Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф

Но я понимала его беспокойство, особенно после того, как Сильф сам просветил меня там, где Персиваль лишь пытался. Румянец разлился по моим щекам. А девушки щебетали, разглядывая город сквозь узкую щель в занавесках, наперебой восхищаясь столицей и бравыми рыцарями.

Мы миновали вторые, массивные ворота, и лёгкое волнение превратилось в страх. Карета, плавно покачиваясь, подъехала к величественному входу в замок, и я услышала, как Ланселот приветствует кого-то. Дверь распахнулась, и он, с галантной учтивостью, протянул мне руку.

— Позвольте представить вам, Ваше Величество, мою названную сестру, прекрасную леди Вивьен.

— Ваше Величество. — Я склонилась в реверансе, и мой голос предательски дрогнул.

— Поднимитесь, леди Вивьен, — произнес он.

Подняв глаза, я увидела короля. Его лицо выражало разочарование, он скользил по мне взглядом, не скрывая своего недовольства. Сердце мое забилось быстрее — это был, несомненно, Арти, только старше своей копии на десяток лет.

— Надеюсь, вам у нас понравится, — добавил он и развернулся, направляясь внутрь замка. За ним последовали юная златокудрая невеста — леди Гвиневра и его сестра с волосами, темными как ночь — леди Моргана ле Фэй.

Так началась моя жизнь в замке Эвилион. Следуя наставлениям, мне удавалось оставаться незамеченной, но только не для тех двоих...

В те холодные зимние дни, когда Ланселот был занят своими обязанностями при дворе короля и тренировками с недавно посвящённым в рыцари Персивалем, я чувствовала себя очень одиноко и покинутой. В поисках утешения я нашла чудесную библиотеку, где часто пряталась, пока не наступало время обязательных мероприятий. Среди них были ужины с невестой и сестрой Артура.

— Вивьен, где ты, прекрасная фея воды? — раздался звонкий голос Гвиневры.

Я лишь закатила глаза, не находя в их шутках ничего забавного. Будущая королева и сестра Артура уже не первый месяц докучали мне своими насмешками. С тех пор, как король осознал, что его надежды обманули, моё положение значительно пошатнулось. Я превратилась в неказистую родственницу блистательного сэра Ланселота.

Но две дамы не унимались. Леди Моргана особенно старалась выставить меня в невыгодном свете при первой возможности. По слухам, она не оставляла попыток привлечь внимание Ланселота. Так что не проходило и дня, чтобы они не потешались надо мной.

Я тихо проскользнула в пустую библиотеку и огляделась. Старикана-учителя Артура нигде не было видно, как и в предыдущие дни. Прекрасно, возьму несколько книг и спрячусь за ширмой.

— Снова ты? — раздался вдруг рядом со мной мальчишеский голос, заставив вздрогнуть.

Из-под стола появился юноша с кипой свитков в руках. Его черные волосы были взлохмачены, а на щеках остались следы сажи.

— Как я рад, что с твоим приездом в этом месте уже не царит такая тоска. Что решила почитать? — с любопытством спросил он.

Я приложила палец к уголку рта, задумчиво улыбаясь.

— Позавчера ты рекомендовал мне книгу о магических существах, и я погрузилась в её страницы на всю ночь. Но сегодня душа жаждет приключений и новых горизонтов. Есть ли у тебя идеи, куда бы мы могли отправиться?

Помощник библиотекаря с нетерпением посмотрел на меня. Я улыбнулась и, вытащив из внутреннего кармана небольшую флягу с вином и завернутые в платок яблоки, протянула их ему. Его глаза загорелись от радости.

— Ну раз подготовлен пир, позвольте, леди, сопроводить вас в путешествие по странам, где оно производится! — воскликнул он, доставая карту и расстилая её на полу за ширмой. Затем, усевшись рядом, он постучал ладонью, приглашая меня присоединиться. Не раздумывая, я с радостью согласилась.

— Итак, моя прекрасная леди, с чего начнём? — спросил он с улыбкой.

Я получала огромное удовольствие от пребывания в библиотеке, особенно в его компании. Он помогал Мерлину с книгами, и тот научил его читать.

Когда он впервые появился словно из ниоткуда, я была очень испугана. Сурово сдвинув брови, он строго поинтересовался, кто я и что здесь делаю.

Пока я пряталась за ширмой, моля его не выдавать мое местоположение, две женщины громко и нелицеприятно обсуждали мою внешность.

— О, так ты не в почёте? — с сочувствием протянул он.

Когда он узнал, кто я и как оказалась здесь, его взгляд потеплел. — Я слышал о леди Нимуэ от старика, и он говорил о ней с большой нежностью. Признаюсь, я не был осведомлён о её дочери. А что насчёт твоего отца? — в его глазах промелькнуло искреннее любопытство.

— Я никогда его не видела. Знаю только, что он не то что не отсюда, но даже не из самых дальних стран, — ответила я.

— А… понятно. — Голос мальчугана звучал грустно.

Его живот заурчал, и он, стыдливо взглянув на меня, пробормотал:

— Здесь нас не слишком хорошо кормят. За слугами присматривают эти дамы.

Я незаметно достала два яблока, принесенные с кухни. Он жадно посмотрел на них.

— Бери, — сказала я. — Я принесу ещё.

В тот день в замке у меня появился первый друг — Форрест, или просто Форс. А вскоре после этого мне подарили девочку, которая стала моим вторым верным спутником.

Я сидела в своей комнате, когда в дверях возникли Гвиневра и Моргана. Они вели за собой ребенка, покрытого грязью и струпьями, привязав к верёвке как животное.

— Подарок тебе от короля, — с мерзким смехом они толкнули несчастного ребенка, что та упала, ударившись головой об пол. — Какая благосклонность.

В мыслях пронеслись слова, которым научил меня Персиваль, но этикет требовал поблагодарить их вместо того, чтобы обрушить на них гнев.

— О, вы так великодушны, — произнесла я, неловко присев в реверансе.

— Прекрасная служанка для такой же леди, — ответили они и с тем же отвратительным смехом покинули комнату.

Я осталась наблюдать за маленькой девочкой лет семи, чьи глаза выражали неподдельный страх. Она явно была истощена, и никто не проявлял о ней заботы. Сердце моё наполнилось гневом. В Озерном Крае не знали, что такое брошенные дети; если с родителями случалась беда, остальные жители предлагали свою помощь и становились опекунами. Многие из этих детей выросли достойными рыцарями или талантливыми мастерами.

— Я Вивиан, а ты? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе. Она лишь испуганно взирала на меня своими глубокими, как ночное небо, глазами, а её хрупкое тело едва заметно дрожало. Взгляд её метался по моим покоям, словно ища убежище в этом незнакомом месте.

Я сделала шаг вперёд, протягивая руку, но девочка вздрогнула и отшатнулась, как будто ожидала удара. Её маленькие ладошки инстинктивно взметнулись вверх, пытаясь защитить голову от невидимой опасности.

— Не бойся, я тебя не обижу, — тихо произнесла я, делая шаг назад.

Я позвала Джейн и Элли, которые приехали со мной, и попросила их принести таз с водой и еду для девочки. Когда всё было готово, я ласково обратилась к ней:

— Давай поедим, а потом мы тебя искупаем.

Маленькая дикарка жадно набросилась на еду, а в моем сердце разлилась боль за этого ребенка. Я стала очень чувствительной и, отвернувшись, украдкой смахнула слезу. Кажется, грядут скверные дни.

Воду нам, естественно, подали ледяную, но я лишь пожала плечами. В конце концов, это было не так уж важно. С криками и беготнёй нам, наконец, удалось поймать дикарку и поставить её в таз. Девушки раздели её, а я, прошептав слова ободрения, протянула руку, призывая нити. Создав что-то вроде дождя, мы с трудом, но всё же смогли отмыть это дитя.

Под слоем грязи скрывалось прелестное создание, но её тело было покрыто язвами и струпьями, многие из которых гноились и явно причиняли девочке боль.

— Элли, позови Форса. Он в библиотеке, — быстро проговорила я, внимательно изучая её кожу. То, что я видела, не внушало надежды.

Несколько раз в Озерный Край приходили за исцелением люди из других деревень. Меня обычно отсылали, но слухи о тяжёлой болезни распространялись с невероятной скоростью. Персиваль, возвращаясь домой, с гневом делился с Нимуэ, что король совсем не заботится о своих подданных. Многие деревни опустели. И, судя по отрывочным знаниям, это была именно черная хворь.

Элли кивнула и ушла, закрыв за собой дверь. Я же взяла чистое хлопковое полотенце и аккуратно вытерла девочку. После еды её глаза закрылись, и она погрузилась в сон. Я осторожно переложила её на скамью.

Примерно через четверть часа в покои тихо вошёл Форс.

— Ты звала меня? — его голос звучал настороженно.

Я указала на спину спящего ребенка, и моё сердце наполнилось тревогой. Взгляд Форса, как острое лезвие, пронзил её насквозь. Он внимательно осмотрел худое тельце и тихо произнёс:

— Без старика не обойтись.

— Помоги ей, умоляю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Он пристально взглянул на меня, и в его взоре мелькнуло удивление.

— Почему ты сильно тревожишься за эту крестьянскую девочку?

— Разве она не такая же, как и все мы? — ответила я, стараясь скрыть раздражение.

Форс долго смотрел на меня, словно пытался проникнуть в самые потаённые уголки моей души. Наконец, он нарушил молчание:

— Ты действительно необычная, — произнёс он, и в его голосе прозвучало восхищение.

С этими словами он покинул комнату, оставив меня наедине с ребенком. Но вечером того же дня к моим покоям была доставлена большая корзинка, наполненная разными флаконами. Внутри лежала записка от Форса с подробными инструкциями по их использованию.

Спустя некоторое время Лили начала идти на поправку, и вскоре за мной тенью следовала моя маленькая спутница. Она почти не разговаривала, но была очень смышлёной и обожала, когда я брала её с собой в библиотеку к Форсу.

Ланселот, узнав о Лили, сразу же поддержал меня и даже сам дежурил у её постели в самые трудные ночи. Он понимал, как грустно мне было оставаться одной, и старался дать мне хоть немного радости. Например, он сообщил, что кризис миновал.

Из-за тяжёлой стадии болезни я несколько недель не видела малышку. Сильфа же хворь не затронула. Он сказал мне, что переболел во время учёбы у рыцаря, и отстранил меня от ухода за ней.

С самого начала Лили прониклась искренней любовью к Форсу и к нему, но особенно её внимание привлекал Перси. Едва завидев её, он с радостью подхватывал её на руки и заключал в свои крепкие объятия.

Как это часто случалось, он первым узнал о трагической гибели её родителей от голода и болезни. Перси сразу же взял на себя ответственность за неё, окружив её заботой и вниманием.

Восстановление Лили стало для нас передышкой, позволившей мне избежать участия в королевских пирах. Все вокруг опасались заразиться, и мы наслаждались уединением в нашей небольшой компании.

Первые дамы не тревожили меня, предполагая, что я мучаюсь от серьезной болезни. Слухи распространил Форс, давая удовлетворение для двух зловредных женщин.

Неудивительно, что они тут же прозвали нас с Лили прокажёнными, и число желающих общаться с нами резко поубавилось. Но это было нам на руку. Мы обрели долгожданную свободу и могли наслаждаться жизнью, ведь приглашения стали редкостью. Зато у нас появилось драгоценное время, чтобы лучше узнать этот город. Мы с удовольствием отправлялись на прогулки и заводили знакомства с местными жителями. А поскольку в обязанности Форса входила доставка лекарств, мы постепенно узнали большинство обитателей Эвилиона.

В хлопотах наступила долгожданная тёплая весна. Наше пребывание в замке неумолимо подходило к концу, и я была в восторге.

Помимо приятных мелочей, главным источником моего счастья были письма от моей матери. В них она делилась новостями из нашего края и рассказывала о дорогих мне людях. Я с нетерпением ждала возможности вернуться в родной дом, где сердца людей полны тепла и доброты, независимо от их происхождения и материального достатка.

Но разрешения на отъезд мы так и не получили.

Король, казалось, прилагал все усилия, чтобы удержать Ланселота при дворе как можно дольше. Я подозревала, что его старания вызваны настойчивыми просьбами леди Морганы. Как бы Артур ни стремился избежать её общества, он не мог полностью отстраниться от неё. Дело было не только в их кровном родстве: Моргана являлась матерью его сына Мордреда — мальчика, которого он не признавал, но всё же представил ко двору. Ему исполнилось двенадцать лет, и единственная его компания был суровый рыцарь, неотступно следовавший за ним.

Мы с ним несколько раз пересекались в галереях замка. Он всегда читал, забившись в самый дальний и тёмный угол, — книги о воинском искусстве. Пару раз я заставала его за тем, как он тайком наблюдал за тренировками Ланселота и короля. Нам обоим было запрещено находиться там, но с каждой встречей мы делали вид, что не замечаем друг друга.

Однажды мы вместе прятались от слишком любопытного рыцаря, решившего проверить балкон закрытой спальни.

По юноше было видно, что он очень интересовался отцом, но Артур не обращал на него никакого внимания. Он игнорировал его. По всему замку шептались о том, что появился на свет потомок от кровосмесительной связи. Однако, если кто-то осмеливался произнести эти слова вслух, то сразу лишался головы.

Взор Мордреда был прикован не только к королю, но и к его юной невесте, леди Гвиневре. Едва минуло шестнадцать лет, как её красота расцвела, подобно нежному бутону. Моргана и Гвиневра нередко принимали Мордреда в своём обществе. Гвиневра неизменно проявляла к нему доброту, не желая ссориться с родственницей короля.

Юноша следовал за ней, словно преданный пёс. Он старался держаться подальше от нашей компании, предмета насмешек, но никогда не задирал ни меня, ни Лили, оставаясь равнодушным.

— Мон шер, — раздался тихий злорадный шёпот монстра, — мы приближаемся к самым захватывающим моментам. Сердце пропустило удар, когда передо мной возникли мои покои. Нас только что покинула Дженна, моя единственная подруга из Эвилиона.

Это был последний вечер, что мы провели вместе. Ланселот, словно тень, пробрался в мои покои, преодолев густые заросли лозы, которые покрывали стены до самого окна.

Честно говоря, его внезапное появление нас испугало. На третьем этаже замка раздался тихий, но настойчивый стук в ставни. За ними показалось лезвие клинка, которое аккуратно снимало задвижку. Мы с Лили, как по команде, схватились за ближайшие предметы, оказавшиеся под рукой. Но когда в комнате появился человек в чёрном плаще с глубоким капюшоном, наша храбрость испарилась, уступив место страху.

— Не смей кричать, голубка! — опередил он мой порыв.

— Ланселот, — прошипела я, — для разумных людей придумали двери.

Лили нахмурила брови и покачала своей маленькой головкой, выражая неодобрение. В руках она держала табурет, который был ей по росту.

— Храбрая воительница, — сказал он, потрепав её по голове. — Но сейчас я прошу тебя пойти к девушкам в покои. Со мной она будет в безопасности.

Лили кивнула и поставила табурет на место. Она быстро скрылась в соседней комнате. Как только подол её платья исчез за дверью, я оказалась в его объятиях. Подарив мне короткий, но страстный поцелуй, он со стоном отстранился.

— Вив, я больше не могу, — едва слышно прошептал он, и в синих глазах вспыхнуло отчаяние. — Я не могу ни секунды провести в этом проклятом месте, не имея возможности быть рядом с тобой.

— Завтра в главном зале будет пир, и там тебя представят как мою будущую супругу.

— Это правда? — воскликнула я, не в силах поверить услышанному, и моё сердце забилось быстрее.

— Ну, несмотря на настойчивые попытки короля свести меня с его сестрой, — ответил он, слегка поморщившись, — я вложил ему в голову мысль, что предпочёл бы иметь под боком скромную и неприметную особу, которая, обладая моей силой, не смогла бы доставить неприятностей.

Он явно говорил о Мордреде как о потенциальном претенденте на престол.

— А верный рыцарь и зять Озерной леди будет для него бесценным союзником. Ведь именно она вручила Артуру легендарный меч, который не раз спасал его жизнь в сражениях.

Он замолчал.

— Поэтому завтра, как только мы уйдём с пира, сразу же отправимся в наш дом.

Я бросилась к нему в объятия, но тут же подняла голову.

— Твоя маленькая тень тоже поедет с нами. Он не смог отказать в своём же подарке.

Он с усталой улыбкой, как и я, испытывал радость. Мы оба понимали, что скоро всё закончится. Он крепче обнял меня и произнёс:

— Голубка, тебе не кажется, что ты стала более податливой в некоторых местах?

Я хотела возмутиться его наглости, но он опередил меня, прошептав:

— Мне нравится.

Я почувствовала, что он не лжёт. В мой живот упиралось что-то твёрдое и горячее, и это точно были не ножны. Моё тело мгновенно отозвалось, и я прильнула к нему ещё теснее.

— Не надо, дорогая, мне пора идти. Через час я должен быть готов к охоте с Артуром. Он непременно хочет пристрелить кабана к пиру сам.

Он отстранился с явной неохотой и, поцеловав меня на прощание, бесшумно вылез в окно.

Пока он спускался, словно дикий кот, я уловила, как от стены отделилась мужская фигура. Она приблизилась к Ланселоту и что-то произнесла, указывая на... В этот миг раздался удар, и я узнала знакомый голос Персиваля. С улыбкой на губах и радостью в сердце я задвинула ставни и легла спать, мечтая о том, чтобы завтрашний день стал последним в этом замке.

Гончие с лаем ворвались во внутренний двор, наполняя его шумом. Я выглянула в окно и увидела рыцарей, возвращающихся с охоты. Едва поднявшись с кровати и не успев привести себя в порядок, я услышала приближение процессии. Первым прибыл король Артур. Несмотря на свой возраст — около тридцати лет — он выглядел как юноша. Простая одежда не могла скрыть его королевской натуры: красная накидка поверх рубахи и золотые ножны выдавали в нём правителя.

Следом за ним въехал Ланселот, как всегда облаченный в черное. Он оживленно беседовал с королем. Я распахнула ставни шире, чтобы впустить свежий воздух, и в этот момент наши взгляды встретились. Серые глаза Ланселота с удивлением смотрели на меня. Он молниеносно обернулся к Артуру, и его улыбка погасла.

Я не успела наложить морок. В ужасе я отпрянула от окна, заметив, как король, спешившись, стремительно несется по ступенькам, а за ним, не отставая ни на шаг, мчится Ланселот.

— Боже, Боже, — шептала я, торопливо наводя чары и бормоча молитвы в попытке успеть.

— Элли! — окликнула я, и она, разбуженная моим испуганным голосом, вышла из своей спальни. Я быстро вручила ей свой простой халат, и она, мгновенно осознав ситуацию, накинула его и схватила расческу.

Сердце моё колотилось, когда Артур ворвался в мои покои. Но он застал лишь то, как златокудрая Элли пыталась укротить мои рыжие волосы.

— Ваше Величество! — я стремительно поднялась с табурета и изящно присела в реверансе, Элли последовала моему примеру. — Какая честь принимать вас столь ранним утром!

Король, не отрывая взгляда, изучал Элли, затем перевёл глаза на меня, словно проверяя, не обман ли это зрения. За спиной, с каменным выражением лица, стоял Ланселот, его губы были сжаты в тонкую линию.

— Леди, — мужчина склонил голову, — увидев в вашем окне златокудрого ангела, я не смог устоять перед искушением.

— Ланселот, — обратился король, — отчего же ты скрывал столь дивную красавицу?

Сильф, глядя на меня, ответил, чеканя каждое слово:

— Это Элли, помощница леди Вивиан. Она не из знатного рода, поэтому не удостоилась чести быть представленной вам.

Артур взял руку Элли и прильнул к ней губами.

— Весьма прискорбно, — промолвил он, продолжая смотреть на меня. — Надеюсь увидеть вас сегодня на пиру. Леди Вивиан, проследите за этим.

Он улыбнулся и удалился, а взгляд Ланселота, полный негодования, словно пронзил его спину. Тело дрожало от волнения, когда я приблизилась к зеркалу. Вместо привычных карих глаз на меня смотрели изумрудные. Он заметил.

Сильф покинул нас вслед за королем.

Ноги подкосились, и я рухнула на скамью, охваченная желанием вырваться из этого проклятого замка.

— Что нам делать? — прошептала Элли, глядя на меня испуганными глазами.

Я ненавидела себя за те слова, которые собиралась произнести.

— Тебе понравился король?

***

Большой зал был украшен красными знаменами с изображением льва. Вышивка на стенах, словно в танце, переливалась всеми цветами радуги в ярком свете факелов. Рыцари и их прекрасные дамы разбились на группы и вели оживленные беседы. Откуда-то доносился заливистый смех, и по меховой накидке я узнала Персиваля.

Ланселот, который позже отчитал меня за утреннюю глупость, все еще не разговаривал со мной. Я взглянула на Элли, и её дрожь передалась мне. Мы с Лили потратили много времени, чтобы сделать её максимально похожей на меня. Единственный минус — её глаза были не зелёного, а тёплого медового оттенка. Но король не мог заметить такие детали на третьем ярусе замка, успокаивала я себя.

Ланселот сопроводил нас к помосту, где восседал Артур в компании леди Гвиневры и Морганы. Они с ухмылкой посмотрели на меня, но их взгляды мгновенно стали злыми, когда Ланселот представил им Элли. Сегодня она была одной из самых красивых женщин в замке.

Артур лишь мельком обратил внимание на Элли, одарив её дежурной улыбкой. Я старалась не смотреть на него и цеплялась за рукав сорочки Ланселота.

— Леди Вивьен, рад снова видеть вас, — произнес Артур.

Я сделала реверанс, подняла голову и улыбнулась королю. Он посмотрел в мои глаза и что-то вертел в длинных пальцах. Это был изумрудный браслет.

— Ох, какая жалость, я, кажется, перепутал камни, — сказал он, ухмыляясь. — Хотел преподнести подарок к помолвке.

Я услышала, как челюсть Ланселота скрипнула от ярости.

— Ваше Величество! — его поклон был безупречен, и я почувствовала, как он уводит меня прочь.

— Элли… — пискнула я. Но, повернув голову, я увидела, что за ней наблюдает Персиваль. Он кивнул мне в знак поддержки.

— Вивьен, я бы наказал тебя так, что ты не смогла бы сидеть как минимум месяц!

Он не мог забыть мне утренний промах.

— А теперь мне нужно идти.

Он взял мою руку и нежно коснулся губами места у безымянного пальца. Затем направился к небольшой группе людей, среди которых я заметила тех, кто был особенно близок к королю. Глашатай возвестил о начале пира. Я последовала за Ланселотом, но на полпути меня остановил незнакомый молодой человек в темно-синей мантии.

— Леди Вивьен, — произнес он с почтительным поклоном, — для вас приготовлено место рядом с королем.

— Мне? — Я в растерянности огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Ланселота. И тут же заметила, как он стремительно приближается ко мне, явно почувствовав моё беспокойство.

— Прошу прощения, — его голос был холодным и бархатным, но в нём ощущалась едва сдерживаемая ярость.

— Прощаю, — мужчина в мантии махнул рукой, словно капризная дама.

Глаза Ланселота вспыхнули красным огнём.

— Молодой человек, вы же не посмеете перечить его величеству? — с вызовом произнёс незнакомец.

Воздух между ними трещал от напряжения.

— Юный Ланселот, поверь мне, она будет в полной безопасности, — его слова прозвучали искренне.

Ланселот медленно, но решительно кивнул.

— Ах да, ваше место рядом с леди Морганой, — добавил он.

Последнее, что я услышала, был яростный вздох Ланселота.

— Как вас зовут? — спросила я мужчину, что вёл меня сквозь зал, стараясь скрыть волнение.

— О, милая, всё позже, — ответил он, загадочно улыбаясь. — Сейчас начнётся пир. Советую вам не увлекаться напитками и не принимать ничего из рук незнакомцев. — Он коснулся подвеса в виде орлицы на груди.

— И держите это при себе, — добавил он. — Вам понадобится.

Прежде чем я успела спросить, откуда он знает, тот уже исчез в толпе. Я стояла ошеломлённая и заинтригованная. Мой взгляд был прикован к месту, которое предназначалось мне — месту рядом с королём.

Я глубоко вздохнула и, сделав очередной реверанс, заняла своё место. Волнение охватило меня, и я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. Мне было неловко находиться рядом с королём, я постоянно ощущала на себе его пристальное внимание.

— Леди Вивьен, это большая честь, — произнёс он, вызвав у меня дрожь.

Пытаясь успокоиться, я осмотрела зал. В углу, рядом с Морганой, я заметила Ланселота. Она, словно искушённая куртизанка, оказывала ему знаки внимания. Её улыбки и томные вздохи были обращены только к нему, и ревность змеёй проникала в моё сердце, наполняя его ядом.

Стараясь отвлечься, я отвела взгляд. Однако, когда наши глаза встретились, я почувствовала, как по спине пробежал холодок — всё её существо словно пылало ненавистью.

Пир продолжался своим чередом. Король то и дело норовил вовлечь меня в беседу, наклоняясь ближе и одаривая своей чарующей улыбкой. Я чувствовала на себе пристальные взгляды Ланселота и Гвиневры. Музыканты завели мелодичные композиции, и слуги принялись освобождать пространство для танцев.