- Рейтинг Литрес:4.9
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Лео Рин Хроника Эвилиона. Сильф
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Я желаю её. И ты, старик, не сможешь мне помешать. Долго я ждал, пока вы подавляли меня, используя человеческую сторону. Но я затаился, и как удачно этот глупец усыпил себя. Но я не уснул, нет, я медленно, но верно разрушал разум, овладевал чувствами, пока не подчинил его эмоции полностью. А эту девушку он очень хочет. А кто я такой, чтобы препятствовать ему? В конце концов, он — часть меня. И если он, получив желаемое, забудет о своих мечтах, то я смогу в полной мере насладиться игрой со всеми вами.
Голос демона зазвучал глухо, словно из тёмной бездны, и тьма окутала его.
— Говори, беспомощный божок, сейчас же! — прогремел он.
Луг молчал, погружаясь в хаос мыслей, стараясь спрятать свои знания глубоко внутри, чтобы не дать до них добраться.
— Пытаешься помешать мне? — зловещая улыбка Мерлина не сулила ничего хорошего.
Чёрный острый ноготь коснулся лба бога.
— Сам возьму, — продолжил Мерлин.
Луг почувствовал, как на лбу появилось клеймо, и в тот же момент голову пронзила нестерпимая боль. Демон бесцеремонно рылся в мыслях, пытаясь найти то, что ему было нужно.
— Ах, вот оно! — воскликнул тот с явным удовлетворением.
Внезапно боль исчезла, и Луг оказался лицом к лицу с торжествующим демоном. Глядя в алые и безумные глаза, он понял, кто смотрит на него из глубин души Мерлина. Тело задрожало. Эти алые всполохи были не искрой того, кого он запечатал, а силой его прародителя.
— Пожалуй, твоё присутствие здесь нежелательно. Отправлю тебя в хаос, и, возможно, через многие столетия ты сумеешь выбраться оттуда.
Демон уже начал читать заклинание, и вокруг него воцарилась атмосфера первобытного ужаса, как вдруг кабинет наполнился голубым сиянием. Он обернулся. На пороге стоял Блад, в руках у него были мешочки с защитными чарами, а за его спиной возвышался человек с головой белого дракона, и он был в ярости.
Мерлин попытался оттолкнуть рыцаря, но Луг, воспользовавшись моментом, создал круг света рядом с водной преградой. Демон внутри мага взревел и, испустив чёрный дым, с яростным рычанием сбежал.
Бог пошатнулся, но Блад подхватил его и бережно усадил на диван.
— Эсули, если бы не ты, нам пришлось бы совсем худо. Благодарю тебя! Но как ты очутился здесь?
Легкое сияние окутало Эсули, и перед ними, словно из ниоткуда, возник юноша с белоснежными волосами, отливавшими перламутром.
— Несколько месяцев назад мой дедушка отправил меня сюда по важному поручению, — начал он. — Но сегодня, оказавшись неподалёку, я почувствовал присутствие магии дракона и поспешил сюда.
В его голосе явно чувствовалось напряжение.
— Это Эмрис? — спросил он, не скрывая страха.
— И да, и нет, — с грустью произнёс Блэз. — Демон, который долгое время был заперт внутри него, вырвался на свободу, и я опасаюсь, что это принесёт нам немало катастроф.
Блад, не говоря ни слова, подошёл к столу и, взяв с полки хрустальный графин, наполнил бокал бренди до краёв. Затем он протянул его Лугу.
— Перворожденный прислал тебя, значит, дело было срочное. Просто так он не стал бы рисковать своим внуком.
Эсули кивнул:
— Нам нужна ёмкость с жидкостью, чтобы я мог установить связь с дедушкой. Блад, принеси, пожалуйста.
Рыцарь молча вышел, и через мгновение перед Эсули появилась огромная тарелка, наполненная водой.
— Твоё присутствие здесь — это настоящее чудо, — произнес Луг, наблюдая за тем, как Эсули читает заклинание и на поверхности воды появляется отражение озера драконов.
— Дедушка, я рядом со Светоносным, — прозвенел голос Эсули.
— Внук мой, — прогремел в ответ глубокий и мощный рокот, — с вами всё в порядке?
Молодой дракон быстро заговорил:
— Здесь был Эмрис, и, к моему большому сожалению, он превратился в демона.
В тишине кабинета, после недолгого молчания, раздались слова Драга:
— Беда, Светоносный. В Эвилионе ощущаются следы Карман. Тёмное состояние мага — результат воздействия на него во время сна. Но это ещё не всё. Девушка, которую укрывает маг, — потомок судьбы. Мой старший внук уже на полпути из царства Бранна. И это не демон Эмриса, а нечто гораздо более опасное.
Звон разбитого стекла эхом разнесся по комнате, нарушив тишину. По деревянному полу стремительно расползалась маленькая лужица янтарного бренди. Луг, охваченный ужасом, замер, не в силах отвести взгляд от изображения Драга, покрывающегося рябью.
— Светоносный, мы не можем этого допустить...
Связь с драконом внезапно оборвалась.
— Блад, мы должны немедленно отправиться к Артуру. Судьба мироздания висит на волоске.
Бог поднялся и твёрдым, уверенным шагом направился к выходу.
***
Я сидела в кресле у окна в своей комнате, погруженная в размышления о событиях, которые произошли в саду. Лили, обеспокоенная моим состоянием, провела сюда и вышла, чтобы приготовить успокаивающий чай. Вернувшись и оставив поднос на маленьком столике, она задержалась в дверях, пристально глядя на меня своими черными глазами.
— Иди, Лили, всё в порядке, — сказала я, пытаясь успокоить её.
Она слегка повела ушами, выдавая тревогу, и аккуратно закрыла дверь за собой. В комнате сразу же разлился аромат лаванды, исходивший от отвара.
Сделав глоток, я распахнула глаза.
— Вивиан, я забежала в магазин и купила твой любимый гель для душа, — прозвучал знакомый женский голос.
— Вив, снова ты пахнешь аптечной лавкой, — с легкой насмешкой отозвался второй.
— Я нашел тебя по твоему запаху, — тепло и нежность окутали при звуках третьего.
— Маленькая леди, не грустите, я принес вам те цветы, что выбросил Сильф.
Моё сердце забилось с бешеной скоростью. У меня были родные люди! Однако их словно стерли из моей памяти, будто пытались уничтожить само воспоминание о них.
Мысли кружились в голове, как набатный звон, не давая мне покоя. Я понимала, что меня зовут не Ниньен, а Вивиан, и эта мысль настойчиво крутилась в моей голове. Мои пальцы нежно скользили по портрету рыцаря из книги.
Я понимала, что не сама утратила нечто важное. Эмрис намеренно скрыл это от меня. Почему он так настойчиво стремится навязать мне чужую судьбу? Страх сковал тело, словно ледяной обруч. Он был сильным и опасным, и я чувствовала себя совершенно беззащитной. Слезы потекли по моим щекам, выдавая мой ужас и беспомощность.
— Мон шер, что стряслось? — раздался глухой голос, от которого моё сердце пропустило удар.
Я вытерла слезы и попыталась улыбнуться, но как только наши взгляды встретились, тишину комнаты разорвал пронзительный крик — это был мой крик. Передо мной стоял человек с двумя обсидиановыми рогами на голове; его глаза горели безумным неоновым светом, а вокруг, заполняя пространство, сочилась черная аура. В одно мгновение он оказался рядом, вырвал книгу из моих рук и, взглянув на портрет, стиснул зубы от ярости.
— Как неудачно, дорогая моя, ты выбрала сюжет, — прошипел он, и его слова ледяным ветром проникли в мою душу.
— Зачем ты это делаешь? — мой голос дрожал, выдавая страх.
Книга вспыхнула, и я в ужасе наблюдала, как портрет рыцаря съеживался, темнел и рассыпался в пепел.
— Зачем? — смех был подобен скрежету. — Потому что этот юнец безрассудно жаждет тебя, не ведая, что ты не она. Пока он погружен в сладкую иллюзию твоего присутствия, он не мешаешь мне жить.
Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул огонь. — Хотя ты мне больше нравишься, чем твоя мать. Твой страх — мелодия для души, и желание подчинить тебя становится гораздо сильнее.
Я почувствовала, как мои руки оказались в плену мягких, но надёжных подлокотников кресла. Они удерживали меня, не давая пошевелиться. В этот момент в комнату вбежала Лили. Её взгляд пылал гневом, когда она увидела, что происходит. Не раздумывая, она бросилась ко мне на выручку.
Щелчок. Я наблюдала, как её тело медленно сползает вниз по стене. Чёрные глаза Лили потускнели, теряя свой обычный блеск. Моё сердце сжалось от невыносимой боли. Я уже видела это раньше. Лили...
— Не подходи ко мне, ты — чудовище! — прохрипела я, ощущая, как горло сдавили невидимые тиски.
Он же, с ухмылкой на лице, шагнул ко мне, остановившись за моей спиной.
— Послушай, я дарую тебе последний шанс проститься с теми, кто дорог, прежде чем присвою себе во всех смыслах. Потом отблагодаришь.
Эти слова он шепнул мне на ухо, и в тот же миг раздался щелчок. Всё, что он стёр из моей памяти, вернулось с невероятной скоростью. Мама, Нимуэ, Арти, Лиярд и Ланселот — все они вновь предстали передо мной.
— Сильф, — простонала я.
— О, малышка вспомнила своего возлюбленного? — Мелодичный голос Ланселота разрезал тишину, он сел напротив меня, ярко-голубые глаза, словно осколки льда, выдавали в нём нечто иное. — Если ты настаиваешь, я могу побыть в его обличье. Хотя человеческой стороне это не очень по душе, — произнёс он с лёгкой усмешкой.
— Ты не он, — злобно бросила я в ответ, мои слова были пропитаны горечью и отчаянием.
— В точку, — Он облизнул губы, а глаза сверкнули злорадством. Ему доставляло удовольствие наблюдать за моими тщетными попытками выбраться.
— Сильф и Арти найдут тебя... — начала я, но он прервал меня на полуслове.
— Чтобы снова стать причиной твоей гибели. Как и тогда в Эвилионе.
Послышался запах петель. Монстр в обличье Ланселота приблизился и поцеловал.
— Вивьен, помнишь, из-за кого ты потеряла жизнь?
Петли становились всё плотнее, а его губы жгли мои, ломая сопротивление магическими чарами. Слёзы катились по моим щекам.
— Как же мне хочется разорвать это прекрасное тело на части… Твоя непробуждённая сила невероятно возбуждает… Она навевает воспоминания о моём старом друге, который предпочитал держать меня в своём мрачном мире. Настолько, что мне хочется ломать и собирать заново каждый раз… Слушать твои стоны боли, а затем наслаждения… Это прекраснейшая музыка хаоса, — Произнёс он, усиливая давление цепей.
Пытаясь противостоять его дьявольским чарам, я прикусила губу. Боль на секунду прояснила мой разум, но он продолжал набрасывать петли, с явным удовольствием слизывая капельки крови с моих губ.
Я в отчаянии призвала свои нити, но воздух вокруг тут же стал сухим.
— Хорошая попытка, — зло усмехнулся демон, отстранившись и явно наслаждаясь происходящим. — Но...
Его губы скользнули к моей шее, и через мгновение я почувствовала укус.
— Вспоминай, мон шер, какая любовь у тебя была, можно сказать, потеряла жизнь из-за неё, — прошептал он.
Конец или начало?
Если вам когда-либо приходилось падать в обморок, отключаться от удара или быть на краю смерти, вы знаете, что перед глазами за доли секунды проносится вся жизнь — самые яркие её моменты. Вот и здесь, после того как монстр прочёл заклинание, мои воспоминания мелькали в голове с невероятной скоростью, словно на самой быстрой перемотке. Он будто выбирал, что хочет мне показать. Радостные моменты быстро проносились мимо, а те, от которых сердце разрывалось на части, специально замедлялись, заставляя пережить их заново. Но это было не самое страшное. Я осознавала, куда монстр ведёт меня…
Ланселот и моя матушка вели жаркий спор, а я пыталась уловить суть их разговора через толстые двери, но звуки не проникали внутрь. До меня доносились лишь показательно спокойный голос мамы и холодный, тихий тон Ланселота. На мгновение воцарилась тишина, но вскоре она взорвалась его яростной фразой.
— Я не позволю ему даже увидеть её!
Рядом со мной бесшумно возник Лиярд, напугав до чёртиков:
— Подслушивать, маленькая леди, очень дурно.
Я тихо шикнула на него и снова прильнула к двери. Однако, услышав приближающиеся шаги, я поняла, что нас вот-вот обнаружат.
В мгновение ока Лиярд подхватил меня на спину, и мы оказались в одной из ниш на стене у потолка, спрятавшись за массивным подсвечником. Это было как раз вовремя, потому что дверь с грохотом распахнулась, и я увидела Сильфа, выходящего в коридор. На его лице читалась холодная ярость.
Я смотрела ему вслед, не понимая, что произошло между ним и матушкой. Но вдруг волк кивнул сам себе и, подхватив меня на спину, перенёс с потолка ко двери в покои.
— Входи, Вивьен.
Она сидела, сжимая виски своими изящными пальцами:
— Что ты успела услышать? — прямо спросила она.
Лгать было бесполезно, она знала обо всём, что творилось в замке.
— Ничего, только что Сильф гневается на кого-то.
Мама подняла глаза:
— Присядь.
Я повиновалась.
— Король хочет видеть тебя при дворе.
— Меня? — рот открылся сам по себе.
— Да, и отказать его величеству мы не можем. Как бы Сильф ни горячился, сейчас у него нет сил противостоять ему.
Она взглянула на дверь, из которой несколько минут назад вышел Ланселот, и тяжело вздохнула.
— Ты стала очень красивой девушкой, — продолжила она, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — И, зная нашего короля, он непременно захочет заполучить эту красоту. Пусть у него в замке живёт наречённая невеста, но это его не остановит. Поэтому вы отправитесь в Эвилион, но прежде изучишь отвлекающие и маскировочные заклинания. У нас есть пара месяцев на подготовку, и начиная с сегодняшнего дня ты будешь постоянно тренироваться.
— Мам, но я же практически ничего не умею, я только начала учить основы, — возразила я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога.
— Вивьен! От этого зависит твоя безопасность! — Её голос звучал твёрдо и решительно. — И если мы не хотим, чтобы Ланселот сравнял там всё с землёй, то тебе лучше это выучить.
Нимуэ была серьезна, как никогда прежде. Ее глаза пристально смотрели на меня, а губы были плотно сжаты. Она переживала. Нет, она была напугана.
— Мама, но почему король хочет видеть меня? Он же даже не знал о моём существовании, — произнесла я, стараясь осознать причины внезапного беспокойства.
Она устало вздохнула.
— Слухи о турнире распространились далеко за пределы нашего края. Весть о том, как Ланселот победил на турнире, и о твоей красоте достигли ушей короля. А принёс их никто иной, как тот рыцарь, что потерпел поражение в финале.
Я ахнула.
— Лиярд, нужно найти ей фамильяра. Время подошло. Но смотри, чтобы он соответствовал ей. Это на всю жизнь, — обратилась Нимуэ к волку, который стоял рядом с ней.
Волк кивнул, и она снова взглянула на меня.
— Теперь иди, и мой совет — не разговаривай об этом с Сильфом. Он сейчас, хм, очень расстроен. Вечером жду тебя в кабинете.
Она указала на дверь, и я, уловив её едва заметный намёк, поспешила покинуть палату. Сердце моё сжималось от тревоги и неопределённости.
Выйдя из комнаты, я направилась в сад, где обычно находила уединение для размышлений. По пути я заглянула в библиотеку, взяла книгу и, погружённая в свои мысли, прошла через кухню. Для меня там всегда оставляли пару свежеиспечённых лепёшек и спелые яблоки. Слуги нашего замка были невероятно добры и внимательны.
Машинально захватив приготовленное угощение, я кивнула парочке слуг и главному повару и поспешила выйти.
Зачем я понадобилась королю? Почему все так встревожены? В глубине души я даже мечтала о том, чтобы покинуть этот край, который знала вдоль и поперёк. Несмотря на всю мою привязанность к озёрному краю, мне хотелось увидеть мир, познакомиться с новыми людьми. О короле ходили легенды — о его храбрости и удивительной красоте. Хотя я не могла сказать, был ли он красивее Сильфа.
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как мои ноги привели к тому самому дубу, с ветки которого после турнира меня поймал Сильф. Я больше не занималась лазаньем по деревьям и устроила своё место у розовых кустов так, чтобы меня не было видно с замковой территории.
В глубокой задумчивости я откусила сочное яблоко и погрузилась в чтение второго тома нового романа о прекрасном рыцаре и его возлюбленной. Эту книгу подарил мне Перси, который иногда покидал замок в поисках знаний, как он говорил. Однако все мы знали истинную причину его странствий — он искал следы одной из ведьм белого ковена. Персиваль был невероятно целеустремлён и никогда не раскрывал своих мотивов.
Нужно отдать ему должное: он всегда приносил с собой что-то удивительное и с радостью делился своими находками. Так я узнавала о событиях за пределами нашего края и получала книги для чтения, которые моя матушка строго-настрого запрещала.
Но сегодня я перечитывала эти строки снова и снова, стараясь избавиться от тревоги после разговора с матерью. Я никогда раньше не видела её такой напуганной и напряжённой. Даже во время первой магической войны она всегда сохраняла спокойствие и не показывала своих эмоций.
Внезапно хруст ветки заставил моё сердце сжаться от страха, и я резко обернулась. Однако за спиной никого не оказалось. Каждый раз я страшилась, что кто-то может застать меня врасплох. Едва я успела отвести взгляд, как книгу, которую я бережно держала в руках, таинственным образом выхватил Сильф.
— Так, вижу, это не основы магии, — сказал он, бегло пролистав страницы, и его брови сошлись на переносице. На нём был тренировочный костюм: свободная рубаха и кожаные брюки. Волосы у лба влажно блестели от пота.
— Откуда у тебя это? — Нашла, — ответила я, пытаясь вырвать книгу из его рук, но безуспешно.
— И где? — Стальные глаза сверкнули, когда он увидел закладку на любовной сцене. — Я не обязана отчитываться перед тобой, — я с силой толкнула его локтем в бок, и он, не удержав равновесие, выронил книгу. С радостным возгласом я устремилась за ней, но в тот же миг оказалась в крепких объятиях Сильфа. Он нежно обнял меня за талию, и я почувствовала, как моя спина прижалась к его груди.
— Пока не обязана, — прошептал он, зарывшись носом в мою шею. От прикосновения по моей коже побежали мурашки, и тепло разлилось до самого низа. Это ощущение заставило меня вдохнуть глубже.
Мир вокруг нас растворился, и остались только мы вдвоём.
— Пока? — произнесла я, но он не ответил, лишь крепче обнял меня.
— Голубка, я так скучал по тебе, — его шёпот ласкал моё ухо, словно лёгкий ветерок. — Все дни без тебя были серыми и безрадостными. Ты маленькая колдунья, которая завладела моим сердцем.
Он бережно притянул меня к себе, и его губы коснулись моих. Я не была опытной в любовных делах, но инстинктивно ощутила, как его страсть обжигает меня. Поцелуй пленял, и с каждой секундой я растворялась в нём.
Не осознавая, что творю, я проникла руками под его рубашку и с трепетом провела ладонями по его рельефной груди и животу. Я часто наблюдала за ним на тренировках, когда он задирал её и вытирал пот. В такие моменты мне страстно хотелось дотронуться до него. Но как только мои пальцы почти коснулись пояса его штанов, он внезапно отстранился.
— Не сейчас, голубка, не сейчас. Я не смогу остановиться, — простонал он.
Я посмотрела на него с недоумением. Моя грудь часто вздымалась, а в его глазах я увидела борьбу. Ему действительно было трудно. Он сел на траву, и я, с разочарованием, последовала его примеру, положив голову на его плечо. Некоторое время мы смотрели на озеро.
— Сильф? — произнесла я.
— Ммм? — ответил он.
— Почему ты не хочешь, чтобы я ехала ко двору? — спросила я.
Его плечи напряглись, но он продолжал хранить молчание.
— Пожалуйста, скажи, что такого опасного в этом? Ведь король считается хорошим человеком, — настаивала я.
Он повернулся ко мне.
— Вивьен, знаешь ли ты, что случилось бы, если бы мы зашли чуть дальше? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Откуда мне знать… — произнесла я в ответ.
Он посмотрел на темнеющее небо и встал.
— Идём, — сказал он. — Пора, тебя ждёт урок с Нимуэй.
***
Каждый вечер я тренировалась с мамой и к концу первого месяца уже умела напускать морок, полностью изменяя свой облик. По задумке мамы, мы хотели показать, что слухи, распространявшиеся обо мне, были вымышленными.
Когда я впервые предстала перед Сильфом в образе рыжеволосой и конопатой девушки, он улыбнулся довольной улыбкой. Они с моей матерью часто беседовали, и с каждым днём Сильф становился всё более радостным. Если он не был на тренировочной площадке, то приходил к нам в кабинет, садился у камина и читал книги, украдкой бросая на меня взгляд. Когда у меня что-то не получалось, он то ободряюще улыбался, то закатывал глаза. Но каждый вечер он проводил с нами. Днём он посвящал время тренировкам с рыцарями замка и Персивалем, не жалея сил. Его бои были настоящим смертоносным танцем, настолько искусно он обращался с мечом. Единственным, кто мог соперничать с ним, был Персиваль, чьи топоры с молниеносной скоростью разрубали соломенные чучела и мешки с песком.
Я регулярно ходила на тренировки рыцарей, но вскоре обратила внимание, что, как только я подходила к арене, Сильф тут же разворачивал своих учеников спиной ко мне.
После этого Персиваль, сохраняя серьёзное выражение лица, попросил меня не посещать занятия. Он объяснил это тем, что в «белобрысого словно бес вселился».
С загадочным видом он передал мне несколько книг, которые принёс из-за пределов замка, и строго-настрого наказал не выдавать его.
Так я провела первый месяц, погружённая в чтение любовных романов. Однако одно описание не давало мне покоя: слияние зверя с двумя спинами. Я не могла понять, что это значит и как оно могло бы доставить удовольствие рыцарю и его прекрасной даме.
Однажды, когда я застала Персиваля одного, я осмелилась задать ему вопрос о звере. Он покраснел, но пообещал помочь мне разгадать эту тайну. К моему большому разочарованию, он отвёл меня на скотный двор. Вместо того чтобы наслаждаться зрелищем, описанным в романах, мне пришлось наблюдать, как хряк взбирается на свинью.
Тем временем приближалась дата отъезда ко двору короля. Все приготовления были завершены, и мама давала мне наставления. За её заботой скрывались невысказанные тревоги. Я же, не понимая всей этой суеты, с нетерпением ждала путешествия, мечтая побывать где-то ещё, кроме озерного края.
Сильф был необычайно занят и не приходил в кабинет уже несколько вечеров. Я очень скучала по нему. Мама, глядя на моё отсутствие концентрации, лишь вздыхала.
— Вивьен, — обратилась она ко мне, — Ты любишь Сильфа?
Я в испуге повернулась к ней, не ожидая, что она знает о наших отношениях.
— Не удивляйся, в моём замке всё под контролем. Повторю свой вопрос: ты его любишь?
Я взглянула в её глаза, такие же, как и мои, и кивнула.
— Дорогая, он хочет жениться на тебе. Однако, согласно традициям Эвилиона, для этого необходимо получить разрешение короля. А он не готов дать его, пока не увидит тебя.
— Сильф просил моей руки?
Моя радость была недолгой, ведь пойти против воли короля означало изгнание или смерть.
— Дочь, послушай внимательно, от того, что я скажу, зависит ваша жизнь, — прошептала мама, накладывая заклятие безмолвия.
Через несколько дней, когда мы прощались с Озерным замком, моё сердце переполнилось болью. Все обитатели вышли во внутренний двор, чтобы проводить нас. Мама стояла на холодном осеннем ветру, обнимая меня, и слёзы в её глазах разрывали мне душу.
— Мама, мы ведь вернёмся, обещаю. Я буду следовать твоим указаниям. Держать чары, не попадаться на глаза учителю короля и тем более ему самому, притворяться обычной сельской леди, — сказала я, стараясь утешить её.
Эйрин, стоя рядом с мамой, тоже не могла сдержать слёз.
— Вивьен, не снимай талисман, который я дала тебе, никогда и нигде, — произнесла мама, крепко обнимая меня на прощание.
Я кивнула, сжимая в ладони серебряный кулон в форме орлицы. В этот момент к нам подошёл Сильф, нет, сэр Ланселот, величайший из рыцарей Артура. Сегодня он был облачён в походное одеяние, достойное капитана. Его чёрный плащ с вышитыми серебром драконами свидетельствовал о его высоком ранге и о его связи с Озерным краем и королевской кровью. Он преклонил колено перед моей матерью и почтительно поцеловал её руку.
Она предложила ему подняться и тихо произнесла несколько слов на ухо. Он кивнул, и его взор, полный нежности, задержался на мне. Я залилась румянцем и поспешно забралась в карету. Две девушки, сопровождавшие меня, уже ожидали внутри, их глаза искрились от предвкушения встречи с королевским двором. Ланселот и моя мать лично выбрали их для этой поездки.
Сквозь окно я наблюдала, как мама, опираясь на руку Эйрин, стояла, ссутулившись, и провожала взглядом удаляющуюся процессию, пока мы не скрылись из виду.
Путь наш прошёл без происшествий: никто не осмеливался приблизиться к чёрному знамени с серебряным драконом. И вот, под первым снегом, мы въехали в ворота замка короля Артура.
Город разительно отличался от нашего тихого края. Как только мы миновали городские стены, перед нами раскинулась сложная паутина улиц. Отовсюду раздавался шум и гам, жизнь кипела, люди сновали взад и вперёд. Рыцари в красных плащах мелькали то тут, то там. Я выглянула в окно, но Ланселот тут же прикрыл занавески, щёлкнув меня по носу. Я поспешно открыла зеркальце, проверяя наложенный морок: мои рыжие вьющиеся волосы были украшены множеством лент с камнями. Вздохнув, я вынуждено признала, что даже по меркам нашего края это смотрелось безвкусно. Яркие веснушки на моём лице контрастировали с оранжевым платьем, и я почувствовала себя чёртовым факелом.
