Полная версия:
Лесной Мудрец Изломник не угаснет
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Эдмон забрал бумагу, свернул, спрятал.
- Мальм, - сказал он негромко.
- Чего?
- Тот значок, что ты мне дал. Который тебе велели Мальму передать. - Эдмон смотрел в тоннель. - Кто-то в совете знает про ходы, которых нет на картах. Кто-то послал сюда людей. Двадцать, потом ещё. С бумагами. Искать что-то на форпосте, которого нет. - Он повернулся к Ворту. - А мне в совете дали триста сефаров и сказали «найди отряд, проверь записи». Про форпост не сказали ничего. Надо будет найти этого Мальма.
Ворт смотрел на него.
- Скока? Триста!?
- Да.
Эдмон поправил маску.
- Идём туда. Один тоннель, говоришь.
- Один. - Ворт поднял лампу, посмотрел в еле заметный проход, и было видно, что идти ему туда хочется меньше всего на свете.
- Колдун.
- Что.
- А если там, на этом форпосте, такое же, как и здесь? - Он повёл лампой по яме, по мёртвым. - Только ещё хуже.
Эдмон уже шёл к тоннелю.
- Тогда я очень не вовремя согласился на эту работу, - сказал он.
***
Тоннель был узким, без следов колёс и без привычных зарубок от кирки. Стены здесь опять пошли странными волнами. Это не были ни природные наплывы камня, как в огромном зале, ни грубые сколы от шахтёрского инструмента. Поверхность породы выглядела скорее оплавленной, словно по лазу когда-то пронёсся поток колоссального жара.
Свет лампы Ворта полз по стенам, и в нём оплавленный камень блестел тускло, и маслянисто.
Эдмон считал шаги. И сбился.
Эдмон считал ровно, как и всегда, но число упорно не сходилось. Он отмерил ровно двадцать шагов до поворота, свернул, отсчитал ещё двадцать. Изгиб коридора должен был остаться где-то далеко позади, однако он чернел прямо тут, совсем близко, будто следопыт топтался на месте и никуда не отходил. Уклон упрямо шёл вниз, Эдмон отчётливо чувствовал это ногами, но воздух вокруг вопреки всякой логике не густел. На такой глубине он обязан был стать тяжёлым, но оставался абсолютно сухим и ровным. Непонятно откуда возвращалось и эхо их собственных шагов, оно обрывалось искажёнными и ломаными звуками.
Эдмон остановился и прислушался.
Раз. Два. Три.
Эхо пришло на «два с половиной».
Он не сказал об этом Ворту. Что тут расскажешь, скажут, что совсем с ума сошёл под землёй. Но в груди шевельнулось то самое, неудобное, и он привычно задавил это счётом, и пошёл дальше, но чуть помедленнее.
- Ты опять считаешь, - сказал Ворт. Без подколки на этот раз.
- Считаю.
- И что, сходится?
Эдмон помолчал.
- Не знаю, - соврал он.
Они шли. Оплавленные стены тянулись и тянулись.
И на них опять были имена.
Тут их было больше, чем наверху. Их царапали поверх воскового камня. Линии были оплывшие, размытые, будто их вели по тёплому. КОЛТ. И ниже - САДЖ. И ВЕЛ. И ещё, и ещё, незнакомые, чужие, налезающие друг на друга, в три, в четыре слоя, как будто тут проходило много людей, и каждый оставлял своё, поверх чужого.
- Колт, - сказал Ворт, поднимая лампу. - Опять он. Везде этот ишак.
- Везде, - согласился Эдмон.
- Кто это вообще? - Ворт почти со злостью провёл по царапинам. - Везде это имя. В подвале, говоришь, было. Кто такой Колт?
- Не знаю.
- Может, он тут всё это и устроил? - Ворт усмехнулся невесело. - Колт какой-нибудь. Старатель. Дорылся до чего не надо, и…
- Может, в этом мире есть много того, чего нам знать не обязательно.
Какое-то время они шли молча. Потом Ворт заговорил, глядя на лампу.
- Слушай, колдун. Раз уж идём… - Он откашлялся. - Ты меня всё равно бросишь, как закончишь. Сам же сказал. Так хоть скажи куда.
Эдмон хотел ответить, но слова застряли. В голове что-то щёлкнуло: не мысль, а обрывок своего же голоса:
«Мы все прорвёмся. Обещаю.»
Переносица дёрнулась. Голос пропал. Осталась только резкая, необъяснимая тошнота.
Ворт смотрел на него странно.
Эдмон прошёл ещё несколько шагов.
- Не знаю, может да, может нет. - Эдмон не остановился, и Ворту пришлось догонять, припадая на ногу. - Принимай как хочешь.
- Ты ж говорил…
Эдмон не ответил сразу. Он шёл, вглядываясь в темноту, и шаги его не сбились, но внутри что-то дрогнуло, словно трещина, побежавшая по тонкому льду. Раз. Два. Три. Цифры рассыпались, не удержавшись в сознании. Он попытался собрать их снова, но вместо привычного счёта в голове всплыл чей-то далёкий голос, изломанный, как эхо в пустом заброшенном штреке: «Трус». Это было не про Ворта. Это было даже не про это проклятое место. Эдмон крепко сжал челюсти, задавил всплывший звук, как задавливал всегда, но руки всё равно предательски дрогнули, и он поспешно сунул их под плащ, чтобы скрыть эту слабость.
- Говорил, - наконец выдавил он. Голос остался ровным, только тише, чем обычно. - И не врал. Собирался оставить.
Ворт смотрел на него сбоку, и в его глазах не было ни страха, ни злобы. В них читалось лишь усталое любопытство человека, который давно перестал ждать от жизни хороших подарков.
- А теперь? - спросил он.
Эдмон замедлил шаг. Всего на полстопы, но этого хватило, чтобы шахтёр заметил заминку. Свет лампы качнулся, тени испуганно метнулись по оплавленным стенам, оживая на миг. Где-то на самой грани слышимости, а может, только в его собственной голове, раздался крик. Короткий, сдавленный, будто человек сорвался в глубокую пропасть и так и не долетел до дна. Эдмон зажмурился, моргнул, и наваждение стихло.
- Не знаю. Посмотрим. Дойдём до места - там решу.
- Решишь, значит, - хмыкнул Ворт. - Ну-ну.
Эдмон не стал уточнять, что это решение на самом деле уже давно принято. Оно намертво сформировалось в нём в тот самый миг, когда он поймал падающего Ворта за ворот над провалом. Теперь эта мысль сидела внутри глубокой занозой, которую невозможно вытащить. Признать это вслух означало взять на себя чужую жизнь, ответственность. А он однажды уже брал её. И не выдержал.
- Если доживёшь до конца, - заговорил он, глядя строго вперёд, - В дне пути отсюда, наверху к северу от хижины, стоит лагерь. Наёмники. Бельмовские, как и я. Я знаю, где они встали. Как закончу здесь, выведу тебя туда. Сдам с рук на руки. Дальше, что с тобой будет - уже не моя забота. Они тебя уведут в Бельм или куда сам захочешь.
- Если доживу, - повторил Ворт без насмешки. - Хороший уговор. Лучше, чем ничего.
Эдмон едва заметно кивнул. Ему искренне хотелось сказать: «Я постараюсь, чтобы ты дожил», но слова намертво застряли в горле. Вместо этого он произнёс:
Стоять на месте не будем.
Он прибавил шаг, и Ворт, натужно кряхтя, двинулся следом. Эдмон отчётливо слышал его неровное дыхание и тяжёлую хромоту, и отчего-то это больше не раздражало. Впервые за долгое время ему стало не всё равно, но он упорно гнал эту мысль прочь, как гонят дикого опасного зверя в клетку.
- Спасибо, - тихо сказал Ворт через несколько минут. - Что у ямы поймал.
Эдмон даже не обернулся.
- Ты бы упал, - ответил он. - Я не мог иначе.
Он сам не до конца понял, почему сказал именно эти слова. «Не мог иначе» было чистой правдой, но правдой, которая пугала его сейчас сильнее любой хищной твари в этих подземельях. И больше ничего. Сказал один раз и замолчал. Ворт не стал переспрашивать, ведь он прекрасно понял, что второй раз ему этого никто не повторит.
Они шли дальше. И вскоре стены изменились.
Сначала под ногой что-то хрустнуло. Следопыт опустил взгляд, и Ворт опустил лампу следом. Под сапогами лежала гарь. Чёрные хлопья, осыпь, спёкшаяся в коросту зола. Эдмон присел и тронул её пальцем. Это пепел, и его было настолько много - что он лежал слоем.
Он поднял глаза на стены.
Оплавленный камень тут был обожжён. Поверх восковых наплывов лежала чёрная копоть, что местами вспучена пузырями, как краска на горелой доске. Кое-где камень был тронут жаром так глубоко, что потрескался и осыпался. Эдмон видел разное пламя - он сам жёг подвалы и слизь, он знал, что делает огонь с деревом, с плотью, с породой. Но чтобы так прокалить голый камень, нужен был огонь, которого он не видел никогда.
- Что за? - выдохнул Ворт. Лампа в его руке дрожала, и тени метались по обожжённым стенам.
- Не знаю. - Эдмон выпрямился. - Но кто-то здесь жёг. Или что-то горело. Может пожар?
- Какой нахрен пожар, ни один пожар камень в это не превратит.
- Верно.
Тоннель впереди делал последний поворот. Эдмон шагнул за угол и остановился.
Дальше пути не было.
Тоннель упирался в гладкую стену, перегородившую проход от пола до свода. И камень её был тот же восковой и оплавленный. Но поверх воска лежала всё та же копоть, та же гарь, и местами стену пузырило и рвало трещинами от огня.
Тупик.
- Сука, - сказал Эдмон.
Эдмон подошёл, поднёс ладонь. От стены тянуло холодом. И за глазом снова слабо зачесалось. За этой стеной было что-то.
А Ворт стоял за его спиной и не двигался.
Эдмон обернулся. Южанин неотрывно смотрел на стену, и выражение его лица стало пугающе странным. В одной руке он всё ещё сжимал лампу, а вторая, свободная, медленно, будто сама по себе, потянулась к боку. Пальцы коснулись кармана куртки и осторожно надавили на плотную ткань снаружи.
Карман был пуст.
Ворт замер. Он постоял так некоторое время, беспомощно прижимая ладонь к пустоте, и на его лице проступило то, чему Эдмон так и не нашёл названия. Глубокая, какая-то детская растерянность, словно человек потянулся за вещью, которая лежала на этом самом месте всю его жизнь, но не обнаружил её. И теперь он никак не мог вспомнить, что именно там находилось и куда оно делось.
- Ты чего? - спросил Эдмон.
Ворт вздрогнул. Опустил руку смотря на свою же ладонь.
- Не знаю, - сказал он медленно. - У меня тут что-то… было. В кармане. Всегда было. А что - не помню.
- Что было?
- В том и дело. - Ворт потёр висок. - Не помню. Вот рука сама полезла, проверить, на месте ли оно. А чего проверять-то? Там пусто. Видимо старею, колдун. Голова дырявая.
Эдмон смотрел на него несколько секунд.
Он ничего не сказал. Тут нечего было сказать. Тут даже понять было нечего.
- Отдохни, - сказал он, - сядь. Я гляну стену.
Ворт сполз по обожжённому камню на пол и поставил лампу рядом, не сводя глаз со своей ладони.
Эдмон повернулся к стене.
Тупик и огонь которого он не видел. Камень, который потёк. Имена. Колт. И за этой гладкой холодной гранью что-то, отчего печать в его руке не унималась.
Он поднял ладонь к стене и коснулся её.
Камень был обжигающе тёплый.
Эдмон отдёрнул руку от жара.
За глазом, слабо и ровно, всё чесалось.
Глава 6
Прижав обожжённую ладонь к бедру, Эдмон ждал, пока схлынет пульсирующий в пальцах жар. Стена за спиной дышала глухим, ровным холодом. Глаз слабо чесался и не собирался останавливаться. Он поднёс ладонь к лицу и оглядел печать на тыльной стороне. Тёмные линии рисунка лежали спокойно - обычная тёмная вязь на коже. Чёрная короста пепла хрустела под сапогами. Не сводя глаз со стены, Эдмон зорко попятился назад. Лишь на безопасном расстоянии он глянул вбок. Ворт неподвижно сидел у подножия, привалившись к обгорелому камню, и невидящим взором смотрел на собственную раскрытую ладонь.
- Ты как? - спросил Эдмон.
- Хуже бывало. Голова кружится, но пройдёт.
Это не пройдёт сразу, но спорить смысла не было. Вместо этого он снял с пояса флягу и протянул Ворту. Ворт принял её, отпил и вернул обратно, кивнув один раз.
Пока южанин не двигался с места, Эдмон достал из-за пазухи сложенную бумагу, снятую с тела убитого разведчика, и расправил её. Подземный ход обрывался прямо тут. Дальше графические линии исчезали, уступая место чистому полю. Схема утверждала, что никакого пути в обход не существовало.
Минуло около десяти минут, прежде чем Ворт обрёл способность двигаться. Опираясь на стену, он заставил себя встать и мимоходом сбил грязь с коленей. Ему потребовалось время, чтобы просто постоять и почувствовать опору под ногами. Наконец в темноте тоннеля раздался его усталый вздох.
- Ладно, хватит рассиживаться.
Подойдя ближе к стене, Ворт провёл по камню костяшками и стал стучать, всё больше вслушиваясь в звук.
- Хм.
Он стукнул ещё раз, приложив ухо почти к самому камню. Потом отошёл на локоть в сторону и стукнул снова, сравнивая звук.
- Ты чего? - Эдмон следил за ним со своего места.
- Тихо ты.
Он выпрямился и отступил на шаг. Его взгляд оглядел стену снизу вверх, от натёка у пола до самого свода.
- Порода так не звучит. - Ворт сплюнул в сторону. - Я тут столько времени камни слушаю. И вот что я могу сказать, это не камень вовсе, а что-то, что камнем прикинулось.
Эдмон подошёл ближе, вытащил кинжал и полоснул по стене. Лезвие не оставило скола. По оплавленной поверхности глади протянулась гладкая царапина.
- И правда не камень, - сказал он, убирая кинжал в ножны.
- И что теперь? - Ворт стоял, скрестив руки, глядя то на стену, то на Эдмона.
- Взрывать.
- Оу, вот прямо так, без разговоров?
- А у тебя есть другой путь до отряда?
Ворт промолчал, но коротко кивнул.
- Порох тут должен быть. Прежде чем прийти сюда, я смотрел последние отчёты по закупкам. Знаешь, где искать?
Ворт пожал плечами и качнул лампу в сторону бокового прохода. - Точно – нет, но примерно – да. Пошли, покажу где искать будем.
Обратный путь шёл мимо тел.
На одном из них Эдмон приостановил шаг.
- Надо будет подготовиться.
- К чему?
- К ним, - Эдмон указал ладонью на одну из куч тел.
- Слушай, я помню, что ты сказал про них, помню как ты сказал что они обязательно что-то сделают, но откуда такая уверенность? Поверь хотя бы человеку что пробыл здесь поболее твоего.
- То, что ещё не было, не значит что не будет.
Ворт беззвучно шевельнул губами, но нужные слова так и не пришли. Сглотнув, он лишь поёжился от сквозняка и поднял лампу повыше. Тусклый свет выхватил боковой проход впереди, куда южанин и указал коротким кивком.
- Туда. Если склад тут был, то в такой стороне, подальше от жил и открытого огня.
Новый коридор оказался заметно уже прежних, но при этом гораздо суше. На стенах не осталось ни единого воскового натёка. Вокруг темнела обычная порода со следами грубых ударов кирки. Толстый слой пыли под ногами выдавал старую заброшенную выработку. Кое-где из камня торчали обломки деревянных крепей, успевших растрескаться вдоль волокон и просесть под весом свода. Когда-то здесь кипела настоящая работа. Повсюду громоздился полусгнивший шахтный хлам, доказывая, что безвестные мастера вгрызались вглубь горы долгие годы.
Ворт шёл, то и дело бросая руку к карману и резко отнимая её назад. Он ловил собственные пальцы с таким видом, словно пресекал кражу.
На середине прохода Эдмон поднял руку останавливая Ворта. Он замер, прижав лампу к груди, чтобы погасить половину света ладонью. Они так простояли с полминуты. Звук больше не повторился.
- Порода оседает, - сказал Ворт и тут же отвёл взгляд в сторону.
- Ага, - сказал Эдмон и пошёл дальше первым.
Шагов через тридцать Ворт замедлился, поведя лампой вдоль стены и остановился у вырубленной в камне ниши.
Там рядами стояли бочонки, окованные потемневшим железом. Часть из них давно рассохлась, другие покрылись такой густой плесенью, что дерево крошилось от малейшего прикосновения, но задний ряд казался крепче. На грубой полке по соседству лежали мотки фитиля и молоток с треснувшей рукоятью. Ворт потянулся к одному из мотков. Раскатав грубую нить на ладони, он проверил её на ощупь, удовлетворённо кивнул и припрятал добычу за пазуху.
Дальше в проходе тянуло слабым сквозняком, а вместе с ним чем-то сладковато-приторным.
Эдмон миновал нишу, направляя свет лампы в самую глубь, и замер на месте. Там, где туннель переходил в узкую щель, у дальней стены висели мертвецы. Их зацепили за острые выступы породы прямо за воротники и плечи одежды так, чтобы ноги не касались земли. Свет скользил по вытянутым фигурам, выхватывая из темноты то бледную кисть, то кожаный ремень с истёртой пряжкой. Несколько покойников сорвались и теперь лежали внизу серой массой. В каждом высохшем теле чернели сквозные дыры.
- Вот тебе и склад.
Эдмон присел у края упавшего тела, пытаясь рассмотреть характер увечья. Края круглого отверстия тускло поблёскивали, точь-в-точь как обгорелый гранит на входе в шахту. Едва он тронул эту отметину кончиком перчатки, как пальцы упёрлись во что-то неестественное. Рана не была податливой, она застыла идеальным стеклянным монолитом.
Ворт подошёл ближе, светя лампой и смотря на лежачий труп, неспешно переводя взгляд наверх.
- Наши сапоги, шахтёрские. Не разведка.
Он молчал, разглядывая шнуровку ещё несколько секунд. И в этот момент Ворт заметил, что рядом, на камне у самого пола было выцарапано слово.
ВАРГ.
Буквы глубокие, рваные, будто царапали не ножом, а голыми пальцами.
Эдмон обыскал ближайшего покойника. Пальцы быстро ощупали карманы и заглянули за пазуху. Ему не попалось ничего ценного, кроме воскового огарка да одинокой медной пуговицы. Осмотр ещё двух мертвецов дал тот же скудный результат. Никаких знаков отличия, никаких документов. Привлекало внимание лишь то имя Варг, которое они уже видели снаружи на камне. Здесь его грубо вырезали прямо на коже каждого казнённого.
- Ты глянь, - Ворт кивнул сначала на дыры в телах, потом на нишу с бочками у них за спиной, - порох рядом стоит нетронутый. Кто бы их так ни сделал, до бочек и пальцем не дотронулся.
- Значит не за порохом шли.
- А за чем?
- Не знаю, - Эдмон остановился напротив выцарапанного имени, - Но вот что странно. Этих убили не вчера. Судя по тому, как всё присохло, неделя, может два. И тот, кто это сделал, наверное, до сих пор где-то тут ходит.
Ворт сглотнул и оглянулся на тёмный проход позади них.
- Так может он не тут уже. Может дальше ушёл.
- Может. - Эдмон не выглядел убеждённым. - А может рядом.
- Утешил, - буркнул Ворт.
- Не затем спрашивал.
Больше он ничего не сказал. Ворт взялся за бочонок и качнулся, перехватив его поудобнее. Эдмон забрал другой, взвалив на плечо. Третий бочонок они вскрыли на месте, отсыпав часть в холщовый мешок для затравки, и оставили в нише.
Компания возвращалась молча большую часть пути. Один раз Ворт закашлялся так, что пришлось остановиться.
Возле тупиковой стены всё по-прежнему. Из-под сапог Эдмона вырвался сухой хруст пепла, когда он ставил тяжелую бочку на землю. Ворт опустился на корточки рядом, пододвигая свою ношу ближе к кладке. Он сразу углубился в осмотр камней, выискивая уязвимые стыки наплывов.- Вот тут. - Ворт уверенно хлопнул ладонью по искривленному участку прямо над полом. - Тут точно рванет как надо.- Ты уверен, что смыслишь в этом?- Я несколько лет отпахал на выработке, колдун. - Южанин отозвался с мрачной гордостью. - Это было ещё до Бельма. И поверь, мне не раз приходилось пускать породу под откос намеренно.
Ворт вскрыл бочонок, ссыпая порох в углубление у основания стены и утрамбовывая его обломками породы с пола. Эдмон стоял рядом, держа лампу подальше, и следил молча, не мешая.
Фитиль он отмерил про запас.
Они отступили в боковой карман тоннеля, достаточно далеко, чтобы порода прикрыла их от взрыва.
- Готов? - Ворт уже держал фитиль у открытой лампы. - Если что, было приятно познакомиться, колдун.
- Давай.
Фитиль зашипел. Тонкая нить красного огня побежала по полу, петляя к бочонку у стены. Ворт зажал уши руками, Эдмон отвернул лицо, прикрыв глаза локтем.
Фитиль шипел где-то у самой стены, звук то пропадал, то возвращался, в такт с ударами крови в висках.
Земля под ногами дрогнула на долю мгновения раньше звука. Потом ударило разом, воздухом и вспышкой пыли сквозь сомкнутые веки, а следом накрыло грохотом, от которого заложило уши до звона.
***
Пыль забивала горло и не давала вдохнуть полной грудью. Эдмон закашлялся, попутно отряхивая всё содержимое с маски. Он тряхнул головой, пытаясь согнать звон из ушей - не помогло.
Ворт завозился рядом, тоже кашляя и ощупывая себя обеими руками.
- Живой? - крикнул Эдмон, сам не услышав собственного голоса как следует.
Ворт качнул головой, показывая большой палец.
Эдмон ощупал себя, плечи и рёбра, цел. Лицо было в пыли и каменной крошке. Кинжалы с клинком так и остались в ножнах.
Минуло полминуты, пока терзавший уши звон наконец не утих, сменившись едва слышным гулом. Поднятая взрывом пыль оседала неохотно, зависая в воздухе плотной слоистой завесой. Каким-то чудом уцелела лампа. Отлетев в сторону от Ворта во время вспышки, она продолжала гореть, выхватывая из клубящейся мути колеблющееся яркое пятно.
Эдмон поднялся первым, немного держась за стену тоннеля. Он прошёл несколько шагов вперёд.
На месте стены зияла дыра, рваная по краям и с шириной в две повозки. Оплавленный камень треснул и осыпался пластами, обнажив за собой темноту, ещё более глубокую, чем та, из которой они только что вышли.
Ворт поднялся следом, забрал лампу, и оба они замерли у самого края пролома, вглядываясь внутрь.
Из темноты не долетало ни звука, ни движения. Только тяжёлая гарь, свежая после взрыва.
- Ну, что встал? - сказал Ворт. - Идём?
- Пошли.
Эдмон шагнул первым, вытащив клинок.
За проломом пол уходил на несколько ступеней вниз, будто вход был задуман именно так, спуском, а не случайным перепадом высоты. Следующее пространство оказалось слишком большим для тоннеля и слишком правильным для естественной пещеры.
Свод уходил высоко. Вдоль стен, широким кругом, темнели устья других ходов, не меньше десятка, расходящихся во все стороны как лучи. Между ними по всей окружности зала тянулась резьба, высеченная прямо в оплавленном камне: ряды согнутых фигур, склонившихся друг за другом в одну сторону, к центру зала.
Тусклый и зеленоватый свет сочился из тонких прожилок минерала, вплетённых в свод, будто вены под кожей камня.
Тоннелей было десять, может двенадцать, Эдмон не считал точно. Ворт держался ближе к центру, старательно не глядя ни в один из тёмных зевов.
Пол под ногами был устлан той же чёрной коростой пепла, что попадалась им раньше, только здесь она лежала не тонким слоем, а курганами, местами по колено.
За глазом кольнуло резче, чем всё это время.
Ворт обвёл зал лампой, задержавшись на резных фигурах, и присвистнул сквозь зубы.
- Я на своём веку разного насмотрелся, но такое, чтоб камень как воск гнули в узор, впервые вижу.
- И как думаешь, кто?
- А я почём знаю, колдун. Не моё дело думать, моё дело камень слушать.
В самом центре зала пол уходил вниз, широкой чашей, слишком ровной для естественного проседания. Эдмон разглядел край, но подходить ближе не стал. Ворт тоже держался в стороне, обходя чашу по широкой дуге.
Они пошли вдоль стены, держась в стороне от куч пепла. Ворт освещал лампой каждый тоннельный зев по очереди. Пока Эдмон искал хоть что-то похожее на человеческий след, но каждый раз находил одно и то же: пыль, копоть, тишину.
Первую кучку он чуть не пропустил, приняв за обычный ворох золы у стены. Потом заметил легкий блеск, наполовину утонувший в пепле.
- Стой, - сказал, указывая направление.
Ворт присел рядом и тронул край кучи носком сапога. Пепел тут же просел. Стало видно очертание.
Тут не было ничего, кроме оплавленного куска стали.
- Это... - начал Ворт и не договорил.
- Да, - сказал Эдмон.
- Что тут за жар такой был?
- Надеюсь тот который нам не помешает.
Дальше по залу темнели ещё несколько таких же груд самого разного размера, от огромных насыпей до совсем крошечных холмиков.
Они заглянули ещё в три или четыре хода, коротко светя лампой от порога и не заходя вглубь. В одних было пусто, в других тянулись новые тоннели, темнота в них без конца и края.
- Так мы тут до старости проходим, - сказал Ворт, - если в каждый нос совать будем.
- Нам нужен один с отрядом.
В одном из боковых ответвлений, чуть в стороне от главного зала, лампа выхватила из темноты сгрудившиеся у стены тела.
Четверо.
Тела сидели, привалившись друг к другу спинами, лицом наружу, будто до последнего держали оборону со всех сторон разом. Кожа задубела и высохла, но не тронута ни огнём, ни пеплом. Просто мертвы, и всё.
Оружие лежало рядом с каждым: мечи, тесаки. Чуть в стороне валялся однозарядный арбалет со сломанным механизмом натяжения.
На груди у ближайшего блеснул значок. Факел, перечёркнутый цепью.
- Вторая разведка, - сказал Ворт. - Точно она. Значки те же.
- Собери, - сказал Эдмон. - Со всех четверых.
Пока Ворт ходил, Эдмон опустился на корточки рядом с четырьмя телами и ещё раз обвёл взглядом место, где их нашли. Тупик без выхода, стены со всех сторон. Отряд загнали сюда и оставили нетронутым, не разорванным, не обожжённым.