Как только Стенин переступил порог казармы, к нему метнулось сразу человек тридцать, обступив его со всех сторон и едва не выдавив обратно через входную дверь.

Растолкав толпу, вперёд вышел коротко стриженный солдат лет сорока пяти в униформе с нашивками капрала. Его шея и половина лица была усеяна яркой татуировкой, изображавшей паучью паутину, а под тельняшкой морпеха, вероятно, мог где-то скрываться и выколотый искусным кольщиком паук.

Набравшись смелости, Стенин спросил, обведя взглядом толпу:

– Что тут происходит? Кто дежурный по роте?

Смерив Клода дерзким испытующим взором, татуированный морпех сплюнул себе под ноги и произнёс неприятным низким голосом:

– Это мы бы хотели спросить, что тут происходит, командир? Вы там наверху издеваетесь, что ли! Когда наконец начнутся боевые действия? У нас руки чешутся распотрошить эту отсталую планету и всех её змеёнышей, будь они неладны!

Стенину составило недюжинного труда выдержать взгляд волчьих серых глаз буйного морпеха, равно как и добрых трёх десятков пар других, глядевших на него, казалось, с не меньшей ненавистью. Однако усилием воли Клод заставил себя остаться на месте, ответить и даже вступить в неравный бесконтактный бой:

– И это всё?

– А тебе этого мало, лейтенант?

Стенину сразу же показалось странным подобное самоотречение солдат, а теперь он уже мог поклясться, что чувствует в словах морпеха с трудом скрываемую фальшь. Клод ещё до конца не понимал, но прекрасно осознал, что бунт, скорее всего, вызван какой-то более весомой причиной и, как водится, у бунтарей был весьма харизматичный вожак, успешно повлёкший их за собой.

Стенин решил сменить тактику и, вместо того чтобы вступить в словесную перепалку с самим вожаком бунтарей, обратился сразу ко всем:

– Солдаты! Я назначен командиром вашей роты и хочу вам кое-что объяснить. В ближайшее время планируется марш-бросок в джунгли, чтобы отвоевать ещё один кусок земли у местных рептилий.

Клод выдержал паузу, чтобы проследить за выражением лиц солдат. Надо сказать, оно мало изменилось, хотя, казалось бы, им был озвучен главный обсуждаемый пункт переговоров, и потому, призвав на помощь всю свою силу воли, он продолжил:

– И вот что я решил. В этом сражении будет принимать участие и сам генерал, и если я увижу, что он отсиживается в штабе или наблюдает сверху, сидя в уютном салоне истребителя, а не командует битвой в авангарде на личном флаере, то… могу пообещать лишь одно, я самолично сниму с себя лейтенантские нашивки и либо буду разжалован в рядовые, либо пойду под трибунал.

Стенин умолк, ожидая, что его искренние слова будут слабым доводом против гнева взбешённых солдат, среди которых были самые разные люди, собравшиеся здесь со всех концов света, обитаемых звёздных систем и планет, однако, к его удивлению, промолчал даже их колоритный предводитель.

И Клод добавил:

– Нашей роте поручено прикрывать отступление в арьергарде. Возможно, это означает неумолимую смерть для всех. Но не забудьте, что мы сражаемся со зверьём. Оно сопротивляется, как правило, при помощи лишь своих клыков, когтей и жал и, разумеется, ничего не может сделать против наших лазерных установок. Мы привыкли выжигать чужие земли, пользуясь ультрасовременным оружием, но лично я считаю это, мягко говоря, лишённым какой бы то ни было воинской чести.

Последовала ещё одна тяжелая пауза, после чего Стенин подвёл итог своей тираде, произнеся с запредельным воодушевлением:

– Посему призываю вас всех – это касается лишь одной моей собственной роты, – отказаться на время марш-броска от любого модифицированного оружия и взять в руки полусабли, мачете, походные катаны и электрические резаки. А пока советую ознакомиться с прилагаемым оружием поближе. Потренироваться в фехтовании можно в спортзале. Ещё вопросы есть?

Толпа молчала. В воздухе, казалось, ощущалось не то чтобы полное согласие со смелым призывом Стенина, а скорее общий повышенный интерес, но прежнее напряжение совершенно точно как минимум улеглось, если не сошло на нет.

Татуированный, прищурив один из пары своих волчьих глаз, помолчал, внимательно оглядев солдат, чтобы самому оценить их реакцию, затем протянул Клоду широкую пятерню и скупо улыбнулся одними губами:

– Вопросов много, но отложим их до лучших времён, лейтенант. Ну и разрешите представиться, капрал Миллер.

– Светлячок, – со смешком добавил кто-то из толпы, начинавшей уже понемногу рассеиваться, и его смех подхватили ещё несколько солдат.

– Да, так меня именуют в неофициальных кругах, – усмехнулся капрал.– Не парься, ротный, я прослежу, чтоб дальше было тихо. Мы все тебя поняли, но не забудь об одном, на войне обещания надо выполнять. Я имею в виду твоё «предвыборное» обещание сорвать с себя нашивки.

Стенин кивнул, думая лишь о том, как бы поскорее убраться отсюда восвояси.

В этот момент кто-то крикнул в толпе:

– Лейтенант, мы все за тебя! Но ты не мог бы приказать кухне выдать всем хотя бы по банке пива?

Неожиданно все, кто был в казарме дружно расхохотались.

Этот смех подхватил и Стенин:

– Да, конечно, в честь будущей битвы! Я отдам распоряжение кладовщику выдать всем пива. Выпейте за нашу будущую победу!

Стенин вышел из казармы с ликующей улыбкой на лице и сразу отправился на склад, чтобы реализовать своё обещание, что должно было теперь ещё больше повысить его авторитет в роте. К удивлению Клода, кладовщик сообщил, что по личному приказу полковника Меркулова он отправил солдатам ящик пива ещё десять минут назад, то есть задолго до того, как Стенин покинул казармы.

Вначале Клод повернул в сторону своего закутка, чтобы закрыться в нём часа на три, пока он не придёт в себя после столь непростого разговора с толпой бунтарей. Ему и раньше приходилось сталкиваться с чем-то неординарным, но сравниться с таким испытанием нервов и разума могло мало что в этой жизни. По дороге он встретил троих встревоженных офицеров, с интересом посмотревших на него, но не сказавших ни слова. Мимо неожиданно пробежал доктор Мендель-Шварц, грубо задев его за плечо.

Врач буркнул что-то вроде извинения и добавил:

– В казармах массовый бунт! Лейтенанту четвёртой роты выбили челюсть. У тебя хоть всё в порядке?

Стенин остановился, обдумывая ответ, но доктор, не дожидаясь, побежал дальше в казармы. Находясь в какой-то прострации, ничего не замечая перед собой, Стенин добрёл до порога двери в свою «одиночку», когда проход ему преградил вооружённый шокером бугай из внутренней охраны офицерского блока. Он невыразительно, одними щёлками каких-то полусонных глаз посмотрел на Клода и проговорил:

– Лейтенант Стенин? Полковник Меркулов ждёт вас в своем кабинете. Я вас сопровожу.

Вяло указав в конец коридора наконечником шокера, охранник легко подтолкнул Стенина в нужном направлении, дав понять, что если это не арест, то, по крайней мере, что-то очень близкое к данному неприятному обстоятельству.

 

Клод каким-то шестым чувством осознавал, что перешёл черту, за которой его ждала полная неопределённость, но, если честно, теперь ему было на это откровенно наплевать. Черту перешли и военные, под прессом которых оказались они вместе с Ленковым. В самом деле, они ведь не сделали никому ничего дурного, однако, с большим трудом избавившись от гнёта пиратов, снова попали в плен – под принудительную армейскую повинность, которая совершенно точно была им обоим не нужна.

Стенин вошёл в кабинет, гордо подняв голову и зная, что в ответ на любые вопросы может сказать только одно – ему на всё абсолютно чихать! И вообще он контрабандист, волею судьбы покинувший Землю, торгаш, барыга, искатель приключений, авантюрист, да хоть бы и космический пират, если уж на то пошло, но уж точно не зашоренный солдафон, который и дальше будет выслушивать бред каких-то чванливых генералов.

Полковник Меркулов сидел за экраном трёхмерного монитора, окружавшего его своей сферой почти со всех сторон. Экран погас, и полковник жестом приказал конвоиру выйти, после чего перевёл усталый взгляд на Стенина и сказал:

– Я только что просмотрел запись твоего разговора с рядовыми, Клод, и хотел бы процитировать одну любопытную фразу: «В этом сражении будет принимать участие и сам генерал, и если я увижу, что он отсиживается в штабе или наблюдает сверху, сидя в уютном салоне истребителя, а не командует битвой в авангарде на личном флаере, то…» По-моему, ты не договорил, парень. Недоговорил чего-то очень важного, что будет интересно услышать и самому генералу. И я не про твои нашивки, на которые, честно говоря, всем наплевать, в том числе и твоим бойцам. Так что же ты хотел сказать? Что ты, возможно, возглавишь следующий бунт?

Полковник устремил на Стенина суровый взор глаз, зрачки которых напоминали блестящие наконечники двух походных сабель, о которых наряду с катанами и мачете было не без пафоса упомянуто в казарме, и Клод тяжело вздохнул. Он окинул быстрым взглядом помещение, в котором был в первый раз, (а теперь, возможно, и в последний). Ему вдруг стало интересно узнать, как живёт человек, от которого он всё это время чувствовал если не открытую поддержку, то, по крайней мере, какое-то очень доброе, тёплое и дружеское участие. Полковник был старше его лет на двадцать, и, наверное, годился ему в отцы. Но теперь от этого умудрённого опытом человека веяло холодной угрозой, и в его глазах читалась неумолимая готовность сию же минуту отдать Клода под трибунал.

Меркулов сидел на своём месте, сложив руки на столе и немного подавшись вперёд, чем походил на охотничьего пса, приготовившегося к броску по приказу охотника. Стенин заметил, что в помещении не было практически никаких признаков комфорта. При отключённом мониторе рабочий стол был совершенно гол и пуст, пол сделан из стандартных, ничем не прикрытых огнеупорных панелей, которые были выскоблены до блеска роботами-уборщиками. Все стены в этой служебной комнате без окон также ничем не могли порадовать глаз, разве что одна из них была украшена всего тремя фотографиями в рамках. На одной из них, самой большой по размеру, горделиво позировал генеральный консул «Звёздных колоний». На двух других, расположенных немного ниже, он увидел действительно приятные и соответствующие интимной обстановке лица: красивую молодую женщину с грудным улыбающимся малышом и, – на последнем, третьем фото, – лицо девушки, при виде которого Стенин застыл, как соляной столб. Он и прежде стоял неподвижно, но теперь мог бы сравниться с каким-то каменным изваянием.

Клод указал на фотографию и спросил, не глядя на полковника:

– Простите, кто это?

Меркулов бросил взгляд на снимок в позолоченной рамке, и во взоре его мелькнула грусть.

– Это – моя дочь. Моя… Алиса.

– Алиса?..– в изумлении повторил Стенин, мгновенно возвращаясь в памяти к заснеженным льдам северного полюса неизвестной планеты, на которой ему довелось пережить едва ли не самые страшные минуты своей жизни.

– Почему ты спрашиваешь?– спросил Меркулов.

Клод очнулся от мимолётного забытья и с интересом посмотрел на полковника.

– По-моему, я её знаю.

– Это исключено, – громогласно отрезал военный.– Ты не мог её знать. Она родилась в космосе, а всё детство и юность провела здесь, на Змеевике. Хотя… конечно, ты мог узнать из прессы.

– Как же я не мог её знать, если она чуть было не заморозила меня на полюсе? Девица, надо сказать, ещё та!

Полковник резко вскочил с места и, казалось, готов был наброситься на Стенина с кулаками:

– Что ты мелешь, щенок?! Алиса всегда была милый добрый человечек. По достижении восемнадцати лет её взяли на службу при штабе, но видя, как гибнут сотни и тысячи новобранцев, прибывавших на планету в течение всех этих лет, она напросилась в звёздный десант. Её взяли в снайперскую роту, поскольку глаз у неё был поистине орлиный. В тире она выбивала десять из десяти, более метких снайперов в нашей части просто не было… – полковник подавленно умолк и продолжил спустя минуту:

– Но случилась беда. Кто-то из своих начал калечить пехотинцев на поле боя. Не убивал, а именно калечил – лишал ноги или руки. Занимался этой дрянью кто-то из снайперов. Впрочем, преступника быстро нашли по меченым гильзам. Этим сумасшедшим стрелком оказалась моя дочь, моя красавица Алиса. Вернее, ей предъявили обвинение в этом злодеянии. Улики были против неё, и мою девочку отдали под трибунал.

Полковник подошёл к стене и бережно поправил рамку фотографии, на которой была изображена женщина с ребенком.

– Хорошо, что её бедная мать не дожила до этого момента. Моей малышке предъявили ужасное обвинение. Судьи были неумолимы, даже моё участие не могло смягчить наказание. Её не подвергли казни, нет. С тех пор, как изобрели порталы, расстрелы стали уходить в прошлое. В нашей галактике существует несколько экзопланет, на которых есть условия, в общем, пригодные для жизни, но в ближайшие лет сто на них не отправят колонистов. Эти планеты находятся под контролем особого военного бюро, которое использует их ресурсы в своих нуждах. Именно поэтому их координаты обычно отсутствуют на стандартных звёздных картах. Однако туда можно легко попасть через военные подпространственные порталы. В последнее время существует практика наказания особо опасных преступников – их отправляют в бессрочную ссылку в самое пекло, в самый ад этих планет. Я подозреваю, что простые смертные, оказавшись в тех краях, нередко думают о том, что казнь для них была бы милосерднее. Так вот, мою девочку сбросили через один из таких порталов в царство неизвестности и тьмы, а вслед за ней ещё и нескольких буйных зверомодов, видимо, для того, чтобы лишить её даже надежды на выживание – так потешилось тогдашнее командование.

– Это было бесчеловечно, – заметил Стенин, припоминая обстоятельства своего местонахождения на далёкой холодной планете.

– С их точки зрения, наоброт, гуманно, ведь, как сказал мне один генерал, ей дали шанс на выживание. Впрочем, шанс очень слабый. Ты знаешь, она снится мне почти каждую ночь. Мне порой чудится, что она ждёт меня там, на расстоянии многих тысяч парсек отсюда. Если бы я только знал координаты, то примчался бы туда, чтобы остаться с ней… или хотя бы отдать моей девочке последние почести. Я никогда не верил, что она могла пойти на преступление, а ведь ей даже не дали защитника. Суд был на редкость пристрастен.

– Что бы вы сказали, полковник, если бы я сообщил вам координаты этой планеты? – спросил Клод.

– Разве ты можешь их знать? – устало ответил Меркулов, возвращаясь к рабочему столу и снова включив экран, заслонивший его лицо подобно полупрозрачному ультрамариновому занавесу.

– Говоря откровенно, я их не знаю, но они наверняка есть в памяти навигатора на танкере капитана Дюкса, – Клод решил умолчать о том, что в данный момент происходило на этом корабле, дабы не восстановить против себя полковника прежде времени, ибо история капитана Дюкса и его клонов могла показаться бредом, пожалуй, любому.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru