Кира Монро Кира Монро Однажды в Вегасе

Я ответила коротким «Хорошо» и больше телефон не открывала. После вчерашнего вечера этого было достаточно. Мы оба успели сказать столько, что новые слова пока только мешали.

Когда самолёт пошёл на снижение, домой захотелось почти физически — к Эндрю, к своей кровати, к нашей кухне и даже к проклятым свадебным приглашениям, из-за которых ещё вчера жизнь казалась неприлично простой. Но за окном уже разрастался вечерний Нью-Йорк, а где-то в этом городе жил мужчина, за которого я всё ещё была замужем.

И, как бы ни было неприятно это признавать, мне хотелось его увидеть.

После аэропорта я собиралась сначала поехать в отель. План был разумный: оставить вещи, принять душ, поспать хотя бы несколько часов, связаться с Джейком утром. Он продержался ровно до того момента, когда я села в такси и водитель спросил адрес.

Я назвала адрес Джейка.

Самодисциплина никогда не относилась к моим наиболее стабильным качествам. Пока машина выбиралась из аэропорта и вливалась в вечерний поток, я снова открыла поиск. Хэнли успел выяснить, что Джейк работает вторым пилотом, поэтому на этот раз к имени я добавила название авиакомпании.

Фотография нашлась почти сразу.

Благотворительный забег трёхлетней давности. Несколько человек в одинаковых футболках, Джейк в заднем ряду смеётся, отвернувшись от камеры. Волосы он теперь носил короче, лицо стало взрослее, плечи шире. Я увеличила фотографию прежде, чем успела спросить себя, зачем это делаю.

Улыбку узнала сразу.

Вот чёрт.

Водитель резко затормозил, телефон дёрнулся в руке, и я закрыла страницу с совершенно нелепым чувством, будто меня застали за чем-то интимным. Водителю до меня не было никакого дела; он уже ругался с машиной, пытавшейся втиснуться перед нами.

Но фотография сделала своё. Память начала подбрасывать детали, которых ещё утром вроде бы не существовало: громкая музыка, бар, Джейк наклоняется к моему уху, потому что иначе я его не слышу, его дыхание касается шеи. Я смеюсь над чем-то и совершенно не думаю о том, что знакома с этим человеком несколько часов.

Вчера я сказала Эндрю, что почти ничего не помню, и это не было ложью. Просто, кажется, память тоже умела выдавать информацию тогда, когда считала нужным.

Дом Джейка стоял на тихой улице неподалёку от Центрального парка. Тёмный кирпич, высокие окна, светлый вестибюль за стеклянными дверями. Ничего общего с образом двадцатичетырёхлетнего парня из Вегаса, которого я восемь лет хранила где-то между похмельем и самым нелепым решением своей молодости.

Я расплатилась с водителем и несколько секунд стояла возле чемодана, глядя на вход. Всё ещё можно было уехать в отель, позвонить Джейку утром и хотя бы раз за последние сутки повести себя как человек, способный подумать до того, как что-нибудь сделает.

Я вошла внутрь.

За стойкой сидел мужчина в безупречном костюме.

— Добрый вечер. Я к Джейку Брауну.

— Мистер Браун вас ожидает?

— Нет. И подозреваю, что ближайшие несколько минут станут для него сюрпризом.

Консьерж сохранил профессиональное выражение лица.

— Как вас представить?

Можно было назвать только имя. Сослаться на адвоката. Сказать, что дело личное. Всё это было разумнее правды, но возвращаться к здравому смыслу после перелёта через страну казалось немного поздно.

— Николь Джонстон. Скажите, что пришла его жена.

Вот теперь профессионализм дал небольшую трещину. Его взгляд опустился на бриллиант у меня на пальце.

— Жена?

— Именно. У меня примерно та же реакция.

К его чести, Джейку он позвонил совершенно невозмутимо. Через минуту я уже ехала на четырнадцатый этаж и рассматривала себя в зеркальной стене лифта: помятые после самолёта брюки, собранные волосы, усталое лицо. Выглядела я примерно так, как и должна выглядеть женщина, которая решила без предупреждения прилететь к мужу, которого не видела восемь лет.

Из-за двери 14C доносились мужские голоса. Кто-то громко рассмеялся, потом заговорили сразу несколько человек. Я поставила чемодан ровнее и постучала.

Замок щёлкнул через несколько секунд.

Дверь открыл Джейк.

Я узнала его сразу, и первой мыслью было, что восемь лет обошлись с ним совершенно несправедливо хорошо. Волосы стали короче, на подбородке темнела щетина, поверх белой футболки он надел расстёгнутую чёрную рубашку. В Вегасе он был худее и двигался с беспокойной быстротой человека, которому сложно оставаться на одном месте. Теперь плечи стали шире, а в движениях появилась спокойная уверенность, которой я не помнила.

Одной рукой он придерживал дверь. Я зачем-то задержалась взглядом на его предплечье и только потом подняла глаза.

Джейк уже наблюдал за мной.

— Ник.

Одно короткое слово вернуло больше, чем фотография.Вспышка — душный бар и его рот возле моего уха. Потом всё снова исчезло, будто кто-то выключил кадр на самом интересном месте.

Эндрю никогда меня так не называл. А Джейк, оказывается, называл.

— Привет, — сказала я после слишком долгой паузы. — Наверное, стоило сначала позвонить.

Он посмотрел на чемодан.

— Консьерж сказал, что приехала моя жена. После такого стало интересно.

— Мог не пускать.

Джейк усмехнулся.

— И оставить тебя разбираться с консьержем? Он мне ничего плохого не сделал.

В уголке его рта появилась та самая улыбка, и неприятное ощущение где-то под рёбрами стало ещё отчётливее.

Из квартиры кто-то кашлянул. Джейк обернулся через плечо.

— У меня друзья. Но раз уж ты прилетела через всю страну без звонка, заходи.

Он отступил, оставляя мне проход. Пройти пришлось совсем близко, и я уловила запах древесного парфюма, пива и его кожи. На секунду возникло смутное чувство узнавания, хотя помнить запах человека спустя восемь лет было невозможно.

По крайней мере, я очень надеялась, что невозможно.

Колесо чемодана застряло на пороге. Джейк наклонился, легко перенёс его внутрь и поставил возле стены.

— У меня забронирован отель, — зачем-то сказала я.

Джейк посмотрел на чемодан и папку у меня в руках.

— Я догадался.

По его тону было непонятно, шутит он или действительно рад это слышать.

Квартира оказалась просторной, с кирпичной стеной, книгами, пластинками и лётным чемоданом возле консоли. На подоконнике стояло подозрительно ухоженное растение. От беспечного парня из Вегаса здесь осталось меньше, чем я ожидала, и это почему-то действовало на нервы. Пока я строила собственную жизнь, Джейк тоже успел стать кем-то, о ком я ничего не знала.

При этом по документам оставался моим мужем.

В гостиной сидели ещё двое мужчин. Один поднялся сразу.

— Николь. Райан. Мы встречались в Вегасе.

Голос я узнала раньше лица.

— Тебя помню. С лицом хуже.

Райан рассмеялся.

— После той ночи уже неплохо.

— Не обольщайся. Автомат со льдом я помню лучше.

— Жестоко.

Джейк закрыл дверь, и я заметила, что он улыбается.

Второго мужчину звали Шон. Джейк представил его как адвоката и сразу предупредил, что разводами тот не занимается.

— Сегодня мне подойдёт любой, кто умеет читать судебные документы.

Шон посмотрел на меня поверх коробки с лапшой.

— Тогда хотя бы дайте мне доесть.

На этом шуток мне хватило. Я сняла пальто, села и положила папку на стол. Джейк остался возле кухонной стойки, наблюдая за мной уже без улыбки.

— Вчера мне позвонил адвокат. Мы с женихом готовим брачный договор, и при проверке выяснилось, что аннулирование в Вегасе не довели до конца. По документам мы всё ещё женаты.

В комнате стало тихо. Взгляд Джейка опустился на мою руку и задержался на помолвочном кольце. Я зачем-то чуть повернула ладонь, словно собиралась его спрятать, и сразу разозлилась на себя за этот нелепый жест.

— Значит, ты выходишь замуж.

— Через четыре месяца. Его зовут Эндрю.

Джейк положил ладонь на папку, но открывать её не стал.

— И Эндрю знает, что из аэропорта ты приехала прямо сюда?

Вот дерьмо.

— Он знает, что я в Нью-Йорке.

Джейк несколько секунд смотрел на меня, всё ещё не открывая папку.

— Ник.

Я выдохнула. Этого одного слова хватило, чтобы перестать делать вид, будто ответила на его вопрос.

— Нет, пока не знает. Я собиралась сначала поехать в отель, но потом решила не откладывать до утра. Хотела сказать тебе сама, прежде чем всё сведётся к звонкам адвокатов и документам.

Он медленно провёл пальцем по краю папки.

— Если тебе нужен только развод, адвокат прекрасно справился бы без перелёта через всю страну. Ты зачем приехала сама?

Вопрос неприятно напомнил вчерашний разговор с Эндрю.

— Потому что в прошлый раз я уже позволила другим всё решить за меня. Отец сказал, что брак аннулирован, адвокат подтвердил, а я даже не проверила. Теперь хочу сама понимать, что происходит, и убедиться, что мы оба говорим об одном и том же.

— Хороший ответ.

Что-то в его тоне мне сразу не понравилось.

— А плохой?

Джейк наконец открыл папку, но взгляд от меня не отвёл.

— Что тебе просто захотелось посмотреть, каким я стал.

Вот же засранец.

— Не льсти себе.

— Я ещё даже не начал.

Райан тихо хмыкнул с дивана, но я не посмотрела в его сторону. Джейк тоже. Несколько секунд мы продолжали смотреть друг на друга, и именно это раздражало больше всего: он явно заметил, что попал куда-то слишком близко к правде, и теперь совершенно не собирался облегчать мне жизнь.

— Я приехала разводиться, — напомнила я.

Джейк чуть улыбнулся.

— В развод я верю. В то, что ты прилетела сюда только ради него, — пока нет.

Он опустил глаза к документам, будто не только что залез мне в голову без приглашения.

Нихера себе.

Мы не виделись восемь лет, а этому человеку понадобилось меньше получаса, чтобы решить, что он уже разобрался в моих мотивах. Хотелось немедленно сообщить, насколько сильно он ошибается, но мешала одна маленькая неприятность: не ошибался.

Мне действительно хотелось увидеть его. Не настолько, чтобы строить вокруг этого судьбу, не настолько, чтобы ставить под сомнение Эндрю, но достаточно, чтобы вместо отеля назвать таксисту адрес Джейка. И теперь он это заметил. Хуже того — заметил и явно был собой доволен.

— Ты узнала вчера и сегодня уже здесь?

— У меня свадьба через четыре месяца. Я понятия не имею, сколько займёт развод, а после прошлого раза не собираюсь снова сидеть и ждать, пока кто-нибудь решит всё за меня.

На этот раз Джейк не улыбнулся. Он закрыл папку и несколько секунд смотрел на дату, проведя ладонью по подбородку. Кажется, только сейчас до него по-настоящему дошло, что эти восемь лет были не просто ошибкой в бумагах. Всё это время где-то существовал брак, о котором он даже не знал.

— Я понимаю, почему ты торопишься, Ник. Но ты с этой новостью хотя бы ночь прожила. Я узнал обо всём полчаса назад. Так что дай мне немного охуеть, прежде чем ты начнёшь раскладывать наш развод по своему свадебному календарю.

В его голосе не было злости, но последняя фраза всё равно заставила меня поморщиться. Потому что именно так всё и выглядело со стороны: я ворвалась в его вечер с чемоданом, папкой документов и собственным сроком, словно эти восемь лет каким-то образом давали мне право торопить человека, который узнал обо всём несколько минут назад.

Райан закашлялся в кулак. Шон даже не поднял головы, но уголок его рта дрогнул.

Возразить было нечего.

— Ладно. Ты прав.

Джейк чуть приподнял бровь.

— Осторожнее. Я могу привыкнуть.

— Не мечтай.

Уголок его рта наконец дрогнул.

— Вот. Так больше похоже на тебя.

Улыбка вернулась, и на секунду в Джейке проступил тот парень из Вегаса. Не внешне — за восемь лет он слишком изменился, — а в том самом выражении, которое я уже начинала вспоминать: ему нравилось выводить меня из равновесия, особенно когда он видел, что попал точно в цель. Похоже, над этой привычкой время оказалось не властно.

Шон быстро просмотрел бумаги и объяснил, что по одной выписке невозможно понять, на каком этапе всё остановилось. Придётся поднять старое дело, а потом каждому из нас поговорить со своим адвокатом. Он уложился в несколько предложений, за что я была ему искренне благодарна: за последние сутки юридическая сторона моего брака успела надоесть мне сильнее самого брака.

— Твой отец прилетел тем утром, — сказал Джейк, когда Шон закончил. — С ним был адвокат. Мне показали, где подписать, сказали, что остальное оформят сами, и отправили домой. Я был настолько убитый, что даже не подумал спросить, когда всё станет официально.

— Мне отец сказал практически то же самое. Что всё сделано и больше от меня ничего не требуется. Я тоже не проверила.

Джейк усмехнулся, но уже без прежней насмешки.

— Хороши были оба.

В этом хотя бы не приходилось спорить. Восемь лет назад мы оказались достаточно взрослыми, чтобы напиться, пожениться и подписать бумаги на развод, но почему-то ни одному из нас не пришло в голову убедиться, что последнее действительно произошло.

Джейк некоторое время крутил ручку между пальцами, потом посмотрел на меня.

— Ты правда почти ничего не помнишь?

Вопрос возник настолько неожиданно, что я не сразу поняла, почему он вообще вернулся к той ночи.

— Кусками. Бар, тебя, Райана, Сару. Помню, что мы все много пили, ты меня бесил, потом почему-то перестал, а ещё через какое-то время мы уже решили, что свадьба — отличная идея. Дальше всё перемешано.

— Совсем?

Я присмотрелась к нему. До этого Джейк слушал скорее с любопытством, но сейчас почему-то стал внимательнее.

— Почему тебя это так интересует?

Он покрутил ручку между пальцами.

— Думал, вдруг ты помнишь больше меня. У меня тоже всё кусками: бар, часовня, Райан, Сара. Потом провал, а следующее нормальное воспоминание — утро и чудовищное желание никогда больше не видеть текилу.

Это прозвучало настолько буднично, что я даже немного расслабилась.

— Значит, я не одна такая.

— Если тебя утешает, что твой муж тоже ничего не помнит о собственной свадьбе, пожалуйста.

Я посмотрела на него, но Джейк уже улыбался.

— А утро? — спросил он. — Его помнишь?

— Лучше, чем хотелось бы. Я проснулась рядом с тобой, несколько секунд не понимала, где нахожусь, потом увидела кольцо и начала паниковать. Кажется, ещё ругалась.

— Не кажется. Это один из немногих моментов, в которых я уверен.

Мы оба ненадолго замолчали. Никакой спрятанной версии той ночи у Джейка, похоже, не было: те же бесполезные обрывки, то же утро, те же кольца и два человека, которым очень хотелось поскорее избавиться от последствий собственного идиотизма. И всё же мысль о нескольких часах между часовней и пробуждением почему-то теперь беспокоила сильнее. Пока эта ночь существовала только в моей памяти, её белые пятна почти ничего не значили; стоило посадить напротив живого Джейка, и пустота приобрела форму.

Я первой вернулась к документам.

Шон ещё раз просмотрел выписку и сказал, что по ней одной невозможно понять, почему дело остановилось. Нужно поднять старые материалы, после чего каждому из нас понадобится семейный адвокат.

Шон назвал семейного адвоката, с которым уже работал, — Элизабет Уэллс — и переслал Джейку её номер. Тот сразу достал телефон и написал ей, коротко объяснив ситуацию. Мне почему-то казалось, что после всех слов о необходимости хотя бы немного осознать происходящее он отложит практическую часть до завтра, но Джейк, похоже, умел одновременно охуевать от новости и разбираться с её последствиями.

Ответ пришёл через несколько минут. Элизабет попросила прислать выписку и всё, что сохранилось от старого дела, а в воскресенье предложила созвониться и понять, с чего вообще начинать. Она отдельно предупредила, что до разговора не стоит ничего подписывать или подавать заново.

— В воскресенье тогда разберёмся, — сказал Джейк, убирая телефон. — Пришли мне всё, что есть у Хэнли. И Элизабет тоже.

Я записала его электронную почту.

— Я правда не собираюсь осложнять тебе жизнь. Мне просто нужно закончить это как можно быстрее.

Джейк поднял глаза.

— Я понял, Ник. И удерживать тебя в браке не собираюсь. Но второй раз подписывать всё, что мне положат под нос, не читая, тоже не буду. В прошлый раз мы оба поверили людям, которые сказали, что обо всём позаботятся. Восемь лет спустя ты сидишь у меня в квартире с папкой для развода. Думаю, эксперимент можно считать неудачным.

Спорить было не с чем. Я успела прожить с этой новостью почти сутки, поговорить с Хэнли, поссориться с Эндрю, купить билет и прилететь через всю страну. Джейк открыл мне дверь меньше часа назад, а я уже мысленно отсчитывала дни до собственной свадьбы так, словно его шок должен был каким-то образом подстроиться под мой календарь.

— Справедливо.

Джейк чуть приподнял бровь.

Шон ещё раз напомнил, что Элизабет представляет интересы Джейка, а у меня остаётся Хэнли; в воскресенье они смогут определить, какие материалы нужны обеим сторонам и имеет ли смысл поднимать старое дело или проще начинать процедуру заново.

Я убрала бумаги в папку и наклонилась за сумкой. Стоило поднять её с пола, как из внутреннего кармана выскользнул бархатный мешочек. Он ударился о ковёр, раскрылся, и потемневшее кольцо покатилось прямо к Джейку.

Я дёрнулась за ним, но Джейк оказался быстрее.

Райан замолчал с бутылкой воды у рта. Шон посмотрел сначала на кольцо, потом на Джейка и с тем же невозмутимым видом откинулся в кресле.

Джейк перевернул дешёвый металлический ободок на ладони.

— Это то самое?

Я сразу почувствовала, что краснею.

— Нашла вчера, когда собиралась. Оно восемь лет лежало в коробке со старым хламом, и я зачем-то сунула его в сумку. Даже не спрашивай зачем. Я сама не знаю.

Райан покосился на кольцо в руке Джейка.

— Подожди. Ты его все эти годы хранила?

— Не хранила. Оно валялось в коробке со старым хламом.

— Восемь лет валялось?

Я повернула к нему голову. Райан встретился со мной взглядом, оценил перспективы и снова сделал глоток воды.

Джейк почти не слушал нас. Большим пальцем он провёл по царапине на металле, потом тихо усмехнулся.

— Господи, какое же оно дешёвое.

— Нам было двадцать и мы были пьяны. Думаю, ювелирное качество в тот момент не входило в список приоритетов.

— Не оправдывай меня. Даже пьяный я мог постараться лучше.

Я невольно улыбнулась.

— А твоё кольцо где?

— Мать нашла через пару месяцев после Вегаса и решила, что я тайком женился. Устроила допрос, я убедил её, что она сошла с ума, а потом ещё несколько лет припоминал эту историю за семейными ужинами.

— То есть теперь придётся признаться, что она была права.

Джейк поморщился.

— Вот теперь ты действительно пытаешься испортить мне жизнь.

Райан рассмеялся. Я снова посмотрела на кольцо, и память неожиданно подбросила короткий, бессвязный кусок: металл звякнул о стеклянную стойку, Джейк смеялся совсем рядом, я тоже что-то говорила и никак не могла перестать улыбаться. Никакой последовательности, никаких ответов — просто ощущение вечера, который, судя по всему, нравился мне гораздо больше, чем последующее утро.

— Что? — спросил Джейк.

Я заметила, что он наблюдает за мной.

— Ничего. Что-то вспомнила.

Интерес появился в его лице сразу, но он не стал расспрашивать при Райане и Шоне. Только ещё раз посмотрел на кольцо и протянул его мне.

Я раскрыла ладонь. Джейк положил кольцо сам, и, когда убирал руку, его большой палец скользнул по центру моей ладони. Возможно, совершенно случайно. Возможно, нет.

Я подняла глаза. Джейк смотрел на меня спокойно, но в уголке рта появилась едва заметная улыбка.

Засранец. Он заметил.

Я сжала пальцы вокруг кольца и отвела взгляд. Прошлой ночью меня касался Эндрю — мужчина, которого я любила и чьё тело знала настолько хорошо, что могла предсказать его движение раньше, чем оно происходило. Сейчас передо мной стоял человек, которого я почти не знала, а ладонь всё ещё слишком отчётливо помнила одно короткое прикосновение.

Особенно неприятно было то, что виноват в этом оказался не Джейк. Он всего лишь коснулся моей руки. Всё остальное сделало моё собственное тело.

Я убрала кольцо в мешочек и спрятала обратно в сумку.

До воскресенья вопрос с разводом был закрыт: я отправлю документы, Джейк изучит их сам, Элизабет посмотрит выписку, а на созвоне мы решим, что делать дальше. Мне хотелось получить определённость прямо сегодня, но хотя бы теперь дело действительно двигалось, а не существовало исключительно в обещаниях какого-то адвоката восьмилетней давности.

Я надела пальто и взялась за чемодан. Джейк перехватил ручку.

Я взялась за чемодан, но Джейк перехватил ручку.

— Он на колёсах, я справлюсь.

— Просто хочу проводить тебя до лифта.

Он сказал это совершенно буднично и повёз чемодан к двери, не оставляя мне особенно много пространства для дальнейшего обсуждения. Похоже, если Джейк чего-то хотел и это не требовало моего согласия, он просто делал. Не спрашивал, можно ли взять чемодан, открыть дверь или написать адвокату вечером в пятницу. Восемь лет назад эта черта, вероятно, и помогла нам каким-то образом оказаться перед священником.

В прихожей мы впервые за весь вечер остались почти вдвоём. Из гостиной Райан и Шон неожиданно заговорили значительно громче, чем прежде, и по этой демонстративной занятости стало понятно, насколько внимательно они нас не слушают.

Пока мы ждали лифт, Джейк поставил чемодан возле дверей.

— Ник.

Я обернулась.

Каждый раз, когда Джейк называл меня Ник, я вспоминала ту двадцатилетнюю девушку из Вегаса. За одну ночь она познакомилась с ним, вышла за него замуж, а утром уехала домой и следующие восемь лет почти не возвращалась к этой истории. Я привыкла думать, что там и вспоминать особенно нечего. Теперь становилось ясно: я просто слишком многое забыла.

— В следующий раз сначала позвони.

— Для этого нужен твой номер.

Джейк протянул руку, и я отдала ему телефон. На экране была фотография с Эндрю: он целовал меня в висок, я улыбалась, прижавшись щекой к его плечу.

Джейк увидел снимок. Его взгляд задержался на нём на секунду, не больше, и никаких вопросов не последовало. Он просто открыл контакты, ввёл свой номер и позвонил себе. Из квартиры тут же донеслась музыка.

— Теперь есть. Консьержу можешь больше не объяснять наши семейные обстоятельства.

Джейк усмехнулся и вернул телефон. Наши пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз меня раздражало уже не прикосновение, а то, что я опять его заметила.

Двери лифта открылись. Джейк закатил чемодан внутрь и придержал створку ладонью.

— Я рад, что ты приехала сама.

Я посмотрела на него.

— Хотя сначала должна была позвонить?

— Должна была. Но я всё равно рад.

Он произнёс это без улыбки и без привычной попытки меня задеть. От этого фраза неожиданно стала гораздо более личной, чем все его подколы за вечер.

— Спокойной ночи, Джейк.

— Спокойной ночи, Ник.

Двери закрылись.

До отеля я добралась поздно. Чемодан оставила возле кровати, сняла пальто и первым делом достала бархатный мешочек. Кольцо легло на ладонь — дешёвое, потемневшее, почти невесомое. Восемь лет оно лежало среди старых вещей и ничего для меня не значило, а сегодня успело вернуть обрывок Вегаса и побывать в руке человека, которого я до вчерашнего вечера почти не вспоминала.

Я убрала кольцо в сейф и закрыла дверцу, но прикосновение Джейка всё ещё чувствовалось на ладони.

Телефон завибрировал почти сразу. Эндрю написал: «Ты так и не позвонила. Я всё ещё зол, но уже скучаю».

Вина кольнула мгновенно. Он ждал моего звонка из отеля, а я вместо этого поехала к Джейку и потеряла счёт времени.

Я написала, что только зашла в номер и извинилась. Ответ пришёл почти сразу: «И ты меня прости, милая. Я был неправ и не должен был так с тобой разговаривать. Мне стыдно, что сорвался на тебе. Позвони. Я хочу услышать твой голос».

Мне тоже хотелось его услышать — знакомый голос, рядом с которым всё обычно становилось проще. Я попросила пять минут, Эндрю сторговался на три и я невольно улыбнулась.

В этот момент телефон снова завибрировал. Джейк спросил, добралась ли я. Я ответила короткое «Да» и почти сразу открыла контакт Эндрю.

Мне хотелось услышать его голос, вернуть хотя бы на несколько минут нормальный вечер, в котором не было ни старого кольца, ни чужой квартиры, ни мужчины, который называл меня Ник — так, как меня уже много лет никто не называл.

Пока шли гудки, я машинально провела большим пальцем по ладони.

Прикосновение давно исчезло, но тело всё равно его помнило. Вместе с ним возвращались смех Джейка, звон дешёвого кольца о стойку и короткая вспышка той ночи — слишком живая, чтобы снова списать её на пьяный провал.