Константин Кохан Ночь Грёз

Глава XI: Ночь Грёз

Проснувшись, Тирэльзар сначала даже не понял, где находится. В висках гулко стучало, словно кто-то мерно бил молотком по внутренней стороне черепа. Камень под щекой был сырым и ледяным, пах землёй, старой пылью и гарью. Он рывком сел, схватившись за голову, и мир едва не уплыл снова. Выжил.

– Чёрт! – прохрипел он и, сплюнув запёкшуюся на губах кровь, ударил кулаком по камню. Кулак тут же отозвался тупой, честной болью, он встряхнул рукой и поморщился. – Я опять потерял самообладание! Ещё немного, и я бы утопал в хаосе по самую макушку!

Дыхание постепенно выровнялось. Эшау заставил себя подняться на ноги. Мир вокруг казался чужим и слегка перекошенным, как картинка, на которую слишком долго смотрели чужие глаза.

Одна из башен крепости лежала на боку, сломанная почти у основания. Каменная статуя рухнула, зацепив верх цитадели, и теперь громоздилась на обломках, как мёртвый зверь, завалившийся прямо в сердце форта. Под подошвами хрустели мелкие осколки и тёмный щебень, в трещинах ещё тускло теплился остаточный зеленоватый отсвет.

У ног статуи было пусто. Ни остатков тела некроманта, ни вывернутых костей монстров, ни даже обугленных фрагментов. Всё, что недавно шевелилось, кричало, скрежетало и пыталось его убить, исчезло без следа, будто этот бой ему приснился.

Только одна вещь не поддалась забвению. Одинокая книга, развернувшись корешком к потолку, лежала подле рваного куска чёрной, грязной и смятой робы, как оброненный язык самой пещеры. Глаза сами потянулись к ней. Плотный тёмный переплёт, тяжесть, почти физически ощутимая на расстоянии, тусклый отблеск по краю страниц.

Тирэльзар медленно подошёл, наклонился и осторожно коснулся корешка. От книги веяло липкой, вязкой силой, словно в неё напихали чужих голосов и не до конца застывшей крови.

– Мистериум Иронар… – выдохнул он, всматриваясь в переплёт. – Проклятая книга… Естественно.

Он помолчал, чувствуя, как внутри вместо усталости возникает знакомое упрямство.

– Нужно взять её с собой. – проговорил уже увереннее. – Определённо, там должны быть зацепки. Без этого тома мы никогда не раскроем этот „массовый психоз“ до конца и тем более не вылечим.

Обрывок робы некроманта он поднял двумя пальцами, словно это был кусок чего-то липкого и омерзительного, встряхнул, избавляясь от прилипшей пыли и засохшей грязи, и замотал книгу в плотную ткань. Узел вышел тяжёлым, словно в него завязали не манускрипт, а целый каменный блок. С трудом впихнув свёрток в сумку, он почувствовал, как ремень больно врезался в плечо, но ничего не подправил, только вдохнул чуть глубже. Пускай тянет. Значит, не зря тащит.

Он поднял взгляд на каменного монстра с булавой, на личину самого Зандраэльха. Колосса окутывала тишина. В каменных складках доспеха застрял сумрачный свет, обломанные рога уходили в полутьму.

Надписи на постаменте, выведенные дентарлакосом, по-прежнему были набором злых, ломанных знаков, смысл которых ускользал. Но тёмный эльф уже знал цену упущенным мелочам. Он выудил первый попавшийся свиток, проверил, не тронули ли его чары, и карандашом аккуратно перенёс все строки, знак к знаку, не позволяя руке дрогнуть. В этот раз получилось. Слова не исчезли, линии не ломались, бумага осталась бумажной.

– Попробуешь теперь спрятаться… – тихо сказал он, убирая свиток обратно.

Отвернувшись от статуи, он направился к разрушенной цитадели. Опавшие врата больше напоминали пасть, которой выбили зубы. Каменные блоки лежали вкривь и вкось, кое-где торчали из пола, а на их краях тускло блестели капли застывшей влаги.

Внутри пахло старой сыростью, пылью и тем, что обычно называют „задохнувшимся временем“. Потолок местами провалился, сквозь прорехи просачивался бледный свет из верхних участков пещеры. Коридоры вились, ломались, упирались в завалы. Когда-то здесь, возможно, были казематы, склады, комнаты для стражи, но теперь всё это превратилось в одно бесконечное нагромождение камня, трещин и пустых ниш.

Несколько часов блужданий в этом каменном лабиринте не привели ни к чему. Только однообразная череда поворотов, обломков, пустых проёмов, очередных залов, где когда-то стояли столы или оружейные стеллажи, и теперь лежал лишь мусор и отмерший камень.

Тирэльзар ещё раз обошёл пещеру по периметру, заставляя себя смотреть под ноги и наверх, отмечая каждую деталь, каждый след. Ничего. Никаких тайников, никаких живых магических следов, только тяжёлый отпечаток злой силы, недавно творившей тут свои ритуалы.

Он уже собирался уходить, чуть наклонившись к выходу, когда взгляд зацепился за что-то, лежащее у подножия статуи. Не свет, не тень – блеск. Нечто небольшое, но упрямо выбивающееся из общей серо-зелёной гаммы камня.

На земле, наполовину в пыли, наполовину в тёмном засохшем налёте, лежал кинжал. Не грубое орочье железо, не шахтёрский нож. Изящный, непозволительно дорогой для подобного места. Тонкое согнутое лезвие, ловко уходящее вперёд мягкой дугой, рукоять, крепко перетянутая тёмной кожей, давно и старательно выработанной ладонью владельца.

– Церемониальный… – не столько сказал, сколько подумал вслух Тирэльзар, поднимая оружие. – Предназначенный для жертвоприношений.

Он перевернул кинжал в руках, рассматривая каждую деталь.

– Хорошее доказательство.

Гарда была небольшой, почти скромной по размеру, но вблизи бросалась в глаза сильнее всего. Её, как и броское навершие, выточили из кости. Не похоже на орочью, не похоже и на обычную звериную. Плотная, гладкая, с едва заметным узором внутренних линий, словно её взяли не у существа этого мира.

Эльф нахмурился. Память лениво, но настойчиво пыталась подбросить ему картинку.

– Где-то я тебя уже видел… – процедил он, чуть сильнее сжав рукоять. – Точно видел.

Мысль вспыхнула, как маленькая искра.

– Да. Кто-то из Совета носил похожий. Не один в один, но… – он скрипнул зубами. – Мастер-наставник поможет определить владельца.

Он на секунду задержал взгляд на лезвии.

– Надеюсь, это глупая случайность. – добавил он негромко. – Хотя случайностей в последнее время становится подозрительно мало.

Кинжал он убрал так же тщательно, как и книгу. Сначала завернул в кусок ткани, чтобы не оставлять на кости лишних следов, а потом спрятал в сумку, рядом с „Мистериум Иронар“, и лишь после этого повернулся к выходу из шахты.

К тому времени, как он выбрался наружу, утро успело вытянуться в неуверенный, холодный предполдень. Суур ещё не стояло в зените, но свет его уже был резким и нехотя пробивался сквозь редкие облака. Воздух казался чуть свежее, чем ночью, однако ощущение липкого напряжения никуда не делось.

Все жители по-прежнему стояли у обелиска культистов. Орки, как и прежде, были согнуты, руки опущены, головы склонены. На мгновение показалось, будто время для них не двигалось совсем, пока он сражался внизу, – одна бесконечная застывшая сцена.

Тирэльзар остановился, прочистил горло и окликнул их, вложив в голос столько силы, сколько смог выжать из уставших связок.

– Qass! 120

Орки одновременно, словно по невидимому сигналу, повернули головы. На секунду сердце у него ухнуло вниз, ладони вспотели. Эти движения выглядели слишком синхронными, слишком одинаковыми.

Он замер, готовясь ко всему.

И в этот момент один из них, стоявший чуть ближе к обелиску, поднял руку и неловко, почти по-детски, замахал ему, как старому знакомому. На лице проступило живое, растерянное выражение.

Заклятье, связанное со смертью некроманта, спало. Пустые оболочки, которые ещё недавно были послушными марионетками „Сознания“, снова наполнились самим собой.

К нему, переваливаясь на бегу, спотыкаясь о собственные ещё не до конца слушающиеся ноги, помчался Корзунг.

– Tirelzar rethae! Eailydise thia eshasvelerelai!121 – Корзунг почти налетел на него, запыхавшись; глаза расширены, под шероховатой зелёной кожей дёргается скула. – Fou rethae sliss fit! Thia phayresve vess unmelelett!122

– Xoa.123 – тихо ответил тёмный эльф, чуть повернув голову, всматриваясь в лица орков у обелиска. – E’ aflee jalinelett.124

Корзунг судорожно вдохнул. Теперь, когда голос отпустил, когда чужая воля больше не тянула его к камню, страхи и вопросы накатывали разом. Он переводил взгляд с шахты на эльфа и обратно, словно боялся, что всё это – очередной слой кошмара.

– Bure tfose…125 – орк сглотнул, язык на секунду запутался. – Tfose whes waje rithere beloze… Wgare becora offe tfem?126

Тирэльзар выдержал паузу. Слова застряли где-то между рёбер, тяжёлые, колючие.

– Tfey qu ull milkans.127 – наконец произнёс он. – Efy cosetlanelai.128

Корзунг будто просел внутрь. Плечи опали, рот приоткрылся, как у того, кто пытается вдохнуть, а воздух вдруг превратился в густую смолу.

– Oll…129 – он на мгновение закрыл глаза, и по лицу прошла тень, слишком взрослая, слишком усталая. – Uel Kirinefosh plelys tfeir eiltovirsuslai…130

Для него это были не просто „жители“. Каждый – имя, голос, смех, ругань на шахте, общий хлеб за столом. Друзья, соседи, дальние родственники, те, с кем делили одну пыль и одну воду. Теперь всё это до конца уходит в прошлое, оставляя после себя пустую яму внутри.

– Bure…131 – он с трудом поднял глаза, упрямо удерживая в них хоть какую-то собранность. – Wgare becora offe tfem, Tirelzar? Yelsee ef. E’ zelvey thare.132

– Tfey waje bayrlette isnero dentare.133 – медленно сказал эльф, словно каждое слово нужно было протолкнуть сквозь горло. – Balddulett affe thia voariell, tfey milkins… arle roose afau. Xoe soleellin tfeirella. Tfey waje ressevlelette aise ndurle skaletunolhe.134

Он отвёл взгляд в сторону, туда, где в глубине шахты всё ещё ныло чьё-то отголосие.

– E’ foreilett tfem ofter tfeir thaert.135 – добавил он негромко. – Aise xaqev aise tfat’so eiven crollivael iner u birenbora ep tfis.136

Корзунг прикрыл глаза, пальцы на перемотанных руках дрогнули.

– Hoare durfefel…137 – выдохнул он, и в этом „ужасе“ было не театральное потрясение, а сухая, тихая констатация того, что мир в который раз показал своё истинное лицо. – Bure…138

Он замолчал, пытаясь найти такие слова, которые не располосуют собственную рану ещё глубже.

– Wgare sliss fou gellevne seemel rithere hene?139 – спросил он наконец. – Beloze…140

Тирэльзар Огненный помолчал. Пещера сжалась в памяти до нескольких чётких картинок: каменный лик Зандраэльха, книга, кровь, кости, грязно-изумрудный свет. Всё это – не для чужих глаз. Не сейчас.

– E’ callesxoes sorra.141 – произнёс он, не смягчая формулировку. – Forlaysi ef. Fit zelvey remay u slicret. Atte laurk csore enow.142

Он развернулся к обелиску культистов, нависшему над деревней тёмным столбом, отбрасывающим неправильную, вязкую тень.

– Berasne rithere tfis obeliske.143 – сказал он, кивнув на каменный столб. – Slie’es diflee. Somashe fit fo’o polavneslai, bervene errafire oute offe thia tarrupas baleneath fit, arle brate fit balfere isnero kieny firalmenvai.144

Он ещё раз глянул на сторону шахты, куда вела тропинка из подмёрзшей земли и пятен старой крови.

– Arle polap jassai fou barale balfere thia evantran.145 – продолжил киэльэшау уже жёстче. – Fou zelvey fale iner hene. Xoes jaine „fou verreve’es“, xoes „fit woilax hej allexain fo’o waithe“. Fou zelvey xoes. Atte ull. Felou slie xoes thare wgare elese liralai iner gosiale csore fus, orre wgare caelle evasvai tfose whes sliss tfis vessele selore bakhell.146

Корзунг дёрнулся.

– Arle wgare avout tfose…147 – начал он, и голос его снова дрогнул, уже срываясь на шёпот.

– Here arle xoe budielelay.148 – перебил эльф. Вышло грубо, безжалостно, но выбирать слова времени не осталось, а мягкость сейчас была бы ложью. – Onely othe remaylai offe tfem.149

Он встретил взгляд орка прямо.

– Slie’es anfalu.150 – сказал он уже тише, но от этого не менее твёрдо. – Slie aise E’ sorrella. Fit’so csore four esva allexa. Pha fou torva puraluna rohene, fou’iles koress msoriv xoes skolestonnelle, bure u thirsax difedier. Pura iner uroteriss olheadhore. Iner uroteriss alravall.151

Корзунг сжал губы в тонкую линию, затем медленно кивнул. В этом кивке было всё: и горе, и злость, и молчаливое обещание выполнить приказ того, кто только что вытащил их деревню из разверстой пасти.

Тирэльзар чувствовал, как ремень сумки впивается в плечо тяжелее обычного. „Мистериум Иронар“ тянул вниз, кинжал костяной работы холодил сквозь ткань и кожу сумки. Оба предмета отяжеляли не только походку, но и мысли.

Он был как никогда близок к разгадке творящегося кругом безумия. Нити, до этого времени казавшиеся хаотичными, начинали складываться в один и тот же узор: Дасанта, пещера у Авир-Туура, теперь Оркш-Доол. Одинаковый шёпот. Одинаковая тьма. Один и тот же запах Ордена Душ, который должен был исчезнуть из этого мира, а, значит, нашёл где-то щель между судьбами.

Быстрым шагом, почти не оглядываясь, Тирэльзар двинулся прочь от деревни, в сторону Эльфграда. Суур уже поднимался выше, снег вокруг искрился бледными бликами, а дорога впереди казалась слишком прямой для такого количества тайн.

Ему нужно было как можно скорее добраться до Коллегии и доложить мастер-наставнику обо всём, что он увидел в Оркш-Дооле. Кинжал и книга – не просто добыча, а ключи. Существенные доказательства его самых мрачных догадок.

Чудом выживший Орден Душ стоит за этими злодеяниями, именно он тянет нитки из тени. И, как бы ни прятался, находится куда ближе, чем можно себе представить.

Удачно встретив по дороге попутчика с гружёной телегой, Тирэльзар добрался до Эльфграда куда быстрее, чем рассчитывал. Колёса лениво стучали по укатанному тракту, вокруг тянулся тихий лес, редкие деревья стояли в ряд, словно сонные стражи, и снег лёгкими сухими хлопьями таял на краю плаща. Когда телега, скрипнув, остановилась у подножия холма, тёмный эльф спрыгнул на землю и оказался лицом к лицу с ними, с древними Вратами Эльфов, одним из первых сооружений, что когда-либо возвели на этом острове эшау.

Врата возвышались перед ним, как вырезанный из света монолит. Широкая арка опиралась на массивные, но изящные колонны, каждая из которых была сплошь покрыта тонкой вязью знаков и переплетений, похожих на корни гигантского дерева или русла высохших рек. Лучезарный свет мягко струился изнутри, проступая сквозь толщу белоснежного стеклара, под которой глубоко погребены древние златые узоры. Они то мерцали, то угасали, словно дышали, и от этого казалось, что сами Врата живы, что в них ещё теплится память о той эпохе, когда Первоэльфы обуздали эти земли. Приближаясь, Тирэльзар чувствовал, как воздух становится плотнее и тише, словно невидимая завеса отделяет всё, что по эту сторону, от всего, что по ту. Он прошёл сквозь сияющий пролёт, ощущая на коже лёгкий холодок, будто чья-то невидимая ладонь аккуратно скользнула по его плечам, и, не сбавляя хода, спешно направился к Коллегии.

«Страшно представить, если и другие деревни уже подвержены деяниям некромантов. Это не единичный случай, слишком очевиден узор. Дурное предчувствие, липкое и навязчивое, не отпускает, и я не знаю, с чем оно связано в точности. Мы не охотники, загоняющие зверя в угол, а запоздалые следопыты. Не способны застать врасплох, жалко идём по следам, да ещё и с серьёзным запозданием…»

На мгновение он остановился у края мостовой, достал с пояса булаву и поднёс её к лицу, используя ломаные грани стеклара вместо зеркала. В глубине полупрозрачного и тускло мерцающего кристалла отразился эльф, которому он всё ещё иногда не верил. Высокие скулы, тёмная кожа, прядь выбившихся из-под капюшона волос и главное, то, от чего многие невольно отводили глаза: его оранжево-огненные зрачки, редчайшие среди его народа и почти не встречающиеся во всём эльфийском мире. В этих глазах сегодня плескалась усталость, смешанная с глухой яростью и тем самым плохо скрываемым страхом, который появляется только тогда, когда маг понимает, насколько тонка грань между контролем и хаосом.

Он опустил булаву, вновь почувствовал её привычную тяжесть на поясе и зашагал дальше, вглубь Стеклянного города, к башням Коллегии, где его уже ждали вопросы, отчёты и решения, от которых будет зависеть не только судьба Оркш-Доола.

Эльф, немного времени спустя, сумел добраться до Коллегии. Дорога, которая ещё недавно казалась знакомой до последнего камня, теперь воспринималась как чужая. Шестерни механизма безумия уже начали свой ход, и это ощущалось почти физически.

Большая часть населения этого района вышла на улицу. Люди, эльфы, даже парочка дварфов стояли прямо посреди мостовой, на ступенях домов, у лавок, у фонтанов. Они не говорили, не шевелились, только смотрели. Их затуманенный, пустой, лишённый искры интереса взор был направлен куда-то в безжизненную ввысь, туда, где небо выглядело как выцветшая ткань, натянутая над городом. Руки бессильно висели вдоль тела, пальцы иногда едва заметно подрагивали, словно кто-то невидимый пытался за них дёрнуть, но не находил в себе сил. Всё было один в один, как в орочьем поселении, а местами даже хуже, потому что здесь, в сердце эльфийской цивилизации, подобное выглядело особенно жутко.

Тишина стояла такая, что шаги Тирэльзара отдавались в голове глухим эхо. Никто не оборачивался, не шипел от недовольства, не ругался. Торговые лавки приоткрыты, двери домов не до конца закрыты, на подоконниках остывающая еда, забытая посуда, на столбиках фонарей медленно гаснущие магические светильники. Всё застывшее, вывернутое из привычного ритма.

Навстречу ему, резко ломая эту мёртвую неподвижность, бежал незнакомец. Мужчина в тёмном балахоне с поднятым капюшоном пробирался через неподвижную толпу, лавируя меж стоящих тел, как между плохо поставленных статуй. Он явно куда-то спешил, торопливо, нервно, и взгляд его жил, в отличие от остальных: метался, разглядывал улицу, отмечал что-то для себя.

Соприкосновение оказалось почти намеренным. Он задел Тирэльзара плечом, едва не сбив с шага, мельком бросил короткий, оценивающий взгляд и, будто бы случайно, попытался незаметно подкинуть что-то в карман его мантии. Но скомканная узкая записка не попала куда нужно, а выскользнула из пальцев и упала на землю рядом, у самой лужи талого суурового снега.

Тёмный эльф остановился. Вокруг продолжали стоять застывшие фигуры. Никто не шелохнулся. Он наклонился, с осторожностью, словно ожидая подвоха даже от мокрого клочка бумаги, поднял его и развернул. Чернила слегка расплылись, но текст был вполне различим:

«„Tanre, jers norreth! Maerte fourella zhohile fou davilsa calles, csore arseenel dentare isso avout fo’o ramaicre beons tfis yerlunore! Here isso onely nore phath enow – vodah, fo’o thia millesla. Fobrate fourella antee thia norethi pfiship fou calles gindle arle lakesca! Xoefire arle xoe nore isso cossetivael offe avehleomaluna milkars!“152» – подпись отсутствовала.

Ни имени, ни знака, ни символа. Пустота вместо личности.

– Чёрт… – выдохнул Тирэльзар, скомкав бумагу в пальцах. Он бросил быстрый взгляд на неподвижные лица вокруг. – Что же происходит? Неужели мы опоздали?..

Он сжал записку в кулаке так, что бумага чуть не треснула, а затем, разжав пальцы, аккуратно убрал её во внутренний карман, словно это была улика, а не истеричный крик в пустоту.

«Нужно скорее вернуться к мастер-волшебнику!»

Посреди дня свет, испокон веков источаемый Суур, словно дрогнул. Яркость резко палa. Не так, как при обычном затмении или прохождении облака, а словно кто-то накрыл невидимой вуалью весь небосвод сразу. Тени стали гуще и резче, а цвета вокруг поблёкли, утратили сочность. Это не могло остаться незамеченным, да оно и не осталось. Даже застывшие фигуры на улицах на долю мгновения показались ещё более мёртвыми, чем прежде. При этом продолжал идти лёгкий дождь, оседая на волосах, плечах, крышах.