Константин Кохан Ночь Грёз

Телега подпрыгнула на выбоине, колёса глухо загудели по утрамбованной дороге. За спиной медленно тонул в сумерках стеклянный Эльфград, спереди тянулись темнеющие холмы и полосы леса Таль-Найер. Запряжённая лошадь фыркала, из ноздрей тонкими струйками вырывался тёплый пар, ремни упряжи скрипели в такт шагам.

Извозчик был явным тау-элуэшау. Говор и тон выдавали его безошибочно. В голосе сквозило то самое особенное презрение, которое две трети уроженцев Тау’Элунора испытывают к остальным братским ветвям своей расы. Даже всеобщенордос, на котором говорил Тирэльзар, явно резал ему слух. По лицу извозчика, по тому, как он щурился, было видно, что каждое чужое слово даётся ему как ложка горечи.

– Это дела Коллегии, извозчик. – спокойно ответил Тирэльзар Огненный, глядя вперёд, на полоску дороги. – Больше я вам ничего не могу сказать.

– Qass, yrax, kiealles enreth!50 – отмахнулся тот, усмехнувшись себе под нос.

В глазах Тирэльзара в ту же секунду вспыхнула ярость. Слово хлестнуло как ладонь по лицу. Злость поднялась из глубины, тяжёлая, горячая, знакомая. В груди будто щёлкнуло что-то старое, проржавевшее; на миг перед глазами всплыли иные дороги, другие лица, те же самые кривые усмешки. В детстве мерзких расовых притеснений Тирэльзару уже хватило, чтобы до конца жизни перестать относиться к таким „шуточкам“ снисходительно.

– Ẉotʧ faʊr riaʎe, Tay-Eilüeɲore-büra valeɲ!51 – сразу возразил он на священноэльфиросе, резко повернувшись к вознице. – Ещё раз назовёшь так меня – превращу в лягушку!

В голосе не было ни капли шутки. Только холод и усталость.

Хоть Тирэльзар и добрячок-добрячком, терпеть подобное ему удаётся с трудом. Где-то в глубине он давно уже научился не бросаться первым, не мстить за каждую мелочь, но границы всё равно оставались. И сейчас извозчик их ровно перешагнул.

– Извини-извини! – моментально затараторил тот на всеобщелюдском, чуть ли не втягиваясь плечами в грудь. – Я не хотел. Язык не удержал, ки… э-э… волшебник.

Он добавил ещё что-то на эшаурилле, быстро, почти шёпотом, словно пытался загладить сказанное молитвой или присказкой, родной только ему.

Повозка ещё немного тряслась в неловком молчании. Колёса шуршали, где-то в кустах вспорхнула птица, воздух стал холоднее; дорога незаметно нырнула в низину, и вокруг стало темнее, плотнее.

– Только скажи мне, волшебник… – наконец извозчик опять решился заговорить, уже гораздо тише. – Ты тоже их слышишь?

Он на миг обернулся, одним глазом посмотрел прямо в лицо Тирэльзара Огненного.

– Голоса, что взывают нас…

Тёмный эльф сжал руки, потёр ладонь о ладонь, будто хотел согнать с кожи какой-то липкий холод.

«Чёрт… Ситуация выходит из-под контроля. Нужно скорее что-то с этим делать…» – мелькнуло в голове. – Это всё лишь массовый психоз, извозчик. – произнёс он вслух, подчёркнуто ровно. – Не нагоняй на других панику, Коллегия со всем разберётся, уверяю тебя.

Он сам в эти слова верил уже не до конца, но сейчас ему нужно было верить хотя бы за двоих.

– Уж постарайтесь… – глухо выдохнул эльф, разворачиваясь обратно.

Лошадь тронулась чуть бодрее, повозка качнулась, и дорога в Оркш-Доол потянулась дальше, в сгущающуюся вечернюю тьму.

***

Дорога затянулась, растянулась вязкой серой лентой, уводящей прочь от Стеклянного города и его суетливого света. Лесная чаща, сперва робко редеющая меж одиноких рощиц, со временем незаметно переросла в самый настоящий лес. Огромные лиственные деревья нависали с обеих сторон, стволы их, тёмные и влажные, казались теснее, чем были на самом деле. Ветви сплетались над дорогой в подобие смутного свода, а редкие просветы между ними вскрывали далёкое, холодное звёздное небо.

Пошёл слабый вечерний снег, опустившийся к подножию с гор. Он не обрушился стеной, не хлестнул по лицу колючей крупой, а именно начался – тихо, беззвучно, словно кто-то разорвал где-то выше тонкую белую ткань. Мелкие, лёгкие хлопья неспешно кружились в воздухе, растворяясь на тёплых лошадиных боках, на плечах плаща, на деревьях, где, цепляясь за ветви, образовывали тонкий мерцающий налёт. Было ощущение, что воздух наполнили мельчайшими искрами, замедлившими своё падение.

Посмотрев вверх, Тирэльзар на секунду отвлёкся от собственных мыслей. Звёзды, крошечные и бесстрастные, спокойно смотрели на всё это безумие сверху. Сквозь пробелы в кронах они казались особенно острыми, словно наколотыми на чёрное небо иглами. Волшебник вдруг поймал себя на том, что улыбается. Столь прекрасная, тихая погода не могла не способствовать хоть какому-то отвлечению от зловредных и тяжких будней, от бесконечной возни с чужими кошмарами, даже если нависшая ситуация оставалась максимально патовой и тёмной.

Парень уже в третий раз, если считать и прибытие в Дасантy, отправлялся на подобное задание. Третий раз – одни и те же шаги: дорога, пустые взгляды, неизвестные чары. Но новых зацепок так и не появилось. „Сознание“ продолжало сводить с ума всё больше и больше людей и эльфов, а Тирэльзар всё так же шёл по следу, который то обрывался, то превращался в круг. С каждым новым вызовом становилось только яснее: кто бы ни стоял за этим, он не просто играл, он диктовал свои правила.

Время тянулось, путалось в звуках копыт и скрипе упряжи, и лишь когда лес начал редеть, впереди наконец проявились нечёткие очертания деревни, будто её выдавили из тумана.

Повозка остановилась.

– Eailydise fou.52 – на прощание нехотя сказал спрыгнувший с неё волшебник.

Сапоги глухо встали в снег, свежий слой слегка просел под его весом. Тирэльзар Огненный поправил сумку, чуть подтянул пояс и, не оглядываясь, пошёл в сторону пострадавшей деревни.

Снег лёг лёгким, тонким слоем, похожим на легко сдуваемый пепел. Он почти не скрыл под собой землю, только подчеркнул контуры камней и досок. В Оркш-Доол были возведены небольшие двухэтажные хижины, выстроенные, как ни странно, в стилистике, почти идентичной городским домам: те же аккуратные кирпичи, те же стекларово-черепичные крыши, хоть и менее вычурные по форме. На сууровом свете здесь всё смотрелось бы почти уютно, но сейчас, под блеклым звёздным небом и в шорохе падающего снега, деревня казалась декорацией, забытой после какой-то пьесы.

Пройдя чуть дальше по главной улице, волшебник миновал старую мельницу с неподвижными, обледеневшими лопастями, и небольшое, уже убранное поле трукса53 – только редкие жухлые стебли торчали из земли. Деревушка стояла на равнинной местности, без укрытия холмов и открытая ветрам.

Факт того, что здесь, в столь изящных и по-эльфийски аккуратных домах, живут орки-шахтёры, не мог не удивлять, даже если помнить об их весьма косо-кривой, но всё же имеющейся принадлежности к эльфийскому народу. В какой-то момент киэльэшау поймал себя на том, что всматривается в фасады, ища привычные орочьи убранства – грубые балки, грубый камень, – но вместо этого видел только ровную кладку и стеклар, щедро влитый в крышу. Это несочетание только усиливало ощущение странности.

Темно. Свет шёл лишь от редких свечей иль фонарей в окнах и от далёкого звёздного отблеска на облаках. Тени лежали густо и вязко.

Тирэльзар увидел впереди несколько местных жителей – размытые фигуры, силуэты в плащах.

– Эй! – крикнул он, не слишком громко, но с надеждой. Ответа не последовало. Он помедлил и добавил, уже на местном: – Qass!54

Под покровом ночи стало виднее, чем они заняты. Жители воздвигали из камня какие-то странные рунические обелиски. Каменные глыбы, заранее подготовленные, ставились в круг, поворачивались определённой гранью, и по этим граням, казалось, иногда пробегал бледный отблеск. Работа велась неторопливо, механически.

Едва увидев это и подбежав ближе, Тирэльзар протянул руку и пощёлкал у ближайшего орка прямо перед лицом пальцами. Тщетно. Глаз даже не подумал дёрнуться или моргнуть. Зрачок был направлен будто в никуда, чуть выше линии горизонта, и в нём не было ни капли осмысленного присутствия.

Волшебник, нахмурившись, тихо прошептал короткую формулу развеивающего заклинания, пропустил через орка мягкую волну магии – никакого результата. Чары, которыми их накрыло, либо были сильнее, либо вовсе иной природы, не поддающейся привычным средствам. Они находились в жутком, глубочайшем трансе, словно их сознание выдернули и вытянули куда-то за пределы тела.

– Gogeome rogujoge… Avy Alak… Jarax… Abta ianbkraz…55 – по очереди, один за другим, проговорили павшие на колени орки.

Один – чуть более глухим голосом, второй – теми же словами, но с едва заметным, как заикание, спотыканием на середине, третий – почти безжизненно, но с теми же интонациями. Слова текли вязко, как вода, пропущенная через песок, ударялись о ночной воздух и снова оседали на снег, повторяясь по кругу. Казалось, каждый слог отзывается глухим дрожанием где-то в глубине обелисков.

Зеленокожие не обращали на эльфа ровно никакого внимания. Он для них был не больше, чем очередной камень под ногами, такая же часть ландшафта, как хижины или жернова мельницы. Взгляд проходил сквозь него, словно его и правда не существовало.

– Чёрт… Что же мне делать… – вполголоса, стараясь не выдать себя даже собственным дыханием, сказал эльф-волшебник. – Думай, Тир, думай…

Тирэльзар Огненный неспешно обошёл круг, потом ещё один. Обелиски отбрасывали странные, вытянутые тени, ломая их по снегу ломаной вязью. Не приближаясь к камням слишком близко, он прогулялся по всей деревне, переходя от одной улицы к другой. В голове крутился один и тот же узкий, навязчивый круг мыслей: что можно сделать, с чего начать, куда ударить первым, не имея ни одной понятной точки опоры.

Деревня была совершенно пустой. Быт словно встал и застыл, как если бы кто-то одним движением вытянул отсюда всё живое. Не слышно было ни лая собак, ни детского плача, ни сварливых голосов за стеной. Ни одна дверь не хлопнула, ни одно окно не приоткрылось, не поскрипела ставня. Даже ветер, казалось, стал тише, смирившись с чужой волей.

Лишь раздающиеся в унисон молитвы, вытянутые в монотонный поток, зацикленно доносились позади.

Кроме тех жителей, склонившихся у обелисков, не было совершенно никого. Не попадалась даже шатающаяся пьяная тень, забредшая не туда, где ей положено быть.

И как раз в тот момент, когда тишина уже начала казаться неестественной оболочкой, натянутой над деревней, внезапно раздался металлический грохот – резкий, короткий, словно удар по нервам. Где-то справа жестяное ведро, по всей видимости, соскользнуло с какой-то полки или камня, ударилось о плиту, гулко прокатилось по земле, оставляя за собой царапающий слух звон, и, перекувырнувшись пару раз, остановилось прямо у ног идущего с вилами жителя деревни.

– Zarklar!56 – кто-то прокричал за углом дома. – Waghgroare qurazu fauhru slerralurazunra, ezres?! Urazuloghas zbyris dajogase!57

Голос был сорванный, полный отчаяния, но в то же время какой-то отчуждённой решимости, будто тот, кто кричал, уже наполовину стоял по ту сторону собственной воли.

Придерживая сумку и в одно движение выхватив с пояса булаву, тёмный эльф рванулся на доносящиеся крики. Снег хрустел под сапогами, плащ резал воздух, дыхание становилось чаще. Он проследовал за мужчиной с вилами, когда тот повернул за угол дома, скользя тенью за его мощной фигурой.

– Ynrbamorg fauhrur xranrse… Farazilar Fis urazulthae lramorg… 58

Слова, брошенные в ночь, догнали его со стороны обелисков – ещё одно звено в той же цепи молитв. Ритм их уже вбивался в голову, как тупой, но неотступный барабанный бой.

– Qass-qass-qass!59 – заголосил волшебник, пытаясь остановить безумца. – Ullas!60

Реакции не последовало. Ни малейшего вздрагивания, ни замедления шага. Орк шёл, как заведённый, неся вилы так, будто они были продолжением его рук.

Разбежавшись, Тирэльзар толкнул его в бок, вложив в движение всё накопившееся напряжение. Орк в шахтёрском балахоне, застёгнутом небрежно и заляпанном каменной пылью, выронил вилы – те со звоном ударились о землю – и повалился вперёд, тяжело оседая в снег.

Он не нежить и не обращённый во зло гуманоид.

Подготовленное заклинание должно сработать.

– Ξorʎ‘ai-Ef’yr miɲparalaysis!61 – грубым, почти чужим для него тоном выкрикнул Тирэльзар.

Рука, резко махнувшая зигзагом, словно рассекла воздух на несколько слоёв. Из раскрытой ладони вырвался зелёный шар – плотный, но в то же время текучий, величиной с кулак. Он не ударил орка, не отбросил его, а спокойно, почти лениво просочился сквозь тело обезумевшего жителя, как вода через тряпицу, и на миг окутал его контуры мягким зеленоватым свечением.

Житель деревни замер на месте. Плечи обмякли, глаза застыли, в пальцах погасло движение. Заклинание „Незначительного паралича IV“ сработало безукоризненно: орк не был способен даже пальцем шевельнуть, не мог сделать ни шага вперёд, ни попытаться обернуться.

Подбежав к явно перепуганному мужчине, который ещё осознавал происходящее, но уже не владел телом, Тирэльзар Огненный схватил его за руку – крепко, почти грубо – и, не отпуская, потащил к первому попавшемуся открытому дому. Доски под сапогами глухо стонали, снег с крыльца слетал хлопьями.

Ввалившись внутрь, он захлопнул за собой дверь и сразу же дёрнул за замок, проверяя, встал ли тот. Дерево глухо отозвалось. Они отошли подальше от окон, завешанных полупрозрачным пологом, к теням – так, чтобы извне едва ли можно было заметить даже смутный силуэт.

– Ologh, Ha’uhrur Etgurr Nwomorg…62 – не веря глазам, простонал орк шёпотом. Губы дрожали, голос будто вылезал из горла сквозь комок. – Calals fit gurj zbyrat tomeonrez isaggo davilsa xoes drorklanre dro’o zbyris carazavseloggur?.. Waghaitgur, qurazu fauhru enrreth?..63

Он оказался невысоким, плотным, с тяжёлыми руками, перемотанными багряными от впитавшейся крови тряпками. Одежда его скромная: грубая крестьянская рубаха, потёртый жилет, штаны, заляпанные землёй и мельничной пылью, и ничем не примечательная на вид дешёвая меховая шапка, съехавшая набок. Лоб был влажным от пота; мужчина судорожно вытер его тыльной стороной ладони и широко, по-звериному, вытаращенными глазами уставился на Тирэльзара, всё ещё пытаясь понять, что именно с его братом только что сделали.

– Eshayrille?64 – мягко спросил волшебник, чуть наклонив голову.

– Xoa.65 – коротко ответил орк.

– E’ ax Tirel.66 – Тирэльзар, не отводя взгляда, одной рукой начал рыться в сумке, другой всё ещё удерживая орка в реальности своим присутствием.

Наконец он достал оттуда незамысловатый, но важный по сути, документ с печатью архимага Магнуса, поднял его так, чтобы на него падал свет оконной свечи, и мельком показал пострадавшему жителю.

– Tirelzare thia Faerriyn, u vembere offe thia Tay-Eiluenore Ronies offe sar’Phayekanlai Slicret Parnamen csore Buoluna Phunsalkarre arle Efirafosalle. 67

Сняв капюшон, он заговорил увереннее, давая орку разглядеть своё лицо:

– E’ waj sanne fo’o fou fo’o deolp… 68

На секунду он умолк, ощутив, как фраза звучит несуразно на фоне творящегося вокруг. Помощь – слишком слабое слово для того, что от него сейчас требуют. Он чуть качнул головой.

– Xoe. E’ waj sanne rohene fo’o ullasenne arvenel wgare felou’u gellevne deajeiluna velth. 69

Орк на миг прикрыл глаза, словно переваривая услышанное.

– E’ ax Korzung thia Hallnagrane, bura arle jaselett rohene… Enow E’x fierivaelne thia onely nore whes vesse’es palleilett yerlassax velth tfis darnase. Wgare u yelael calmarore…70

Голос его заметно дрогнул, когда он выговаривал своё имя и название деревни – словно в этих словах ещё оставался осколок прежней, нормальной жизни.

– Fou psarlelett thia Haur Ether Norelai, sliss’es fou? Qu’es fou offe uroteriss laks? Aise xaqev aise E’ thare, fou vessele u laks-orre-lak offe four esva.71 – осторожно уточнил киэльэшау, понимая, как смысл сказанного ранее орком цепляется за знакомые формулы веры.

– E’ nellesfee iner thia Elu-Tovir… 72

Корзунг произнёс это тихо, но твёрдо.

«Могло ли это спасти его? – мысленно продолжил Тирэльзар, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. – Не знаю… Если да, то мы столкнулись действительно с чем-то очень могущественным. Это получается, что существо слабее Элу-Товир, ну или же одного с ними уровня… Или вообще не поддаётся привычной шкале. Но это лишь мои предположения. Нужны доказательства. Больше фактов, больше подтверждений или опровержений. Одних догадок мало…»

– …thia onely nore rohene whes nellesfeelai iner tfem.73 – завершил орк, будто подводя черту под собственной исповедью.

– Hoare solee vess tfis xaosus berene falaluna roo?74 – задал резонный вопрос Тирэльзар Огненный, чуть подвинувшись ближе, чтобы видеть лицо собеседника. – Wgen sliss fit ull jerwas, arle velth wgare?75

Корзунг сглотнул, перевёл дух, будто заново прокручивая прошедшие дни.

– About u zelek anoy. Xoes solee aflere tfat, bealmost thia ondire vevilaige ramaicrelett isnero thia Ailoeskolestonnelle Naithol. Tfey… tfey davilsa vessele’es hleome bakkell balfere. Oll eshasvelerelai…76 – он панически вздохнул, на секунду зажмурившись, словно желая вытолкнуть из головы увиденные картины. – Thia norelai whes xoberlett bakhell jagan jasaluna tfese jeras stonnelle pora-Elulai… Onely efy eshes arle E’ torvet tour vealete, bure… wgare sliss fou slie fo’o fiem?77

В голосе орка отчётливо слышались боль и страх. Его можно было понять: бедняга слишком долго наблюдал за тем, как привычная деревенская жизнь превращается в круговорот непонятного, холодного хаоса. Корзунг, не видевший ранее ничего даже отдалённо похожего на подобные чудеса, смертельно перепугался – и за себя, и, особенно, за своего внезапно обездвиженного брата, которого маг только что вырвал из этого странного общего сна, пусть и ценой временного паралича.

– Slie’es gergasse, E’ onely wtossarevlett. Xoefire orkha vess harrenlelett fo’o fiem.78 – эльф-волшебник посмотрел орку на руки, задержавшись взглядом на потемневших бинтах. – Whees elde isso tfis?79

– Efyre… 80

– Jerte thia borneleslai leen, feense. 81

Он говорил мягко, но в голосе всё равно сквозила сталь.

Медленно, словно боясь увидеть собственную правду, орк начал разматывать грязные бинты. Тряпки липли к коже, отходили с хлюпающим звуком, оставляя на пальцах бурые следы. Наконец руки оказались открыты. То была не рана – а настоящая дыра в живой плоти. Вилы прошили кисти насквозь, словно хрупкий сырой хлеб, а отверстия, неровные и обгрызенные, казались чудовищно большими. Края почернели, вспучились, местами уже отходили кусками. Началось сопровождаемое мерзкой, тяжёлой, как тухлое мясо, вонью отмирание тканей. Без магии бедолаге уже не спастись – это было очевидно молодому ученику, не то, что именитому магу Коллегии.

– Slie’es gergasse arle luteh ef. 82

Киэльэшау привстал, подвинулся ближе и аккуратно взял орочьи кисти в свои ладони. Кожа под пальцами была горячей, лихорадочной, местами сухой, местами влажной от пота. Почерневшие, смертью пахнущие, загнивающие на глазах руки дрожали еле заметно – то ли от боли, то ли от страха.

Тирэльзар Огненный тихо произнёс волшебное заклинание.

Мгновение, и яркий, густой свет разорвал полумрак комнаты. Сначала он собрался в его руках, как жидкий шар, потом растёкся по орочьей плоти. Появилась жёлтая, подобная вязкой воде, тёплая субстанция. Она полностью окутала ужасную рану, проникла в дыры, заполнила каждую неровность, словно золотистая смола. Из-под неё пошло тихое, едва различимое на слух пощёлкивание, будто внутри ломались тончайшие ледяные корочки.

Боль отступила так стремительно, что это показалось ненастоящим. Корзунг прищурился и в страхе отвернулся, зажимая зубы, готовясь к новому всплеску мучений, но их не последовало – только глухое, тёплое, вязкое онемение и странная лёгкость в кистях.

– Slie’es zony.83 – проговорил вновь севший на пол Тирэльзар, убирая руки и давая свету рассеяться. – Fit verreve barre fabbesesne iner yalf u haur.84

– Nfalesh Kirinefosh!85 – выдохнул орк. В его голосе было неподдельное изумление. Подобного он не видел никогда. – Wgare calles E’ slie fou, rethae Ple. Phayekan? E’x lealle fo’o deolp fou, nanyfire. Onely… maerte efy eshes.86

Он жадно моргнул, пару раз сжал и разжал пальцы – кожа ещё помнила боль, но самой боли больше не было. Орк смотрел на Тирэльзара уже иначе – не просто как на мага, а как на того, кто в одну секунду вытянул его из пропасти, в которую он уже почти упал.

– Xoefire, fou arsoline slie’es kianize fo’o slie nanyfire detlore enow.87 – тёмный эльф махнул рукой, обрывая любые попытки благодарственного пафоса. – Oute offe thia qiues. Diriss rohene arle waithe. Rohene…88

Волшебник опустился на колено перед сумкой, быстро порывшись в её содержимом. Пальцы привычно нащупали свёрнутые в тугие трубки свитки. Он достал парочку, расправил концы лент и протянул их Корзунгу.

– Norethi, rees tfem esshasne velthoute u fsales morista, yeloryliz thia lralai xaenaxne rithere fo’o thia velamecopsalai arle polap jassai fou arvenel thia isnetterlai. Tfese dine velth thia graploy resson qu sviatuklai offe „Minora paralaysis“ arle thia thorethi nore, thia nore velth thia zelty resson, isso u sviatuk offe „Graslolele barraluna“. Csore tfem fo’o thorel, fit’so enallevle fo’o jerte tfem iner four boklelai arle rees tfem unenel velthoute u morista. Tfat verreve hej enallevle.89

Орк осторожно взял свитки в руки, как будто держал не бумагу, а тончайшее стекло.

– Eailydise’a fou…90 – произнёс он тихо, почти благоговейно.

Он в изумлении рассматривал их содержимое, водя глазами по строчкам, не решаясь дотронуться до букв пальцем.

– Jaine slie’es eiven theen avout falaluna nanywgere. Fit’so deengalaleio arle diameless. Enow threven…91 – Тирэльзар почесал затылок, криво усмехнувшись. – Wgere sliss fou sorra tfis naithol isso?92

Корзунг говорил уже ровнее, но в каждом слове всё равно оставалась дрожь:

– Fit’so dalenme kirale thia balanre bakhell tfis folhe. Fou calles… fou calles rovmegle fit affe thia hogre eldejirasem atte thia evantran. 93

– Hilette ef ranlame efyella: waithe rohene.94 – Тирэльзар, почти по-наставнически, напомнил.

– Hej gabassle. Uel thia Alak offe Kirin vaile fou. 95

Орк сжал свитки так, словно те были для него последней гарантией, что мир ещё можно вернуть назад.

Осмотревшись и убедившись, что никто не подслушивает и не подглядывает, Тирэльзар Огненный откинул засов и вышел на улицу.

Чистое, прозрачное ночное небо висело над деревней холодным куполом. Две луны – одна выше, другая ниже – рисовали бледные дорожки на снегу. Кромешная тишина обволакивала всё вокруг настолько плотно, что хотелось говорить шёпотом даже там, где никого нет.