Лара Читай Бархатная ловушка

Глава 16

Глава 16. Женский разговор

Трубка всё ещё была прижата к моему уху, а в голове уже бешено крутились шестерёнки. Елена Станиславовна. Мать Виктора. Женщина, которая на семейном ужине говорила о слабых и сильных, о Ксении, которую «сожрали», и о том, что она будет на моей стороне. Тогда я приняла это за странный жест отчуждённой матери, за попытку манипуляции или просто за пьяную откровенность.

Теперь её голос звучал трезво, холодно и весомо.

— Алина, вы меня слышите? — спросила она, не дождавшись ответа.

— Да, — выдавила я. Марк рядом замер, глядя на меня вопросительно. Я приложила палец к губам, прося тишины.

— Я знаю, что ты ушла от Виктора, — продолжала Елена Станиславовна. — Знаю, где ты была прошлой ночью. И знаю, кто тебя укрыл.

Моё сердце ухнуло в пятки. Она знает про Марка. Знает про эту квартиру. Но как? Следила? Виктор поделился? Или у неё свои источники?

— Не бойся, — добавила она, словно прочитав мои мысли. — Если бы я хотела тебе навредить, ты бы уже знала. Я звоню не с угрозами. С предложением.

— Каким? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Встретимся. Через час. ТЦ «Москва», фуд-корт на третьем этаже. Многолюдно, безопасно. Приходи одна. Без своего нового… друга.

Она сделала паузу, и я услышала в её голосе усмешку. Она знала про Марка всё. Имя, роль, связь с Ксенией. Знала.

— Если я не приду? — спросила я, хотя понимала, что это пустое. Она найдёт другой способ. Или просто отдаст меня Виктору.

— Придёшь, — ответила она спокойно. — Потому что терять тебе нечего. А приобрести… ну, возможно, кое-что можно.

Она отключилась. Я опустила телефон, глядя на потухший экран. Марк смотрел на меня в упор, его челюсть была сжата, на скулах ходили желваки.

— Это она? Мать?

— Да.

— Что ей нужно?

— Встреча. Через час. В ТЦ «Москва». Я должна прийти одна.

Марк резко встал, прошёлся по комнате. Его движения были резкими, нервными, хотя лицо оставалось спокойным.

— Это ловушка. Она приведёт Виктора, или его людей, или полицию. Ты не можешь туда идти.

— Могу, — сказала я тихо, но твёрдо. — Если она хотела меня сдать, она бы уже это сделала. Ей что-то нужно от меня. Что-то, что она не может получить через сына.

— Или она хочет выведать, где документы, — возразил Марк. — Или кто твой адвокат. Или просто выиграть время, пока Виктор организует похищение.

Я посмотрела на него долгим взглядом. Он был прав. Всё, что он говорил, было логично и разумно. Но внутри меня шевелилось что-то другое — интуиция, женское чутьё или просто отчаяние. Елена Станиславовна была не на стороне сына. Я это чувствовала кожей.

— Я пойду, — сказала я, вставая. — Но не одна. Ты будешь рядом. На расстоянии. Если что-то пойдёт не так — вмешаешься.

Марк хотел возразить, но я перебила:

— Это не обсуждается. Я не хочу всю жизнь прятаться по чужим квартирам и бояться собственной тени. Если есть шанс узнать, что у неё на уме, я им воспользуюсь.

Он смотрел на меня долго, тяжело. Потом кивнул, но нехотя.

— Хорошо. Но я буду в зале. И если увижу хоть что-то подозрительное — вытащу тебя оттуда силой. Даже если придётся нести на плече.

Я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от страха. — Договорились.

Мы вышли через полчаса. Марк переоделся во что-то неприметное — тёмная куртка, кепка, надвинутая на глаза. Я оставила рюкзак в квартире, взяв только маленькую сумку через плечо. Диктофон, запасной телефон, немного наличных. Всё, что могло пригодиться.

ТЦ «Москва» гудел как улей. Субботний день, толпы людей, дети, очереди в фуд-корте. Идеальное место для тайной встречи — слишком много свидетелей, чтобы устроить похищение или скандал.

Я поднялась на третий этаж, огляделась. Елена Станиславовна сидела за дальним столиком у окна, перед ней стояла чашка чая. Она была одна. Без охраны, без сына, без помощников. В простом, но дорогом пальто, с идеальной укладкой и тем же холодным, изучающим взглядом.

Я подошла, села напротив. Она не улыбнулась, но и не нахмурилась. Просто смотрела, как на задачку, которую нужно решить.

— Спасибо, что пришла, — сказала она без предисловий. — Я знаю, это было непросто.

— Вы сказали, что у вас есть предложение, — ответила я, не желая играть в светские беседы. — Я слушаю.

Она усмехнулась — коротко, без тепла.

— Ты изменилась, Алина. Та девушка, которая ужинала у нас в субботу, была тихой и испуганной. Эта — другая. Жёсткая.

— Обстоятельства меняют людей, — ответила я. — Особенно когда твой муж оказывается монстром.

Она кивнула, как будто соглашаясь с чем-то очевидным.

— Мой сын — монстр, — сказала она спокойно. — Я это знаю давно. И знаю, что это моя вина. И его отца. Мы воспитали его таким. Сильным, жёстким, безжалостным. Мы думали, это поможет ему выжить в мире, где слабых съедают. Но мы не рассчитали дозу.

Я молчала, слушая. Она говорила не для того, чтобы оправдаться. Она говорила, чтобы объяснить. Или чтобы предупредить.

— Ксения была не первой, — продолжила Елена Станиславовна. — До неё были другие. Девушки, партнёры, даже друзья. Все, кто пытался встать у него на пути или просто переставал быть полезным, исчезали. Не физически — Виктор не убийца. Но их репутация, их карьера, их психика — это он уничтожал с удовольствием.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила я прямо. — Вы его мать. Вы должны защищать его, а не помогать его врагам.

Елена Станиславовна посмотрела мне в глаза, и в её взгляде впервые мелькнуло что-то человеческое. Боль? Раскаяние? Я не могла разобрать.

— Потому что я устала, — сказала она тихо. — Устала хоронить чужие жизни. Устала смотреть, как мой сын превращается в чудовище, которое я не узнаю. Устала бояться, что однажды он перейдёт черту, за которой возврата нет. И я не хочу, чтобы ты стала следующей Ксенией.

— Слишком поздно, — ответила я горько. — Я уже стала.

— Нет, — покачала она головой. — Ты жива. Ты свободна. У тебя есть документы, записи, свидетель. У Ксении ничего этого не было. Она верила ему до конца. А ты — нет. Это твоё главное оружие.

Она помолчала, отпила чай. Её руки — холёные, с идеальным маникюром — слегка дрожали. Первый признак того, что ей было не всё равно.

— Я хочу помочь тебе, Алина, — сказала она, ставя чашку. — Не из жалости. Из расчёта. Если Виктора остановят сейчас, он ещё сможет одуматься. Сядет в тюрьму, выйдет другим. Или хотя бы не сможет больше причинять вред. Если его не остановить — он станет неуправляемым. И тогда мне придётся хоронить уже не чужих людей. Своего сына.

— И что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя, как внутри загорается слабый, осторожный огонёк надежды.

— Я дам вам показания, — сказала она твёрдо. — Всё, что знаю. Про финансы, про угрозы, про связи с криминалом. Всё. Но при одном условии.

— Каком?

Она наклонилась ближе, понизила голос.

— Виктор не должен знать, что это я. Для него я должна оставаться любящей матерью, которая ни о чём не догадывается. Если он узнает, что я предала его — он меня уничтожит. Не физически, но… есть вещи хуже смерти.

Я смотрела на неё и понимала, что она не врёт. В её глазах был страх — настоящий, животный страх женщины, которая знает, на что способен её сын.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна. Но как мы это организуем?

— Через твоего адвоката. Я свяжусь с ним напрямую. Без посредников. Дам показания в письменной форме, заверю у нотариуса. Этого будет достаточно, чтобы начать процесс.

— Почему вы не сделали этого раньше? — спросила я. — Почему не помогли Ксении?

Она отвела взгляд. Впервые за весь разговор.

— Потому что я боялась. Потому что она была чужой. А ты… ты — его жена. Ты семья. Если ты не сможешь его остановить — никто не сможет.

Она встала, поправила пальто. Посмотрела на меня сверху вниз.

— Береги себя, Алина. И помни: я не делаю это ради тебя. Я делаю это ради него. Чтобы однажды, когда всё закончится, я могла посмотреть в глаза своему сыну и не увидеть там монстра.

Она развернулась и ушла, растворившись в толпе. Я сидела, глядя ей вслед, и чувствовала, как мир снова переворачивается.

Через минуту рядом со мной сел Марк. Он смотрел на меня вопросительно.

— Ну? Что она сказала?

Я повернулась к нему, и в моих глазах, наверное, горел тот же огонь, что и в её — холодный, опасный, но живой.

— Она даст показания против сына. В обмен на анонимность.

Марк присвистнул. — Это серьёзно. Ты ей веришь?

— Не знаю, — ответила я честно. — Но у нас нет выбора. Либо мы рискуем, либо проигрываем.

Мы вышли из ТЦ, сели в машину. Марк завёл двигатель, но не тронулся с места. Сидел, глядя на руль, и молчал. Я тоже молчала, думая о том, что только что произошло.

Мать готова предать сына. Жена готова уничтожить мужа. Брат мстит за сестру. Обычная семья. Обычная история.

Только вот цена этой истории была слишком высока. И я не была уверена, что готова её платить.

— Поехали, — сказала я наконец. — Нам нужно подготовиться к завтрашней встрече с адвокатом.

Марк кивнул и выжал газ. Машина рванула с места, вписываясь в поток. Я смотрела в окно на проплывающие витрины, на лица людей, на серое небо, и думала о том, что теперь я не просто жертва. Теперь я — оружие.

И если я выстрелю, назад дороги не будет. Ни для меня. Ни для него.

Вопрос был только о том, готова ли я нажать на спусковой крючок.

Глава 17

Глава 17. Точка сборки

Тишина в машине стала тяжёлой, почти осязаемой. Марк вёл, не глядя на меня, и я чувствовала, как он напряжён — каждая мышца, каждый вздох. Он не спрашивал, о чём именно мы говорили с Еленой Станиславовной. Не давил. Ждал, когда я сама расскажу.

Я рассказала. Всё. Про её слова о Викторе, про страх в её глазах, про готовность дать показания. И про условие — анонимность. Марк слушал, не перебивая, только пальцы на руле белели от напряжения.

— Она может быть агентом Виктора, — сказал он, когда я замолчала. — Подослана, чтобы выведать наши планы. Или чтобы заманить нас в ловушку.

— Может, — согласилась я. — А может, она действительно хочет остановить сына, пока не поздно. Мы не узнаем, пока не рискнём.

Марк бросил на меня быстрый взгляд. — Ты изменилась. Раньше ты боялась принимать решения. Теперь готова рисковать всем.

— Когда терять нечего, рисковать легче, — ответила я, и это была чистая правда.

Мы вернулись в квартиру. Я прошла на кухню, налила себе воды. Руки всё ещё дрожали — не от страха, от адреналина. Внутри всё кипело, требовало действия, движения. Сидеть на месте было невыносимо.

— Андрей будет завтра в десять, — сказал Марк, заходя следом. — Я передам ему про предложение Елены. Пусть решает, как это оформить юридически.

— Хорошо. — Я повернулась к нему. — Марк, а что, если он узнает. Что, если Виктор уже знает, где я, и просто ждёт подходящего момента.

— Не узнает. — Марк подошёл ближе, встал напротив. — Я проверил машину на жучки. Квартиру — тоже. Чисто. Телефон — новый, сим-карта — левая. Единственный, кто мог бы нас вычислить, — это Елена. И если она его мать, она понимает, что, сдав нас, она сдаст и себя.

— Ты слишком в неё веришь.

— Я ни во что не верю, — жёстко ответил Марк. — Я просчитываю вероятности. Шанс, что она нас не сдаст, — семьдесят процентов. Шанс, что сдаст, — тридцать. Это лучше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Я смотрела на него и думала о том, как он умеет считать. Холодно, рационально, без эмоций. Совсем как Виктор. Но в отличие от мужа, Марк использовал этот дар не для уничтожения, а для защиты.

— Ты устала, — сказал он, заметив мой взгляд. — Иди отдохни. Я разбужу, когда придёт Андрей.

Я кивнула, прошла в комнату, легла на диван. Но не спала. Смотрела в потолок и думала. О Викторе. О Ксении. О Елене. О Марке. О том, что моя жизнь превратилась в шахматную партию, где каждая фигура может оказаться пешкой или ферзём, а цена ошибки — свобода или жизнь.

Я не заметила, как уснула. Разбудил меня Марк — осторожно, коснувшись плеча.

— Андрей пришёл. И не один.

Я села, поправила волосы, натянула джинсы. На кухне, помимо Андрея, сидел ещё один мужчина — лет сорока, с жёстким, обветренным лицом и цепкими глазами. Одет в обычную куртку, джинсы, но сидел так, как сидят люди, привыкшие к оружию.

— Это Сергей, — представил его Андрей. — Бывший следователь. Сейчас — частный детектив. Специализируется на экономических преступлениях. Будет работать с нами.

Сергей кивнул мне, не улыбнувшись. — Алина. Марк рассказал мне суть. У вас есть документы, записи, свидетель. Этого достаточно, чтобы возбудить уголовное дело. Но есть нюансы.

— Какие — спросила я, садясь напротив.

— Виктор — не дурак. Он наверняка уже уничтожил все улики у себя в офисе и дома. То, что вы вынесли, — это копии. Но он может заявить, что они поддельные. Нужны оригиналы.

— Их нет, — ответила я. — Оригиналы у него. В сейфе. Код я знаю, но доступ к сейфу есть только в квартире.

— Тогда нам нужно попасть туда, — сказал Сергей спокойно, как о чём-то обыденном. — Скопировать документы. И, если повезёт, найти ещё что-то, что можно использовать.

— Это опасно, — вставил Марк. — Виктор может быть дома. Или установить камеры. Или...

— Или, — перебил Сергей. — Мы можем ждать, пока он сам уничтожит всё, что можно. И тогда наши документы превратятся в груду бумаги без доказательной силы. Выбор за вами.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два желания — спрятаться и никогда не высовываться или рвануть в ту квартиру, взломать сейф и закончить всё раз и навсегда.

— Я сделаю это, — сказала я твёрдо. — Одна.

— Нет, — одновременно сказали Марк и Андрей.

— Это не обсуждается, — добавил Марк. — Ты не пойдёшь туда одна. Я с тобой.

— Ты — брат Ксении, — возразила я. — Если он тебя там увидит, он убьёт тебя на месте. Или убьёт нас обоих.

— Я не брат Ксении для него, — усмехнулся Марк. — Я просто инструктор по дайвингу. Он меня не узнает.

— Узнает, — сказал Сергей. — Виктор — параноик. Он запоминает лица. Особенно тех, кто приближался к его жене.

— Тогда кто — спросил Марк.

— Я сам, — ответил Сергей. — Я профессионал. Знаю, как обходить сигнализации, камеры, как не оставлять следов. И меня он не знает. Я для него — пустое место.

Марк хотел возразить, но Андрей его перебил.

— Сергей прав. Он лучший в этом деле. Если кто и сможет проникнуть в квартиру незамеченным — то он.

Я смотрела на Сергея и чувствовала, как внутри поднимается волна благодарности и страха одновременно. Этот человек рисковал собой ради меня. Ради женщины, которую не знал. Просто потому, что ему заплатили или потому, что это было правильно?

— Когда? — спросила я.

— Сегодня ночью, — ответил Сергей. — Виктор по субботам ужинает с родителями. Будет дома не раньше двенадцати. У нас будет три-четыре часа.

— Я дам тебе код от сейфа, — сказала я. — И скажу, где что лежит.

— Хорошо. — Сергей достал блокнот, приготовился записывать.

Я продиктовала код, описала расположение комнат, сейфа, тайников, которые заметила за время жизни в квартире. Рассказала про камеры — их было две, в прихожей и в гостиной. Про сигнализацию — она включалась, когда Виктор уходил, но я знала код отключения.

Сергей слушал, записывал, задавал уточняющие вопросы. Когда я закончила, он кивнул и встал.

— Ждите. Я позвоню, когда всё сделаю.

Он вышел так же тихо, как и вошёл. Андрей задержался на пару минут.

— Если Сергей добудет документы, мы сможем подать заявление уже в понедельник. Соберём пресс-конференцию, привлечём внимание журналистов. Виктору будет сложнее замять дело, если о нём узнает общественность.

— Он может сбежать, — сказала я.

— Может, — согласился Андрей. — Но мы предупредим полицию. И СМИ. Если он попытается уехать, его остановят на границе.

Он ушёл. Мы остались вдвоём с Марком. Тишина в квартире стала давящей, почти невыносимой.

— Ты боишься? — спросил он.

— Да, — ответила я честно. — Не за себя. За него. За Сергея. За то, что всё пойдёт не так.

Марк подошёл, сел рядом. Его рука легла на мою — тёплая, сильная, живая.

— Я боюсь тоже, — сказал он тихо. — Каждый день. Каждый час. Но если не делать то, что страшно, можно навсегда остаться в клетке.

Я посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не просто сочувствие. Не просто жалость. Что-то большее. Горячее. Опасное.

— Марк... — начала я.

— Не надо, — перебил он. — Не сейчас. Не тогда, когда на кону наши жизни. Потом. Когда всё закончится. Тогда и поговорим.

Он отпустил мою руку, встал, прошёл к окну. Стоял, глядя на темнеющее небо, и молчал. А я сидела на диване, сжимая пальцы, и думала о том, что «потом» может не наступить. Что этот вечер — последний, когда мы вместе. Что завтра всё может рухнуть.

Но я отогнала эти мысли. Не время. Не место. Сначала дело. Потом чувства.

Мы ждали. Часы тянулись бесконечно. Марк сварил кофе, мы пили молча. Я смотрела на телефон, боясь пропустить звонок. Боясь, что позвонят не Сергей, а Виктор. Или полиция. Или скорая.

В десять вечера телефон завибрировал. Я схватила его, не глядя на номер.

— Да.

— Всё сделано, — голос Сергея звучал ровно, спокойно. — Документы у меня. Копии снял, оригиналы положил на место. Сигнализацию восстановил. Камеры отключил на время, потом включил. Он ничего не заметит.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Спасибо, Сергей. Огромное спасибо.

— Не благодарите. Это моя работа. Завтра передам документы Андрею. А вам, Алина, советую быть осторожнее. Виктор — опасный человек. Если он заподозрит, что вы были в квартире... лучше вам не появляться в Москве какое-то время.

— Я поняла, — ответила я. — Спасибо за совет.

Он отключился. Я повернулась к Марку. В его глазах горел тот же огонь, что и в моих — надежда.

— Получилось, — сказала я. — Он всё сделал.

Марк подошёл, обнял меня. Крепко, по-настоящему, как обнимают близкие после долгой разлуки. Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах его кожи, его дыхание, его тепло. И впервые за много дней мне стало спокойно. Не потому, что всё закончилось. А потому, что я была не одна.

— Завтра новый день, — сказал он мне в макушку. — Завтра мы начнём войну.

— Я готова, — ответила я.

И это была правда. Я была готова. Не просто выживать. Не просто прятаться. Бороться. До конца. Чтобы однажды проснуться и не бояться. Чтобы однажды посмотреть в зеркало и увидеть там не жертву. Победительницу.

Мы стояли так долго, в темнеющей комнате, и город за окном жил своей жизнью. А в маленькой квартире на окраине двое людей держались друг за друга, как за последний якорь в бушующем море.

Война только начиналась. Но первый серьёзный бой был выигран. Документы — у нас. Свидетель — готов. Адвокат — в игре.

Оставалось только не проиграть в финале.

Глава 18

Глава 18. Шах и мат по правилам

Ночь прошла в тревожной полудрёме. Я лежала на диване, свернувшись калачиком, и смотрела на тени, которые плясали на потолке от уличных фонарей. Марк спал на кухне — я слышала его дыхание через открытую дверь. Ровное, спокойное. Он умел отключаться, даже когда мир вокруг рушился. Я завидовала этому умению.

В шесть утра я сдалась. Тихо встала, прошла в ванную, умылась ледяной водой. В зеркале отражалась чужая женщина — бледная, с тёмными кругами под глазами, но взгляд уже не был испуганным. В нём горело что-то новое. Решимость. Или безумие.

На кухне Марк уже проснулся. Сидел за столом, пил кофе, листал что-то в телефоне. Увидел меня, кивнул.

— Андрей будет в девять. С документами. Сергей передал их ему ещё ночью.

— Он успел?

— Да. И сказал, что всё чисто. Виктор не заметил следа.

Я села напротив, взяла чашку. Кофе был горьким, крепким — таким, какой я никогда не пила раньше. Но сейчас он казался самым правильным напитком в мире.

— Что дальше? — спросила я.

— Андрей подаст заявление в Следственный комитет. Потом — пресс-конференция. Он считает, что чем больше шума, тем меньше шансов у Виктора замять дело.

— А если не примут заявление? Если скажут, что недостаточно оснований?

Марк посмотрел на меня долгим взглядом.

— Тогда будем давить через СМИ. И через связи Андрея. У него есть знакомые в прокуратуре, в адвокатской палате. Он знает, как раскачивать систему.

Я кивнула. Всё звучало логично. Но внутри меня жил червячок сомнения. Виктор был не просто бизнесменом. Он был частью системы. У него были деньги, связи, люди, которые готовы были закрыть глаза на что угодно. Сможем ли мы пробить эту стену?

— Не думай об этом, — сказал Марк, словно прочитав мои мысли. — Делай, что должна. Остальное — наша забота.

— Ты не обязан был ввязываться в это, — сказала я тихо. — Ты мог просто отдать документы адвокату и уйти в сторону. Почему ты здесь?

Марк отставил чашку, посмотрел на меня в упор.

— Потому что я видел, что сделал Виктор с Ксенией. И не хочу, чтобы то же самое случилось с тобой. Или с кем-то ещё. Если мы сейчас не остановим его, он уничтожит ещё десяток жизней. Я не могу смотреть на это со стороны.

— Ты хороший человек, Марк.

— Нет, — усмехнулся он. — Я просто злой. И у меня есть цель.

Мы замолчали. Тишина была не тяжёлой, а какой-то рабочей. Как перед боем.

Андрей пришёл ровно в девять. С ним был Сергей — в той же неприметной куртке, с тем же каменным лицом. Они принесли с собой папку — толстую, пухлую, перевязанную резинкой. Документы.

— Всё здесь, — сказал Андрей, кладя папку на стол. — Копии договоров, расписок, переписки. Плюс показания Елены Станиславовны. Я оформил их как анонимное свидетельство. В суде это будет иметь вес, если она подтвердит их лично.

— Она согласна? — спросила я.

— Пока да. Но если Виктор узнает... она может отказаться. Поэтому нужно действовать быстро.