Клэр Фуллер Зыбкая почва

8

Войдя в лавку, Джулиус заколебался. У него почти не осталось табака и бумаги для самокруток, и ему хотелось – нет, было необходимо – зайти в паб выпить. Он раздумывал, как распорядиться деньгами, полученными за прочистку водосточных желобов. Если он надеялся и впредь получать работу, на телефонном счете должна лежать хоть какая-то сумма. Джулиус кинул на него десять фунтов и купил немного табака. Зайдя в паб, он поставил мобильник на зарядку. Уселся за стойку рядом с Дженксом, отхлебнул от своей пинты биттера совсем чуть-чуть, чтобы растянуть удовольствие, и скрутил тоненькую сигарету.

– Слыхал про твою мамашу. – Дженкс, щуплый шотландец, которого Джулиус редко видел за пределами общего бара[11] в «Плуге», поднес стакан ко рту. Его верхняя губа потянулась к пиву, словно улитка, нащупывающая дорогу. – Паршиво, – сделав глоток, добавил Дженкс.

– Ага, – откликнулся Джулиус, лизнув папиросную бумагу. – Спасибо.

Он показал самокрутку Дженксу и вышел через заднюю дверь покурить. От рытья ямы на ладони образовался волдырь; он приложил руку к губам и почувствовал, как под кожей перекатывается жидкость. Джулиус задумался, существует ли закон, определяющий глубину могилы, и в который раз спросил себя, можно ли вообще делать то, что они задумали. Но даже если нельзя – плевать. Сняв дерн, он заглубился всего на один штык лопаты, но этого мало. Во всяком случае, Джини решит, что этого мало. А что будет, если там начнут копаться лисы или Мод? Потирая заросший подбородок и дымя сигаретой, он стал думать о том, сколько, по мнению Роусонов, они им задолжали; вспомнил о содержимом конвертов в кармане куртки и о том, как Роусон крикнул жене: «Ничего особенного!» Ну и черт с ними, подумал Джулиус. А не пошло бы оно все к чертовой матери!

Он вернулся в паб, и минут через десять Дженкс вдруг сказал:

– Тебе сообщение пришло. От красотки, которая живет над рыбой с картошкой. Что-то насчет нагревателя.

– Черт тебя дери, Дженкс. Обязательно надо сунуть нос, да? Может, мне в следующий раз свой дневник притащить?

Дженкс только ухмыльнулся, а Джулиус, заглянув в телефон, залпом допил пиво.

Джулиус не разбирался в нагревателях (по правде говоря, он мало в чем разбирался), да и рюкзака с инструментами у него с собой не было, но он все-таки покатил на велосипеде через всю деревню – к Шелли Свифт.

Она открыла дверь. На ней был топ с леопардовым принтом и джинсовая юбка. Губы накрашены сиреневой помадой – вряд ли она так ходит на работу.

– Чертов нагреватель. Не греет воду, – пожаловалась она, пока он поднимался вслед за ней по лестнице.

Нагреватель висел на стене в кухне. Заглянув в отверстие крышки, Джулиус обнаружил, что не включена запальная горелка. Он нажал на две кнопки, и газ сразу вспыхнул – в отверстии показалось крошечное голубое пламя, и они услышали, что нагреватель включился.

– Вы просто потрясающий, – проговорила Шелли Свифт.

Он повернулся к ней, но она не отстранилась. Ее нос и губы оказались не в фокусе, зато глаза он видел отчетливо: слипшиеся от туши ресницы и орехового цвета радужку с темно-карим ободком. Она поймала его взгляд. Джулиусу хотелось поцеловать ее, но он казался себе слишком высоким, слишком сутулым, слишком неловким. Да и не привык он к такой близости, ему не хватало опыта.

– Можно мне воспользоваться вашим туалетом? – спросил он, и Шелли, засмеявшись своим хриплым смехом, отпустила его.

Полочка под окном ванной комнаты была заставлена книгами. Он вытянул одну, с выпуклыми серебристыми буквами на обложке: «Вся в мать». На заднем плане картинка: хилые кустики, клочок голой земли, на фоне которой – женское ухо с сережкой. Он сунул книгу обратно.

Стоя на верхней площадке, он сказал, чтобы она написала ему, если еще что-нибудь сломается. И в этот момент Шелли Свифт его поцеловала. Она приоткрыла рот, прикоснулась языком к его губам, и он почувствовал восковую гладкость ее помады. Он едва ответил на поцелуй: его слишком потрясло то, какой она, Шелли Свифт, оказалась на ощупь и на вкус. Когда они отстранились друг от друга, она снова засмеялась, а он бросился вниз по лестнице и выскочил за дверь. Домой Джулиус ехал, не держась за руль велосипеда, словно ему снова было тринадцать; он балансировал коленями, чтобы можно было подносить пальцы к носу и вдыхать лимонный аромат мыла из ванной Шелли Свифт.

Джулиус еще сидел в пабе, когда Джини начала косить крапиву вокруг скамейки в углу двора. Лезвие косы было наточено до блеска. В очередной раз наклонившись, она услышала, как ее окликнул мужской голос. Она распрямилась, выгнула спину, чтобы снять напряжение, и увидела, что к ней идет Стю.

Боже, она не думала, что Бриджет действительно отправит к ней своего мужа. Он уже пересек двор и вошел в садовую калитку, миновал яблони и вишни – цветы с них осыпались под тяжестью выпавшего снега, так что теперь овощные грядки были усеяны розовыми и белыми конфетти. Под скрюченной и почти полностью покрытой лишайником самой старой яблоней – сорта «Оранжевый Пепин Кокса» – Джулиус уже снял верхний слой земли и сложил куски грубого дерна в кучу. Яма была глубиной с фут, и из ее отвесных стенок торчали, словно перья, красноватые корни. Кому как, а Джини с первого взгляда было ясно, что эта дыра в земле не что иное, как могила.

Стю – крупный мужчина. Однажды он взбирался по приставной лестнице, и она имела несчастье увидеть его смуглый живот, сплошь заросший черными волосами и нависающий над шортами. Он вечно ходил в шортах, даже зимой. Приблизившись, он стащил с головы бейсболку. Верхняя часть его высокого лба редко оказывалась на солнце и была ослепительно белой. Остатки волос на голове торчали во все стороны. Кепка, на которой, как знала Джини, была надпись «Стю Клементс, художник и декоратор», засалилась по краю. Стю не ограничивался работой художника и декоратора, за хорошие деньги он готов был браться практически за что угодно. Он склонил голову и сказал, что с большим сожалением узнал о смерти ее матери, но ни словом не обмолвился о раскопанной земле: скорее всего, решил, что это будет еще одна грядка. Мод поднялась с места, где лежала, обнюхала его ладонь и вернулась обратно – она знала Стю.

– Бриджет попросила меня заглянуть, – объяснил он.

Джини кивнула. Она не хотела разговаривать с этим человеком, она хотела как можно скорее избавиться от него. Положив косу, она пошла к дому, держась справа от Стю, чтобы заслонить могилу.

– Если сейчас снять мерку, я в пятницу могу привезти гроб. Ими торгует мой приятель Эд, но я смогу все устроить, – сказал он. – Она же еще тут, верно?

– Но я не уверена… – начала Джини.

– Или завтра, если так будет удобнее.

– Может быть, мы все-таки обратимся к похоронному агенту, – сказала Джини. Они прошли через калитку во двор, и две курицы с кудахтаньем бросились в разные стороны. – Вы уж простите, что пришлось напрасно сюда ехать.

– В самом деле? – спросил он, идя следом. – Но Бриджет сказала, у вас трудности. Мол, вам сейчас нелегко приходится, с этими похоронами и прочим.

Джини почувствовала, как у нее вспыхнули щеки при мысли, что Бриджет обсуждала с кем-то, пусть даже с собственным мужем, их финансовое положение. Кому еще она растрезвонила, что у них нет денег на похороны матери? Теперь, наверное, вся деревня знает. Она изо всех сил прижала большой палец к запястью другой руки.

– Не знаю, что Бриджет имела в виду, – сказала она, не оборачиваясь.

Джини планировала обойти коттедж и проводить Стю к выходу, но теперь, оскорбленная в своих чувствах, решила продемонстрировать, что догадки Бриджет абсолютно беспочвенны, поэтому вошла в дом через черный ход. Стю последовал за ней, Мод присоединилась к ним.

– Она в гостиной, – сказала Джини, пока они шли через кухню и мимо парадного входа.

Едва взглянув, как он стоит рядом с накрытым телом, она вернулась на кухню, а через несколько минут услышала покашливание со стороны двери.

Когда Стю вошел на кухню, Джини сосредоточенно ворошила палкой огонь в очаге – кочерга куда-то задевалась. Словно и не прислушивалась, как он там ходит с рулеткой. Она выпрямилась.

– У Эда в мастерской есть неплохая заготовка из сосны, – сказал Стю, пряча в карман шорт блокнот и карандаш. В другой карман он засунул бейсболку, оставив козырек снаружи. И встал поближе к плите, чтобы согреться.

Джини поморщилась и покачала головой: она не хотела никакого гроба.

Но Стю, видимо, решил, что ее не устроила порода дерева, поэтому добавил:

– Или я мог бы достать дубовый, если тебе кажется, что это лучше. Он дороже сосны, зато отделка – залюбуешься.

– Дубовый? – переспросила она.

– Хотя, конечно, с вас и без того кое-что причитается.

– Причитается? В каком смысле?

– Я про деньги, которые брала в долг ваша мама.

– Мама брала у вас в долг? – Существо, которое пряталось в груди Джини, забилось о ребра.

Стю взглянул на нее в недоумении, собираясь что-то ответить.

– Ах, это, – поспешно сказала она. – Конечно.

Джини чувствовала, как накатывает тошнота, как бьется на шее пульс. Ей хотелось спросить, знает ли он, для чего Дот понадобились деньги. Не для того ли, чтобы отдать их Роусонам в счет просроченной аренды?

– Я могу приплюсовать стоимость гроба к этому долгу, – мягко предложил Стю. – В такое время не стоит беспокоиться о деньгах. Эд сказал, что у него есть отличный дуб. – Стю в любой ситуации оставался торгашом. – Выдержанный, так что не покоробится, не растрескается. – Он кашлянул; возможно, его смутила картина, которую он представил. – Конечно, с дубом работать труднее, чем с сосной, зато древесина качественная.

Джини зашла в кладовку и налила воды в стакан. Она не могла поверить, что мать брала деньги у Стю. Дот, которая всегда твердила: ни от кого ничего не принимай, ни у кого ничего не проси, будь то власти, благотворители или соседи. Да, они получили от Роусона разрешение жить в коттедже без арендной платы, но это не считается – после того, что он сделал. Стю протиснулся в узкую каморку вслед за ней. Она почувствовала запах кондиционера для белья, который Бриджет, видимо, использовала при стирке. Цветочный, ненатуральный запах.

– Сколько будет стоить гроб? – спросила она и отпила из стакана.

– Обычно Эд берет двести пятьдесят за гроб ручной работы, но я знаю, что он согласится и на двести, потому что ваша мать была хорошей женщиной. Дот Сидер – очень хорошая и честная женщина. Я могу подождать, пока ты поговоришь с Джулиусом, если решение за ним. На какой день назначены похороны?

– Нет, – сказала Джини. – Я сама могу это решить.

– Если кто увидит эту дубовую заготовку – вцепится в нее зубами, не станет ходить вокруг да около.

– Ладно, дуб так дуб, – твердо произнесла Джини.

Стю почти нависал над ней, пора было выпроваживать его из дома. Ну а Джулиусу просто придется выкопать яму побольше.

– И еще сколько-то нужно будет накинуть, чтобы отвезти ее в церковь или в крематорий. Мы с Эдом, само собой, можем надеть костюмы, чтобы все выглядело прилично.

– Нам это не понадобится. – Джини поставила стакан, а Стю удивленно приподнял брови. – Джулиус все устроит, – пояснила она.

– А мне казалось, Джулиусу не очень нравится ездить на машинах. – Он произнес «маа-шии-нах». – Его разве не тошнит?

Она сложила руки на груди. Стю отлично знал, что в любой поездке на чем-нибудь с двигателем Джулиуса рвет уже минут через пятнадцать. И, черт побери, Стю отлично знал почему.

– Я же сказала – он все устроит.

– Лады, – ответил Стю, пятясь из кладовки и натягивая кепку. Она шла сзади, подгоняя его к парадной двери, будто домашнюю скотину. – А как насчет пива на поминки? Могу раздобыть несколько ящиков. В «Плуге» с вас возьмут куда больше.

– Мы не будем устраивать поминки, – отчеканила Джини.

Стю уже стоял на пороге, когда она спросила:

– Что-то я забыла, сколько у вас брала мама. Не напомните?

Стю прищурился, и Джини подумала, что он пытается понять, известна ли ей сумма.

– Восемьсот фунтов, – ответил он.

После его ухода Джини перевернула весь дом в поисках денег. Стю вполне мог поступить бесчестно; она не сомневалась, что к сумме, которую осталась должна Дот, он мог добавить фунтов пятьдесят или сто. Но даже Стю не стал бы выдумывать долг на пустом месте. Возможно, ей следовало бы заявить, что это не их с Джулиусом долг, с чего им брать на себя обязательства матери? Но Джини знала, что ни со Стю, ни с Бриджет этот номер не пройдет. Она перебрала все открытки, перелистала все заметки и картинки, вырезанные из журналов и засунутые в ящики комода, она открыла все банки в кладовке, перерыла весь хлам, скопившийся под кроватью, на которой они спали вместе с Дот, сунула руку под матрас и пошарила там. Потом села за кухонный стол и стала думать, где мать могла спрятать пачку наличных. Если она взяла в долг у Стю, чтобы заплатить Роусонам, но эти деньги так до них и не дошли, значит, мать, эта хорошая и честная женщина, спрятала деньги там, куда, как ей казалось, Джини никогда не заглянет. В маслобойне полно всяких сломанных штук, старых садовых инструментов, корзин и коробок, а еще есть спальня Джулиуса и множество расшатавшихся половиц в доме. Очень много подходящих мест.

9

Джини пекла пирог с крольчатиной по рецепту, который знала наизусть. Вчера Джулиус подстрелил несколько кроликов на лугу Роусонов, на этот раз – от злости, после того как она рассказала ему, что мать одолжила денег у Стю. Когда Джулиус спросил сколько, она солгала: «Тысячу фунтов», – но пояснила, что в эту тысячу Стю включит стоимость гроба. Она не знала, поверил Джулиус или нет, но сумма привела его в неистовство. Он стал искать деньги, вытаскивая ящики и роясь в шкафах, которые Джини уже обыскала. Он не понимал, зачем она заказала гроб, из-за которого придется выкопать яму гораздо большего размера. Когда она попыталась его успокоить, он вытащил из кармана куртки два мятых конверта и бросил их на стол. Большими пальцами Джулиус разгладил заломы на прозрачных окошках с адресом, и Джини встревожилась.

– Что в них? – спросила она.

– Вот это, – он взял один конверт и помахал у нее перед носом, – уведомление об отключении электричества. Стоит дата – больше недели назад. А это, – он взял второй конверт, – письмо из муниципалитета. Пишут, что мы просрочили оплату муниципального налога. Я погасил часть долга на почте, когда получил деньги за прочистку желобов, но мы все равно должны им очень много.

– Налог оплатил, а свет – нет? А мне готовить при этих чертовых керосиновых лампах, на плите, которой тридцать лет не пользовались?

– Тебя там не было. Мне пришлось решать на месте. За повторное подключение надо платить отдельно. Госпошлина, или что-то в этом роде. И ее надо заплатить еще до того, как погасишь задолженность. Мне пришлось выбирать.

– Ладно, – кивнула она. – Пусть так.

Джулиус сгорбился и покачал головой.

– Господи, Джини. Все эти долги. У меня больше нет идей. Что нам делать?

Из них двоих именно Джулиусу вечно приходили в голову разные идеи, нелепые и смехотворные: сложить в саду печь и открыть свое дело по изготовлению тортов. Или взять у Роусонов в аренду луг и выращивать на нем спаржу; или поставить там юрту и сдавать ее в аренду туристам через «Эйрбиэнби».

Все эти планы рушились, едва возникнув, потому что ему требовались компьютер, интернет и электронная почта, чтобы отправлять письма всяким лондонским бородачам. Джулиус никогда не зацикливался на своих планах, но то, что сейчас у него не было ни одной спасительной идеи, по-настоящему напугало ее.

– Крейг будет давать тебе больше работы, – сказала она.

– Крейг теперь вообще не собирается давать мне работу! – заорал Джулиус. Он порылся в карманах штанов, вынул мелочь и бросил ее на стол. Три монеты по фунту и три в один пенс. – Это все.

– Можем связаться с электрической компанией. Скажем, что будем платить частями или как-нибудь еще.

– Какими частями? Чем мы им заплатим в следующий раз? А потом? Как у нас это получится, Джини? И что насчет Стю? Как мы ему все вернем? – Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Вот черт! – Он схватил кухонный стул и стукнул об пол всеми четырьмя ножками. – О чем она только думала?

Никто из них не упомянул долг Роусонам, и Джини не стала спрашивать, где он был весь день и весь вечер, потому что от него пахло пивом, а от его куртки – женскими духами.

И вот теперь на кухне Джини свежевала, потрошила и резала кроликов, проверяя, не осталось ли в тушках дробинок. Джулиус был хорошим стрелком, обычно он попадал точно в голову и убивал мгновенно. Но на этот раз дробь попала в мякоть, и ей пришлось взять старый пинцет, чтобы вынуть свинец. Пока кусочки крольчатины тушились с луком и сморщенным яблоком, которое хранилось завернутым в прошлогоднюю газету, Джини готовила на кухонном столе тесто, смешивая муку с салом, добавляя воду по столовой ложке и не забывая, что позади нее в буфете лежит мамина тетрадка с рецептами.

В течение многих лет она наблюдала, как Дот зачитывает вслух списки ингредиентов и инструкции, а ее палец замирает под каждым словом, – мать с трудом разбирала собственный неровный почерк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Лерчер (англ. lurcher) – помесь грейхаунда или другой борзой и собаки иного типа, как правило, пастушьей или терьера. Здесь и далее примечания редактора.

2

Кувшин Тоби, также известный как Филлпот, – керамический кувшин в виде сидящего человека или головы известного персонажа (Наполеона, Шерлока Холмса, короля Георга V, У. Черчилля и прочих).

3

Виселица Комб-Гиббет, построенная в 1676 г. на высоком холме на границе графств Беркшир и Хэмпшир в знак предупреждения о последствиях нарушения закона. После того как первая виселица сгнила, на ее месте было построено последовательно семь копий, последняя из которых была установлена в 1992 г.

4

«Искусства и ремёсла» – международное направление в декоративном и изобразительном искусстве, зародившееся в викторианской Англии. Его представители следовали идеям Д. Рёскина и У. Морриса о художественном превосходстве изделий ручного ремесла над продуктами промышленного производства. Предшествовало стилю модерн, на который оказало значительное влияние.

5

Алекса – виртуальный ассистент, разработанный компанией Amazon и впервые появившийся в умных колонках Amazon Echo и Amazon Echo Dot.

6

Свидетельство, являющееся разрешением на похороны или кремацию умершего человека. Выдается при регистрации смерти.

7

Аппалачская тропа – размеченный маршрут для пешеходного туризма в североамериканской горной системе Аппалачи.

8

Мурмурация – скоординированный полет огромных стай птиц (скворцов, галок, ворон), образующих динамические объемные фигуры.

9

Берт Бакарак (1928–2023) – американский пианист и композитор, автор сотен популярных песен.

10

«Полли Вон» – ирландская народная песня. Ранняя версия мелодии была известна с допечатных времен.

11

Часть паба, где посетители сидят у стойки. В другой части – салоне – стоят отдельные столики.