- Рейтинг Литрес:4.3
Полная версия:
Кристина Барроу Эфир
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Я проползла мимо зеркала в прихожей и замерла. На шее, прямо под челюстью, красовался яркий, багровый засос. Чёрт. Память тут же услужливо подкинула картинку трёхлетней давности: губы Ашера, целующие мою кожу, его фирменный горьковатый аромат дорогого кофе, будто он искупался в кофейных зёрнах...
Прекрати, Мэдди! Мы его ненавидим!
Но мне всё ещё интересно, откуда тогда этот хренов след, твою мать! Серьёзно, я прикончу этого парня.
Всё, думать об этом некогда. Слишком нелепо оставаться здесь. Ашер, скорее всего, сам планировал сбежать до того, как я открою глаза, так что я просто сыграла на опережение. Не хочу выглядеть дурой.
Осмелев, я поднялась на ноги и на суперскорости натянула джинсы и свитер, даже не проверив, наизнанку ли они. Бросилась к входной двери, дёрнула ручку — но та оказалась заперта на верхний замок, от которого у меня вечно терялись ключи. Вот чёрт.
Оглядевшись, я заметила приоткрытое окно кухни, выходящее в передний дворик. Сделав то, на что моё здравомыслие в трезвом уме никогда бы не пошло, я протиснулась сквозь узкую раму и выпрыгнула на улицу.
Я приземлилась прямиком в жёсткие декоративные кусты и толстый сугроб (гребаный февраль). Я тихо выругалась, когда ледяной снег засыпался за шиворот и в джинсы, и в ту же секунду услышала, как кто-то рядом испуганно ахнул.
О, да ладно... Сейчас шесть утра! Кому, ради всего святого, понадобилось бродить под окнами в такое время?!
Медленно отодвигая в сторону обледенелую ветку — я сидела задницей в кусте, Боже, дай мне сил, — я увидела симпатичного, но чертовски перепуганного парня в серых спортивных штанах и университетском худи. Он застыл на дорожке с бумажным стаканчиком кофе из Coffee-Tok, той самой кофейни, где работал Ашер, и переводил панический взгляд с открытого окна на меня.
Конечно, я, как человек, который планирует окончить колледж с отличием и устроиться в модный дом дизайнером обуви, не растерялась. Я натянула самую очаровательную из своих улыбок и помахала ему рукой, продолжая сидеть в заснеженных кустах, будто так и было задумано.
— Доброе утро! — бодро, но полушепотом сказала я, чтобы не разбудить соседей. — Отличная погода для ранней прогулки, верно?
Брюнет прищурился, скептически оглядывая мой растрёпанный вид. Я его не винила: если бы я увидела девицу, вылетающую из окна, как Том Круз в «Миссии невыполнима», я бы тоже захотела вызвать службу 911. В любом случае, сам виноват, что прогуливается тут.
— Ты... не похожа на грабителя, — выдавил он наконец.
— Потому что я не грабитель, это же очевидно, — я взмахнула рукой, отпуская ветку, и та с силой хлестнула меня по лицу. Чёртово растение явно мстило за свою сломанную жизнь под моей задницей. — Серьёзно, посмотри на меня. Я сегодня даже не взяла любимую маску для ограблений. Она не подошла к этому свитеру.
Парень закусил губу, пытаясь сдержать улыбку. Ха! Мой сарказм работал даже при минусовой температуре. Я всё-таки Миллер. Упрямство и язвительность у нас в крови.
— Но ты также не похожа на человека, который вылетает через окно. За тобой что, гонится призрак?
Я чувствовала, как бёдра окончательно немеют от холода, но гордость не позволяла просто встать и отряхнуться. Ты идиотка, Мэдисон.
— Ты что, полиция побегов? — я выгнула бровь. — Хочешь прочитать мне лекцию, как делать это правильно? Между прочим, не так-то просто выбраться из дома, если дверь заперта, а ключи пропали!
— Как насчёт того, чтобы... ну, не знаю, попросить ключ у того, кто внутри? — парень открыто усмехнулся. Ему, блин, было весело.
— Как насчёт того, чтобы перестать умничать и идти дальше пить свой кофе? Ты же куда-то шёл? — буркнула я. — Проваливай, мне нужно...
Дверь моего дома — дома, где, я клянусь, лучше бы сейчас обитали призраки, — с грохотом распахнулась. На крыльцо вышел Кингсли. Ага, тот самый Кингсли, который пять минут назад спал без задних ног. Он был всё ещё с голым торсом, в одних низко сидящих серых джоггерах, подсвеченный лучами утреннего солнца. И выглядел он неприлично, до тошноты хорошо.
Я судорожно отпустила ветку и вжалась в куст ещё глубже, как Гомер Симпсон в том дурацком меме, который Тео вечно присылал мне, когда я задавала ему серьёзные вопросы.
— Привет, Билли, — лениво окликнул Ашер парня с кофе.
Билли прищурился, а я моргала, как испуганный суслик, сквозь заледеневшие сухие листья, надеясь, что у этого парня проснётся хоть какая-то солидарность и он меня не сдаст. К счастью, Билли оказался сообразительным. Он перевёл взгляд на Кингсли.
— Ашер! Как жизнь, чувак? — в его голосе послышалась явная насмешка. Он поднялся на пару ступеней крыльца и протянул Кингсли руку для приветствия.
— Слушай, ты случайно не видел тут блондинку с чёрной прядью в волосах? Ростом где-то... около пяти футов? — Ашер прижал ладонь к своей широкой груди, наглядно демонстрируя, где заканчивалась моя макушка.
Во мне вообще-то пять футов и семь дюймов, недомерок! Но учитывая, что Кингсли был ростом с небоскрёб, рядом с ним я действительно казалась карликом.
— Дверь заперта, я вчера в спешке бросил ключи где-то в ванной. Не думаю, что моя девушка после такой... бурной ночи пошла бы их искать. Короче, её нет в доме. Она же не могла вылезти через окно, верно? — он озадаченно почесал затылок.
Билли снова скосил глаза в сторону моих кустов. Боже, только не смотри на меня, кретин!
— Извини, бро, — искусно соврал Билли, и я мысленно пообещала угостить его пивом. — Если бы я увидел, как горячая цыпочка вылезает из окна в такой час, я бы точно запомнил. Не каждый день от тебя убегают девчонки.
Ашер предсказуемо закатил глаза:
— Они от меня не убегают.
— Но в доме её нет?
— Знаешь что, забудь, — буркнул Кингсли, тяжело вздыхая. Билли незаметно подмигнул мне, пятясь назад по ступеням. — Ты сам-то что тут делаешь в такую рань, Беллингем?
— Да, видимо, то же самое, что и твоя подружка, — сваливаю после позорной ночи, — ухмыльнулся Билли.
— Проваливай, куда шёл, — огрызнулся Ашер.
Я едва сдержала смешок, наблюдая, как Кингсли хмуро обводит взглядом пустой передний дворик.
— Чувак, кому расскажу — не поверят, — донёсся уже издалека голос Билли. — От Кингсли смылась девчонка! Она наконец-то разглядела твой крошечный...
— Надеюсь, ты споткнёшься о бордюр, придурок! — крикнул вслед Ашер и с силой захлопнул дверь моего дома.
Билли помахал мне рукой на прощание и скрылся за углом соседнего кирпичного дома. Я сидела в сугробе ещё минуты две, прислушиваясь к тишине. И как раз в тот момент, когда я собралась вылезать, прямо над моей головой кто-то громко, демонстративно прочистил горло.
Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в район моих махровых носков.
Медленно запрокинув голову, я встретилась взглядом с тёплыми карими глазами Ашера. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этих глазах плясали черти. Театрально вздохнув, я вытащила руку из-под ветки и чётко продемонстрировала ему средний палец.
Вот и ушла незамеченной, браво, Мэдисон. Как он вообще меня заметил?! В любом случае, это его вина, что он проснулся.
— Серьёзно, Миллер? — Кингсли опёрся локтями на подоконник, выглядывая лишь наполовину из окна, и его бицепсы опасно для моего похмельного мозга напряглись.
— А что не так? — как истинная идиотка, я поудобнее облокотилась на ветки, благо они меня ещё держали. — Я просто вышла подышать свежим воздухом. В Бруклине потрясающий утренний воздух.
Это была чертова ложь. Воздух в Бруклине отдавал гарью и выхлопными газами. Единственным свежим пятном во всём Нью-Йорке был утренний снег, который ещё не успел превратиться в серую жижу, смешанную с дорожной грязью.
— Подышать свежим воздухом? — переспросил он, приподнимая бровь.
— Именно.
— В шесть утра?
— Утром здесь тихо.
— Ты вылетела через кухонное окно собственного дома и сидишь в чертовом сугробе, Мэдисон.
Я устроилась в кустах ещё удобнее, демонстративно игнорируя холод.
— Это мой дом. Откуда хочу, оттуда и вылетаю.
Ашер тяжело вздохнул, наклонил голову набок и прикусил губу, явно пытаясь сдержать смех. От этого жеста на его щеке появилась едва заметная, но чертовски обаятельная ямочка. Какого чёрта этот невыносимый придурок умудрялся выглядеть так хорошо в шесть утра, без душа и чашки эспрессо? Настоящее преступление против всего человечества.
— Вернись в дом, Миллер, — произнёс он, и его голос, хриплый после сна, отозвался приятной вибрацией где-то у меня в груди. — Идём, я сварю тебе нормальный кофе, и мы поедем к бабушке.
Я упрямо сжала губы, чувствуя, как морозный воздух начинает пробирать до костей.
— Мне и тут нормально, — выдавила я, изо всех сил стараясь не стучать зубами. Уверена, моё лицо уже приобрело благородный синий оттенок. — Подышу ещё. Воздух действительно бодрит.
— Знаешь, — его тон внезапно стал мягче, теряя привычную колючесть, — в фильмах героини обычно дожидаются завтрака. Или хотя бы оставляют записку на тумбочке. Из серии: «Это было ошибкой, не ищи меня».
Я замерла. Готова была смотреть на облупившуюся краску соседнего таунхауса, на грязный снег, на свои замёрзшие ноги в одних носках — куда угодно, только не на него.
— Я... я просто не хотела тебя будить, — выдавила я, сосредоточенно разглядывая пустой красный стаканчик, валявшийся неподалёку. — Ты так крепко спал.
— Ложь, Миллер, — я услышала, как он наклонился из окна ещё ближе ко мне. Почувствовала, как волна тепла от его подтянутого полуобнажённого тела долетела даже до моих несчастных кустов. — Ты не «не хотела будить». Ты планировала идеальное преступление. Только вот ниндзя из тебя так себе. Ты пыхтела так громко, пока выпутывалась из-под моей ноги, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
Я медленно повернула голову, чувствуя, как щёки мгновенно вспыхивают, начисто стирая следы обморожения. Ашер смотрел на меня сверху вниз, а в его карих глазах плясали те самые черти, которые всегда, абсолютно всегда заставляли меня забывать о здравом смысле.
— Ты... ты притворялся?! — мой голос предательски сорвался на писк.
— С того самого момента, как ты попыталась отодвинуть мою руку, — он открыто усмехнулся, и проклятая ямочка снова показалась на его щеке. — Кстати, насчёт той твоей тирады про «энергию большого члена»... Раз уж ты всё равно проснулась, может, обсудим это за завтраком? Или ты всё-таки предпочитаешь остаться тут, лишь бы не портить свою репутацию стервы?
Он потянулся вперёд, перегибаясь через подоконник, и протянул мне свою широкую, тёплую ладонь. Кое-как ухватившись за неё, я выбралась из колючих веток и поднялась на совершенно ватные, нетвёрдые ноги.
Какая ещё, к чёрту, энергия большого члена?! Мэдисон, что ты несла вчера?!
Я точно была не в себе. Алкоголь вчера определённо содержал сыворотку излишней откровенности.
Пока я пыталась вспомнить хоть один фрагмент своего ночного позора, Ашер аккуратно притянул меня ближе к окну, заглядывая прямо в глаза.
— Вернись в дом и перестань себя накручивать, — тихо, но твёрдо добавил он, и в его взгляде проскользнуло что-то до невозможного собственническое. — Я предпочитаю трахать тебя трезвой, так что между нами ничего не было, Миллер. Но я уверен, что скоро это исправлю.
Он подмигнул мне и исчез в глубине моей кухни, орудуя моими сковородками и кофемашиной, оставив меня стоять снаружи.
Блядство. Кажется, мои трусики прямо сейчас стали мокрыми вовсе не от растаявшего снега.
Глава 12
АшерЯ никогда не встречал девушку, которая собиралась бы так долго. Серьёзно, Мэдисон уже трижды прошла мимо меня в одном и том же шёлковом халате цвета детской неожиданности — сама она, разумеется, назвала бы его «тёплым горчичным», — но каждый раз в разной обуви. В арсенале этой чертовки были ботильоны, массивные армейские ботинки на тракторной подошве, шпильки, при одном взгляде на которые у меня начинала ныть поясница, и ещё пара десятков наименований, не поддающихся мужской классификации. У любого нормального парня от такого разнообразия давно закипел бы мозг. Но я держался, потому что не раз слышал, как она взахлёб рассказывала нашим бабушкам о своей новой модели. Эта девушка была одержима обувью.
Пока она вела ожесточённые переговоры с собственным отражением — да, она всерьёз спорила с зеркалом, доказывая, что у того «не тот подтон кожи», — я успел влить в себя три чашки кофе. Вообще-то, две предназначались Мэдс. Но она упрямо проигнорировала идеальный американо с ореховой пенкой, который я приготовил в её неоправданно дорогой кофемашине. Вместо того чтобы признать поражение и принять дозу кофеина, способную оживить покойника (а после вчерашнего она была чертовски близка к этому состоянию), эта упрямица демонстративно ткнула пальцем в экран и заказала доставку из «Старбакс». Латте на миндальном молоке с тройным шотом эспрессо. Боже, дай мне сил. Самая упрямая девчонка на всём Восточном побережье.
— Ты всё ещё здесь? — донесся её раздражённый голос. — Я же вызвала тебе «Убер» ещё два часа назад!
— Твой водитель отменил заказ, Миллер. Сказал, у него аллергия на стервозных клиенток, — крикнул я в ответ и с наслаждением закинул ноги в кроссовках на её полированный журнальный столик.
На самом деле она действительно всеми силами пыталась выставить меня из дома. Но стоило Мэдисон вспомнить, сколько шотов текилы она влила в себя прошлой ночью, до её идеальной головки дошло: сегодня за руль она не сядет. Даже если очень захочет — картинка перед глазами всё ещё двоилась. А ехать в Хэмптонс на день рождения моей бабушки, которая для Мэдди была такой же родной (наши семьи дружат с тех пор, как первый Кингсли предложил первому Миллеру поделиться лопаткой в песочнице), как-то надо.
Не то чтобы я вообще собирался уходить. Доводить Мэдисон намёками на то, чего она в упор не помнила из последних двенадцати часов, было моим любимым видом спорта. Профессиональным хобби, если хотите. И как бы я ни противился раньше, мысленно клянясь, что никогда добровольно не переступлю порог её адского логова, здесь было на удивление уютно. Сквозь огромные панорамные окна струился утренний бруклинский свет, окрашивая стены тёмного дерева и кирпичную кладку в тёплые тона, а в воздухе всё ещё витал едва уловимый успокаивающий аромат её конфетных свечей вперемешку с запахом свежесваренного кофе. Я даже на секунду пожалел, что в своё время с глупым упрямством отказался от точно такого же предложения родителей — снять просторный таунхаус в паре кварталов от университета, лишь бы не зависеть от их контроля. Теперь я ютюсь в тесной комнате общежития, пока Мэдди наслаждается личным раем.
— А ты знаешь, — протянул я, лениво развалившись на диване и закинув голову назад, чтобы видеть открытое пространство второго этажа, где скрывалась её спальня с огромной мягкой кроватью, в которую я сейчас мечтал вернуться больше всего на свете (желательно вместе с ней), — что вчера вечером ты уверяла меня, будто твой бывший — это «грёбаный позор нации»? И, цитирую, ты готова переспать со мной, только чтобы отомстить этому придурку?
Мэдисон, как раз проплывавшая вдоль перил в другой паре обуви — кажется, это были тапочки или, как сейчас принято говорить, «Кроксы» от Gucci, если я хоть немного разбираюсь в этом дерьме, на которое она спускает всю стипендию и добрую часть трастового фонда, — резко замерла. Её пальцы крепче сжали деревянное ограждение.
— Неправда. Я такого не говорила, — голос прозвучал тихо, но в нём уже угадывались нотки зарождающейся паники. Она медленно опустила голову в мою сторону, пытаясь по лицу определить, насколько глубока кроличья нора её позора.
— Говорила. А ещё ты пыталась похитить енота из мусорного бака на заправке. Утверждала, что он — твоё «духовное животное» и вы оба не поняты этим жестоким миром, — безбожно соврал я, едва сдерживая смех и с наслаждением наблюдая, как на её лице разыгрывается целая гамма — от шока до священного ужаса.
Она перегнулась через перила и бросила на меня уничтожающий взгляд, от которого у любого другого парня яйца втянулись бы обратно. Но я не любой другой. Меня это только заводило.
— Я. Не. Пыталась. Похитить. Енота, — отчеканила она, сузив голубые глаза.
Я беззаботно пожал плечами, позволяя самодовольной ухмылке расплыться по лицу. Мэдс снова скрылась в гардеробной, зашуршала одеждой. Оу, неужели она соизволила сменить не только обувь, но и халат? Прогресс.
Я принялся лениво листать каналы, надеясь найти хоть что-то, чтобы скоротать время, но в десять утра крутили только утренние шоу и дурацкую рекламу соковыжималок. Я отбросил пульт и заметил на подушке её телефон. Кто-то назвал бы меня бессмертным, но мне было плевать — инстинкт самосохранения у меня явно отсутствовал. Схватив устройство, я закинул одну руку за голову, поудобнее устроился на подушках и уже в третий раз за сутки залез в её сообщения.
Меня всё ещё не давал покоя тот факт, что в телефоне почти не было личных переписок. Я знал: Мэдисон ненавидит переписываться и предпочитает звонить — чаще всего это FaceTime на бегу, с вечным стаканчиком латте в руке. Но чтобы там висело всего несколько незначительных диалогов от Алекса, Тео или Клео? Никакого девичьего дерьма, никаких сплетен в духе «о боже, ты видела, что вчера было на той тусовке?». Чёрт, там даже мои последние сообщения висели непрочитанными.
Она активно вела «Инстаграм», постила эстетичные сторис: чашки кофе на фоне кирпичных стен, идеальные раскладки журналов с обувью, но в директ не отвечала никому. Куча непрочитанных запросов от черт знает каких парней и бесконечный список пропущенных аудиозвонков.
Прикусив губу, я мысленно выругался. Какого чёрта я до сих пор не решился поговорить с ней серьёзно? Спросить, что стряслось в её идеальной жизни. Впрочем, зная гордый характер Миллер, она скорее пошлёт меня к чёрту и заблокирует во всех соцсетях, чем признается, что заставило её так сильно напиться вчера.
Хотя, если честно, пьяная Мэдисон была куда сговорчивее и приятнее. Может, стоило принести ей не кофе, а бокал охлаждённого вина? Тогда бы она договорила то, что не успела.
Ладно, этот разговор для другого дня.
Решив, что терять мне всё равно нечего, я пошёл ва-банк. Специально оставил вкладки открытыми, чтобы она точно видела, что я бесцеремонно шарился в её соцсетях. Зашёл в «Инстаграм», открыл рабочую страницу нашей кофейни CoffeeTok. С невозмутимым видом пролайкал все рилсы с моим участием и оставил пару восторженных комментариев от её имени: «Боже, этот парень за стойкой делает лучший флэт-уайт в Бруклине!» Я едва сдержался, чтобы не написать, насколько этот же парень горяч в постели, но даже я знал меру — за такое Мэдди точно отрезала бы мне что-нибудь жизненно важное.
Расчёт был прост: если мой главный, самый капризный критик и злейший враг в одном лице хвалит мой кофе на публику, поток клиентов обеспечен. Все в университете знают Мэдисон Миллер. А это — ещё один шаг к моей мечте о собственной сети. Надо будет попросить сделать рекламу девушку Марка. Надеюсь, она фанатеет от хорошего кофе и я смогу уговорить её заглянуть к нам, пока они будут гостить у бабушки, раз уж на пиар от упрямой Миллер рассчитывать не стоит.
— Кингсли! Если ты сейчас же не уберёшь свои грёбаные руки от моего телефона, я засуну в твою задницу свои самые высокие шпильки!
Я медленно перевёл взгляд на мансарду второго яруса. Мэдисон стояла у перил, уперев руки в бока. Свободный шёлковый халат едва прикрывал её бёдра, открывая бесконечные стройные ноги.
— Мэдди, детка, к тому моменту, как ты соизволишь выбрать туфли, моей бабушке стукнет триста лет, и мы приедем сразу на поминки, — усмехнулся я, даже не думая выпускать телефон. — Мне нужно чем-то себя развлечь. Шевели своей шикарной задницей, если, конечно, не мечтаешь застрять со мной в пробке ещё часа на три. Хотя я бы нашёл, чем нам заняться на заднем сиденье.
Конечно, Мэдисон не клюнула на провокацию.
— Какого чёрта ты вообще протираешь мой диван? — рявкнула она, и её бледные от похмелья щёки очаровательно вспыхнули румянцем. — Тебе разве не нужно переодеться в костюм «примерного внука», придурок?
Вообще-то, нужно. Но стерва за стойкой охраны ни за что не пустила бы меня в общежитие раньше полудня — какие-то дурацкие правила, установленные ещё во времена, когда парни носили напудренные парики и считали это верхом моды. Сейчас стрелки едва перевалили за десять утра, так что вариантов оставалось немного. Переоденусь уже на месте. Бабушка закатывает грандиозную вечеринку в Хэмптонсе, в доме родителей, а в моей старой спальне точно завалялась пара приличных джинсов и чистая рубашка — остались ещё со Дня благодарения.
Я демонстративно закинул ноги повыше.
— Зачем мне переодеваться, крошка? Я проснулся, и я уже чертовски хорош собой.
— Господи, лучше бы я вчера осталась в баре с Алексом или уснула в этом дурацком сугробе, — простонала она, раздражённо сдувая непослушную прядь со лба.
Упоминание этого придурка я предпочёл пропустить мимо ушей, хотя внутри неприятно кольнуло.
— И вообще, — я приподнял бровь, оглядывая её фигуру, — ты разве не должна сначала подобрать наряд, а уже потом обувь?
Мэдисон опустила подбородок, скептически осмотрела свой шёлковый халат и снова уставилась на меня сверху вниз, как на умалишённого.
— Я поеду в этом.
— В этом, это в халате?
— Это платье-рубашка от Jacquemus, идиот!
Оу. Ладно. В женской моде я был силён так же, как в квантовой физике.
В ту же секунду с высоты пяти метров, рассекая воздух прямо над моей головой, пролетел её тапок, щедро обвешанный дюжиной дурацких пластиковых джибитсов в виде логотипов Chanel. Я едва успел пригнуть голову — снаряд со свистом врезался в спинку дивана.
— Ты совсем с катушек съехала?!
Второй тапок прилетел мне аккурат в лоб. Чёрт. Меткость у этой девчонки была пугающей — ей явно стоило играть квотербеком за сборную колледжа вместо Тео. Я потёр ушибленное место, молясь, чтобы к вечеру на лице не проступил круглый брендовый отпечаток подошвы.
— Прекрати швыряться в меня обувью, Миллер!
— Тогда закрой рот, Кингсли, и не беси меня! — бросила она.
Но я готов был поклясться, что заметил тень улыбки на её губах перед тем, как она яростно зашагала в сторону гардеробной, громко и капризно шлёпая босыми ногами по деревянному полу.
Спустя ещё одну вечность тишину гостиной нарушил отчётливый стук шпилек по паркету. Я повернул голову, уже приготовив очередную порцию издевательств, но слова мгновенно застряли в горле.
Дьявол.
Она всё-таки переоделась. И я, признаться, понятия не имел, в чём она выглядела горячее — в том шёлковом недоразумении или в этом образе.
Мэдисон была сногсшибательна. Ей каким-то непостижимым образом удалось смешать расслабленный загородный уют и чистый секс.
На ней — объёмный белый свитер крупной вязки. Он соблазнительно сползал с одного плеча, полностью обнажая ключицу, по которой я не раз хотел провести губами, и тонкую золотую цепочку, которой раньше не замечал. Она вообще редко носила украшения, но этот кулон был смутно похож на тот, что я тайком через её родителей подарил ей перед выпуском из школы, — крошечный золотой ключик поблёскивал в ложбинке между грудями. Я сглотнул и заставил себя отвести взгляд, напрочь прогоняя мысль о том, что она до сих пор носит мой подарок.
Свитер был небрежно заправлен в чёрные кожаные брюки с высокой талией, которые сидели на её бёдрах так идеально, что у меня в голове произошло короткое замыкание. Брючины сужались к щиколоткам, где стягивались тонкими кожаными ремешками, делая акцент на белых лодочках на убийственной тончайшей шпильке.
Убийственной в самом прямом смысле. Я не понимал, как законы физики позволяют ей стоять на этой высоте и не падать, но смотреть куда-либо, кроме её бесконечных ног, было выше моих сил.
Мэдисон стояла у подножия лестницы, небрежно опустив одну руку в карман брюк, и смотрела на меня с лёгкой, торжествующей усмешкой. Она прекрасно видела, как моя челюсть валяется где-то в районе ковра, и упивалась этим моментом. Вся моя язвительность испарилась за секунду.
Она сделала медленный шаг вперёд, бёдра плавно качнулись в такт стуку каблуков.
— Ну? — Мэдди мило улыбнулась, приподняв безупречно очерченную бровь. — Мы едем, Кингсли? Или ты продолжишь раздевать меня глазами прямо здесь, посреди гостиной?
Я с трудом сглотнул ком, спешно возвращая лицу контроль и ту самую фирменную наглую ухмылку, которая всегда её бесила. Я медленно поднялся с дивана, сокращая расстояние между нами шаг за шагом, пока не оказался почти вплотную.
— Если бы я раздевал тебя глазами, конфетка, на тебе бы уже не осталось этого свитера, — мой голос опустился на октаву ниже, стал хриплым. Я наклонился к её уху, едва касаясь губами мочки. — И поверь, ты бы сейчас не стояла на ногах. Я бы уложил тебя прямо на этот диван. И мы бы точно никуда не поехали, потому что я бы запер все двери изнутри.
