Магисса – Измена: На колени, Любимый!

Глава 3

Три часа ночи. Или утра. В Бирюлево время ощущалось иначе, чем на пятьдесят пятом этаже башни «Федерация». Там время текло плавно, отмеряемое боем антикварных напольных часов и сменой освещения в «умном доме». Здесь время капало, как вода из ржавого крана на кухне. Ритмично. Раздражающе. Неотвратимо.

Я сидела за кухонным столом, покрытым клеенкой в мелкий цветочек. Передо мной лежал раскрытый конверт, стопка купюр и калькулятор на экране старого кнопочного телефона.

Триста тысяч рублей.

Два дня назад эта сумма казалась мне спасательным кругом. Подушкой безопасности, на которой можно продержаться пару месяцев, пока я не встану на ноги. Теперь, в тусклом свете сороковаттной лампочки, эта кучка денег выглядела жалко.

Днем позвонили из санатория «Сосны».

— Есения Викторовна? — голос администратора был сухим и колючим, как накрахмаленная простыня. — Мы получили распоряжение от вашего спонсора. Финансирование реабилитации Галины Сергеевны прекращено.

Я тогда чуть не выронила телефон. Горман не стал ждать. Он ударил сразу. Больно. Под дых.

— Я понимаю, — мой голос предательски дрожал. — Я... я внесу оплату сама. Сколько я должна за текущий месяц?

— С учетом медикаментов, физиотерапии и проживания в палате люкс... Двести десять тысяч рублей. Срок оплаты — до понедельника. Иначе мы будем вынуждены перевести пациентку в государственное учреждение по месту прописки.

Государственное учреждение. Для мамы, которая после инсульта только-только начала двигать левой рукой, это был приговор. Очереди, пролежни, запах хлорки и безнадега.

Двести десять тысяч.

Я посмотрела на деньги на столе. Если я отдам долг, у меня останется девяносто тысяч. Аренда этой дыры, залог, еда, проезд. Этого хватит на месяц, если питаться воздухом. А что потом? Следующий месяц будет стоить столько же.

Горман знал, куда бить. Он не просто перекрыл кислород мне. Он приставил пистолет к виску единственного родного мне человека.

— Сволочь, — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Какая же ты сволочь, Зотов.

Я сгребла деньги обратно в конверт. Спать не хотелось. Страх, липкий и холодный, ползал по спине, но я загнала его в дальний угол сознания. Паниковать — привилегия богатых девочек. У меня этой роскоши больше нет.

Я открыла ноутбук. Старенький «Asus» зашумел вентилятором, как взлетающий истребитель. Экран засветился синим, освещая обшарпанные стены кухни.

Google. «Работа архитектор Москва». «Работа дизайнер интерьеров вакансии».

Сайты пестрели предложениями. Зарплаты от восьмидесяти до ста пятидесяти тысяч. Смешные деньги по меркам моего прошлого мира, где одна сумочка стоила в три раза больше. Но сейчас эти цифры казались мне богатством.

Я начала составлять резюме.

ФИО: Есения Викторовна Белова.

Возраст: 29 лет.

Образование: МАРХИ (красный диплом).

Опыт работы...

Курсор замер. Последняя запись в трудовой — три года назад. Ведущий архитектор в бюро «Арт-Спейс». А потом — пустота. Черная дыра размером в два года брака.

Что мне написать? «Профессиональная жена»? «Менеджер по организации званых ужинов»? «Специалист по выживанию рядом с тираном»?

Я соврала. Написала «фриланс», «частные заказы». Прикрепила портфолио — старые работы, которые успела сохранить на облаке еще до свадьбы. Они были хорошими. Даже отличными. Но им было три года. В мире дизайна это вечность.

Я разослала отклики везде, где только можно. Двадцать писем. Тридцать.

За окном начало сереть. Промзона просыпалась: загудели первые грузовики, вдалеке залаяли собаки.

Я закрыла ноутбук. Глаза жгло от усталости, но внутри появился стержень. Я найду работу. Я заработаю эти чертовы деньги. Я не дам маме умереть в богадельне, и я не вернусь к Горману.

Даже если мне придется жрать землю.

***

Утро встретило дождем и запахом мокрого бетона.

Я стояла перед зеркалом в прихожей, критически осматривая свое отражение. Джинсы, бежевая водолазка, простое пальто, купленное еще в студенчестве. Никаких логотипов, никаких бриллиантов. Волосы собраны в тугой хвост. Лицо без макияжа — косметичку я тоже оставила в «прошлой жизни».

— Ты справишься, Сеня, — сказала я своему отражению. — Ты выглядишь как нормальный человек. Не как кукла.

Выход на улицу был похож на выход в открытый космос без скафандра.

Остановка автобуса была забита людьми. Хмурые, сонные, уставшие еще до начала рабочего дня. Они толкались, пытаясь влезть в переполненный салон ПАЗика.

Я втиснулась последней. Двери с шипением закрылись, прижав мое плечо. В нос ударил густой коктейль запахов: перегар, дешевый табак, сырая шерсть и чей-то резкий пот. Меня прижали к потному мужику в болоньевой куртке.

— Осторожнее можно? — буркнула тетка с огромными сумками, отдавив мне ногу.

— Простите, — машинально ответила я.

Внутри все сжалось. Три года я ездила только на заднем сиденье климатизированных авто с тонировкой. Я забыла, что такое общественный транспорт в час пик. Это была мясорубка, перемалывающая человеческое достоинство.

Но в этой давке было что-то честное. Эти люди ехали работать. Они жили, боролись, выживали. И я теперь была одной из них. Не небожительницей из башни «Федерация», а единицей в людском потоке.

Метро «Пражская».

Спуск в подземку. Гул поездов, ветер, сквозняк, толпы, текущие как реки. Я купила карту «Тройка», приложила к турникету. Зеленый огонек.

Добро пожаловать в реальный мир, Алиса. Кроличья нора оказалась глубже, чем ты думала.

***

Первое собеседование было назначено на десять утра в бизнес-центре на Павелецкой.

Элитное бюро «Гранд-Декор». Стеклянные перегородки, белые макбуки, запах свежего кофе и снобизма. Я знала этот запах. Я сама когда-то им пахла.

Девочка-HR, лет двадцати пяти, с идеальной укладкой и в костюме от Zara, окинула меня взглядом, в котором читалось легкое недоумение. Мои старые джинсы явно не вписывались в их дресс-код.

— Есения Викторовна, верно? — она листала мое распечатанное резюме брезгливо, двумя пальчиками. — МАРХИ... Неплохо. Но у вас пробел в стаже. Два с половиной года. Чем вы занимались?

— Фрилансом, — твердо ответила я. — Частные интерьеры. Загородные дома.

— Портфолио за этот период есть?

— Нет. Заказчики требовали конфиденциальности. Подписывала NDA.

Ложь была слабой. Она это знала. Я это знала.

— Понимаете, Есения... — она отложила лист. — Рынок изменился. Появились новые тренды, новые программы. Мы ищем людей, которые «в потоке». А у вас... скажем так, знания академические, но устаревшие.

— Я быстро учусь. Я знаю AutoCAD, 3ds Max, Revit...

— Revit какой версии?

Я замялась. Я работала в версии трехлетней давности.

— Ясно, — она улыбнулась. Той самой вежливой, резиновой улыбкой, которой посылают на хер в приличном обществе. — Мы вам перезвоним, Есения. Спасибо, что уделили время.

Я вышла из офиса с пылающими щеками.

«Мы вам перезвоним». Перевод: «Ты нам не подходишь, неудачница».

Второе собеседование было через два часа. На другом конце города, на «Электрозаводской».

Это была контора попроще. «Дизайн-Строй». Офис в полуподвале жилого дома.

Директор, грузный мужчина лет пятидесяти с масляными глазками, встретил меня в кабинете, где пахло плохим коньяком и сигаретами.

— Белова? — он смачно затянулся, разглядывая меня. Не в глаза. Ниже. На грудь, скрытую водолазкой. — Симпатичная. Муж есть?

— Я в разводе, — отрезала я. — Это имеет значение для вакансии дизайнера?

— Ну как сказать... — он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. — Работа у нас нервная. Иногда задерживаться надо допоздна. С заказчиками встречаться в неформальной обстановке. Понимаешь, о чем я?

Я понимала. Слишком хорошо понимала. Горман тоже так начинал. «Встречи», «переговоры», «сауны».

— Я ищу работу архитектора, а не эскортницы, — я встала.

— Ой, какие мы гордые! — он хохотнул. — А вид-то у тебя не больно богатый, краля. Деньги-то нужны, по глазам вижу. Давай так: оклад сорок, плюс бонусы за... лояльность.

Меня захлестнула ярость. Хотелось взять тяжелую пепельницу со стола и разбить ему голову. Но я просто развернулась и вышла.

— Дверью не хлопай! — крикнул он вслед.

Я вышла на улицу. Дождь усилился. Я стояла под козырьком подъезда, дрожа от холода и унижения.

Два собеседования. Два провала.

Я никто. Я потеряла квалификацию. Я потеряла хватку. Я просто бывшая жена богатого мужика, которая разучилась жить.

— Не реветь, — приказала я себе. — Соберись, тряпка.

В животе заурчало. Я не ела с утра.

Рядом был ларек с шаурмой. Запах жареного мяса и специй показался божественным. Я купила «мини» с курицей за сто пятьдесят рублей. Ела прямо на ходу, жадно кусая горячий лаваш, и мне было плевать, как я выгляжу. Соус тек по пальцам, дождь мочил лицо, а я жевала и чувствовала вкус жизни.

В кармане завибрировал телефон.

«Никита».

Я ответила, прикрыв трубку рукой от шума улицы.

— Да?

— Сеня, не говори долго, — голос Никиты был напряженным. — Зотов звереет. Он подключил безопасников «Севера». Они пробивают всех твоих бывших однокурсников, друзей, дальнюю родню. Ищут зацепки.

— Пусть ищут. Я призрак.

— Ты не призрак, ты человек с паспортом. Слушай меня. Не устраивайся официально. Если твои данные попадут в Пенсионный фонд или налоговую — система маякнет. У него везде свои люди. Ищи «серую» контору. ГПХ, нал, что угодно, только не трудовая книжка. Поняла?

— Поняла. Спасибо, Никит.

— Будь осторожна. Если он тебя найдет... я не смогу помочь физически. Он меня сотрет.

— Я знаю.

Я сбросила вызов. Вытерла жирные руки влажной салфеткой.

«Серая» контора. Значит, прощай соцпакет и стаж. Привет, конверты и риск, что кинут.

Ну что ж. Где наша не пропадала.

«Строй-Проект».

***

Название звучало максимально уныло. Офис находился в промзоне на юге Москвы, среди складов и гаражей. Трехэтажное кирпичное здание советской постройки, забор с колючей проволокой, проходная с вертушкой.

Я приехала туда к четырем часам. Это был мой последний шанс на сегодня.

В кабинете начальника проектного отдела было накурено так, что можно вешать топор. На стенах висели чертежи каких-то ангаров и торговых центров.

Игорь Петрович оказался мужчиной суровым. Седой ежик волос, клетчатая рубашка, руки в мозолях — видно, что начинал с прораба, а не с кабинета.

Он не стал смотреть на мои ноги. Он даже в лицо мне толком не посмотрел. Он смотрел в мое портфолио на экране монитора.

— МАРХИ, значит? — прохрипел он, не вынимая сигарету изо рта. — Красный диплом? И чего такая фифа забыла в нашей шараге? У нас тут не Лувр. Мы склады строим, ТЦ эконом-класса. Бетон, металлоконструкции, сэндвич-панели. Скукотища.

— Мне нужна работа, — честно сказала я. — И деньги. Срочно.

— Деньги всем нужны. В автокаде работаешь?

— Да.

— В Архикаде?

— Да.

— Садись, — он кивнул на свободный стол с компьютером. — Вон чертеж. Разрез вентиляции торгового центра. Там ошибка. Найди и исправь. Даю двадцать минут.

Это был тест. Реальный, боевой тест.

Я села за чужой комп. Мышка была старой, проводной, колесико заедало. Монитор тусклый.

Я открыла файл. Линии, цифры, оси. Глаза привычно пробежались по чертежу. Мозг переключился в режим работы. Я забыла про Гормана, про долги, про дождь. Были только я и геометрия.

— Вот, — сказала я через десять минут. — Тут пересечение короба с несущей балкой. И высотные отметки не бьются на полметра. Исправила.

Игорь Петрович подошел, глянул через плечо. Хмыкнул.

— Глазастая. И шустрая.

Он вернулся за свой стол, затушил бычок.

— Короче так, Белова. Нам нужен чертежник. Сроки горят, объект сдавать через месяц, а у меня два оболтуса уволились. Работы дохрена. Оформлять официально времени нет, да и геморрой это. Договор подряда. Зарплата серая. Оклад шестьдесят, плюс премии за переработки. А переработки будут, обещаю. Наличкой в конце месяца. Аванс — через неделю, если не сбежишь. Идет?

Шестьдесят тысяч. В конверте. Без записей в трудовой.

Это было идеально.

— Идет, — выдохнула я.

— Тогда завтра к восьми утра. И оденься попроще, тут пыльно. И мужики у нас простые, матом ругаются.

— Я привыкла, — мрачно улыбнулась я. — Меня матом не испугаешь.

***

Прошла неделя.

Я узнала, что такое настоящая усталость. Не та «светская усталость» от коктейлей и каблуков, а свинцовая тяжесть во всем теле.

Я вставала в шесть утра. Ела овсянку на воде. Час на автобусе, сорок минут на метро, еще двадцать минут пешком через промзону, уворачиваясь от бродячих собак.

В восемь я была за компьютером. В восемь вечера выползала обратно.

Глаза болели от монитора. Спина ныла. Пальцы пахли грифелем и дешевым мылом.

Но я была счастлива.

Странным, извращенным счастьем выжившего.

Коллектив «Строй-Проекта» оказался нормальным. Игорь Петрович орал только по делу. Коллеги — две тетки-сметчицы и трое парней-инженеров — сначала косились на меня, но когда увидели, что я пашу как вол, приняли.

Мы обедали вместе на маленькой кухне. Ели «Доширак» или принесенные из дома котлеты.

— Сень, ты хлеб будешь? — спрашивала бухгалтерша Вера Павловна, протягивая кусок черствого батона.

— Буду, спасибо.

Я ела этот хлеб и думала, что он вкуснее круассанов из «Кофемании». Потому что здесь никто не смотрел на меня как на вещь. Здесь я была Белова. Спец. «Голова».

В пятницу Игорь Петрович вызвал меня к себе.

— Держи, — он протянул мне конверт. — Аванс. Двадцатка. Ты молодец, Белова. Разгребла за неделю то, что мои охламоны месяц мусолили.

Я взяла конверт. Руки дрожали.

Двадцать тысяч рублей. Четыре бумажки по пять тысяч.

Я вышла в коридор, прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Хотелось плакать. Эти деньги были моими. Моими потом и кровью.

Вечером я заехала в банк. Через банкомат (в капюшоне и очках, паранойя никуда не делась) закинула деньги на счет санатория. Это была капля в море, но это было начало.

— Я смогу, — шептала я, глядя, как банкомат пожирает купюры. — Я все смогу.

***

В понедельник случилась катастрофа.

День начинался обычно. Планерка, крики Петровича, кофе из автомата. Я сидела за своим столом, уткнувшись в проект разводки электрики.

Внезапно зазвонил городской телефон на столе у секретарши Лены.

— «Строй-Проект», добрый день, — пропела она.

Пауза.

Лена изменилась в лице. Ее игривая улыбка сползла, сменившись испугом. Она посмотрела на меня.

— Да... работает такая. А кто спрашивает?

Мое сердце пропустило удар. Ручка выпала из пальцев, покатившись по полу.

— Есения... — Лена прикрыла трубку ладонью. Глаза у нее были круглые. — Тебя. Какой-то мужик. Голос такой... властный. Сказал, что из службы безопасности банка.

Банк. Я не брала кредитов. Я не давала этот номер никому. Откуда?

«Ошибка», — пронеслось в голове. — «Бухгалтерия. Кто-то слил данные. Или пропускная система бизнес-центра».

Я помотала головой.

— Скажи, что я вышла, — одними губами прошептала я. — Скажи, что меня нет.

Лена, умница, кивнула.

— Вы знаете, она сейчас на объекте. Будет только завтра. Что-то передать?

Она слушала ответ, и я видела, как она бледнеет.

— Х-хорошо. Я передам.

Она положила трубку так осторожно, словно та была из нитроглицерина.

— Сень... он сказал: «Передайте ей, что мышка попалась». И повесил трубку.

Земля ушла из-под ног.

Мышка попалась.

Это была его фраза. Гормана.

Он нашел меня.

Как? Неважно. Может, Вера Павловна подала списки на пропуск в бюро пропусков, и моя фамилия засветилась в городской базе. Может, кто-то увидел меня на улице. У дьявола длинные руки.

— Мне надо идти, — я вскочила, опрокидывая стул.

— Сень, ты чего? Ты белая как мел! — Лена испуганно смотрела на меня.

— Лен, если кто-то придет... мужики в костюмах... скажи, что я уволилась. Что я умерла. Что угодно!

Я схватила сумку и рванула к выходу. Не через парадную, где сидел охранник. Через запасной выход, через склад.

Я бежала по коридорам, сбивая углы. Легкие горели. Страх гнал меня вперед, как кнут.

Только не сейчас. Только не снова в клетку. Я только начала дышать!

Я выскочила на задний двор. Здесь было грязно, стояли мусорные баки, пахло гнилью. Дождь лил стеной.

Нужно добежать до остановки. Сесть на любую маршрутку. Затеряться. Сменить квартиру. Сменить симку.

Я обежала здание, направляясь к дыре в заборе, про которую говорили мужики-грузчики.

Ноги скользили по грязи. Кеды промокли мгновенно.

Я выбежала на парковку перед офисом. Здесь стояли машины сотрудников: старые «Лады», ржавые иномарки, «Газель» доставки.

И среди этого металлолома, как черный обелиск, возвышался он.

«Гелендваген».

Черный, матовый, с тонировкой «в ноль». Номера — три шестерки. Машина Макса «Черепа», начальника охраны Гормана.

Я замерла. Вросла в асфальт. Бежать было некуда.

Задняя дверь «Гелендвагена» медленно открылась.

Из машины никто не вышел. Просто открылась дверь, приглашая внутрь. Из черного провала салона пахнуло теплом и знакомым, до боли знакомым парфюмом. Сандал и табак.

У меня в кармане завибрировал телефон. Не смартфон — старая «кнопочка».

Я достала его дрожащими руками.

СМС с неизвестного номера:

«Набегалась? Садись в машину, Сеня. Или я выйду сам, и тогда этот сарай, в котором ты работаешь, сгорит вместе с твоим новым начальником».

Я подняла глаза.

В окне второго этажа офиса маячил силуэт Игоря Петровича. Он ничего не подозревал. Он дал мне работу, когда все отказали.

Если я побегу — Горман уничтожит их. Он не шутит. Он сотрет эту фирму в порошок просто от злости.

Я посмотрела на черное чрево машины.

Это конец. Моя свобода продлилась ровно десять дней.

Я сделала шаг. Тяжелый, как будто к ногам привязали гири.

Дождь смешивался со слезами на щеках.

— Ты не сломил меня, — прошептала я, сжимая в кармане кулак. — Ты вернул мое тело, но не меня.

Я подошла к машине и села на заднее сиденье.

Дверь захлопнулась с глухим, дорогим звуком, отрезая меня от мира.

В салоне было темно. Только приборная панель светилась зловещим красным светом.

Рядом со мной сидел он.

Горман.

В идеальном костюме, с бокалом виски в руке. Он даже не повернул голову. Смотрел вперед, на грязную парковку.

— Привет, жена, — его голос был тихим, вкрадчивым, страшным. — Долго же ты заставила себя искать. Я соскучился.

Он повернулся. В темноте блеснули его глаза. Глаза хищника, который загнал добычу.

— А ты похудела, — он протянул руку и коснулся моей мокрой щеки. Его пальцы были горячими. — И одета как бомж. Ничего. Дома отмоем.

— Пошел ты, — выплюнула я, отшатываясь от его руки.

Он рассмеялся.

— О, зубки. Это хорошо. Люблю, когда ты кусаешься. Поехали, Макс. Спектакль окончен.

Машина плавно тронулась, увозя меня обратно в ад.

***

❤️ Нравится книга? Подпишитесь на мою страницу по этой ссылке: https://litnet.com/shrt/JH13 Просто нажмите кнопку "Отслеживать автора"вверху профиля! Плюсик к карме и +100 к моей мотивации работать еще больше ради Вас! ❤️

Глава 4

Внутри пахло дорогой кожей, мужским парфюмом — тяжелым, с нотами сандала и табака — и опасностью. Этот запах я узнала бы из тысячи. Запах Гормана. За два года брака он пропитал меня насквозь, въелся в поры, в ДНК. Я думала, что смыла его в душе съемной квартиры, но сейчас он накрыл меня цунами, вызывая тошнотворный спазм в желудке.

Машина плавно тронулась. Никаких рывков. Макс «Череп» вел этот танк так, словно вез хрустальную вазу, а не заложницу.

Я вжалась в дверцу, стараясь занимать как можно меньше места. Мокрая куртка неприятно холодила плечи, джинсы липли к ногам. Я чувствовала себя уличной дворнягой, которую поймали и бросили на сиденье лимузина.

Горман сидел рядом.

Он не смотрел на меня. Он вальяжно откинулся на спинку, закинув ногу на ногу. В одной руке — стакан с янтарной жидкостью, другая небрежно лежала на подлокотнике. Идеальный профиль, волевой подбородок, легкая небритость, которая стоила дороже, чем вся моя одежда. Он выглядел как хозяин жизни. Как демон, который вышел на прогулку.

Тишина в салоне была густой, вязкой. Слышно было только шуршание шин по мокрому асфальту и тихий стук льда в его стакане.

— Тебе удобно? — его голос нарушил молчание. Спокойный. Равнодушный. Это пугало больше, чем крик.

— Куда мы едем? — спросила я. Голос предательски дрогнул, и я ненавидела себя за это.

Он медленно повернул голову. В полумраке салона, освещенного лишь огнями приборной панели и мельканием уличных фонарей, его глаза казались черными провалами.

— А ты как думаешь? — он сделал глоток виски, не сводя с меня взгляда. — В спа-салон? На Мальдивы? Или, может, сразу в загс, разводиться?

— Горман, прекрати этот цирк. Высади меня. Я не поеду с тобой.

Он усмехнулся. Коротко, зло.

— Ты уже едешь, Сеня. Ты села в машину. Сама. Знаешь, почему? Потому что ты умная девочка. Ты понимаешь, что я бы разнес эту твою контору по кирпичику. Ты спасала своего прораба, да? Благородно. Глупо, но благородно.

— Чего ты хочешь? — я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

— Хочу посмотреть, — он протянул руку.

Я дернулась, но отступать было некуда. Его пальцы — горячие, сухие — коснулись моего подбородка. Жестко повернули мое лицо к свету. Он разглядывал меня, как энтомолог разглядывает редкое насекомое, которое вдруг отрастило ядовитое жало.

— Хочу посмотреть, на что ты променяла меня. На что ты променяла нас.

Он брезгливо провел пальцем по вороту моей дешевой водолазки. Зацепил катышек на ткани.

— Синтетика, — констатировал он с отвращением. — Ты носишь синтетику, Есения. Ты, у которой была коллекция шелка от «La Perla». Тебе не чешется?

— Мне нормально, — процедила я, вырываясь из его хватки. — Зато она куплена на мои деньги.

— На твои? — он рассмеялся, и от этого смеха у меня мороз пошел по коже. — На те жалкие копейки, которые ты украла из семейного бюджета? Триста тысяч? Ты серьезно думала, что на этом можно построить жизнь?

— Я их заработала! Я экономила!

— Ты крысила, — жестко оборвал он. — У своего мужа.

Машина свернула с шоссе. Я посмотрела в окно. Мы ехали не в центр. Мы ехали в Бирюлево.

— Зачем мы едем ко мне? — догадалась я.

— К тебе? — он выгнул бровь. — У тебя ничего нет, милая. Это не «к тебе». Это в ту дыру, куда ты забилась. Я хочу забрать твои вещи.

— Мне не нужны твои вещи!

— А мне не нужно, чтобы моя жена ходила в обносках. Мы заберем паспорт, заберем твое барахло и поедем домой. И там... — он сделал паузу, от которой у меня перехватило дыхание, — там мы очень серьезно поговорим.

— Я не вернусь.

— Вернешься. Куда ты денешься?

Машина затормозила.

***

Двор моей девятиэтажки выглядел как декорация к фильму про постапокалипсис. Разбитый асфальт, лужи размером с Байкал, переполненные мусорные баки, вокруг которых кружили жирные вороны.

Черный «Гелендваген» смотрелся здесь как инородное тело. Как космический корабль, приземлившийся в свинарнике.

Макс заглушил двигатель.

— Сиди здесь, — бросил Горман водителю. — Я сам. Не хватало еще, чтобы ты испачкался в этом говне.