Лана Сова Мир Ло

Жизнь острова кипела, словно вулкан, извергающий разноцветные искры. В глубине острова под ногами ребят простирался розовый песок, мягкий и тёплый, а вокруг раздавался гомон маковских голосов, смешанный с плеском волн и далёким пением невидимых птиц. Воздух дрожал от ароматов моря и цветущих растений, чьи листья переливались оттенками изумруда и сапфира. Они начали пробираться через узкие улочки Острова под названием Остер. Петляющие между причудливыми домами-ракушками, чьи стены сверкали перламутром, словно выточенные из гигантских жемчужин. Каждый шаг сопровождался лёгким хрустом мелких камешков, усыпанных вдоль тропинок, а в тенях мелькали силуэты маленьких Битти. Наконец, перед ними выросла жёлтая ракушка – величественное строение размером с огромный дом, её стены сияли, как расплавленный сыр. Дверь, сплетённая из ветвей кораллов и водорослей, бесшумно распахнулась, приглашая внутрь. Сердце Макса забилось быстрее от предвкушения, а Линси с восторгом сжала кулачки, будто боялась, что это чудо вот-вот растает.

– Проходите, тут я живу, вы, наверное, проголодались? – голос Сина разнёсся по просторному залу, отражаясь от стен, словно эхо в подводной пещере. Син поправил свою широкополую шляпу, сплетённую из сухих листьев, и улыбнулся, обнажив ряд острых, но дружелюбных зубов.

– Я бы слона съел! – выпалил Тишка, потирая живот с такой театральной серьёзностью, что Айса не сдержала смешок. Его серые глаза блестели от голода, а худощавые плечи слегка дрожали – то ли от усталости, то ли от нетерпения и принялся разглядывать комнату с любопытством исследователя.

– Ну, слона у нас нет, да я даже не помню, как он выглядит, – Син весело хмыкнул, почесав затылок своей рукой. – Но есть шиву, и поверьте, это не хуже!

– Что такое шиву? – тут же поинтересовалась Айса. Она аккуратно уселась на место, указанное Сином – мягкий ковёр из листьев, похожих на гигантские лепестки лилий, окружавший странный круглый стол без ножек. Этот стол, вырезанный из неизвестного материала, блестел и переливался, словно жидкий металл, то становясь чёрным, как ночное небо, то белым, как жемчуг, который маки так ценили.

– Это еда маков, – пояснил Син, направляясь к углу комнаты, где возвышался шкаф – не совсем шкаф, а скорее волшебный сундук, испускающий мягкое голубое сияние.

– А она вкусная? – полюбопытствовала Линси.

– Вам она точно понравится, вы же маки, а маки не могут не любить шиву – это в вашей природе! – настойчиво утвердил Син.

Они сидели на полу, окружённые мягкими листьями, чьи края слегка шевелились, словно живые, под лёгким дуновением невидимого ветра. Посреди них возвышался тот самый круглый стол, его поверхность уже казалась зеркальной, отражая зеленоватое небо за окнами. Син вернулся, неся шиву – лакомство маков, и с лёгким поклоном поставил её перед друзьями. Это были странные бутерброды, завёрнутые в синие листья, похожие на лепестки подводных цветов. На первый взгляд шиву напоминала то ли кальмаров с длинными щупальцами, то ли креветок с панцирями, усыпанными крошечными светящимися точками. Аромат был необычным – смесь солёного моря, сладких фруктов и чего-то пряного, от чего у всех тут же заурчало в животах. Ребята переглянулись, их лица выражали смесь недоверия и любопытства. Тишка, не выдержав, первым схватил один свёрток, откусил кусочек и замер. Его глаза расширились, рот расплылся в блаженной улыбке, и он издал восторженный возглас:

– Это… это просто невероятно! – он проглотил кусок и тут же потянулся за вторым, чуть не уронив его от жадности.

– Я же говорил, вы маки, вам не может не понравиться, так устроено ваше новое тело, – Син рассмеялся, а Ли на его плече просвистел в знак согласия, хлопнув крылышками, из которых посыпались искры.

Друзья, вдохновлённые примером Тишки, наконец решились. Макс осторожно взял свёрток, поднёс к губам и надкусил. Вкус взорвался на языке, словно фейерверк: сначала солёная пища, потом сладость спелых ягод, а затем лёгкая острота, будто от далёких специй, которых он никогда не пробовал. Это было не просто вкусно – это было, как будто кто-то собрал все его любимые блюда детства – бабушкины пирожки, мамин суп, конфеты из магазина на углу – и смешал их в одном кусочке. Айса, откусив свою порцию, прикрыла глаза от удовольствия, а Линси восторженно пискнула, чуть не подпрыгнув на месте.

– Как же это вкусно! – воскликнула Линси, её голос дрожал от восторга. – Поверить не могу, что ем такую вкуснятину! Никогда в жизни не пробовала ничего подобного! – она посмотрела на шиву с благоговением, будто это был дар богов.

– Это потому, что ваше новое тело всё чувствует по-другому, – пояснил Син, усаживаясь напротив них и скрестив руки на груди. – Вкусовые рецепторы усилены, зрение чётче в два раза, обоняние – в три. Поэтому вам всё здесь кажется намного красивее, вкуснее, ярче. А когда вы нырнёте в море за жемчужинами… – он мечтательно прищурился, – Вы просто удивитесь, насколько там зрение усиливается. Вы будете видеть всё так чётко, даже на огромном расстоянии: где лежит жемчуг, какие водоросли колышутся рядом, какие рыбы – с чешуёй, будто из жидкого серебра – проплывают мимо. Вот где вся красота острова! Ладно, кушайте, а я принесу вам другую одежду. – он встал, слегка поклонившись, и направился в угол комнаты.

– А что с этой? – Макс кивнул на свою синюю майку и шорты, которые уже казались ему чужими в этом фантастическом мире.

– Она очень вызывающая, – Син обернулся, его тон стал серьёзнее. – Если яни вас увидят, они сразу поймут, что вы не отсюда. Вам нужно замаскироваться под обычных жителей. – с этими словами он скрылся в соседней комнате, а Ли, подпрыгнув с его плеча, полетел следом. Оттуда донеслось тихое попискивание – видимо, птица помогала хозяину, указывая на что-то лапкой или кивая крошечной головой.

Макс принялся осматривать дом изнутри, пока Син рылся в вещах. При входе открывалась одна большая комната, занимавшая почти весь первый этаж ракушки. Всё здесь было знакомым, но в то же время совершенно иным. Вместо стола – тот самый крутящийся круг на полу. Стульев не было вовсе, только мягкое ложе-диван, похожее на гнездо из переплетённых листьев и мха, усыпанное подушками, мягкими, как облака. В углу стоял предмет, напоминающий шкаф, но, когда Син доставал из него шиву, оттуда вырвалось голубое свечение, такое же, как от волшебства, которое он показывал раньше. «Видимо, волшебство заменяет им электричество», – подумал Макс, ощущая, как в груди разгорается восторг от этой мысли. Окна были без стёкол – просто открытые проёмы, обрамлённые кораллами, но, что странно, ветер не проникал внутрь, словно невидимая завеса охраняла дом. «Значит, окна тоже заколдованные», – решил он, проведя рукой по воздуху и почувствовав лёгкое сопротивление.

Лестница из розовых и голубых кораллов вела наверх, но в полумраке Макс не мог разглядеть, что там скрывается. Внизу же притаилась ещё одна маленькая комната, откуда доносились шорохи – видимо, гардеробная, где сейчас копался Син с помощью своего верного Ли.

– Тиш и Мак, это ваши майки и штаны, штаны подогните до колена, так ходят маки, – Син вернулся, бросив ребятам одежду.

Ребята быстро переоделись, скинув свои земные наряды, которые теперь казались нелепыми в этом мире. Макс натянул белую майку, мягкую, как шёлк, и синие штаны, струящиеся, словно вода. Тишка получил такую же белую майку и голубые штаны, которые он тут же подогнул до колен, хихикнув от того, как это выглядело. Син объяснил, что это важный обычай: истинные маки всегда подбирают одежду под цвет волос, чтобы подчеркнуть свою связь с морем и природой.

– В нашем мире я бы не смогла всё время ходить только в одном платье, – сказала Айса, глядя на себя с лёгким недоверием, но в её голосе сквозило восхищение.

– Но ты и не истинный мак, Ай, – Син подмигнул ей, и его улыбка была такой заразительной, что даже Айса не смогла сдержать ответной улыбки.

Пока все собирались в просторной комнате, из дальнего угла раздался тонкий писк, за которым последовало едва уловимое шевеление, словно некий скрытый механизм пробуждался от долгого сна, издавая мелодичные металлические звуки, подобные постукиванию старых часов.

– Риус, выходи и покажись, познакомься с нами. – произнёс Син, обращаясь в пустоту угла.

Жужжание усилилось, наполняя воздух тонкой вибрацией, и из сумрака показался маленький летающий прибор, сотворённый из железа и волшебства. Он напоминал диковинное создание: шесть тонких, но прочных лапок, отлитых из блестящего металла, слегка дрожали в полёте, поддерживая его в воздухе; голова, увенчанная круглой лампочкой, испускала мягкий зелёный свет, мерцающий, точно маяк в ночи; а туловище представляло собой изящные часы с выпуклым циферблатом, чьи стрелки двигались с тихим, размеренным тиканьем, отмеряя время с неумолимой точностью. Приблизившись, он завис перед собравшимися и приветливо качнул одной из лапок, словно протягивая руку дружбы.

– Это Риус, мой верный помощник, – с ноткой гордости в голосе пояснил Син. – Его создал на заказ брут, искусный мастер-механик с окраин города, чьи руки способны оживить даже холодный металл. Риус помогает мне в делах домашних: приносит мелкие вещи, еду, следит за порядком в комнатах, а ещё служит надёжным будильником, в общем все чем может помочь маку. Он – товарищ, на которого можно положиться, всегда знающий, когда напомнить о важном деле или встрече.

В тот же миг, словно тень, сорвавшаяся с невидимой нити, из пустоты возник Ли – юркий, с искрами озорства в глазах – и, подскочив к Сину, легонько толкнул его в бок, будто требуя внимания.

– Ты тоже мой верный друг, Ли, не обижайся, – мягко добавил Син, бросив на него примирительный взгляд. – Эти двое вечно спорят, кто из них главнее, точно два брата только один из плоти, а другой из железа. Риус, словно уловив намёк, плавно развернулся в воздухе, и его лампочка-головка вспыхнула ярче, излучая твёрдую решимость. Он воздел одну из железных лапок и, указав одним из четырёх тонких пальцев на Ли, погрозил ему с видом строгого наставника, чьё терпение иссякло. Ли, не стерпев такого вызова, нахмурился, и в его глазах загорелся огонь негодования. С яростным рывком он бросился за Риусом, который, жужжа лапами словно крыльями, ловко увернулся, взмыв вверх. Ли, не сдаваясь, метался по комнате, подпрыгивая, чуть не опрокинул старый стул, висевший в воздухе, но Риус, точно насмехаясь, сделал изящный вираж и завис чуть выше, мигая лампочкой, будто поддразнивая своего преследователя. Их стычка не заканчивалась даже после замечания Сина.

– Их не унять, и пытаться не стоит, – с лёгким вздохами и покачивая головой промолвил Син. – Что ж, друзья мои, раз вы уже собрались и при полном параде, отправимся гулять и открывать для вас новый мир. Ли! – он слегка склонил голову, и Ли, мгновенно позабыв о погоне, с ловкостью акробата взобрался на шляпу Сина, устроившись там с видом триумфатора, гордо оглядывающего свои владения. Риус же, тихо жужжа, отправился за уборку дома.

Они вышли из дома, и Син указал на красную ракушку, которая сверкала на фоне серого песка, словно маленький алый маяк, заметный даже издалека. Она стояла у края тропинки, будто упала с неба, и её поверхность переливалась, как солнце на закате, пойманное в ловушку: яркие красные оттенки смешивались с тонкими золотыми прожилками, а по краям виднелись крошечные искры, словно кто-то посыпал её звёздной пылью. Размером она была с огромный многоэтажный дом, но казалась живой – ветер слегка шевелил песок вокруг, и ракушка будто дрожала, впитывая тепло дня. Син смотрел на неё с восторгом, его глаза загорелись, как у ребёнка, нашедшего сокровище. Он явно видел в ней больше, чем просто красивое здание, – для него это был кусочек чуда, намёк на что-то важное, теплое, что чувствовал всем сердцем. Линси и остальные тоже невольно остановились, заворожённые: что-то в этой ракушке заставляло задуматься, откуда она взялась такая огромная и как вообще все эти жилища могли возвести маки.

– Предлагаю направиться в гости к Зири, прекрасная Зири, – вздохнул Син, и его голос стал мягче, почти мечтательным. – У неё продаются красивые лодки, и она их делает, кстати, сама на заказ. Син вспомнил, как однажды видел, с какой гордостью Зири полировала борт одной из своих лодок, рассказывая, как подбирала материал и вырезала каждую деталь. – Тут недалеко, сильки 30, ну это как, по-вашему, минуты, – добавил он, махнув рукой в сторону тропы, ведущей к берегу.

Линси, Макс и остальные переглянулись, заинтригованные: кто же такая эта Зири, раз Син говорит о ней с таким теплом?

– Син, скажи, кто ты был в нашем мире? – спросила Линси, глядя на него с любопытством. Смотря на него, она явно пыталась разгадать этого странного человека, который казался одновременно знакомым и загадочным. Все замолчали, ожидая ответа, будто его слова могли открыть что-то важное.

– Если честно, я ничего особо не помню, – начал Син, и его лицо стало задумчивым, даже немного грустным. Он почесал затылок своими тонкими худыми и длинными пальцами, словно пытался выудить из памяти хоть что-то. – Помню, что мне кто-то дал книгу, и я очутился тут. Большая такая книга, с потёртой обложкой, пахла старой бумагой. Знаю, что я из Сорняка – так называется мой город, я запомнил, потому что тут напиток называется «Сорняк», от него пьянеют. Он усмехнулся, вспоминая, как однажды попробовал этот терпкий напиток и чуть не упал со стула. – Помню, что так же по чуть-чуть здесь прибывал, из какой-то синей комнаты, а потом решил остаться здесь, видимо, ничего меня там не держало. Синяя комната в его воспоминаниях была холодной, с гудящими стенами, но больше ничего – пустота. – Некоторые слова помню. Но я не помню, где я жил, с кем, была ли у меня семья, родители. Как меня звали? Этого всего я не помню. – его голос дрогнул, и он отвёл взгляд, будто стыдился этой пустоты внутри. – Как будто, когда ты решил здесь остаться, у тебя стирают самую ценную память о себе. Единственное, что поддерживает ещё мои знания, – это пришедшие сюда новички, но в последнее время их не было, ну и яни очень много развелось, – нахмурился Син. Он вспомнил этих темных существ с острыми зубами и слегка поморщился.

– А чем ты здесь занимаешься? – продолжала интересоваться Линси. Её голос был полон искреннего желания понять Сина, и она наклонилась чуть ближе, чтобы не пропустить ни слова.

– Я поставщик, – гордо ответил Син. – Из Остера в Техгор я отвожу различные предметы для производства техники. Он пытался изображать повозку, нагруженную блестящими шестерёнками и проводами, которые поскрипывали на ухабах. – А из Техгора в Остер отвожу разные приборы из этой техники, впускаю в них волшебство и их продаю, на островах. Так получаются помощники, как Риус. С душой. Айса и Тишка переглянулись, но не стали перебивать Сина.

– А разве бруты не производят таких существ? – спросил Макс, увеличивая в размерах свои миндальные глаза от удивления. Ему было интересно, чем Син отличается от других.

– У них они как роботы, без изюминки, просто для работы, – пояснил Син, и его лицо оживилось. – А я прошу в их приборы добавлять части из Остера и потом впускаю своё волшебство, которое несёт любовь и добро, вот в чём разница. Он улыбнулся шире, вспоминая и рассказывая, как однажды его помощник подарил новую лежанку Ли, просто потому что захотел. – Когда вы будете брутами, мы с вами это увидим.

Все закивали, заинтригованные: что же это за волшебство такое, что делает машины живыми?

– А когда мы будем брутами? – спросила Айса.

– Следующий приход будет в бруты, – спокойно ответил Син. – Приходы меняются по очереди. У вас день, у нас день, только когда вы у нас, там время замирает. Поэтому следующий ваш приход завтра я уже буду в Техгоре на той стороне ждать вас.

Айса захлопала в ладоши, а Линси и Макс задумались: как же это всё устроено?

– Класс! – воскликнул Тишка, ему уже не терпелось превратиться в брута. – Нам так повезло с тобой, Син, ты наш личный проводник… ну и друг, конечно.

Син молча улыбнулся в ответ. Эта улыбка была тёплой, но в ней сквозила лёгкая тень – он был рад их компании, но где-то внутри всё ещё чувствовал пустоту своего прошлого. Линси, Макс, Айса и Тишка смотрели на него с благодарностью и лёгким удивлением: кто же он такой, этот Син, который стал для них не просто проводником, а настоящим другом?

Они шагали вперёд, и казалось, что минуло лишь несколько мгновений, но время, словно хрупкая нить, растянулось в вечность, захваченное рассказом Сина – ярким, полным живых красок и неожиданных поворотов, где он пытался объяснить, какая трава растёт здесь, почему песок в разных местах отличается. В каждом уголке, где расцветали невиданные формы, он неизменно стремился разгадать их тайны новым друзьям. Новоиспечённые маки не заметили, как подошли к красной громадине.

– Вот мы и на месте, – произнес Син, распахивая дверь лавки красной ракушки с широкой, почти торжественной улыбкой, в его голосе звенело предвкушение чуда. – Проходим, друзья, вас ждет нечто удивительное.

Перед ними предстала коралловая ракушка красного цвета, возвышающаяся до размеров многоэтажного дома; ее поверхность переливалась в солнечных лучах, будто живая, с тремя входами и тремя выходами, словно дыхание древнего морского существа, а из множества окон, обрамленных тонкими, точно выточенными узорами, проглядывали лодки – остроносые, пузатые, изящные, каждая со своим характером. Казалось, это была самая широкая и величественная ракушка на всем острове, гордо царящая над окрестностями, храня в своем чреве тайны и сокровища. Когда они переступили порог, Макс замер, охваченный благоговением: стены вокруг были увешаны новенькими лодками всех размеров – от крошечных, точно детские игрушки, до огромных, исполненных величия, окрашенных в богатую палитру оттенков красного, оранжевого и розового, от пылающего заката до нежного румянца утренней зари. В центре помещения возвышался стол-островок, словно вырезанный из цельного куска коралла, а на нем восседал мак – очаровательная мастерица лодок из мира Ло, чья жизнь крутилась вокруг морских просторов, где она обитала в огромной красной коралловой ракушке, полной новеньких лодок которые она создавала сама на заказ, тщательно подбирая материалы, вырезая каждую деталь и полируя борта с гордостью, вкладывая в каждое судно частичку своей души, чтобы они были мощными, быстрыми, ловкими и послушными, почти не требующими волшебства, и это занятие приносило ей огромное удовольствие, ведь она видела в лодках не просто вещи, а средства для путешествий и открытий; по вечерам она любила угощать гостей ароматным напитком из водорослей в чашках из полированного перламутра, общаясь о секретах моря и торгуясь с теплотой, особенно с Сином. Хрупкая, изящная, с тонкой фигурой, ее графитовые глаза сияли, подобно осколкам звезд, упавших в морскую пучину, а бледно-розовые волосы струились мягкими волнами водорослей, увенчанные от лба россыпью крошечных ракушек, переливающихся перламутровым блеском. Она улыбнулась – тепло, как луч солнца, пробивающийся сквозь толщу воды.

– Чи, – приветствовала она, и ее голос, мелодичный, словно звон морского прибоя, разлился по комнате.

– Чи, – откликнулись путники, их голоса слились в дружный хор, полный любопытства и почтения.

– Ты не говорил, что у тебя есть друзья, мой дорогой Син, – сказала Зири, обращаясь к нему с мягкостью, в которой угадывалась легкая искра удивления, а в ее глазах промелькнула тень живого интереса.

– Зири, это мои друзья – Ай, Мак, Тиш и Лин, а это друзья мои, Зири, – представил их Син, и его взгляд, устремленный на нее, дрогнул от нежности; дыхание его сбилось, выдавая чувства, что жили в нем, глубокие и прекрасные, точно аромат цветущих водорослей, витающий в воздухе.

Ребята ответили Зири улыбками, их лица озарились искренней радостью, отражая ее доброту.

– Какие вы милые, чем занимаетесь? – спросила она, слегка склонив голову к ним, и ракушки в ее волосах тихо звякнули, словно крошечные колокольчики, подвешенные к ветру.

– Они мне помогают перевозить товар, – поспешно ответил Син, его тон стал тверже, а быстрый взгляд, брошенный на спутников, был полон предостережения; Макс понял, что Син и впрямь оберегает их, раз даже Зири, столь близкой ему, не доверил всей правды.

– Ух ты, почему же ты скрывал это от меня? – Зири чуть прищурилась, ее брови изогнулись, а в голосе проскользнула нотка игривого недоверия.

– Моя дорогая, я лишь хотел поразить тебя, доказать, что справлюсь сам, но потом осознал, что не могу держать от тебя секреты, и решил открыться, – хитро улыбнулся Син, и в его глазах блеснула искорка лукавства.

– Ну хорошо, – Зири расплылась в улыбке, ее лицо озарилось теплом, ведь внимание Сина было ей дороже всего; он нравился ей, это читалось в том, как она невольно тянулась к нему взглядом, но он был Яни, а она не могла пойти против своего рода – сложный узел чувств, скрытый за ее светлой улыбкой. – Что привело вас ко мне?

– Я хочу поменять свою лодку, нам тесновато там, – сказал Син, задумчиво потирая подбородок, уже видя перед собой новую мечту.

– Даже представить не могу, как вы умещались в твоей «Яме», – усмехнулась Зири, и в тот же миг растопырила щупальца на руках – тонкие, гибкие, переливающиеся голубоватым светом; между ними вспыхнул мягкий, но мощный голубой огонек, и она направила руки на лодку – та, словно живая, поднялась в воздух и плавно опустилась в центр островка. – Это «Якорь». Самая мощная, быстрая, ловкая и послушная лодка. Волшебства на нее почти не требуется. Всего 30 кристаллов. Тебе отдам за 25, – добавила она с теплой интонацией, полной расположения.

В центре островка встала огромная красная лодка, ее корпус сиял, внутри была уютная каюта, способная вместить до двадцати человек, а парус, подобный крылу морской птицы, выдвигался и убирался легким движением; под полом же скрывался просторный склад, где можно было спрятать горы сокровищ или товаров. Лодка поражала воображение – изящная и могучая, она выделялась среди прочих, точно королева среди свиты. Син долго осматривал ее, проводя ладонью по гладкому борту, проверяя с Зири каждую деталь – от паруса до тайных механизмов, и наконец, с решимостью в голосе, произнес:

– Беру за двадцать. – Ну уж нет, прошлую лодку я продала тебе за десять, хотя она стоила двадцать, – возразила Зири, скрестив руки; ее глаза хитро блеснули. – Ты обещал, что следующую возьмешь по моей цене, ведь тогда у тебя было всего десять кристаллов, и я уступила. Время долга, мой дорогой, – она улыбнулась, и в этой улыбке смешались тепло и лукавство, перед которыми Син не устоял.

– Для тебя, дорогая, ничего не жалко, беру за двадцать семь, раз время долга, – рассмеялся он, сдаваясь ее обаянию.

Позже Зири разлила предложенный гостям напиток из водорослей по чашкам из полированного перламутра – ароматный, с легким солоноватым привкусом моря, он согревал душу; пока она с Сином оформляла сделку, ребята наслаждались угощением. Затем они договорились, где будет стоять лодка: с ней покупалось укромное место в море, надежное, словно под охраной невидимых духов глубин. Наконец сделка была завершена. Ребята поблагодарили Зири за чай, их голоса звучали искренне и тепло.

– Учи, – попрощалась Зири, касаясь ладонью каждого; ее прикосновение было легким, что оставляло след доброты в сердце. – Я буду рада видеть вас здесь чаще, приходите, когда пожелаете.

– Учи, – ответили остальные, и их лица светились благодарностью и молчаливым обещанием вернуться.

– Мы придем к тебе через две Суи, – сказал Син, глядя на Зири с легкой улыбкой, словно предвкушая скорую встречу. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась уверенность, будто он точно знал, сколько времени им понадобится.

– Что такое Суи? – позже спросил Макс, слегка нахмурив брови от любопытства. Они остановились у рядом стоявшей чей-то синей ракушки, Макс смотрел на Сина, ожидая ответа, ведь это слово было для него новым.

– Это похожий голубо-розовый шар, как серая планета из вашего мира, которая освещает ночь, – попытался объяснить Син. Он поднял взгляд к небу, словно представляя этот шар перед собой.

– Луна? – спросила Айса, внимательно слушавшая Сина. Ее голос прозвучал с ноткой удивления, и она слегка обернулась к Сину, словно проверяя, правильно ли поняла его объяснение.

– Ох, да, Луна, как долго я не слышал это название», – ответил Син. Он молча улыбнулся, и его лицо озарилось теплым светом воспоминаний. – Когда вам обратно? – добавил он, возвращаясь к настоящему моменту.

– Джо, мой дедушка сказал в конце дня, – ответил Макс, пожав плечами. – Но мы еще не поняли, как это, – добавил он с легкой растерянностью, ведь им пока было сложно привыкнуть к его ритму.

– Дак нам пора к скале, нужно поторопиться, – сказал Син, указывая рукой в сторону темнеющего зеленого горизонта. Он первым шагнул вперед, показывая дорогу своим друзьям.