Лера Родс Этернал

Глава 5. Сироты, проклятья и Дилан Эттвуд

Все выходные Амелия Райт провела под гнетом терзающих ее мыслей. Уже лежа в постели, вернувшись с барной вечеринки домой, она пришла к еще одному неутешительному выводу: Дилан Эттвуд не сказал ни слова о статье. Шанс, что он ее просто не видел – ничтожен. По одной простой причине: статья вызвала резонанс. Даже ее милая соседка поздоровалась с ней не обычным «деточка», а внушительным «разрушительница проклятий».

С другой же стороны, думала Амелия, лежа в субботу в пенной ванне, Дилан мог оказаться из того числа людей, кто редакцию Г.Н.И.Д.А и вовсе не читают. Что его скорее украсит, нежели наоборот. Однако это не означало, что ему кто-нибудь о статье этой этерновской не рассказал. Ведь в ней говорилось и о нем.

Наливая ароматный чай в воскресенье вечером, Амелия решила, что Дилан воспринял статью всерьез. Поверил в каждое слово и просто-напросто решил не связываться с влюбленной в него идиоткой, кто по ночам пускал слюни на его фотографии.

— О, этерн всемогущий, — Амелия уткнулась в ладони, сидя на диване с раскинутыми перед ней материалами по одному из предметов, что ей предстоит обезвредить, — моя голова сейчас взорвется.

Ей хотелось плакать. Навзрыд. И звонок от мамы нисколечко ей не помог.

Подойдя к магиколу и подставив запястье к мигающему шару, Амелия натянула на себя беззаботный вид. Шар расширился, его края поплыли, и перед Амелией появилось родное лицо в обрамлении изящных светлых кудрей.

— Выглядишь паршиво, — без предисловий сразу в лоб.

— Спасибо, мам. Много работы в последние дни, не успеваю толком отдохнуть.

Ниам Райт всегда отличалась прямолинейностью, а с дочерью и подавно не церемонилась. Они с Амелией были близки настолько, насколько могут быть близки мать и единственная дочь. Именно поэтому Ниам понимающе улыбнулась, заглядывая Амелии в глаза.

— Дилан, значит?

Этого еще не хватало

— Ну, мам, перестань, — нытье никогда не срабатывало, и Амелия это знала, но ничего не могла с собой поделать. — Зачем ты вообще читаешь эту редакцию? Журнал сплетен и унижений.

— Может потому, что ты даже не поделилась с матерью своей победой?

В сердце кольнуло виной.

— Все произошло... быстро. Я работала только полдня после подписания договора.

— Спонсирует Дилан Эттвуд? Почему?

Хороший вопрос, этерн побери

— Не хочет, чтобы мои навыки пропадали зря?

Амелия чувствовала, как горят шея и кончики ушей. Врать она не любила в принципе, а тут еще и глядя матери в глаза. Но что она должна сказать? Что только сейчас поняла, какую ошибку могла совершить? Что ни секунды не знает, что у этого напыщенного придурка в голове?

Ниам помолчала, давая возможность для более развернутого ответа, но так в итоге его и не получила.

— Статья навредила тебе?

— Нет... даже наоборот.

Аккуратные брови матери взлетели вверх, зеленые глаза чуть сощурились.

— Министр, глава материка Нефессия, Генри Кроссвел?

Амелия усмехнулась. Ее мать всегда была проницательной.

— Несмотря на вопиюще оскорбительные домыслы Брии Саогра, — Амелия не менее оскорбительно выплюнула имя журналистки, замерев с указательным пальцем перед лицом, — ее писанина принесла нужный результат.

Ниам кивнула, принимая ответ.

— Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне? И знаешь, что всегда тебя поддержку?

— Конечно.

— Если что, мы с отцом в любое время выдадим пинков любому.

Амелия содрогнулась внутренне при упоминании отца. Амелия сдержала дрожь, ведь уже привыкла. Амелия улыбнулась.

— Разумеется, — ровно ответила она.

— Вышлю завтра тебе букет Фиделий.

На этом они распрощались, и Амелия вернулась на диван, забираясь в мягкие подушки с ногами. Тринадцать лет назад она потеряла отца по грандиозной глупости. Ниам всю жизнь управляла своим цветочным магазином, названным в честь ее матушки Эйры. Тринадцать лет назад – единственный и последний раз, в магазин по ошибке доставили группу растений, которые должны были отправиться в лабораторию. Здание «Эйрон» находилось на соседней улице, и курьер решил, что цветочный магазин подходящее место для его посылки. Платонат – ядовитые и смертельные кустовые саженцы ярко салатового цвета. Отец Амелии с радостью принял четыре коробки с красивыми цветами, должно быть, желая помочь жене. Он надышался парами Платоната и скончался тем же вечером. С тех пор, Ниам ничего не заказывала, предпочитая лично разъезжать по материкам или же отправляя помощников. И с тех пор, Ниам продолжала упоминать отца, если Амелии нужна родительская забота и участие. Только вот Амелию об этом никто не спрашивал, а она молчала, позволяя матери держать рядом образ любимого мужа.

***

Утром понедельника после привычных сборов, переодеваний блузки, обжигания языка горячим напитком и спотыканий о собственные ноги, Амелия твердо решила перестроить режим работы в своем отделе. Одной из привилегий начальника являлось наличие телепортатора в кабинете, с помощью которого можно было легко перемещаться из дома. Однако Амелия любила преодолевать путь самостоятельно, чтобы несколько секунд смотреть на стеклянные матовые двери, ведущие в ее отдел. И, конечно же, любоваться строчкой в списке отделов перед каждым телепортатором в атриуме.

Как только Амелия шагнула в переделанный коридор, по праву считающийся ее личным помещением, к ней подлетела Соллия.

— Трое пострадавших со срочными заявками, двое записавшихся и один... инвестор мистер Дилан Эттвуд.

Вспышка радости от предстоящей работы погасла так и не успев разгореться. Что нужно этому придурку? Выпрямившись, Амелия натянула маску деловой женщины и задрала подбородок. Она достала документы и передала Соллии.

— У Бакреда много работы?

— Эмм... ну, у него несколько выездов, а...

— Тогда передай Тренчу, что я жду его в кабинете. После пусть заходит спонсор.

Место ожидания для клиентов не особо считалось комфортным. Почему-то в голове Амелии не сформировалась до конца идея подготовить несколько мягких диванов. Она не предполагала наплыв людей, желающих обезопасить свои сокровища. К тому же, в ее структурированном мозге каждый из желающих должен был предварительно записаться.

Продолжая держать подбородок выше принятого в благородном обществе, Амелия гордо дошла до кабинета. Прикасаясь ладонью к двери, она прошептала несколько заклинаний, снимая защиту. Почти сразу же, как только Амелия вошла, в дверях появился Тренч.

— Мне нужно, чтобы ты нашел новых сотрудников. Помощницу для меня, чтобы Соллия смогла использовать свои навыки по назначению. И пару человек в отдел. Только, Тренч, тщательно проверь каждого.

— Конечно, — крупный парень в рубашке цвета слоновой кости кивнул, а затем заговорщицки протянул: — это успех, Амелия, правда? ОКХА наверняка в бешенстве.

Амелия позволила себе снисходительную ухмылку, в душе соглашаясь с каждым словом, но, все же держа дистанцию для того, кто ни в коем случае не станет обсуждать коллег.

— С этого дня поступающие запросы должны быть отсортированы согласно правилам снятия проклятий. Мы занимаемся исключительно сложными и опасными случаями. И самыми интересными. Команда отдела контроля и хранения артефактов более чем квалифицирована и способна продолжать работу в штатном режиме, Тренч, — Амелия плавно опустилась на стул, выпрямляя спину. — Я знаю и понимаю, нас слегка ослепил масштаб... произведенного эффекта от статьи в Г.Н.И.Д.Е, однако... не нужно браться за все, что предлагают. В противном случае, зачем вообще нужен этот проект, если мы будем работать с чем-то простым и легким, верно?

Тренч кивнул два раза преувеличенно энергично, третий раз кивнул медленнее. В воздухе повис вопрос.

— Все, кто уже здесь – получат консультацию. Но последующие заявки, пожалуйста, принимай тщательнее.

Амелия никогда не стремилась стать грозным начальником, которого бы все боялись. Ее целью было и остается снятия сложнейших проклятий. Но Амелия так же осознавала, что с ролью руководителя приходит и ответственность за построение команды, следующей за ней. Амелии необходимо держать лидерство на уровне, чтобы не развалить хрупкую пирамиду сплоченности.

Спонсор зашел без стука, внимательно разглядывая новый кабинет. Должно быть, он пришел как человек, который вложил немалую сумму денег и хотел убедиться, что лаборатория обустроена без нарушений. Как будто он что-то в этом понимал.

— Эттвуд, — красноречиво поприветствовала Амелия.

— Райт, — не менее воодушевленно отозвался он. — Здесь... не плохо.

Если бы не запинка, Амелия могла бы и поверить. Но ей было глубоко плевать на мнение Дилана Эттвуда. Который выглядел, словно собрался на прием к Богине Нефессии. Впрочем, как и всегда.

— Если дашь мне минутку, я покажу тебе лабораторию.

Создавая вид чересчур занятого человека, Амелия достала наугад из стопки папку. Ту самую, которую вернули ОКХА, поскольку артефакт, что ее отдел им передал после исследования, все еще фонил. Она сморщила нос, решив отложить эту заботу еще на день. Когда она подняла взгляд, Эттвуд ухмылялся, разглядывая ее.

— Я вообще-то по делу. Но раз ты настаиваешь, давай взглянем на твою лабораторию.

Столько претенциозности в голосе ей еще слышать не доводилось. Смахнув прядь, Амелия поднялась. Шелковая голубая блузка, заправленная в строгую юбку-карандаш с высокой талией, сзади немного задралась. Чтобы не выглядеть неопрятной идиоткой, Амелия терпимо улыбнулась, рукой указывая на дверь. И пока Эттвуд находился к ней спиной, она быстро заправила мягкий материал. Дилан придержал дверь, которая и без его усилий держалась открытой, а Амелия задержала дыхание, чтобы, не приведи этерн, не вдохнуть частицы его отравленной душонки.

Каждый раз, когда Амелия входила в свою лабораторию, атмосфера помещения смывала с нее любые негативные ощущения. Они растворялись в магии пространства, вытекая ручейком. Здесь ее убежище, здесь ее страсть. Амелия выдохнула, останавливаясь сбоку от входа и позволяя спонсору пройти внутрь.

Стоящий по центру стол-подставка для работы с артефактами, сделанный из магического стекла, ловил блики световых шаров, расположенных под потолком. Амелия могла приманить любой из них, чтобы подсветить любую сторону предмета. На каждой грани стола выделялись символы, нанесенные лично Амелией, и хранящие знания минувших эпох. Слишком тонкая работа. Под поверхностью столешницы узорчатые ножки изгибались вверх, создавая иллюзию легкости и невесомости, будто подставка парила в воздухе сама по себе. Дилан провел рукой рядом со столом, не дотрагиваясь до стеклянных панелей. Да, волшебство вибрировало, нежно касаясь кончиков пальцев. Оно ощущалось тихим ветром, нашептывающим древние секреты.

Он обернулся. Амелия не могла разобрать, что именно отражалось в его мерцающих глазах, но не ошиблась бы, предположив, что Дилан Эттвуд поражен. Именно в этом месте начинались великие открытия и завершались важные исследования. Этот стол становился свидетелем постижения глубоких истин и молчаливым хранителем ее личных тайн.

— Впечатляет, — хриплый голос прозвучал тихо и почти болезненно, будто Дилан получал физические увечья, признавая ее талант.

Он обошел длинный стол, на котором Амелия обычно раскладывала записи, фотографии и любые другие материалы для работы. Прошелся вдоль высоких стеллажей с контейнерами, в которых хранились проверенные предметы или ждали своей очереди оскверненные тьмой объекты. Обвел взглядом все помещение и уставился, наконец, на нее. Амелия проделала колоссальную работу, она была бесподобна в своей стихии. Она непотратила его деньги впустую. Потому что свою мечту, возникшую из-за нелепой случайности в школе, она превратила в цель и воплотила в жизнь.

Это шло из ее сердца, это шло из ее души.

И поэтому, она не понимала, что означал его взгляд со слегка опущенной головой. Дилан разочарован? Или же он настолько впечатлен, что умирает?

Ну, и помогать ему произнести хоть слово, она, разумеется, не собиралась.

Эттвуд прокручивал перстень на пальце резким движением. Сколько она знала этого человека, Дилан никогда его не снимал. Кольцо семьи, такое же имелось и у нее. Подобная традиция была популярна на материке Нефессия, но Амелия свое не носила. Просто потому что любые украшения мешались, когда она снимала проклятия.

В лабораторию тихо постучали, напоминая, что ее ждет работа. Амелия взмахнула бровями, намекая, чтобы спонсор заканчивал осквернять своим присутствием ее хранилище знаний и выметался поскорее. Он в свою очередь показательно откашлялся, поднеся кулак к губам.

Давай уже, скажи, что не ожидал такого уровня мастерства и проваливай.

— Мне нужно, чтобы ты со мной отправилась в Дом сирот. Кажется, там обнаружился проклятый артефакт.

О!

О... Это было неожиданно

— Почему я?

Кажется, вопрос показался Дилану сверх идиотским, поскольку его глупое лицо вмиг преобразилось, возвращая на место насмешливость и глумление.

— Потому что ты специалист в этой области?

И вдобавок к своей фразе он обвел руками помещение.

— Но как же ОКХА?

Амелия продолжала строить из себя дуру. Не специально, просто так выходило.

— А что с ними?

Отлично. Они оба ступили на игровую площадку для умственно-отсталых.

— Ты можешь обратиться к ним, — с нажимом объяснила Амелия, делая маленький шажок в сторону выхода.

— Я работаю с тобой. Точнее ты работаешь под моим... Я твой инвестор, логично, что я обращусь к тебе, Райт. Через сколько мне за тобой зайти?

Он поправил серый пиджак, смахнул с лацкана невидимые пылинки и подтянул рукав белоснежной рубашки под рукавом пиджака. На нее он не смотрел, что демонстрировалось, как необсуждаемая истина. Она закатила глаза.

— Через... часа четыре. После обеда лучше всего. Возможно, после трех. Или даже ближе к вечеру.

Смешок, а следом искрящиеся весельем глаза.

— К полудню буду у тебя. Пообедаем по пути.

Амелия старательно набрала воздуха в легкие, чтобы громогласно объявить, куда он может засунуть свое предложение, но Дилан уже прошел мимо, обдав шлейфом мужского парфюма. Аромат ее привел в бешенство, потому что она сразу же узнала его. Такой не продавался, такой создавался поштучно. И стоил целое состояние. Ром материка Рэйнад, карамель, добываемая в пещерах туманного Тэроса, темный шоколад и кофе. С такого флакона она однажды снимала проклятие, из-за того, что какой-то обиженный покупатель не смог позволить себе его.

Конечно же, Дилан Эттвуд будет пользоваться исключительно изысканными вещами.

К полудню и ни минутой позже, спонсор сидел в импровизированной приемной, ожидая, когда Амелия закончит. К его приходу она успела поработать с тремя артефактами.

Первый клиент с перевязанными руками передал ей замотанную в плотное полотенце тарелку. Амелии даже не пришлось копаться в архивах, изучать историю предмета, определять вековую принадлежность и касаться личной жизни предков. Именно поэтому Тренчу предстояло тщательней отшлифовывать каждую поступающую заявку. Потому что это оскорбление ее знаниям и навыкам. Простецкое воспламеняющее заклинание, наложенное на предмет по ошибке. Никакого секрета, никаких таинственных причин. Капля в океане ее умений. Тем не менее, Амелия тщательно проверила связи переплетений магии, аккуратно распутала паутину заклинания, убедилась в отсутствии скрывающихся проклятий и наложила тонкий защитный слой.

Тарелка вернулась к хозяину в виде, которого он, скорее всего, не видел уже много лет.

Вторым предметом на ее пьедестал легла зачарованная монета, хранящая запах прожитых столетий. А рядом упал мешок двойников. Как оказалось, ОКХА отправили артефакт к ней, поскольку проклятие дублирования распространялось не только на предмет, но и на плоть. Юной леди досталось хранилище в наследство, а умершая бабка даже не соизволила упомянуть, что драгоценности прокляты. Таким образом, девушка продолжала лежать в больнице с количеством пальцев, превышающих норму, а Амелия с нежным блаженством снимала проклятия, наложенные друг на друга, как мозаика.

Ну, а третьим Амелии досталась старинная шкатулка, при открытии которой вылезал ядовитый змей. Почти натуральный внешне и очень противный.

Работая с проклятыми предметами, Амелия одевалась, согласно регламенту: перчатки без пальцев и жилет, заряженные защитными рунами и специфическими заклинаниями. Еще в набор разрушителя проклятий шла накидка, но Амелия отказалось от нее в пользу браслетов, которые сама же и заколдовала. Перенесла с плаща магическую бронь, добавив свои личные разработки. Ей всегда хотелось быть на шаг впереди, отличаться хотя бы чем-то. И браслеты, помимо, разумеется, знаний, стали ее первым шагом.

Стянув резинку с волос, Амелия потерла запястья друг об друга, снимая защиту с помещения. Стены загорелись слабым голубоватым свечением, давая знак снаружи, что входить безопасно. И сразу же в дверях показалась Соллия. Каждый раз Амелия чувствовала укол вины, что такая способная и трудолюбивая девушка, целеустремленная и горящая, как и она сама, Соллия выполняла лишь роль помощника. Амелия пообещала себе, что как только Тренч подберет для нее подходящую кандидатуру, Соллия тут же начнет заниматься проклятьями.

— Закончила?

— Да, этот был тяжеловат, — Амелия расслабленно улыбнулась, скидывая перчатки на стол. — Кто следующий?

— Мистер Дилан Эттвуд.

Соллия поджала розовые пухлые губы, зная, как ее подруга тире начальница реагирует на это имя.

— Сироты, точно, — вздох пронесся по залу вымученным. — Сможешь почистить предмет? Нам ОКХА еще на той неделе вернули кинжал, потому что сами настолько обленись, что элементарные вещи сделать не могут.