- Рейтинг Литрес:4.6
Полная версия:
Лисавета Челищева Кадота: Контроллеры реальности
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Мия сдавленно хмыкнула.
— Если что, у меня его нет.
Рэд посмотрел на неё прямо — без вызова, без тепла, просто остановил взгляд и держал его. И странное дело: Мия, всегда неуязвимая, всегда острая, заерзала на стуле. Я уловила её незаметный откат корпуса назад — никто и никогда не заставлял её нервничать, а он заставил одной лишь паузой.
— Не переживай, — отозвался Рэд наконец и отвернулся к бутылкам. — У меня оно тоже отсутствует.
Я не успела даже взглянуть на Мию, как Рэд уже неспешно развернулся обратно — но на этот раз его взгляд упёрся в меня. И всё вокруг будто приостановило ход.
В глазах мужчины не было ни тени прошлого, ни отблеска тех общих рассветов, когда мы, вымазанные грязью, выползали из леса после очередной переделки. Но страшнее пустоты было другое: в них не оказалось прежней боли. Совсем. Словно кто-то вырезал её скальпелем, не оставив шрама, словно всё, что между нами было, обнулилось и отправилось в архив с пометкой «больше неактуально». Я смотрела в эти глаза — карие, цепкие, чужие, — и поняла, что прежнего Рэда уже не существует.
Я отвела взгляд. Просто опустила его вниз, на стойку.
— Мне сок, — произнесла я, глядя прямо перед собой.
— ..Сок? — он повторил это слово так, словно я озвучила нечто нелепое.
— Апельсиновый, если можно.
— Можно.
Рэд замер. Странно, неестественно замер — рука на полпути к бутылке, корпус слегка развёрнут, а взгляд всё ещё на мне.
И тут Мия — громко, специально — заговорила со мной:
— Ди, ты помнишь, во сколько завтра завтрак? Марта сказала, что перенесли на час раньше, я хочу сверить..
Она тараторила, щебетала, заслоняла меня словами, как живым щитом, и я послушно повернулась к ней, хватаясь за этот разговор. Рэд ещё секунду помедлил, словно нехотя, и наконец отвёл глаза — ушёл за стойку, к холодильнику.
В этот момент девушка, сидевшая рядом со мной, та самая блондинка, неторопливо повернула голову. Она посмотрела на меня долгим, любопытным взглядом и улыбнулась — крошечной улыбкой, будто мы были связаны одним общим секретом, о деталях которого знала только она одна.
Я намеренно отвернулась к Мии.
Вскоре Рэд вернулся с бокалом.
— Порция сока для утончённой дамы с красивыми глазами, — проговорил он. Он не поставил бокал на стойку. Протянул его мне. Мои пальцы осторожно сомкнулись на стекле, и в этот миг наши пальцы соприкоснулись — кожа к коже, случайно и неизбежно.
Рэд замер.
Я вскинула глаза. Его лицо находилось совсем близко, и на одно короткое, ускользающее мгновение сквозь его новую личность проступил прежний человек. Тот самый командир файтеров, который с ледяной эффективностью вытаскивал нас из переделок, который закрывал меня своим телом в чаще от бездумцев, и который однажды поцеловал меня посреди ночной реки, чтобы на следующее утро сделать вид, будто между нами никогда ничего не происходило.
Но уже в следующую секунду он снова нацепил свою циничную усмешку, легко убрал руку, и это мгновение разбилось вдребезги — как стеклянная рюмка о пол. И мне показалось, что я даже услышала звон.
Я сделала глоток. Жидкость оказалась приторно-сладкой, ледяной и густой, она мгновенно обложила язык сахарным вкусом.
— Что же, Рэд, — Мия начала потягивать свой джин, и в голосе её прорезалась та особая, светская ядовитость, которую она приберегала для самых избранных, — карьера бармена в закрытом клубе — это теперь твоё новое призвание?
Мужчина взял со стойки чистое полотенце и принялся методично протирать стакан, совершая медленные, круговые движения.
— Отличный карьерный рост. Как по мне, здесь просто прекрасно, — ответил он, акцентируя последнее слово, и на мгновение перевёл взгляд на блондинку; по его лицу скользнула короткая усмешка, предназначенная не нам, а ей одной. — Мне здесь очень хорошо.
— Странный выбор. И вкус не страннее, — едко выговорила Мия, разбивая фразу на две колкие очереди.
— Мда? — Рэд вскинул бровь. — Уверен, патрулировать город сумасшедших и пачкать руки кровью в чёрных секторах тебе кажется менее странным и более перспективным.
Он оглядел бокал на просвет, ловя гранями световой блик, и аккуратно поставил его в ряд к остальным — точно солдата в строй.
— Здесь меньше шансов поймать лбом случайную пулю от психа, — продолжил он, потянувшись за следующим стаканом с той же плавной, отработанной пластикой. — Да и контингент, если честно, куда приятнее.
Девушка со светлыми волосами снова усмехнулась — тихо, но так, что в этом смешке слышалось знание, укрытое от посторонних глаз, — а затем лениво-кошачьим движением соскользнула со своего табурета. Слегка перегнулась через стойку, и Рэд чуть нагнулся ей навстречу, позволяя запечатлеть на своей щеке короткий поцелуй. Так обыденно, словно этот ритуал они совершали сотни раз до нас, словно этот жест принадлежал к их общей, давно устоявшейся жизни.
Блондинка неторопливо направилась к выходу из бара, даже не удостоив нас на прощание мимолётным взглядом.
Я неотрывно смотрела на то самое место на его скуле. Просто не могла оторваться. Я будто отказывалась верить — в реальность того, что только что увидела.
А Рэд никак не отреагировал на её уход. Его руки продолжали всё так же размеренно и вдумчиво полировать стекло тряпкой.
— Девушка твоя? — угрюмо спросила Мия, осушая бокал до дна и громко ставя его на стойку. — Хорошенькая. Эна знает?
— Она не моя девушка, — ответил он ровно, не поднимая глаз.
— Кто? Эна или эта блондинка?
Рэд лениво размял шею, вполоборота взглянув на Мию.
— Ещё джина?
Мия язвительно фыркнула в свой бокал:
— За твой счёт.
Он хмыкнул и подлил ей ещё джина. Затем ловко, в одно движение, отрезал дольку лимона и протянул её на самом острие ножа Мие.
— Я не хочу порезать язык, — процедила она, отшатнувшись на сантиметр.
Не говоря ни слова, Рэд снял дольку с ножа пальцами, и аккуратно протянул ей, зажимая сочную мякоть между большим и указательным. Сок брызнул, тонкой струйкой скатился по его запястью.
Мия была ошарашена. На мгновение она превратилась в статую — соляной столб. Затем едва слышно выругалась, залпом допила стакан и подалась вперёд, беря дольку губами из его пальцев. Тут же сморщилась от кислого вкуса, мотнула головой, прожевала.
— Ты хоть руки мыл? — буркнула она, утирая губы большим пальцем.
— Специально к твоему приходу не мыл неделю.
Лицо Рэда при этом оставалось каменным.
Мия молча скорчила гримасу, качая головой, и демонстративно отвернулась. Он же, оставив её переваривать и джин, и лимон, и собственное раздражение, неспешно двинулся ко мне и молча кивнул на мой пустой бокал. Вопросительно, без слов.
Я качнула головой.
Он уже хотел отвернуться, уже почти развернул корпус к своим делам, когда я тихо произнесла:
— Я рада, что тебе стало легче, Рэд.
Его руки мгновенно замерли. Стакан застыл в ладонях, наполовину обёрнутый белой тканью, поймав отблеск подвесной лампы, и этот отблеск дрогнул — дрогнул, потому что дрогнули пальцы, что держали его.
— ..Легче? — он опустил бокал, повернувшись в профиль. — Ты правда думаешь, что мне стало легче?
Я предпочла оставить этот вопрос без ответа. Просто молчала, глядя в стойку, туда, где лежала моя искажённая тень.
Рэд развернулся и стал пристально вглядываться в черты моего лица — точно так же, как делал это в дикой чаще острова, когда пытался просчитать: лгу я ему в глаза, говорю чистую правду или просто судорожно цепляюсь за возможность избежать серьёзного разговора с ним. Его взгляд сканировал меня, слой за слоем, и я чувствовала себя раздетой — нет, страшнее, чем раздетой: прозрачной перед ним.
— А как насчёт тебя самой? — неожиданно спросил он. — Тебе теперь легче, Ди?
Я подняла стакан и залпом допила остатки сока.
— Нет, — ответила я, глядя на пустое дно. — Но это вовсе не означает, что я хочу, чтобы наша история сложилась как-то иначе.
Мия рядом со мной заерзала, и её табурет протестующе скрипнул. Она явно чувствовала неподъёмную тяжесть напряжения в разговоре. Рэд удерживал взгляд на моем лице какое-то время, и я видела, как за циничной маской, за бархатными интонациями, за ленивой усмешкой что-то мучительно искало выход.
Но так и не нашло. Захлопнулось.
Он коротко кивнул головой и молча отвернулся, переключая внимание на нового клиента, подошедшего к противоположному краю стойки.
— Пойдём отсюда, — сказала я, поднимаясь с места.
Мия не стала спорить и молча двинулась следом. Я шла не оглядываясь. Шла, чувствуя, как спина деревенеет под тяжестью возможного взгляда, и мне казалось — нет, я знала — что он смотрит. Проверять это не было никакого желания. Никаких сил. Но отражение в панорамном окне у поворота в холл — смазанное, залитое желтоватым светом — подтвердило мою догадку.
Он смотрел.
Проверка доверия
Лифт увлекал нас вниз в абсолютном, давящем беззвучии. Жилые коридоры встретили нас пустотой, их потолочные панели уже переключились в экономичный ночной режим, источая серый свет. Никого из работников уже не было, мы с Мией были одни в холле нашего этажа.
— Ди, ты действительно в порядке? — не выдержала она, останавливаясь у поворота.
— Нет. Совсем не в порядке.
— Хочешь выговориться?
Я на мгновение задумалась, и перед моими глазами снова возникли руки Рэда в татуировках, его потяжелевший взгляд и то, с какой отстранённой интонацией он произнёс «она не моя девушка».
— Он спит с ней.
— Да, я тоже так думаю. Немудрено.
Я нахмурилась, переводя взгляд на подругу.
— Ты поняла, о ком я?
— Ясен свет! О Рэде и той блондинке, так?
Я кивнула, вспоминая вчерашний вечер.
— Я вчера видела их вместе.
Мия резко замерла на месте.
— Серьёзно? Где?
— В спа-зоне. На шезлонге. Они..
— Господи, не продолжай, прошу! Пожалей мои уши и богатое воображение.
Я слегка улыбнулась смешным изречениям подруги.
— Странно, что Эна ему до сих пор нагоняя не дала, да? — задумчиво протянула Мия, пока мы шли через стеклянный переход над зелёным садом внизу. — Рэд, конечно, сильно изменился. Мы вообще собираемся это обсудить?
— Изменился. Но я не знаю, что тут обсуждать.
— Ну, например, каким образом это вообще с ним произошло? Ничего тебя не удивляет в этой истории? Вечно угрюмый и закрытый мужик теперь вдруг превратился в такого разговорчивого павлина. Не, нарцисса.
— Так в павлина или в нарцисса? — с усталой улыбкой осведомилась я.
— Ди, не издевайся! Я, если что, не биолог. Птички, цветочки — это не ко мне. В общем, ты поняла меня.
Я усмехнулась, но в этот момент мы поравнялись с огромным экраном, транслирующим заставки из разных секторов башни. Нарезки из СГБ — СОФ-отряд в действии: серый камуфляж, вспышки, сосредоточенные лица за забралами. Я нахмурилась и машинально выудила телефон. Пусто. Ни одного нового знака.
— Что случилось? — Мия мгновенно уловила перемену в моём лице.
Я рассказала ей — о том, как мы с Виком отдаляемся, и о вчерашнем звонке, когда его трубку взяла какая-то девушка.
Выслушав, Мия хмыкнула:
— Может, Вику во время тренировки на одно место там наступили — вот и голос такой был?
— Мия, я серьёзно. Мне не до шуток сейчас.
— Ладно, не буду. Прости. И как Вик умудрился это прокомментировать?
— Сказал, что понятия не имеет, кто это был. Утверждал, что оставил телефон в шкафчике и был на тренинге всё это время.
— И ты поверила в эту чепуху?
— Я верю ему.
— Верила — не рассказывала бы мне сейчас всё это. Не права я?
Я ничего не ответила и упрямо пошла дальше по коридору. Мия тут же пристроилась рядом, подстраиваясь под мой быстрый шаг.
— Хорошо. Права. И мне стыдно признать это. Но я больше вообще не понимаю, чему в этом месте можно ещё верить. Ему я всё равно буду верить до конца. Но то, как он вчера уклончиво говорил об этом Нет, я просто становлюсь параноиком! Чем больше думаю об этом, тем больше накручиваю себя всякими домыслами.
Мия скользнула по мне странным взглядом, в котором смешались сочувствие и мрачное уважение.
— Если этот Горак действительно позволил себе что-то подобное если он хотя бы на секунду впустил эту мысль в свою голову, я клянусь тебе, Ди, я лично перережу ему одно место.
Я остановилась, холодно удерживая её взгляд.
— Не говори так о нем. Вик бы никогда так не поступил. Я просто переживаю, что там может крыться что-то другое.
— Послушай, Ди. Твой дед ведь снабдил тебя личным временным пропуском высшего уровня, так? Тем самым пластиком, который открывает любые замки и позволяет беспрепятственно перемещаться между всеми секторами башни?
— Не всеми. Только до этажа СГБ.
— Круто. Он ещё у тебя, надеюсь?
— Да, у меня. А что?
— А то, моя хорошая! Слышала одну мудрость: доверяй, но всегда проверяй. Почему бы тебе прямо сейчас не использовать эту карту по назначению? — Мия резко остановилась, заставляя меня сделать то же самое. — Где там у него тренинг? Сорок пятый? Так поднимись туда сама. Увидь его лично. Прямо сейчас, без всяких предварительных звонков и предупреждений. Всё на свои места и встанет.
— Это же чистое безумие, Мия! Меня там никто не ждёт. Я бы на месте Вика была не рада, что меня вот так вот проверяют.
— Ой ли? Ди, это называется элементарной проверкой фактов, — она равнодушно передёрнула плечами. — Если он действительно чист перед тобой, ты убедишься в этом своими глазами и успокоишься. Ну а если нет — она намеренно не стала договаривать фразу, оставив финал повисшим в воздухе.
— Я не знаю..
— А что самого страшного может произойти? Ты просто узнаешь правду. Разве это не в сотню раз лучше, чем сидеть запертой в четырёх стенах, изводить себя догадками и медленно сходить с ума от неизвестности?
Я остановилась у порога собственной квартиры. Сенсорный замок на двери ровно мерцал в полумраке коридора, словно выжидающий змеиный глаз.
— Мне нужно подумать.
— Подумай, — Мия ободряюще сжала пальцами моё плечо, а затем развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону своего крыла. — Расскажешь потом за завтраком, что надумала. Спокойной ночи, Ди!
— Спокойной ночи.
Я приложила ладонь к сенсору, дверь послушно скользнула в пазы, впуская меня внутрь апартаментов. В комнате царил всё тот же покой одиночества. Первым делом я выудила из кармана телефон, пальцем активировала экран и вчиталась в пустую строчку уведомлений. От Вика по-прежнему не было ни единого слова.
Я до крови закусила изнутри нижнюю губу, чувствуя, как внутри волной поднимается решимость сделать так, как посоветовала Мия.
Хватит.
Ванная встретила меня холодным светом сенсорных панелей и белизной кафеля. Я повернула вентиль, и сверху обрушилась вода — сперва ледяная, отрезвляющая, заставившая меня судорожно втянуть воздух сквозь зубы, затем теплая, обволакивающая. Я стояла, уперев ладони в стену, и думала, как лучше поступить. Вода текла по лицу, по плечам, по спине, забирая с собой косметику — тушь, тон, всё то, что ещё утром казалось бронёй, а теперь стекало в слив жалкими серыми разводами. Я закрыла глаза и позволила себе несколько минут полной тишины.
Выбралась из душевой кабины, замоталась в полотенце. Я долго смотрела на себя в зеркале. Смотрела так, словно ждала ответа от отражения.
И дождалась.
Босые ноги пронесли меня в гардеробную. Я сдёрнула с вешалки чёрные лосины — плотные, матовые, облегающие каждое движение. Затем серый топ, простой, без единой лишней детали. Сверху накинула черную куртку. Молния взвизгнула, застёгиваясь до самого горла. Я сунула ноги в кроссовки, зашнуровала туго, на двойной узел. Проверила карман — карта дедушки лежала там.
Я вышла из апартаментов прежде, чем успела передумать. Дверь за моей спиной закрылась с тихим, окончательным щелчком.
***
Магнитный замок лифта проглотил серебряную карту с едва слышным подобострастным кликом. Вся цифровая архитектура башни словно вытянулась в струнку передо мной, признавая абсолютную власть карты допуска председателя Совета безопасности, и послушно увлекла лифт вверх, к закрытым военизированным уровням. На сорок пятом этаже двери медленно разошлись. Здесь располагалось сердце Службы Очищения Фонда.
Я шла по бесконечным, облицованным матовой сталью коридорам, ожидая, что меня вот-вот остановит первый же автоматический кордон. Однако каждый раз, когда я подносила пластик к сканирующим панелям, они загорались покорным зеленым светом, разводя свои тяжелые створки. Мимо меня редкими группами проходили оперативники в полной боевой выкладке; из-за полупрозрачных витрин оружейных комнат поблескивали стволы штурмовых винтовок, а из вентиляционных шахт доносился мерный гул серверов. Весь этот уровень представлял собой монолитный, безупречно отлаженный военный механизм, в чреве которого человек казался лишь временной деталью.
Ориентируясь на раскатистый голос, разносившийся из глубины одного из переходов, я свернула в крыло первичного инструктажа новых агентов. Тяжелая дверь в дальнем конце коридора оказалась слегка приоткрыта — видимо, для лучшей циркуляции воздуха. Я скользнула в глубокую тень за массивной архитектурной колонной и замерла, получив отличный обзор через узкий проем.
Зал напоминал огромный, амфитеатральный лекторий, вырубленный прямо в бетонном основании башни. На ярусах в строгом порядке расположились около сорока рекрутов, облаченных в одинаковую темно-серую тренировочную форму. Несмотря на внушительную толпу, я сразу отыскала Вика в ту же секунду, словно мое зрение было настроено исключительно на его местонахождение. Он сидел на самом последнем, уединенном ряду, намеренно отстранившись от остальных кандидатов. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, Вик слегка откинул голову назад. На его лице застыло выражение глубокого скепсиса, с которым он ловил каждое слово стоявшего у трибуны наставника.
— Поздравляю, господа, — чеканил лектор, мужчина средних лет с орлиным профилем. — С этого момента ваши прежние идентификационные татуировки и криминальные коды полностью аннулируются! Система стирает ваше прошлое, как несуществующий эпизод из прошлой жизни.
В первом ряду поднял руку один из рекрутов, в чьем голосе проскользнула дерзость, когда он задал вопрос:
— То есть, все наши прошлые преступления и дефекты автоматически стираются, стоит нам только стать частью контролирующей системы?
Наставник одарил его коротким, вымораживающим взглядом и сухо ответил:
— Это единственная логика, которая пришла Вам на ум? Можете не отвечать. Вопросы здесь задаю только я.
Он прошелся вдоль огромного экрана, на котором вспыхнул официальный герб ведомства — идеальный круг, безжалостно перечеркнутый ДНК чертой.
— Запомните этот символ. Это знак отсечения дефекта. Наша главная заповедь проста и незыблема: «Чистота — это порядок». Раньше наше подразделение носило иные названия, но теперь мы — Служба Очищения Фонда. СОФ. Наша прямая обязанность — тотальная зачистка человеческого генофонда от любых проявлений ментальной и поведенческой гнили. Мы работаем исключительно в ночное время. Когда город погружается в ещё большую темноту, наши белые фуры выходят на патрулирование.
Я опустила взгляд на поясной ремень Вика и заметила прикрепленный к нему компактный дыхательный фильтр — точно такие же висели у каждого присутствующего в зале. Они брезговали этим городом настолько, что даже не желали соприкасаться с его отравленным воздухом напрямую. Вероятно, их только учили пользоваться такими вещами. Ведь первый выход в город запланирован у них только через неделю.
— Все граждане Ведасграда обязаны соблюдать три фундаментальных правила, — голос инструктора разносился под сводами зала. — И мы здесь для того, чтобы контролировать этот триумвират порядка. Первое — беспрекословное подчинение каждой строке Серого Кодекса, который вы вызубрите от корки до корки. Второе — обязательный двухчасовой просмотр вечерних телевизионных трансляций перед сном для каждого жителя без исключения. И третье абсолютный запрет на выход из жилых ячеек в ночное время.
— Но почему ночные улицы так жестко патрулируются? — снова подал голос тот же любопытный рекрут.
Инструктор резко остановился, и в его глазах вспыхнуло раздражение:
— В этот раз я отвечу. Но запомни на всю оставшуюся службу: оперативник СОФ не имеет права на вопросы. Твоя задача — исполнять приказы, а не искать первопричины. Понял меня?
Новобранец поспешно кивнул.
— Выход из дома ночью — это гарантированная смерть, — более спокойно продолжил лектор. — В темноте на улицы выползают неуправляемые психопаты с критическим уровнем ментальных расстройств. Те, кого вирус страха выжег до самого основания.
— Но кто вообще позволяет им разгуливать по городу? — не унимался парень.
— За этот вопрос, — тихо, но угрожающе произнес мужчина, — тебе могут отрубить голову прямо в зале Совета. И мне вместе с тобой. Настоятельно рекомендую включить голову и поумерить свое любопытство, если хочешь дожить до первого патруля. Все, что вам положено знать: субъекты, пораженные глубоким психозом, панически боятся света. Свет — единственное, что удерживает их от того, чтобы устроить кровавый хаос при дневном свете столицы. Ваша миссия — находить этих тварей под покровом ночи во внешних кругах и ликвировать. Любой ценой. Из-за мутаций они обладают колоссальной физической силой, именно поэтому в ряды СОФ отбирают только лучших бойцов.
— Они действительно настолько опасны? — прошептал кто-то из средних рядов.
— Представь себе человекоподобное существо, в чьем мозгу осталась всего одна единственная, пульсирующая мысль — убивать всё, что движется. Этого уровня опасности тебе достаточно?
Инструктор вернулся к экрану, переводя схему на режим работы координаторов:
— Во время комендантского часа за каждым сектором следят Наблюдатели через скрытые камеры в телевизионных панелях граждан. Наши ночные патрули перемещаются по улицам в специальных наушниках, защищенных от воздействия башен вещания. Если Наблюдатель фиксирует нарушение и передает в эфир Код — например, Код 101, означающий отказ от просмотра обязательной трансляции, или Код 202, сигнализирующий об антиправительственных разговорах, — дежурный экипаж СОФ немедленно выезжает по указанному адресу. Вы стучите в дверь. Если вам не открывают в течение минуты, вы выбиваете шлюз и приводите в исполнение ту директиву, которую продиктует голос в ваших наушниках. На этом вводный инструктаж окончен. Всем разойтись по тренировочным блокам!
