Лысенко Софья Апперкот шёлком

Она поймала себя на том, что представляет текстуру его кожи - гладкая ли она от постоянных тренировок или на ней есть мелкие шрамы? Мысль обожгла её изнутри, заставив щёки вспыхнуть. Она отложила планшет так резко, что тот скользнул по стеклу и чуть не упал. Анна закрыла лицо руками и сидела так несколько минут, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Через минуту её телефон завибрировал на столе. На экране высветилось уведомление из спортивного паблика, на который она была подписана ради рабочих референсов. Поскольку иногда заказчики хотели «брутальный лофт».

«Шокирующий апперкот! Максим Волков отправляет в нокаут Руслана Ибрагимова!»

К сообщению была прикреплена размытая фотография с ринга: размытый силуэт боксёра с поднятой вверх рукой.

Анна замерла. Сердце пропустило удар.«Максим Волков».

Это был он. Тот самый парень из отдела чая.

Она увеличила фотографию дрожащими пальцами. Качество было ужасным, но она видела достаточно: вздувшиеся вены на руке, капа во рту... И этот жест победителя был таким же резким и уверенным, как его движения тогда у полки с чаем. Она отложила планшет и закрыла лицо руками, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Так её мысли сплелись в тугой узел из аромата чая и текстуры вельвета, который никак не давал развязать ни одно привычное действие. Анна совсем не знала, как с этим бороться...

В это же время, в пропахшем тальком и старой кожей зале «Титана», Максим Волков готовился к главному бою последних месяцев. Его противник, Руслан «Танк» Ибрагимов, был на десять килограммов тяжелее и славился своим чугунным подбородком - пробить его защиту считалось честью для любого боксёра-любителя в их весе.

Максим стоял в углу ринга, обмотав руки бинтами.

Иван Петрович, его тренер, затягивал шнуровку перчаток с такой силой, будто хотел завязать их узлом.

- Ты слышишь меня? - тренер заглянул ему в глаза. - Волков! Соберись! Это не спарринг с Вадимом. Это бой.

Максим кивнул. Он слышал гул толпы, видел свет прожекторов, бьющий в глаза. Но перед внутренним взором стояла не фигура Руслана в противоположном углу, а полка супермаркета. Ряды банок... И её рука.

«Чай должен соответствовать настроению».

- Макс! - рявкнул тренер, щёлкая пальцами у него перед носом. - Включи голову! Ты здесь не для красоты стоишь!

Гонг.

Первый раунд был разведкой. Руслан шёл вперёд как бульдозер, закрывшись глухим блоком. Максим двигался легко, уходя от прямых ударов, прощупывая оборону. Джеб в корпус. Ещё один. Хук слева скользнул по перчатке соперника.

«Терпкий», - мелькнуло в голове у Максима слово, которое он услышал от неё. Он вспомнил вкус чая. Яркий, взрывной.Он провёл двойку: джеб-правый прямой. Руслан лишь моргнул.

Второй раунд. Руслан начал давить активнее. Один из его боковых ударов всё же прошёл защиту Максима и пришёлся точно в скулу. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.

- Работай ногами! Не давай ему прижать тебя! - кричал тренер из угла.

Максим тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Боль отрезвила его. Он вспомнил её улыбку в магазине - не дежурную, а настоящую, живую. Он провёл серию ударов по корпусу, заставив Руслана опустить руки на долю секунды. Этого было достаточно. Хук слева, вложив всю инерцию разворота корпуса, пришёлся точно в челюсть «Танка». Руслан попятился, но устоял.

Третий раунд стал решающим. Руслан понял тактику Максима и начал ловить его на отходах. Удар в печень заставил Максима согнуться пополам, воздух выбило из лёгких со свистом.

- Двигайся! - орал тренер, бросая полотенце на ринг в знак протеста против пропущенного удара ниже пояса, который рефери проморгал. Максим с трудом выпрямился. В глазах темнело от боли и усталости. Он посмотрел на соперника: тот ухмылялся, чувствуя близкую победу. И в этот момент ярость затопила Максима. Но это была не холодная злость бойца, а горячая, обжигающая смесь из стыда за проигрыш и... странного желания доказать что-то не Руслану, а ей. Доказать, что он не просто «парень с творогом». Он забыл про защиту. Забыл про тактику. Он пошёл ва-банк. Серия молниеносных ударов: джеб-хук-джеб-апперкот. Руслан не успевал реагировать. Последний удар - апперкот справа - подбросил его голову вверх. «Танк» рухнул на канвас как подкошенный. Бой был сделан и рефери поднял руку Максима.

Победа не принесла облегчения. Она принесла свинцовую усталость, которая растекалась по мышцам, смешиваясь с адреналиновым похмельем. Максим сидел на скамейке в раздевалке, тяжело привалившись спиной к холодному кафелю стены. Вокруг суетились люди: тренер Иван Петрович что-то восторженно кричал ему в ухо, Вадим хлопал по здоровому плечу, врач обрабатывал рассеченную бровь едкой перекисью.

Максим почти не слышал их. В ушах стоял монотонный гул, а перед глазами плавали чёрные мушки. В углу рта запеклась кровь - его собственная, смешавшаяся с кровью соперника. Нижняя губа распухла и пульсировала тупой болью.

- Макс! Ты зверь! - орал Вадим, пытаясь заглянуть ему в лицо. - Ты видел его глаза?! Он просто стек по канатам!

Максим медленно повернул голову. Вадим казался размытым пятном.

- Ты его вырубил! Апперкот - это было что-то! Тренер, ты видел?!

Иван Петрович наконец оторвался от Максима и повернулся к Вадиму, вытирая пот со лба грязным полотенцем.

- Видел, видел... - проворчал он, но в его голосе слышалась гордость. - Но если бы он прозевал тот удар в корпус в третьем, мы бы сейчас не радовались. Повезло.

Максим слушал их вполуха. Он смотрел на свои руки. Перчатки уже сняли, бинты размотали. Костяшки на правой руке были сбиты в кровь, кожа на костяшках указательного пальца содрана до мяса. Пальцы слегка дрожали - мелкая моторика ещё не вернулась после колоссального напряжения боя.

«Руки, которые могут создавать мощь и разрушать преграды», - вспомнил он свою недавнюю мысль.

Он сжал и разжал кулак. Боль была резкой и отрезвляющей. Он посмотрел на свою спортивную сумку у своих ног. Она казалась неподъемной.

Он вспомнил бой. Тот момент, когда Руслан прижал его к канатам и ударил в печень. Темнота перед глазами. Звон в ушах.

«Двигайся! Не давай ему прижать тебя!» - крик тренера.

И тут же поверх этого воспоминания наложился другой образ: её улыбка в магазине. Спокойная, уверенная в себе. В тот момент на ринге его охватила не просто спортивная злость. Это была ярость иного рода. Желание доказать - кому? Себе? Ей? - что он не просто груда мышц для спаррингов. Что он может быть... другим? Сильным по-настоящему?

Он вспомнил свой последний удар. Апперкот справа. Он вложил в него всё: усталость, боль, раздражение на себя за минутную слабость и странное, иррациональное желание впечатлить девушку, которую видел всего один раз. Удар получился идеальным.

Победа на ринге казалась ему сейчас пирровой. Он выиграл бой, но проиграл контроль над собственными мыслями. И он понятия не имел, как с этим бороться.

Глава 4.

Пятница обрушилась на город не прохладой, а душным, вязким теплом, которое асфальт и бетон отдавали небу. Город, уставший от рабочей недели, медленно выдыхал, стекаясь к воде. Набережная гудела привычным шумом: смех подростков, обрывки музыки из портативных колонок, механический стук колёс электросамокатов по гранитной плитке. Но если пройти дальше, за вереницу летних веранд кафе, туда, где гранитный парапет сменялся пологим склоном с зелёной травой, шум стихал. Он превращался в уютный, приглушённый фон для другой жизни.

Здесь, в небольшом парке, который террасами спускался к реке, царил «золотой час». Солнце, огромное и усталое, медленно тонуло в сизой дымке над противоположным берегом. Небо пылало - не просто оранжевым, а всеми оттенками палитры художника: от нежно-персикового у горизонта до глубокого, почти фиолетового лилового в зените. Река подхватывала этот огонь, превращаясь в расплавленное золото.

Анна пришла сюда пешком, сбежав из стерильного плена офиса. Ей нужно было убежать от клиента с его «пыльной розой», от мерцания монитора и бесконечных правок. Она села на одну из старых деревянных скамеек, стоящих полукругом и смотрящих на реку. Дерево под ней было тёплым и шершавым. В руках у неё был картонный стаканчик с лавандовым рафом из кофейни на углу. Аромат кофе и цветов смешивался с запахом речной свежести и влажной земли.

Она сделала маленький глоток. Напиток был сладким и обжигающим. Анна посмотрела вдаль. Закат был идеальным. Именно таким, каким она бы его нарисовала: драматичным, живым, полным цвета. Она достала из сумки маленький блокнот и простой карандаш - привычка дизайнера зарисовывать удачные цветовые решения. Её рука сама собой начала набрасывать контур солнца, пылающего неба, отражения в воде...

Максим пришёл сюда по той же причине - ему нужно было пространство. После боя прошла неделя, но шумиха не утихала. Тренер гордился, друзья звонили поздравить, клиенты в зале смотрели с уважением. А он чувствовал себя опустошённым. Победа принесла не радость, а странную звенящую пустоту внутри. Ему нужно было место, где нет людей, которые видят в нём «чемпиона».

Он шёл по дорожке парка медленно, засунув руки в карманы толстовки. Он смотрел под ноги на трещины в асфальте. Мысли были тяжёлыми.

Он поднял голову и замер.

В лучах заходящего солнца, на фоне пылающего неба, он увидел её. Анна сидела на скамейке в профиль к нему. Её волосы, подсвеченные сзади этим невероятным светом, казались сияющим ореолом. Она была неподвижна и казалась частью этого пейзажа - такой же естественной и красивой, как этот закат. В её руке был карандаш, она что-то чертила в блокноте.

Он не знал, что делать. Подойти? Это будет выглядеть странно и навязчиво. Просто пройти мимо? Он физически не мог заставить себя сдвинуться с места. Он стоял как вкопанный, боясь спугнуть это видение.

В этот момент порыв ветра налетел с реки. Он был прохладным и сильным, пахнущим тиной и свободой. Ветер сорвал с ближайшей ивы горсть мелких листьев и швырнул их прямо на Анну. Один сухой лист с зазубренными краями прилип к её волосам над ухом. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась на звук шелеста.

И увидела его.

Их взгляды встретились через весь склон парка. Между ними было метров двадцать пространства, заполненного бегающими детьми, гуляющими парочками и золотым светом заката.

Максим почувствовал себя неуклюжим подростком. Он неловко вытащил руку из кармана и сделал неуверенный жест - то ли помахал, то ли просто показал на лист в её волосах.

Анна улыбнулась - той самой улыбкой из магазина, искренней и тёплой, от которой у него что-то перевернулось внутри. Она осторожно сняла лист с волос, повертела его в пальцах , а потом снова подняла глаза на Максима. Она не отвернулась. Вместо этого она сделала приглашающий жест рукой: «Присаживайся».

Это было разрешение.

Максим выдохнул воздух, который, оказывается, всё это время держал в лёгких. Он начал пробираться к ней через парк, обходя компании людей с бутылками лимонада и лежащих на траве собак. Его шаги казались ему слишком громкими.

Когда он подошёл к скамейке, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, оставив лишь раскалённую кромку.

- Привет, - сказал он тихо. Его голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

- Привет, - ответила она спокойно. В её глазах отражались последние искры заката. - Красивый закат.

- Да... - он сел на край скамейки на приличном расстоянии от неё и тоже посмотрел на воду. Они замолчали. Но это была не неловкая тишина, а уютная пауза. Воздух был густым и тёплым, наполненным запахом свежескошенной травы с соседнего газона и влажной речной прохлады. Где-то далеко играла гитара.

- Я хотел тебя найти, - вдруг сказал Максим. Слова вырвались сами собой. Он говорил прямо перед собой, боясь смотреть на неё. - Но не знал как.

Анна чуть повернулась к нему всем корпусом:

- А я ждала нашей следующей случайной встречи.

В этот момент солнце окончательно скрылось за горизонтом с тихим шипением, словно кто-то выключил гигантский световой прибор. Парк начал погружаться в мягкие лиловые сумерки.

Максим посмотрел на её профиль в полумраке. Контур лица стал мягче, тени легли под скулами.

- Ты рисуешь? - спросил он.

- Пытаюсь поймать цвет неба... чтобы потом использовать его в проекте.

- У тебя получится?

Она пожала плечами:

- Я попробую смешать серый с чем-то... неожиданным.

Они сидели рядом на скамейке плечом к плечу, смотрели на темнеющую реку и чувствовали, как напряжение последних дней медленно отпускает их обоих. Это было начало чего-то нового - тихого и спокойного, как этот вечерний час у воды.

Ветер, налетевший с реки, принёс с собой не только листья, но и прохладу. Вечерний воздух становился ощутимо свежее, заставляя людей на набережной кутаться в кофты и толстовки. Закат догорел, оставив после себя лишь розоватую полосу на темнеющем небе, которая медленно растворялась в наступающих сумерках.

Анна поёжилась. Её лёгкая рубашка совсем не защищала от речной сырости. Она обхватила руками стаканчик с кофе, который уже почти остыл.

Максим заметил это движение. Он всё также сидел с ней на скамье, засунув одну руку в карман толстовки, а другой теребя шнурок капюшона.

- Поздравляю, - вдруг сказала Анна, нарушая тишину. Её голос прозвучал мягко, но уверенно в вечернем воздухе. - Я видела бой.

Максим удивлённо вскинул брови. Он не ожидал этого.

- Видела? Где?

- В новостной ленте, - она улыбнулась уголками губ. - Видео разошлось по всем пабликам. «Шокирующий апперкот», кажется, так было в заголовке.

Он усмехнулся, вспомнив тот удар. Боль в костяшках пальцев на мгновение вернулась фантомным ощущением.

- Да, это был хороший удар.

- Не просто хороший, - возразила она с неожиданной горячностью. - Это было... красиво. Как в кино.

Максим посмотрел на неё с новым интересом. Никто раньше не называл его бой «красивым». Тренер говорил «технично», друзья - «жёстко». А она сказала «красиво». Это слово из её мира - мира дизайна и эстетики прозвучало здесь, на пыльной скамейке у реки, совершенно невероятно.

- Спасибо, - сказал он уже без усмешки, совершенно искренне. - Это много для меня значит.

Снова повисла пауза, но теперь она была другой - наполненной смыслом.

Анна смотрела на реку, по которой теперь бежала мелкая рябь от ветра.

- Я не знала, что бокс может быть таким... артистичным, - добавила она тихо.

- Это не всегда так, - признался он. - Чаще всего это просто боль и усталость. Но в тот момент... я почему-то подумал о тебе.

Он сказал это и сам испугался своей смелости. Он ожидал увидеть удивление или смущение, но Анна лишь повернула к нему голову. В её глазах отражались первые звёзды и далёкие огни моста.

- Правда? - её голос был едва слышен.

- Да. Я вспомнил про чай. Про то, как ты говорила про настроение... И мне захотелось сделать что-то... правильное.

Это было самое близкое к признанию, на что он был способен сейчас.

Анна молчала несколько секунд, переваривая услышанное.

- Знаешь... - наконец сказала она, - я всё время думала о нашей встрече в магазине. О том, как ты выбирал чай.

Он хмыкнул:

- Я тоже. Особенно о том, как я опозорился с зелёным чаем.

Она тихо рассмеялась. Звук её смеха был похож на перезвон маленьких колокольчиков.

- Ты не опозорился. Ты был... настоящим.

Они снова замолчали, глядя на тёмную воду. Вечер вступал в свои права, зажигая фонари вдоль набережной. Нужно было уходить, но ни один из них не хотел нарушать эту хрупкую магию момента.

- Слушай... - начал Максим, чувствуя непривычную робость. Он достал из кармана свой телефон. - Может... мы могли бы это повторить? В смысле, встречу. Без случайных столкновений и падающих листьев.

Анна посмотрела на его протянутую руку с телефоном, потом на его лицо. Она видела усталость в его глазах, разбитую бровь и эту мальчишескую неуверенность в линии губ.

- Я бы хотела, - просто ответила она.

Он разблокировал экран и открыл меню набора номера.

- Диктуй.

Она продиктовала свой номер, он набрал его и тут же нажал кнопку вызова. Её телефон, лежащий в сумке на скамейке, завибрировал и заиграл тихой мелодией.

Контакт был сохранён просто: «Анна».

Максим встал со скамейки первым. Вечерняя пробежка или тренировка были забыты - он чувствовал себя выжатым морально и физически после этого разговора.

- Мне пора... Завтра тяжёлый день.

- Мне тоже, - кивнула она, тоже поднимаясь и закидывая сумку на плечо.

Они стояли друг напротив друга под тусклым светом фонаря парка. Между ними больше не было двадцати метров расстояния и целой набережной. Теперь их разделял всего один шаг.

- Хорошего вечера, Анна.

- И тебе... Максим.

Он развернулся и пошёл вверх по склону парка к выходу на набережную - широкоплечий силуэт на фоне огней города. Она смотрела ему вслед, пока он не затерялся в толпе гуляющих людей.

Она достала свой телефон из сумки. На экране светилось уведомление о пропущенном звонке с незнакомого номера. Она улыбнулась и сохранила контакт: «Максим».

Вечерняя прохлада уже давала о себе знать, и Анна поёжилась, выйдя из парка на шумную набережную. Она подняла руку, останавливая свободное такси с жёлтым огоньком.

- Куда едем? - спросил водитель, включая счётчик.

Она назвала свой адрес, откинулась на спинку заднего сиденья и закрыла глаза. В салоне пахло освежителем воздуха «морской бриз» и немного - бензином. Знакомый, успокаивающий запах городской поездки. Водитель включил тихую музыку - какой-то лаунж, который не мешал думать. За окном поплыли огни вечернего города: неоновые вывески, фары встречных машин, светящиеся окна домов. Город казался огромной, живой картиной.

Анна открыла глаза и посмотрела на своё отражение в стекле. На неё смотрела девушка с румянцем на щеках и немного растрепавшейся причёской. Она улыбнулась своему отражению.

«Я почему-то подумал о тебе».

Его голос, низкий и чуть хриплый, звучал в памяти так отчётливо, что она невольно заулыбалась шире. Она открыла список контактов и просто смотрела на его имя. «Максим». Теперь оно было не просто набором букв, а имело лицо и голос. Она представила, как завтра вечером её телефон завибрирует, и на экране высветится это имя. От этой мысли по спине пробежал приятный холодок.

Такси мягко затормозило у её дома - современной многоэтажки с фасадом из тёмного стекла. Она расплатилась и вышла в прохладный двор. До квартиры нужно было подняться на лифте на пятнадцатый этаж.

Её квартира-студия встретила её привычным уютом, но сегодня даже знакомая обстановка казалась какой-то обновлённой, будто она смотрела на неё его глазами.

Анна заварила себе свежий чай и села на подоконник с блокнотом. Она открыла чистую страницу и начала рисовать не закат, а мужской силуэт на фоне огней набережной. Карандаш летал по бумаге легко, словно рука сама знала, что делать...

Максим дошёл до оживлённого проспекта и практически сразу поймал машину. Сев на заднее сиденье, он назвал свой адрес - спальный район на окраине, типовая многоэтажка с видом на кирпичные стены соседних домов.

Всю дорогу он смотрел в окно на проносящиеся мимо огни ночного города, но не видел их. Его мысли были заняты только что закончившейся встречей. Адреналин боя давно схлынул, оставив после себя звенящую пустоту, которая теперь медленно заполнялась мыслями о ней.

Он чувствовал непривычную лёгкость в кармане толстовки - там лежал её номер телефона. Он не мог перестать думать о том моменте, когда она сказала: «Я бы хотела». Это короткое согласие значило для него больше, чем победа над Русланом.

Такси остановилось у его подъезда. Он расплатился и вышел в знакомый двор, пахнущий пылью и цветущей липой. Его квартира встретила его привычным холостяцким беспорядком: сумка у порога, миска с засохшим творогом на столе, чашка из-под чая на журнальном столике.

Он прошёл в комнату и рухнул на диван. Диван жалобно скрипнул старыми пружинами. Максим закрыл глаза. Тело болело везде сразу. Каждая мышца кричала о пощаде.

И в этой звенящей тишине квартиры он снова подумал о ней.

Он вспомнил бой. Тот момент, когда Руслан прижал его к канатам... И тут же поверх этого воспоминания наложился другой образ: её улыбка в парке.

Он открыл глаза и уставился в потолок. Рядом лежала его спортивная сумка. Из бокового кармана торчал скрученный грязный бинт и одна перчатка без пары.

Он смотрел на эту одинокую перчатку - символ победы и одиночества одновременно.

«Хорошего вечера, Анна».

Её голос прозвучал в голове так отчётливо, что он резко сел на диване.

Глава 5.

Максим лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел в тёмный потолок своей квартиры. Тело, вымотанное боем и вечерней прогулкой, молило о сне, но мозг работал на полную мощность, прокручивая события вечера на бесконечном повторе.

Он снова видел её. Вот она сидит на скамейке, и закат окрашивает её профиль в золото. Вот ветер бросает ей в волосы лист. Вот она улыбается и говорит: «Я бы хотела».

Он потянулся к журнальному столику, смахивая на пол скрученный бинт. Телефон лежал экраном вниз. Он взял его, разблокировал. Список контактов казался чужим, пока взгляд не упёрся в единственное имя в самом верху.

Анна.

Он не решался написать ей весь вечер. Что он мог сказать? «Привет, это я, тот громила из парка»? Глупо. «Как тебе бой?» - слишком самодовольно. Он перебирал в голове десятки вариантов, и все они казались ему либо идиотскими, либо слишком банальными.

Часы на экране показывали 00:47. Город за окном затихал.

«К чёрту», - подумал он и открыл чат.

Его пальцы замерли над клавиатурой. Он представил её спящей в своей уютной квартире. Представил, как она вздрогнет от вибрации телефона. Ему стало не по себе. Но желание услышать её голос - хотя бы виртуально - было сильнее сомнений.

Он набрал короткое сообщение и нажал «Отправить», прежде чем успел передумать.

Максим: Привет. Не спишь? Я всё ещё под впечатлением от заката.

Сообщение повисло в пустоте с одной серой галочкой. Он отложил телефон экраном вниз и закрыл глаза, ругая себя за импульсивность. «Дурак. Поздно. Она спит»...

Анна не спала. Она лежала в кровати, закутавшись в мягкий плед, и смотрела не в потолок, а в окно. Небо было тёмным, но в стекле отражался свет ночника и её собственное улыбающееся лицо.

Вечер выдался странным: сначала она злилась на клиента с его «пыльной розой», потом рисовала его силуэт на подоконнике, а теперь вот лежала и глупо улыбалась в темноту.

Телефон лежал рядом на подушке. Она взяла его без всякой цели, просто чтобы проверить время. 00:48.

И тут экран вспыхнул уведомлением.

Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле, когда она увидела сообщение от Максима. Девушка резко села на кровати, чуть не уронив телефон. Она открыла чат.

Его сообщение было простым до невозможности. Никаких смайликов, никаких сложных фраз. Но для неё эти слова прозвучали как музыка.

Максим: Привет. Не спишь? Я всё ещё под впечатлением от заката.

Она перечитала его три раза подряд.

«Я всё ещё под впечатлением».

Это значило, что он тоже думал о ней. Что встреча не была для него просто мимолётным эпизодом.

Она прикусила губу, сдерживая улыбку, которая грозила разорвать лицо пополам. Пальцы сами набрали ответ:

Анна: Привет. Нет, не сплю. Закат был невероятным. Самый красивый из всех, что я видела за последнее время.

Она нажала «Отправить» и замерла в ожидании...

Телефон Максима завибрировал так громко, что он чуть не подскочил на диване. Он схватил его трясущимися руками.

Анна: Привет. Нет, не сплю. Закат был невероятным. Самый красивый из всех, что я видела за последнее время.

Он выдохнул. Он не знал, что задерживал дыхание. На лице сама собой появилась широкая улыбка.

Максим: Рад, что тебе понравилось моё... эм... световое шоу.

Он отправил сообщение и тут же пожалел о своей дурацкой шутке.

Анна: Ты был лучшим украшением этого шоу.

Максим почувствовал, как по спине пробежал жар.

Максим: Знаешь... сегодня боль в мышцах ощущается иначе. Как будто приятнее.

Анна: Потому что это боль победителя?

Максим: Нет. Потому что сегодня я победил кое-что большее, чем Руслан на ринге.