- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Константин Кохан Ночь Грёз
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Да, я правильно показал. – удовлетворённо заключил он. – Запомнили?
Фар’Алион тяжело вздохнул, взглянув в сторону домов, которые предстояло пересечь.
– Ну? – фариец вопросительно посмотрел на него.
– Ну а нам – сюда. – волшебник снова отпустил одну руку и быстро показал направление по карте.
Линия пути тянулась от синеватого пятна порта куда-то вглубь, туда, где цвета на бумаге менялись и густели.
– Мы весь день потратим на дорогу до неё. – возмутился Джерум. – Тебе нужно спешить, ты говорил. А мне и подавно.
– Меньше. – точно ответил Тирэльзар Огненный.
Он на миг замолчал, а затем, раскинув коварную, почти мальчишескую улыбку, добавил:
– Мы потратим в десятки раз меньше времени, если воспользуемся одной хитростью…
Сложив карту аккуратными складками обратно, Тирэльзар сунул её в атлас, но книгу оставил в руке. Они сошли с шумной центральной улицы портового района, где народ всё время цеплялся плечами, и выбрали небольшую площадку с одинокой скамьёй у стены склада. Это была единственная свободная скамья поблизости, и она как будто ждала именно их.
Они уселись. Спина почувствовала шершавое дерево, звучащие шаги прохожих чуть приглушились.
– Так… – Таро, закинув руку на спинку скамьи, наклонился к раскрытой книге, пытаясь выудить взглядом хоть что-то в тонких линиях схем и зарисовок. – Угу… Понятно. Удивляй меня, Тирэльзар. – добавил он, честно признавая, что ничего толком не разглядел.
– Сам город состоит из восьми огромных автономных районов и парочки маленьких, – начал эльф, перелистывая страницы. – которыми всеми руководит последний – район Империатта.
Район Империатта по сравнению с остальными выглядел мизерным аккуратным пятном, затерявшимся среди гигантов. Именно поэтому, глядя только на миниатюрную схему, Джерум и не сумел бы его найти, даже если бы очень постарался.
– Все районы различны друг от друга. – продолжил волшебник. – Цвет района, оттенок стеклара на крышах зданий, отделяет их и выстраивает границы. Город можно прочитать по цветам, если знать, что они значат.
Он перевёл палец на самый крупный участок.
– Первый и самый большой по размеру – Тавланор, торговая жемчужина Эльфграда. – тихо, почти с уважением произнёс Тирэльзар. – Дома там воистину уникальны: трёх, а то и пяти, этажные здания Тавланора видны практически с любой точки города. Их острые стеклянные шпили вызывают ужас и гордость, изумление и уважение.
– Как говорится, – хмыкнул Джерум. – „Нет того, чего нельзя найти в Тавланоре. Все чудеса света красуются на витринах изящных торговых павильонов и бла-бла… бла-бла-бла“.
Он неожиданно уверенно процитировал известную фразу, а затем махнул рукой.
– Я слышал о нём. Хоть, признаюсь, и считал того за целиковый город. – добавил он.
Тавланор действительно был необъятен. Именно там размещалась главная резиденция Юстиановой Торговой Компании35, чьим девизом, как бы тщеславно он ни звучал, было: „Всё можно купить. Достаточно узнать цену“. Отчасти это являлось правдой.
По соседству с ними на карте красовалась более скромная, но крайне настырная контора – Тимерийское Злато & Серебро36. Эта организация любила вставлять конкурентам палки в колёса, мешая открытию новых точек по всему континенту. В Тавланоре же находилась и Эльфийская Компания – меньше, скромнее и менее влиятельная, но со своими интересами и амбициями. Не стоило забывать и о Золотом Аукционе – месте, где собирались все изысканные и удивительные вещи, вещи с историями и с ценой, за которую иной готов был отдать душу.
И всё перечисленное было лишь малой частью того, что скрывал в себе район.
– Цвет этого района – зелёный изумруд. – подытожил тёмный эльф, проведя пальцем над гербом Тавланора. – Дальше…
Он перевернул страницу, где карту сменяла подробная зарисовка, а затем – следующую.
– Следующий район – Лофаш-эшау, жилой район эльфийской столицы. Дома там не сильно громоздкие, но по-своему уникальные: от одного до двух этажей здания, практически каждое из которых имеет красивые и отличные друг от друга витражи. Цвет Лофаш-эшау – от светло-пурпурного до розового.
Пальцы волшебника снова облизнули пересохший палец, чтобы удобнее было переворачивать листы. Шорох бумаги смешался с далёким криком чайки.
– За ним идёт Козальд. – произнёс он.
– В курсе о таком. – оживился Таро, уставившись на насыщенный участок карты. – Многие бывалые воины Водамина рвутся на остров лишь для того, чтобы принять участие в славных боях Арены Козальда Разрубателя37. Признаюсь, что и мне когда-то не давала покоя эта идея.
Дома в Козальде были редкостью. В основном там тянулись лавки с громкими вывесками и хитрыми хозяевами, которые завышали цены на снаряжение в несколько раз, пользуясь тем, что азартные головы плохо считают деньги. Рядом с лавками громоздились казармы и тренировочные поля, где жили и оттачивали своё ремесло защитники города, наёмники, авантюристы всех мастей.
К слову, об авантюристах – именно там находилась Гильдия Ильмирисов. Славная, по-своему упрямая организация, которая хоть кое-как, но сумела объединить доблестных воинов-наёмников со всего света под одним знаменем.
– Цвет Козальда представлен ярко алым. – произнёс Тирэльзар. – Напоминает проливающуюся в его стенах кровь.
Страница, после того как волшебник показал герб района, шурша, перевернулась.
– Район Ванор Ошу – самый ближайший к Коллегии Магов район. – продолжил он. – Здесь расположены магические лавки и филиалы иных волшебных организаций. Дома там в основном не кирпичные, а, как и здания Коллегии, каменные и с башенками. В Ванор Ошу живут и практикуют те, кто не удосужился поступить в доблестное содружество магов, или те, кто изучает волшебство самостоятельно, в стороне от гильдий. Это отличное место, где можно значительно преуспеть в познании магического искусства. На крышах там играют ярко фиолетовые оттенки.
– Мы держим путь в Ванор Ошу? – уточнил Джерум.
– Да. – Тирэльзар Огненный перелистнул ещё пару страниц. – Перед тем как мы направимся в Коллегию, надо будет заглянуть сюда… – его палец двигался дальше по атласу. – Так-с… Следующий, район Эшау-Ото является самым тихим и спокойным. В нём расположены часовни и святыни, кладбища и храмы, в нём молятся об усопших и молят о хорошем будущем. Колоссальных размеров Храм Первородных виден из любой, за исключением торгового района, точки города. Он обозначен белым, подобным снегу, цветом. И, пускай эльфы и благосклонны к представителям других рас, они имеют специальный для них район – Нэк-эшау.
– Местное ужасное гетто? – фар’Алион скосил взгляд на волшебника, в голосе прозвучала хмурая ирония. – Не удивлён.
– Нет-нет! – Тирэльзар замотал головой и отмахнулся, будто от навязчивой мухи. – Дома в нём мало чем отличаются от того же Лофаш-эшау. Они так же прекрасны. Там возведено множество скульптур и храмов материкового востока и запада, а некоторые улицы целиком выполнены в характерном для определённого народа стиле. И по вывескам, и по орнаментам на стенах, и по тому, какие запахи стоят в воздухе.
– Что-то моё – фарианское, родное, там есть? – прищурился Джерум.
– Думаю, да. – эшау чуть наклонил голову. – Опять же, я не целиком знаю город. Я живу в нём, но не владею им.
– По совместительству он является и самым преступным местом столицы, не так ли? – не унимался фариец.
– Ну… – протянул волшебник и на миг задумался. – Статистика преступлений, увы, не может с вами не согласиться. Но он красив! – вдруг живо воскликнул Тирэльзар Огненный. – Крыши его строений частично покрыты стекларом жёлтого оттенка. Вечером он так сияет, что весь район словно залит золотом. Воров и убийц там не меньше, чем в любом порту, но, когда Суур задевает эти крыши, даже они смотрятся как часть чего-то правильного.
Джерум, не дождавшись продолжения, перехватил инициативу. Он аккуратно вытянул у тёмного эльфа атлас и сам развернул большую карту, так что та почти закрыла им скамью.
– Как я вижу, под ним и Тавланором раскинулся портовый район – Ситорша. – пробормотал он, скользя пальцем по синему пятну.
– Верно. – кивнул Тирэльзар. – Тамошние корабельные верфи и набережные даже по сей день едва ли имеют аналог. Они вызывают изумление у всех, кто хотя бы раз сравнивал их с другими портами континента. Это я ещё молчу о сотне мостов и каналах. Тут, – он ткнул в карту. – можно прожить пару лет, так и не увидев всё до конца. Цвет Ситорша – синее море. Не просто краска, а именно тот оттенок, что у воды в ясный день, когда ветер ровный, а волна спокойная.
– Преувеличиваешь, волшебник. – хмыкнул Джерум.
Киэльэшау только коротко улыбнулся и промолчал. Вместо ответа он снова подался вперёд, перевернув страницу. Бумага шуршала, как сухой тростник на ветру.
– Последний из районов Эльфграда – Тимера Шос. С давних времён это аграрная и ремесленная часть города. Просторные пашни, уходящие до самого горизонта, и дымящие горны кузниц ежедневно приносят городу сырьё и золото.
Волшебник провёл пальцем по мягкому, светло-коричневому пятну.
– В основном, здесь производят стеклар и эльфийский эбонит, – эшанит. Здесь по ночам видно, как свет кузниц смешивается с отблесками расплавленного стеклара, а днём пахнет свежей землёй, углём и горячим металлом. Район отмечен светло-коричневым цветом, олицетворяющим плодородную землю. Таким, на который приятно смотреть даже на бумаге. Так… на этом всё. Он был последним.
Он аккуратно сложил карту, которую держал Джерум, и, не спеша, убрал её вместе с атласом обратно в сумку. Всё, что он сейчас произнёс, было только мизерной частью того, что скрывала книга: они всего лишь пробежались по Эльфграду глазами, едва коснувшись поверхностей.
– Сможем в него заглянуть? – Таро демонстративно стукнул по рукояти скимитара, будто уточнял разрешение не на прогулку, а на вылазку. – Ненадолго.
– Мне нужно спешить, если помните. – напомнил Тирэльзар, поднимаясь со скамьи. – А вам и подавно.
Эшау улыбнулся так, как умеют улыбаться только те, у кого в голове давно уже составлен маршрут, но который они выдают дозированно. Эльф-волшебник двинулся вперёд, жестом приглашая фарийца следовать за ним.
– Хах! – воскликнул фариец, вставая. – Вот волшебник, вот говнюк!
Кряхтя и шумно урча, Джерум поднялся со скамьи. Поправил ремень ножен, чтобы скимитар сидел удобнее, и быстрым шагом нагнал остановившегося было Тирэльзара.
– Ну, я думаю, что можно будет заглянуть туда после. – как бы между прочим бросил волшебник, даже не оборачиваясь.
– Вот это уже другой разговор! – довольно отозвался Таро.
Их двоих поглотил шум улицы, и скамья осталась позади – пустая, с едва уловимым шорохом страниц, что только что перелистывались над ней.
***Глава VIII: Cледуя дальше
Пройдя несколько кварталов, перешагнув через несколько каналов и угробив на дорогу добрый час, Тирэльзар и Джерум наконец выбрались на небольшую площадь, словно спрятанную между домами и прижимаемую к земле тяжестью камня и воды.
Она была обременена статуей, вокруг которой всё пространство будто выстроилось по рангу. По периметру площади тянулись строго двухэтажные дома: часть из них явно жила своей тихой, домашней жизнью – за занавесками мелькали силуэты, на подоконниках стояли горшки, сохли тряпки, – другие же принадлежали частным предприятиям: аккуратные вывески, резные двери, витрины с товаром, свёрнутые в рулоны тенты.
В центре, на мраморно-белом постаменте, возвышалась пятиокелъровая статуя Ситорша-зара Кораблестроителя38. Он стоял, гордо выпрямив спину, с вытянутой вперёд рукой, в которой словно держал невидимый чертёж корабля. Плащ за его спиной раздувало вечным несуществующим ветром, плечи были широкими, а лицо – сосредоточенным, упрямым. Прямо за статуей, почти уткнувшись ветвями в каменный постамент, рос крохотный Чар-дуб, упрямо цеплявшийся корнями за каждый клочок земли. Он выглядел так, словно вырос здесь не по чьей-то прихоти, а вопреки ей.
По кругу, как разноцветный пояс, вокруг статуи и дуба стояли небольшие торговые шатры. Их крыши шили из прочной, мягко переливающейся шёлковой ткани, сотканной из шерсти ариниара – барашкоподобного создания, обитающего на архипелаге. Тенты были всех возможных цветов: насыщенно-синие, бледно-зелёные, тёмно-бордовые, с вышитыми волнами, рыбой, якорями. Но сколько ни старайся украшать крышу, суть оставалась одна: все эти торговцы продавали только рыбу, выловленную в просторах Далёкого залива.
Запах стоял такой, что казалось – сам воздух давно стал солоноватым и склизким. Сырые туши, горы чешуи, открытые бочки с засолом, жаровни с уже шкворчащим на решётках ловом – всё это смешивалось в один тяжёлый, въедливый аромат. Джерум от него откровенно страдал: лицо морщилось, переносицу сводило, и при первой возможности он прикрывал нос ладонью или краем рукава, проходя мимо очередного торговца, гордо воздевающего вверх жирную рыбу.
– Вы ему не стали говорить про Асада перед прощанием? – спонтанно спросил Тирэльзар Огненный, не смотря на спутника, а будто продолжая какую-то собственную мысль.
– Нет. – коротко ответил фариец. – Зачем его расстраивать ужасной новостью?
Он говорил ровно, но в голосе слышалось, что сам он этой новостью уже давно расстроен сверх меры.
Впереди, аккурат за спиной величественной статуи, на высоком окелъровом цоколе, стояло здание, сразу отличавшееся от своих соседей. Трёхэтажное, громоздкое и внушительное, оно напоминало скорее небольшой собор, чем городской дом. Его массивный корпус перегораживал улицу, деля дорогу на две расходящиеся стороны.
Острый голубой шпиль на крыше тянулся прямо в небо и неизбежно притягивал взгляд. Вокруг него торчали несколько шпилей поменьше, правда стражники вокруг главной башни. В центре стены последнего этажа, прямо под главным шпилем и строго над резным антаблементом, светилось идеально круглое окно-роза, стилизованное под символ Коллегии – переплетение линий, напоминающее и глаз, и магическую печать.
Чуть ниже, на уровне второго этажа, тянулись слегка углублённые вовнутрь аркады с высокими, готически пламенеющими окнами. Их каменные рамы казались языками пламени, застывшими в момент рывка вверх. Декоративные аркады второго этажа были выточены безупречно: мельчайшие изгибы, аккуратные капители, тонкие тени от резьбы.
Нижний ярус здания слегка выдвигался вперёд, и его выступы опирались на колонны. Наверху колонн распускались изящные растительные мотивы, тонкие ветви и листья, а внизу, у хрупкой базы, те самые листья казались уже тяжелее, плотнее, словно их обременяли корни. Всё здание дышало старым храмовым величием – и не удивительно: в прошлом оно действительно служило храмом, пока его не переделали под нужды магов.
– Филиал Коллегии? – сощурившись, спросил Таро, разглядывая шпиль.
– Да. – кивнул тёмный эльф. – С не столь далёких пор. Этому филиалу лет пять, не больше. Признаюсь, мне давно не приходилось заходить именно сюда. – он остановился и, на миг забыв обо всём, принялся рассматривать фасад с наплывшей ностальгией. – Чтобы не тратить лишний раз время, я пользовался телепортом в другом. Тот не шибко далеко отсюда… – он неопределённо ткнул рукой куда-то на север. – но нам именно сюда.
Они поднялись по широким ступеням, выстроенным полукругом, словно поднимаясь на небольшую сцену. У входа высилась двухстворчатая дверь из чёрного, недавно покрашенного дерева. Металл фурнитуры блестел тусклым золотом.
Тирэльзар наклонился к подвешенной на стальном штифте табличке и быстро пробежался по ней взглядом. Огнём по тёмной дубовой доске было выжжено: „„рэтэсираетам уруснириР торьлаГ“.39 Районный филиал Коллегии Магов имени Валиркатария Суурского“. Эльф искренне улыбнулся, провёл пальцами по знакомым буквам и взялся за тяжёлое металлическое кольцо. Несколько уверенных ударов – звук отдался в глубине здания.
Почти сразу левая створка, протяжно скрипнув, слегка отворилась. В проёме показалось лицо мужчины. Он внимательно, по-военному придирчиво осмотрел эльфа с ног до головы, прищурился и вдруг расплылся в искренней улыбке.
– Тирэльзар! – неожиданно радостно воскликнул он. – Сколько лет, сколько зим!
Белёсо-жёлтая роба Школы Восстановления, перехваченная специфичным пластинчатым доспехом, выдавала в нём боевого мага, да ещё и не кабинетного. За поясом у него висела тяжёлая булава. На правом наплечнике поблёскивали отличительные символы – алиран-волшебник второго ранга. В иерархии боевых магов это был настоящий середняк: не верхушка, но уже далеко не зелёный мальчишка.
Он был крепким нордом массивного телосложения, из тех, кого сууровый свет делает ещё грубее и тяжелее на вид. Широкие плечи, плотная грудь, руки как брусья, шея толстая, будто вросшая в трапеции, и в целом он выглядел так, словно его выточили из одного куска камня и потом забыли сгладить углы. Лицо широкое, с тяжёлой челюстью и выступающими скулами, нос слегка приплюснут или сломан когда-то, губы тонкие, привычно сжатые, а взгляд прямой и холодный, без лишних слов. Волосы светлые или пепельно-русые, чаще коротко подстрижены, чтобы не мешали в бою, борода густая, нордская, ухоженная настолько, насколько её вообще можно ухаживать в походной жизни – в ней может застревать пыль, иней, запах дыма.
– Маругус Кулак Шора, рад тебя видеть! – ответил Тирэльзар Огненный.
Голос у него стал теплее, но в нём всё равно слышалось, что он помнит, зачем пришёл. Хоть виделись они давно, сперва нужно было завершить начатые дела.
– Мастер-волшебник у себя? – уточнил он.
– Да, он в кабинете. – кивнул Маругус. – Ты по делу или так, старика навестить пришёл?
– Навестить, но дело серьёзное. – киэльэшау чуть посерьёзнел. – Только он может нам помочь.
– Нам? – боевой маг протянул шею и выглянул в проём.
Тирэльзар машинально посмотрел через плечо. Джерум, который до этого неторопливо поднимался, как раз ступил на верхнюю ступень и столкнулся с ним взглядом.
Маругус перевёл взгляд с фарийца обратно на эльфа.
– Да, я не один. – спокойно подтвердил тёмный эльф.
На пару ударов сердца в дверях повисло лёгкое молчание.
– Мы зайдём? – наконец спросил Тирэльзар, не меняя тона.
– Конечно, проходите. – отступил в сторону Маругус, распахивая дверь шире.
Тирэльзар и Джерум шагнули внутрь. За их спинами тяжёлая створка закрылась с глухим звуком, замок лязгнул, отрезая их от шума площади.
Внутри было прохладнее и тише. Они двинулись по коридору, направляясь к лестнице на верхний этаж. Джерум крутил головой во все стороны. Его изумлению действительно не было предела: всё вокруг было чужим, незнакомым, но от этого – только более притягательным.
В стенах он заметил с десяток углублённых ниш, затянутых стеклом. Внутри каждой витрины хранились магические свитки, аккуратно смотанные и перетянутые ленточками. Над ними тянулись подписи на эльфийском и магических наречиях. Даже не читая текст, можно было почувствовать, какое от них идёт давление: древность, власть, связки символов, способных менять ткань мира.
– Тот норд в броне – твой знакомый? – остановившись у лестницы, спросил фариец, опираясь рукой на резные перила.
– Когда-то учились вместе. – ответил Тирэльзар Огненный. – Потом он перевёлся к боевым магам. Здоровья ему хватает. – он чуть усмехнулся.
Здание, несмотря на внешнее величие, было на удивление пустынно. Ни беготни учеников, ни гулких голосов – только далёкие шаги и приглушённый шёпот где-то в глубине. Волшебник и фар’Алион поднялись по лестнице, ступень за ступенью, и остановились лишь у огромной двухстворчатой двери с изысканным жёлтым витражом.
Свет из окон по обе стороны от длинного продолговатого коридора мягко стекал к дверям, но не доходил до них совсем чуть-чуть. Кабинет верховного шариниара, главы филиала, стоял как бы в полутени, всё ещё отделённый от остального мира тонкой полосой темноты.
– Ты думаешь, этот мастер-волшебник сумеет что-то сделать? – Джерум фыркнул. – Пф-ф…
– Не сомневайтесь. – киэльэшау повернулся к нему корпусом, глядя прямо в глаза. – Валиркатарий нор Тар Суурский один из лучших в своём деле. Покинув Орден Киринфоша, он занял пост учителя Школы Восстановления на Тау’Элуноре. Много волшебников прошло через этого ворчливого старика, включая меня.
– Раз он такой профессионал, то почему он здесь, а не там?
– Не всем по душе работать с клятвопреступником. – спокойно сказал Тирэльзар. – Да и Орден настоял на его отчислении.
Он на миг запнулся, скосил взгляд на витраж.
– Весьма несправедливое решение. – добавил он уже тише.
– Справедливость – понятие растяжимое, волшебник. Пойми – каждый сам выстраивает её границы. И раз тот покинул Орден, он должен смириться с их решением.
Фариец сказал это без особого нажима, но в словах звенела усталая уверенность человека, который слишком хорошо знает, как легко ломаются чужие судьбы под тяжестью чьих-то правил.
Тирэльзар вздохнул, коротко, почти бесшумно, и тихонько постучал костяшками пальцев в дверь.
– Занят! – моментально проворчали изнутри, так резко, словно старик только и ждал предлога огрызнуться. – Занят, зайдите позже!
Тёмный эльф на секунду закатил глаза, но всё равно осторожно приоткрыл дверь и скользнул внутрь, прикрыв её за собой. Джерум остался в коридоре, опираясь плечом о стену и прислушиваясь.
– E’ yelselei E’ξ baisy!40 – не поднимая глаз, раздражённо бросил Валиркатарий Суурский на фойлерилле. – Ẉĝare ‘thalora ü fosaʎalüɲa afa’ʊ?!41
Старая, давно и собственноручно переделанная мантия Коллегии лежала на его сухих, давно больных плечах, как тяжёлое покрывало. Когда-то белоснежная ткань успела пропитаться чернилами, травами и временем, местами став почти серой. Валиркатарию было уже далеко за шестьдесят; лицо его избороздили глубокие морщины, кожа легла на кости тонкими складками, а взор помутнел до той степени, когда мир перестаёт быть резким, но ещё не превращается в сплошное пятно.
За его спиной, через круглое окно-розу, открывался дивный вид на залитую сууровым светом площадь. Лучи падали в кабинет мягкими, спокойными нотами, разрезаясь пролетающими мимо облаками и отбрасывая на пол и стол причудливые, медленно текучие тени.
– Мастер-волшебник, здравствуйте. – тихо проговорил Тирэльзар, не решаясь сразу подойти ближе.
Слух у Валиркатария, похоже, остался прежним, острым, как у хищной птицы. Он цокнул языком, откладывая перо в сторону, и лёгким, но явно выработанным движением отодвинул от себя магический пергамент. Голова поднялась, глаза прищурились.
Сначала он только щурился, пытаясь через мутную пелену понять, кто стоит у него перед столом. Всё плыло и размывалось. Вздохнув, мастер-волшебник проворчал себе под нос, потянулся к подвешенным за воротник очкам и водрузил их на нос.
– Тирэльзар… – протянул старый маг, недовольно, почти упрямо. – Сколько времени-то утекло… Зачем ты пришёл? Помнится мне, мы сошлись на том, что я больше не увижу тебя.
Он не стал подниматься. Просто снова взялся за перо, подтянул к себе пергамент, на котором уже было выведено с десяток аккуратных рядов рунических формул, и принялся медленно, с каким-то болезненным тщанием обводить магические знаки.
