Лысенко Софья Апперкот шёлком

Посвящается всем, кто знает:

Быть сильным - не значит быть каменным, а любить - не значит быть слабым.

Эта история - о смелости снять броню и позволить себе чувствовать.

Пролог.

...Тишина в квартире имела вес. Она давила на барабанные перепонки, оседала невидимой пылью на идеальном паркете, проникала в лёгкие с каждым вдохом. Он привык к ней. Тишина была его союзником, его тренировочным партнёром. В тишине хорошо думалось. В тишине сердце билось ровно, как метроном, отсчитывая секунды до следующего удара.

Но эта тишина была другой.

Она была звенящей. Напряжённой, как канат, натянутый над пропастью.

«Контроль. Всё дело в контроле», - твердил Макс себе, сжимая и разжимая кулаки. - «Я контролирую свой удар. Контролирую дыхание. Контролирую эмоции. Я контролирую всё».

Ложь.

Он не контролировал ничего. Особенно не контролировал тот момент, когда пальцы сами набрали номер её телефона. Маленький электронный импульс, который должен был изменить всё. Или не изменить ничего.

Максим стоял у панорамного окна, глядя на чёрную ленту Невы. Огни машин на Дворцовом мосту ползли медленно, словно капли густого масла. Время растянулось в бесконечную резиновую нить. Секунды стали вязкими, как смола.

«Холод приносит победы», - сказал он ей когда-то. Тогда это звучало как аксиома. Как закон физики. Теперь эти слова отдавали горечью на языке. Как дешёвый виски.

Он сделал шаг назад от окна, и паркет скрипнул под ногой - единственный звук в этой стерильной пустыне. Взгляд против воли метнулся к столику у двери. Кремовый прямоугольник с золотым тиснением лежал там. Невинный. Безмолвный. Убийственный.

Макс не смотрел на него. Смотреть было страшно. Страшнее, чем выходить против соперника, который тяжелее на десять килограммов. Там ты знаешь правила. Там есть ринг, рефери и гонг. А здесь что? Что есть здесь? Надежда? Страх? Слабость...

Он отошёл от окна. Ноги сами принесли его к огромному графитовому дивану - символу его стерильной жизни. Он рухнул на него, словно марионетка, у которой обрезали нити. Локти упёрлись в колени, а ладони с силой прижались к лицу, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей, от этого бесконечного, сводящего с ума ожидания...

Прошла минута. Или час. Время растянулось в бесконечную резиновую нить.

Максим медленно опустил руки. Взгляд против воли метнулся к столику у двери. Кремовый прямоугольник с золотым тиснением лежал там. Рядом с ним - второй конверт. Его собственный.

Две бумажки, которые определяли его жизнь, и обе не приносили покоя...

Глава 1.

Конец июня обрушился на Санкт-Петербург внезапно, словно кто-то наверху щедро плеснул в воздух расплавленного золота и густого, пахнущего липой зноя. Пятничный вечер не принёс прохлады; асфальт отдавал накопленное за день тепло, и город превратился в огромную, лениво дышащую теплицу. Но эта духота никого не смущала. Город праздновал.

Воздух вибрировал от гула сотен голосов, смеха и обрывков музыки. Из распахнутых настежь окон школы на соседней улице доносился неумелый, но старательный вальс - выпускники репетировали свой последний танец. К этому звуку примешивался басовитый гул машин, водители которых нервно сигналили, пытаясь пробиться сквозь толпу.

А толпа была повсюду. Она текла по тротуарам пёстрым, шумным потоком, похожая на стаю ярких, экзотических птиц, внезапно вылетевших из клеток. Девушки в невесомых платьях пастельных тонов - мятного, персикового, лавандового - казались ожившей акварелью. Их сложные причёски, скреплённые тоннами лака, уже начинали терять форму от влажности, но это никого не волновало. Юноши в строгих костюмах, которые жалко было мять, неловко поправляли галстуки и пытались выглядеть старше и серьёзнее, чем они были на самом деле.

В руках у них были охапки воздушных шаров разных цветов. Они рвались в небо, натягивая ленточки, и то и дело путались в ветвях деревьев и проводах, вызывая новую волну смеха. Фотографы с профессиональными камерами ловили момент: вот группка девушек обнимается на фоне фонтана, брызги летят во все стороны; вот серьёзный парень в очках пытается сделать фотографию на фоне памятника, но в кадр влезает чей-то развязавшийся шарик.

Воздух был пропитан запахами: сладкой ватой из парка неподалёку, тяжёлым ароматом дешёвых духов и шампанского - кто-то уже откупорил бутылку прямо на крыльце школы, спрятавшись от учителей. Это был запах юности, свободы и неминуемого прощания.

В этом хаосе праздника каждый прохожий невольно замедлял шаг или, наоборот, ускорялся, стараясь не мешать этому стихийному торжеству. Город на одну ночь принадлежал им - выпускникам 202... года.

И где-то на окраине этого золотого безумия, в тихой заводи супермаркета, находились два человека, которых этот праздник лишь слегка коснулся своим крылом...

Автоматические двери супермаркета с шипением разъехались, и в проём хлынула волна июньской духоты, смешанной с запахом цветущей липы и далёкой сладкой ваты.

В этот момент в магазин вошли два человека около 25 лет, но их пути даже не пересеклись взглядом.

Первым зашёл высокий парень с подтянутым телосложением. Он двигался с целеустремлённостью ледокола, не замечая ничего вокруг. Его мир сузился до простой задачи: творог, яйца, бананы, чай. Он был островом спокойствия в хаосе пятничного вечера. Взяв на входе небольшую корзину парень направился вглубь магазина. Он обогнул шумную компанию выпускников, даже не повернув головы в их сторону.

Следом за ним зашла девушка среднего роста, буквально через секунду. Она остановилась на пороге, пропуская вперёд галдящую толпу школьников с шарами. Её взгляд на мгновение скользнул по широкой спине парня в серой футболке.

«Спортсмен», - мелькнула безэмоциональная мысль и тут же исчезла.

Она поправила на плече небольшую белую сумку и пошла в противоположную сторону. Её целью был отдел с фруктами - ей хотелось купить немного клубники. Позже она оказалась в отделе чая и ближе подошла к стеллажу. Она поднесла к носу одну из банок, закрыла глаза и глубоко вдохнула сложный аромат сушёных ягод и специй.

«Нет... слишком приторно», - подумала она.

Парень закончил с молочкой и направился к чаю. Он окинул полки скучающим взглядом. Для него это было просто функциональное действие. Он взял первую попавшуюся пачку зелёного чая с надписью «Антиоксиданты».

В этот же момент к соседнему ряду подошла Анна. Теперь они стояли спиной к спине.

Парень замер с пачкой чая в руке. Он услышал тихий вздох за спиной и уловил тонкий аромат ягод. Он нахмурился и обернулся, немного пихая незнакомку. Его взгляд упёрся в девушку в рубашке нежного розового цвета и классической чёрной юбкой, чуть выше колена, которая стояла с закрытыми глазами посреди прохода и нюхала чай.

- Простите, - его низкий голос прозвучал чуть громче, чем он планировал. - Я вас не заметил.

Девушка вздрогнула и обернулась. Первое, что она увидела - это широкую грудь в серой футболке с надписью “free”. Она подняла взгляд выше и встретилась с его глазами. Он смотрел на неё сверху вниз с лёгким удивлением.

- Ничего страшного, - улыбнулась она. - Я сама виновата, заняла весь проход своими поисками идеала.

Он посмотрел на её пустые руки, потом на полку с десятками банок.

- Идеала? Вы ещё ничего не выбрали?

Она тихо рассмеялась.

- Это сложный процесс! Чай должен соответствовать настроению. А у меня сегодня настроение... сложное. Хочется чего-то тёплого, но не сладкого, с какой-то кислинкой или пряностью.

Парень посмотрел на свою пачку зелёного чая. На ней скучная надпись о пользе для метаболизма.

- Я вот взял зелёный. Он полезный. Антиоксиданты.

Девушка заглянула в его корзину, увидела творог и бананы и понимающе кивнула.

- Вы спортсмен?

- Боксёр, - кивнул он. - Максим.

Он протянул руку. Она пожала её. Его ладонь была большой и тёплой.

- Анна. Приятно познакомиться, боксёр Максим, который пьёт зелёный чай.

Он немного усмехнулся.

- А вы Анна, которая ищет настроение в банке.

Они помолчали секунду.

- Слушайте... - начал Максим. - Вы так уверенно говорили про кислинку и пряность... Может, посоветуете что-то конкретное? А то я чувствую себя здесь динозавром среди этих ароматов.

Анна оживилась:

- Конечно! Вот этот чёрный чай с саусепом. У него такой яркий цитрусовый вкус. А этот - с имбирём и лемонграссом. Очень бодрит после тренировки лучше любого энергетика.

Максим с интересом взял обе банки.

- Звучит интересно. Гораздо лучше моего обычного «зелёного из пакетика». Спасибо вам.

- Рада была помочь... с выбором чая.

Они посмотрели друг на друга ещё секунду. Между ними проскочила тёплая искра узнавания.

- Хорошего вечера, Анна.

- И вам, Максим.

Она поправила на плече свою сумку и ушла к кассам лёгкой походкой. Максим смотрел ей вслед пару секунд дольше, чем нужно, а потом перевёл взгляд на новые банки чая в своей корзине и тоже слабо улыбнулся. Его вечер только что стал гораздо интереснее...

Анна вышла из супермаркета, прижимая к груди свою сумку. В одной руке она несла контейнер с клубникой, в другой - банку с чаем, который выбрала для себя. Вечерний воздух после кондиционированной прохлады магазина показался ей ещё более густым и ароматным.

Город вокруг продолжал гудеть праздником, но для неё этот шум словно отошёл на второй план, превратился в приглушённый фон. В ушах всё ещё звучал его голос - низкий, с хрипотцой после тренировки.

«Я вас не заметил».

Она невольно улыбнулась, вспоминая его растерянное лицо. Такой огромный, сильный, а стоял и оправдывался, будто школьник. И эта его корзина с творогом и бананами... Картина была такой домашней и милой, что у неё внутри всё потеплело.

Она шла по тротуару, не замечая привычной усталости в ногах. Мысли в голове путались. Она прокручивала диалог снова и снова: его вопрос про чай, её совет, его усмешка... И то, как он посмотрел на неё перед тем, как уйти. Не просто «спасибо», а как-то иначе. Внимательнее.

Анна поднесла к лицу пакет с клубникой и вдохнула сладкий летний аромат.

«Хорошего вечера, Анна».

- И вам... уютной пятницы, - прошептала она в пустоту улицы и ускорила шаг, словно боялась расплескать это странное, новое чувство лёгкости и предвкушения...

Максим шёл быстро, размашисто. Его корзина заметно потяжелела от двух новых банок чая. Он не смотрел по сторонам, привычно лавируя в потоке людей, но внутри него бушевал ураган.

Он злился на себя. На свою реакцию. Что это было? Почему он не просто взял свой зелёный чай и не ушёл? Зачем начал этот разговор? Зачем слушал её щебет про «кислинку» и «пряность»? Это всё не по делу. Это лишнее.

Но потом он вспоминал её смех. Тихий, мелодичный. И то, как она закрыла глаза, нюхая чай. В этом жесте было столько... чувственности. Не пошлости, а именно глубокого погружения в момент.

Он покосился на банки в своей корзине. Чёрный с саусепом. С имбирём. Он никогда в жизни не купил бы такое по своей воле. Это было её выбором. Её вкусом...

Максим свернул в свой двор. Ноги сами принесли его к подъезду. Он остановился у двери, поставил пакет на скамейку и достал телефон. Просто чтобы проверить время.

На экране отразилось его лицо. Он смотрел на себя и видел не уставшего боксёра, а парня с идиотской улыбкой на лице.

«Хорошего вечера, Анна».

Он покачал головой, усмехнулся сам себе и вошёл в подъезд, прижимая к груди пакет с продуктами и странным, тёплым ощущением где-то в районе солнечного сплетения.

Глава 2.

Понедельник обрушился на Анну не как день недели, а как физическая тяжесть. Воздух в опен-спейсе был сухим и стерильным, пропитанным запахом кофе из автомата и едва уловимой ноткой офисной тоски. За панорамным окном висела серая пелена - не то смог, не то просто пасмурное небо, сливающееся с цветом мокрого асфальта внизу. Город казался выцветшей фотографией.

Её монитор светился холодным белым светом, на котором 3D-модель интерьера кафе выглядела как безжизненный макет. Заказчик, чьё имя Анна уже с трудом вспоминала, требовал «богемный шик», но при этом «чтобы было строго и дорого». Это был оксюморон, который убивал всякую творческую мысль.

- Анна Викторовна, клиент на созвоне через три минуты, - прощебетала ассистентка Лена, заглянув в её кабинет. В её голосе звенел оптимизм человека, который не понимает сути проблемы.

Анна вздохнула и приблизилась ближе к монитору, опирая голову рукой. Очередной раунд. Она открыла презентацию: «Вариант №4: Изумрудный бархат против Графитового велюра». Она знала результат заранее. Они выберут серый. Безопасный. Никакой «кислинки».

Вечер пятницы казался далёким сном, увиденным в другой жизни. Единственным ярким пятном в её рутине была упаковка клубники. Она лежала в холодильнике на её дизайнерской кухне - маленькая алая искра в хромированном царстве из стали и стекла. Вечером, когда мозг отказывался генерировать идеи, Анна доставала одну ягоду. Она была идеальной: упругая, с зелёным хвостиком, покрытая мелкими семенами-косточками. Она подносила её к носу и вдыхала аромат - сладкий, летний, настоящий. На мгновение стерильный запах офиса сменялся сложным букетом чая и ягод из супермаркета.

Её квартира была её крепостью и её портфолио одновременно. Здесь не было места офисной серости. Здесь царили глубокие, сложные цвета: терракотовый плед крупной вязки небрежно свисал с кресла-капсулы, тёмно-синие бархатные подушки лежали на сером диване , а вместо растений её дом наполняли запахи - на низкой полке в гостиной стояла коллекция свечей в бетонных стаканчиках. Она включила торшер с абажуром из рисовой бумаги, создав островок тёплого света посреди сумерек.

Девушка вспоминала, как поставила на низкий столик ту самую банку с чаем - саусепом. Заваривая его в прозрачном чайнике, она поймала себя на том, что улыбается без причины.

«Хорошего вечера, Анна», - прозвучал в голове его низкий голос с хрипотцой.

Она сделала глоток. Чай был терпким, с яркой цитрусовой нотой и долгим послевкусием. Идеально.

Вторник стал для Анны днём борьбы с «творческим выгоранием». Утро началось не с кофе, а с созвона с клиентом, который хотел «добавить немного золота, чтобы было богато». Анна, глядя в камеру ноутбука, сохраняла на лице выражение вежливого внимания, хотя внутри всё кричало. Золото? В её концепции скандинавского минимализма? Это было как если бы в симфонию Моцарта добавили звук бубна.

Её утро проходило за столом из белёного дуба, который она купила на блошином рынке и отреставрировала сама. Это был её маленький акт бунтарства против безликого офисного пластика. На столе царил идеальный порядок: ноутбук, графический планшет, чашка с латте на миндальном молоке без сахара и блокнот в кожаной обложке для эскизов. Она делала наброски карандашом, когда цифровая графика начинала вызывать тошноту.

Днём она вышла на обед не в корпоративную столовую, а в маленькую кофейню за углом. Она взяла с собой альбом и заказала раф с лавандой. Пока бариста колдовал над напитком, Анна смотрела в окно. На улице снова шёл дождь, и мокрый асфальт отражал неоновые вывески. Это было некрасиво само по себе, но в этом была своя, урбанистическая поэзия. Она открыла альбом и начала делать быстрый скетч: размытые огни машин, силуэт девушки под зонтом. Это помогало очистить голову.

Вернувшись в офис, она застала Лену за разбором новой доставки - цветов для ресепшена.

- Смотри, какие пионы! - восторженно воскликнула ассистентка. - Просто космос!

Анна подошла ближе. Да, цветы были прекрасны: огромные шапки нежно-розового цвета. Но её взгляд зацепился за детали: стебли были криво подрезаны, а на одном из лепестков виднелось коричневое пятнышко - признак того, что цветок уже начал увядать.

- Да, красивые, - кивнула Анна. - Только воду нужно менять каждый день и добавить каплю уксуса, так они простоят дольше.

Лена посмотрела на неё с удивлением. Для ассистентки это были просто красивые цветы. Для Анны - объект дизайна, живая композиция со своим сроком годности и правилами ухода.

Вечер принёс облегчение. Скинув туфли на каблуках, которые были ненавистными, но необходимой частью дресс-кода, она переоделась в мягкие льняные брюки и огромный кашемировый свитер оверсайз. Это была её «рабочая униформа» дома.

Кухня была её мастерской. Здесь не было места случайным вещам. Каждый предмет имел своё место и свой смысл. Она достала из холодильника клубнику - ту самую, идеальную. Анна включила чайник и заварила себе чай.

Она села за барную стойку, которая отделяла кухню от гостиной. Перед ней лежал открытый ноутбук с проектом кафе и альбом с набросками из кофейни. Она ела клубнику, запивая её чаем, и смотрела на свои рисунки.

«Хорошего вечера, Анна».

Его голос снова прозвучал в голове так отчётливо, что она невольно обернулась. Конечно, в квартире никого не было.

Анна закрыла глаза и попыталась вспомнить его образ. Не просто «парень в серой футболке», а детали. Как он держал корзину - уверенно, крепко. Как он хмурился, изучая состав чая на пачке.

Она поняла одну вещь: её мир был полон деталей, которые она подмечала и раскладывала по полочкам в своей голове. Но встреча с ним была как яркая вспышка, которая осветила всё остальное и сделала его каким-то... блёклым.

Девушка отставила пустую чашку и решительно открыла ноутбук. Проект кафе мог подождать. Ей нужно было закончить эскиз девушки под дождём. И почему-то ей казалось очень важным сделать его идеальным...

Утро понедельника у Максима началось с привычного ритуала, отработанного до автоматизма за годы тренировок. Шесть ноль-ноль. Резкий звук будильника на телефоне - никаких мелодий, только вибрация. Тишина пустой съёмной квартиры давила на уши после сна. Холодный пол под босыми ступнями мгновенно прогонял остатки дремоты.

Он подошёл к окну. Двор был ещё погружен во мрак, но небо уже начинало светлеть, приобретая холодный стальной оттенок.

Глухой стук керамики о дерево вернул его в реальность. Он уставился на банку с чаем. Чёрно-золотая этикетка насмехалась над спартанской обстановкой кухни. Зачем он её купил? Это было нелогично. Лишнее.

Он вернулся к своему творогу, но вкус еды казался пресным по сравнению с яркой цитрусовой нотой, оставшейся на языке. Он поймал себя на мысли, что прислушивается к тишине квартиры, словно ожидая чего-то. Чего? Звонка? Но у него даже нет её номера.

Он встал и подошёл к окну. Двор был пуст, только под фонарём мокрый асфальт блестел. Максим оперся руками о подоконник. В мышцах плеч ещё гудела усталость от тренировки, но голова была на удивление ясной.

Мысль о ней не отпускала. Он вспоминал детали. То, как она была одета - рубашка нежного розового цвета и классическая чёрная юбка. То, как она говорила - уверенно, со знанием дела, но при этом с какой-то внутренней мягкостью. Она не пыталась произвести впечатление. Она просто была собой.

А он? Он всегда носил маску. Маску сурового парня, боксёра, которому чужды сантименты. С тренером он был послушным учеником, с клиентами в зале - вежливым профессионалом, с друзьями - «своим в доску». Но кто он без этой брони?

Он посмотрел на свои руки. Костяшки пальцев были сбиты - вечные спутники его профессии. Руки, которые могут создавать мощь и разрушать преграды. Но они никогда не создавали ничего красивого. Они не умели рисовать, не могли расставить цветы в вазе так, чтобы это выглядело гармонично.

Максим тряхнул головой, отгоняя эти странные мысли. Завтра тяжёлый день. Утром - бег и силовая, вечером - спарринги перед боем. Нужно собраться.

Он сел на диван и прикрыл глаза. Сидя в тишине и закинув руки за голову парень смотрел в потолок. В голове снова и снова прокручивался их диалог.

«Чай должен соответствовать настроению».

«А у меня сегодня настроение... сложное».

Его настроение тоже было сложным. Он чувствовал себя выбитым из колеи. Эта встреча вскрыла что-то внутри него, какую-то пустоту, о которой он раньше не задумывался. Он привык жить по графику: тренировка - еда - сон. Цель - мастер спорта. Всё остальное - шум.

Но теперь в этом отлаженном механизме появился посторонний элемент. Песчинка в часовом механизме. И механизм начал сбоить.

Он повернулся на бок и закрыл глаза.

«Хорошего вечера, Анна».

Следующее утро встретило его серым рассветом и привычной болью в мышцах. Максим вышел на пробежку, когда город ещё спал. Он бежал по своему обычному маршруту: мимо школы, где уже через неделю будут греметь выпускные балы, через парк с мокрыми от росы скамейками.

Мысли о ней не отпускали даже во время бега. На силовой тренировке он работал на пределе. Железо поддавалось ему легко - тело было натренировано годами дисциплины. Но голова была забита не техникой выполнения упражнений.

- Волков, ты сегодня как зверь, - заметил его напарник по залу, Вадим, вытирая пот со лба.

Максим лишь молча кивнул и добавил вес на штангу.

Вечером в зале пахло острее обычного - адреналином и напряжением. Завтра-послезавтра должен был состояться его бой. Важный бой. Иван Петрович гонял его без жалости.

- Двигайся! Не стой на месте! Ты что, корни пустил?! - кричал тренер из угла ринга.

Максим работал в паре с Вадимом. Джеб, уклон, хук слева... Он бил сильно, точно, но движения были механическими.

- Волков! Ты где?! - снова рявкнул тренер.Максим пропустил удар в плечо.

- Соберись! Это что за вальс?! Ты на ринге или на танцполе?!

Слова тренера эхом отозвались в голове. «Ты на ринге или на танцполе?»

Вальс... Выпускной... Девушка в лёгком платье...

Он тряхнул головой и провёл серию ударов, загнав Вадима в угол.

- Вот так! Вот это другое дело! - одобрительно крикнул тренер.

Но Максим знал: это не то. Внутри него шла другая битва. Битва между привычной дисциплиной и странным, новым чувством, которое было таким же ярким и сбивающим с толку, как вкус того самого чая.

Он принял душ после тренировки последним. Горячая вода смывала пот и усталость, но не мысли. Вытираясь жёстким полотенцем, он посмотрел на своё отражение в запотевшем зеркале. Капли воды стекали по груди, оставляя извилистые дорожки на шрамах.

Кто эта девушка? И почему она так легко пробила его защиту?

Глава 3.

Новый день для Анны начался с фальшивой ноты. С той самой, которую издаёт дешёвый пакетированный чай, падая в фарфоровую чашку с отбитым краем. Она налила кипяток на автомате, даже не глядя на банку, которую достала из шкафа. Её рука, натренированная годами утренних ритуалов, потянулась к знакомой картонной коробке. Только когда мутная, пахнущая веником жидкость коснулась губ, она поняла ошибку.

- Чёрт, - тихо выругалась она, глядя на коричневатое зеркало напитка. В нём отражался неуютный свет кухонной лампы и её собственное усталое лицо.

Она хотела заварить саусеп. Тот самый, с чёрно-золотой этикеткой. Тот, который она посоветовала ему. Рука сама потянулась не к той банке, словно её тело жило по старой программе, написанной до пятницы. До него. Она вылила безвкусную бурду в раковину, и звук стекающей воды показался ей оглушительным в утренней тишине.

В этот момент зазвонил рабочий телефон. Клиент. Голос в трубке был резким и требовательным, он требовал «внести правки в проект», сделать «более премиальным, но не вычурным». Анна слушала его пять минут, механически кивала и вставляла дежурные фразы: «Да, конечно», «Я вас поняла», «К вечеру будет готово». А в голове крутилась одна единственная, совершенно неуместная мысль:

«Интересно, он пьёт чай прямо из кружки или у него есть красивый чайник?».

Мысль была настолько острой и чужой, что Анна на секунду перестала дышать, боясь спугнуть этот образ - его кухня, его руки, держащие чашку...

Вечер принёс Анне не облегчение, а вязкую усталость, которая скапливалась где-то в районе лопаток. Она сидела на кухне за барной стойкой из полированного бетона и пыталась работать. Перед ней лежал планшет с 3D-моделью гостиной в стиле «неоклассика». Нужно было подобрать фактуру для дивана: вельвет или рогожка? Она водила стилусом по экрану, увеличивая фрагмент ткани до максимума. На экране ворсинки вельвета выглядели как густой тёмный лес.

«Вельвет слишком мягкий», - думала она, хмурясь. - «Он мнётся, на нём остаются следы. А он... он жёсткий? Или под этой серой футболкой скрывается мягкость?».