Полная версия:
Кира Монро Кира Монро Однажды в Вегасе
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Твой отец прилетел тем утром, — сказал Джейк, пока Шон листал документы. — С ним был адвокат. Мне показали, где подписать, сказали, что остальное оформят сами, и отправили домой. Я был настолько убитый, что даже не спросил, когда всё станет официально.
— Мне отец сказал практически то же самое. Что всё сделано и больше от меня ничего не требуется. Я тоже не проверила.
Джейк усмехнулся, но уже без прежней насмешки.
— Хороши были оба.
Восемь лет назад мы оказались достаточно взрослыми, чтобы напиться, пожениться и подписать бумаги, но ни одному из нас не пришло в голову убедиться, что последнее действительно произошло.
Джейк покрутил ручку между пальцами.
— Ты правда почти ничего не помнишь?
Вопрос возник неожиданно.
— Кусками. Бар, тебя, Райана, Сару. Помню, что мы все много пили, ты меня бесил, потом почему-то перестал, а ещё через какое-то время мы уже решили, что свадьба — отличная идея. Дальше всё перемешано.
— Совсем?
До этого Джейк слушал скорее с любопытством, но сейчас стал внимательнее.
— Почему тебя это так интересует?
Он снова повертел ручку.
— Думал, вдруг ты помнишь больше меня. У меня тоже всё кусками: бар, часовня, Райан, Сара. Потом провал, а следующее нормальное воспоминание — утро и чудовищное желание никогда больше не видеть текилу.
Это прозвучало настолько буднично, что я немного расслабилась.
— Значит, я не одна такая.
— Если тебя утешает, что твой муж тоже ничего не помнит о собственной свадьбе, пожалуйста.
Я посмотрела на него. Джейк улыбался.
— А утро? — спросил он. — Его помнишь?
— Лучше, чем хотелось бы. Проснулась рядом с тобой, несколько секунд не понимала, где нахожусь, потом увидела кольцо и начала паниковать. Кажется, ещё ругалась.
— Не кажется. Это один из немногих моментов, в которых я уверен.
Мы ненадолго замолчали. Никакой спрятанной версии той ночи у Джейка, похоже, не было: те же бесполезные обрывки, то же утро, те же кольца и два человека, которым хотелось поскорее избавиться от последствий собственного идиотизма. И всё же несколько часов между часовней и пробуждением теперь беспокоили сильнее. Раньше провалы в памяти почти ничего не значили. Теперь я знала человека, который находился рядом со мной в те часы, и от этого неизвестность перестала казаться безобидной.
Джейк написал Элизабет Уэллс, коротко объяснив ситуацию. Мне казалось, после всех слов о необходимости осознать происходящее он отложит практическую часть до завтра, но, похоже, умел одновременно охуевать от новости и разбираться с её последствиями.
Ответ пришёл через несколько минут. Элизабет попросила прислать выписку и всё, что сохранилось от старого дела, а в субботу предложила созвониться. До разговора она посоветовала ничего не подписывать и не подавать заново.
— В субботу разберёмся, — сказал Джейк, убирая телефон. — Пришли мне всё, что есть у Хэнли. Элизабет тоже.
Я записала его электронную почту.
— Я не собираюсь осложнять тебе жизнь. Мне просто нужно закончить это как можно быстрее.
Джейк поднял глаза.
— Я понял, Ник. Тянуть с разводом не буду. Но второй раз подписывать всё, что мне положат под нос, тоже не собираюсь. В прошлый раз мы поверили людям, которые обещали обо всём позаботиться. И вот ты сидишь у меня в квартире с новой папкой. По-моему, одного раза достаточно.
Спорить было не с чем. Я успела прожить с этой новостью почти сутки, поговорить с Хэнли, поссориться с Эндрю, купить билет и прилететь через всю страну. Джейк открыл мне дверь меньше часа назад, а я уже мысленно отсчитывала дни до свадьбы.
— Ладно. С этим спорить не буду.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, но комментировать не стал.
Я убрала бумаги в папку и наклонилась за сумкой. Из внутреннего кармана выскользнул бархатный мешочек. Он ударился о ковёр, раскрылся, и потемневшее кольцо покатилось прямо к Джейку.
Я дёрнулась за ним, но Джейк оказался быстрее.
Райан замер с бутылкой воды у рта. Шон посмотрел сначала на кольцо, потом на Джейка и невозмутимо откинулся в кресле.
Джейк перевернул дешёвый металлический ободок на ладони.
— Это то самое?
Я почувствовала, что краснею.
— Нашла вчера, когда собиралась. Оно восемь лет лежало в коробке со старым хламом, и я зачем-то сунула его в сумку. Даже не спрашивай. Я сама не знаю.
Райан покосился на кольцо.
— Ты его все эти годы хранила?
— Не хранила. Оно валялось в коробке.
— Восемь лет?
Я повернула к нему голову. Райан оценил перспективы и снова сделал глоток воды.
Джейк почти не слушал нас. Большим пальцем он провёл по царапине на металле, потом тихо усмехнулся.
— Господи, какое же оно дешёвое.
— Нам было двадцать, и мы были пьяны. Качество кольца вряд ли входило в список приоритетов.
— Не оправдывай меня. Даже пьяный я мог постараться лучше.
Я невольно улыбнулась.
— А твоё кольцо где?
— Мать нашла его через пару месяцев после Вегаса и решила, что я тайком женился. Устроила допрос. Я убедил её, что она сошла с ума, а потом ещё несколько лет поддразнивал её этой историей за семейными ужинами.
— То есть теперь придётся признаться, что она была права.
Джейк поморщился.
— Вот теперь ты действительно пытаешься испортить мне жизнь.
Райан рассмеялся. Я снова посмотрела на кольцо, и память неожиданно подбросила короткий, бессвязный кусок: металл звякнул о стеклянную стойку, Джейк смеялся совсем рядом, я что-то говорила и никак не могла перестать улыбаться. Ни последовательности, ни ответов — только ощущение вечера, который нравился мне гораздо больше, чем последующее утро.
— Что? — спросил Джейк.
Я заметила, что он наблюдает за мной.
— Кое-что вспомнила.
Интерес появился в его лице сразу, но при Райане и Шоне он расспрашивать не стал. Ещё раз посмотрел на кольцо и протянул его мне.
Я раскрыла ладонь. Джейк сам положил кольцо, и, когда убирал руку, его большой палец скользнул по моей коже. Возможно, случайно.
Я подняла глаза. Он смотрел спокойно, но в уголке рта появилась едва заметная улыбка.
Засранец. Заметил.
Я сжала пальцы вокруг кольца и отвела взгляд. Прошлой ночью меня касался Эндрю — мужчина, которого я любила и чьё тело знала настолько хорошо, что могла предсказать его движение. Сейчас передо мной стоял человек, которого я почти не знала, а ладонь всё ещё чувствовала короткое прикосновение.
Джейк всего лишь вернул мне кольцо. Всё остальное сделало моё собственное тело.
Я спрятала мешочек обратно в сумку.
До субботы вопрос с разводом был закрыт. Мне хотелось получить определённость сегодня, но теперь хотя бы дело двигалось и зависело не от обещаний адвоката восьмилетней давности.
Я надела пальто и взялась за чемодан. Джейк перехватил ручку.
— Он на колёсах, я справлюсь.
— Я просто провожу тебя до лифта.
Он сказал это буднично и повёз чемодан к двери. Похоже, Джейк редко тратил время на обсуждение простых действий: взял ручку, открыл дверь, написал адвокату вечером в пятницу. Восемь лет назад эта решительность, вероятно, и помогла нам оказаться перед священником.
В прихожей мы впервые за вечер остались почти вдвоём. Из гостиной Райан и Шон заговорили громче, старательно показывая, что совершенно нас не слушают.
Пока мы ждали лифт, Джейк поставил чемодан возле двери.
— Ник.
Я обернулась.
Каждый раз, когда он меня так называл, я вспоминала ту двадцатилетнюю девушку из Вегаса. За одну ночь она познакомилась с Джейком, вышла за него замуж, а утром уехала домой и следующие восемь лет почти не возвращалась к этой истории. Я привыкла думать, что вспоминать там особенно нечего. Теперь в памяти обнаруживалось всё больше пробелов, которые хотелось заполнить.
— В следующий раз сначала позвони, — сказал Джейк.
— Для этого нужен твой номер.
Он протянул руку, и я отдала ему телефон. На экране была фотография с Эндрю: он целовал меня в висок, я улыбалась, прижавшись щекой к его плечу.
Джейк увидел снимок. Его взгляд задержался на нём на секунду, не больше. Он открыл контакты, ввёл свой номер и позвонил себе. Из квартиры тут же донеслась музыка.
— Теперь есть. Консьержу можешь больше не объяснять наши семейные обстоятельства.
Он вернул телефон. Наши пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз меня раздражало уже не прикосновение, а то, что я опять его заметила.
Двери лифта открылись. Джейк закатил чемодан внутрь и придержал створку ладонью.
— Я рад, что ты приехала сама.
— Хотя сначала должна была позвонить?
— Должна была. Но я всё равно рад.
Он произнёс это без улыбки и привычной попытки меня задеть. От этого фраза прозвучала гораздо личнее всех его подколов за вечер.
— Спокойной ночи, Джейк.
— Спокойной ночи, Ник.
Двери закрылись.
До отеля я добралась поздно. Чемодан оставила возле кровати, сняла пальто и первым делом достала бархатный мешочек. Кольцо легло на ладонь — дешёвое, потемневшее, почти невесомое. Восемь лет оно лежало среди старых вещей и ничего для меня не значило, а сегодня вернуло обрывок Вегаса и побывало в руке человека, которого я ещё вчера почти не вспоминала.
Я убрала кольцо в сейф и закрыла дверцу.
Телефон завибрировал. Эндрю написал: «Ты так и не позвонила. Я всё ещё зол. И всё равно скучаю».
Вина кольнула мгновенно. Он ждал моего звонка из отеля, а я вместо этого поехала к Джейку и потеряла счёт времени.
Я написала, что только зашла в номер, и извинилась. Ответ пришёл почти сразу: «И ты меня прости. Я сказал лишнее. Позвони, пожалуйста. Хочу услышать твой голос».
Мне тоже хотелось его услышать — знакомый голос, рядом с которым всё обычно становилось проще. Я попросила пять минут. Эндрю сторговался на три, и я невольно улыбнулась.
В этот момент телефон снова завибрировал. Джейк спросил, добралась ли я. Я ответила короткое «Да» и открыла контакт Эндрю.
Мне хотелось хотя бы ненадолго вернуть нормальный вечер, в котором не было старого кольца, чужой квартиры и мужчины, называвшего меня Ник.
Пока шли гудки, я машинально провела большим пальцем по ладони. Вместе с прикосновением вспомнились смех Джейка и звон дешёвого кольца о стойку — слишком живые для событий, которые я восемь лет считала пьяным провалом.
Эндрю ответил, и я улыбнулась, увидев его лицо на экране. И всё же впервые за восемь лет мне захотелось понять, почему однажды я согласилась выйти за Джейка замуж.
ГЛАВА 3
ChrisIsaak— WickedGame
В субботу меня разбудил не будильник, а строительная дрель за стеной. Судя по звуку, соседний номер разбирали до несущих конструкций и начали именно с той, к которой была приставлена моя кровать.
Я нащупала телефон на соседней подушке. Ночью поставила его на беззвучный режим и всё равно несколько раз просыпалась проверить экран. Вчера мы с Эндрю созвонились: обсудили Джейка, предстоящую консультацию, моё возвращение. Формально между нами не осталось ничего недосказанного.
И всё же перед сном я положила телефон рядом и почему-то продолжала ждать. Не вопроса об адвокатах и не очередного уточнения, когда я прилечу. Чего именно — я сама не знала. Наверное, сообщения, после которого снова почувствовала бы, что между нами всё нормально.
Новых сообщений не было.
Дрель умолкла, и за стеной что-то тяжело рухнуло. По крайней мере, у кого-то утро началось продуктивнее. Я пока успела только проснуться замужней женщиной в гостиничной кровати и проверить, не передумал ли мой жених на мне жениться.
Утром написал Джейк. Элизабет могла провести предварительную консультацию и спрашивала, получила ли я ссылку. Письмо уже лежало в почте. В теме значилось: «Консультация по делу Брауна». Моей фамилии там не было, что было совершенно логично — Элизабет представляла Джейка, — и всё равно неприятно кольнуло.
Я ответила, что подключусь из отеля. Почти сразу пришло новое сообщение: «Скоро буду».
Я посмотрела на экран. Видеосвязь прекрасно работала из разных мест; в этом, насколько мне было известно, и заключался её смысл. Можно было написать, что приезжать незачем. Вместо этого я несколько секунд рассматривала его сообщение и думала о том, что скоро снова увижу его. Пока здравый смысл ожидал своей очереди, Джейк попросил номер комнаты.
Я отправила.
Накануне мне пришлось лететь через всю страну, искать его адрес и просить консьержа помочь со встречей. Теперь Джейк сам собирался приехать ко мне в отель. Я решила не искать в этом скрытый смысл с той поспешностью, которая обычно означала, что уже нашла как минимум два.
После душа усталость отступила, а нервозность осталась. Я слишком долго перебирала вещи в чемодане, хотя собиралась всего лишь сидеть рядом с Джейком перед ноутбуком и слушать адвоката. Именно слово «рядом» почему-то создавало основные трудности с выбором свитера.
В итоге надела джинсы и мягкий светлый свитер. В зеркале всё выглядело так, будто я вообще не думала, что надеть. На достижение этого эффекта ушло неприлично много времени.
Из вестибюля позвонили задолго до консультации.
— Мисс Джонстон, к вам мистер Браун. Разрешите его поднять?
Я разрешила и только после этого заметила одежду на кресле, раскрытый чемодан и одну туфлю возле кровати. Вторую обнаружила под шторой. Каким образом она туда попала, я решила не выяснять: последние дни и без того были переполнены вопросами без нормальных ответов.
К моменту стука номер выглядел достаточно прилично.
Джейк стоял за дверью с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. На нём были чёрные джинсы, тёмный свитшот и лёгкая куртка. Волосы после душа ещё не высохли и лежали неровно, отчего он выглядел моложе, чем накануне, и опасно ближе к тому парню, которого моя память возвращала короткими вспышками.
Вместе с ним в номер вошли холодный воздух и запах мыла. Я отступила, пропуская его, и слишком отчётливо вспомнила, как вчера пыталась убедить себя, что запах человека невозможно помнить восемь лет.
— На этот раз предупредил, — сказал он и протянул мне один из стаканов. — Без сахара, с молоком.
Я посмотрела сначала на кофе, потом на него.
— Откуда ты знаешь?
— Один из немногих обрывков Вегаса, которые у меня сохранились. Перед часовней мы решили, что кофе поможет протрезветь. Бармен насыпал тебе сахар, ты сделала глоток и посмотрела на него так, будто он пытался тебя отравить. Пришлось заказывать новый.
Я попыталась представить эту сцену, но в голове было пусто. Двадцатилетняя я стояла ночью у барной стойки рядом с Джейком, возмущалась из-за сахара, смеялась с ним, а через несколько часов согласилась выйти за него замуж. Он помнил хотя бы этот кусок. Я — ничего. Это должно было раздражать исключительно из-за неравенства воспоминаний, однако неприятнее всего оказалось другое: Джейк знал обо мне маленькую вещь, которую я не помнила, что ему рассказывала.
— Значит, кофе не помог.
— Судя по свидетельству о браке, не очень.
Я сделала глоток. Крепкий, несладкий — именно такой, какой я любила.
— За восемь лет я вполне могла начать пить с сахаром.
Джейк посмотрел на стакан в моей руке.
— Могла. Но не начала.
Он произнёс это совершенно буднично и прошёл к столу, а я задержалась у двери. Эндрю знал, какой кофе я пью, потому что варил его мне по утрам. Джейк помнил случайный стакан из ночи, которую мы оба почти забыли. Сравнивать эти вещи было бессмысленно, поэтому мой мозг немедленно занялся именно этим.
В пакете оказались два круассана. Джейк поставил их рядом с ноутбуком, снял куртку и достал из кармана кольцо. Я узнала его сразу: те же две переплетённые полоски металла, только его кольцо сохранилось лучше.
— Нашёл. Я сунул в ящик комода и больше не трогал. Не был уверен, что оно до сих пор там, но Элизабет спросила, что у нас вообще осталось от той истории.
Я открыла сейф и достала своё. Два дешёвых кольца легли рядом на гостиничном столе. Между ними лежало восемь лет нашей раздельной жизни, но со стороны они выглядели просто как украшения сомнительного качества.
Моё потемнело сильнее. На кольце Джейка осталась глубокая царапина возле края, и мне вдруг захотелось спросить, носил ли он его хотя бы несколько дней после Вегаса.
Я промолчала. Интересоваться тем, сколько времени случайный муж носил обручальное кольцо, пока ты собираешься выйти замуж за другого, казалось плохим способом начать утро. Сам вопрос от этого никуда не исчез. Он просто присоединился к остальным мыслям, которые я собиралась никогда не произносить вслух.
Когда на экране появилась Элизабет Уэллс, я с облегчением переключилась на человека, рядом с которым всё снова сводилось к документам. Она коротко напомнила, что представляет только Джейка и не может давать мне персональные советы, после чего перешла к делу. Юридические границы в это утро были единственными, которые кто-то обозначил достаточно ясно.
Заявление об аннулировании действительно подавали, но суд запросил дополнительные материалы и не получил их. Что именно потерялось между адвокатом моего отца и судом, станет понятно после получения архива. Восемь лет нашей семейной жизни, которой не существовало, держались на чьём-то забытом письме или неподшитом документе. Романтика умела принимать удивительные формы.
— Спустя столько лет обычный развод, скорее всего, будет проще, — сказала Элизабет. — Но окончательно решим, когда увидим дело.
За стеной снова взревела дрель. Элизабет продолжала говорить; мы видели, как двигаются её губы, но не слышали почти ничего. Когда шум прекратился, я попросила повторить последнюю фразу.
Джейк откинулся на спинку стула и рассмеялся.
— Они тебя выселяют?
— Похоже. Начали со стены.
Он достал футляр с беспроводными наушниками, подключил их к ноутбуку и протянул мне один.
Стол оказался слишком узким, поэтому пришлось придвинуться. Наши плечи соприкоснулись, пока Джейк разбирался со звуком. В правом ухе появился голос Элизабет, левым я всё ещё слышала глухой стук за стеной, шелест его одежды и собственное дыхание, внезапно ставшее слишком заметным. Адвокат объясняла порядок развода, пока моё тело занималось куда менее полезным учётом: тепло его плеча, запах мыла, расстояние между нашими коленями.
Я чуть отодвинулась и упёрлась стулом в кровать. Номер не оставлял пространства для нравственной дистанции.
Отлично.
Если мы оба хотим развода и не собираемся ничего делить или требовать друг от друга, особых сложностей быть не должно. Обещать сроки Элизабет не стала.
— У Николь свадьба через четыре месяца, — сказал Джейк.
Я повернула к нему голову. Срок он запомнил. Эндрю говорил о четырёх месяцах со страхом, что наша свадьба сорвётся; Джейк произнёс их спокойно, словно это был просто факт, который нужно учесть. Почему-то от его спокойствия мне стало легче, хотя право успокаивать меня в этой ситуации принадлежало вовсе не ему.
— Четырёх месяцев может хватить, — ответила Элизабет. — Но пока я не увидела старое дело, рассчитывать на эту дату не советую.
Она попросила ничего нового не подписывать и пообещала связаться с Хэнли, как только получит архив.
Когда звонок закончился, даже дрель за стеной ненадолго замолчала. Я вынула наушник и положила рядом с ноутбуком. Джейк закрыл крышку и развернул к нам пакет с круассанами.
— Пока всё равно ничего не решится. Я собирался пройтись до парка. Пойдёшь?
Можно было остаться в номере, ответить на рабочие письма, позвонить Эндрю и провести остаток дня без мужчины, за которого я случайно вышла замуж восемь лет назад. Этот вариант был разумным, верным и настолько очевидным, что я даже успела перечислить себе все его преимущества.
— Дай мне переодеться.
Ответ прозвучал раньше, чем я успела обсудить его с собой. Судя по всему, после вчерашнего вечера мой разум всё ещё работал в консультативном режиме.
Джейк только кивнул.
Пока я складывала бумаги, ему позвонили по работе. Джейк выслушал собеседника и подтвердил дальний рейс.
Когда он убрал телефон, я не удержалась:
— Ты всё равно полетишь?
— Конечно, — ответил Джейк без колебаний.
— А если адвокатам понадобится твоя подпись или ты сам? Я не хочу, чтобы всё снова зависло из-за какой-нибудь мелочи.
Только договорив, я поняла, как это звучит. Накануне я без предупреждения появилась у Джейка на пороге и сообщила, что он всё ещё женат на мне, а теперь уже предлагала ему менять рабочие планы ради моего развода. В собственной версии событий я была женщиной, наконец взявшей ситуацию под контроль. В версии Джейка, вероятно, стихийным бедствием с папкой документов.
Джейк некоторое время смотрел на меня, потом сунул телефон в карман.
— Ник, я буду на связи. Если понадобится моё присутствие, разберёмся. Но отменять рейс на всякий случай не стану.
— Я не прошу тебя бросить работу. Просто до свадьбы четыре месяца, а мы даже не знаем, сколько всё займёт.
Он выдержал паузу.
— Я помню про четыре месяца. Но ты уже построила план, а до твоего приезда я считал себя холостым. Дай мне разобраться с этим своим способом.
Больше всего меня злило собственное бессилие. Я хотела приехать, получить согласие Джейка, передать всё адвокатам и вернуться домой с гарантией, что через четыре месяца стану женой Эндрю. В этом плане Джейку отводилась роль подписи в нужном месте. Вместо подписи передо мной оказался человек с работой, своими планами и раздражающе здравым отношением к происходящему. Он отказывался паниковать вместе со мной, а я принимала это почти лично.
Я убрала кольцо в мешочек.
— Мне нужно понимать, что я могу на тебя рассчитывать.
— Можешь. Но я не стану останавливать свою жизнь, пока суд решает, что делать с нашим браком. Один раз уже поверил, что всё закончилось. Второй раз проверю сам.
Вот за это спорить с ним было особенно неудобно.
Джейк забрал своё кольцо, и вскоре мы вышли из отеля.
На улице было прохладно после ночного дождя. Люди шли по тротуару с кофе и пакетами из пекарен, у перекрёстка курьер привязывал велосипед к столбу, а женщина в длинном пальто безуспешно уговаривала маленькую собаку подняться с асфальта. Собака зевнула и осталась лежать.
Мы шли к парку, доедая круассаны, и больше не возвращались к его рейсу.
Молчание оказалось неожиданно нормальным. Мне не приходилось придумывать тему, чтобы заполнить паузу, а Джейк не пытался превратить каждую минуту в разговор. Мы просто шли рядом, ели круассаны и смотрели под ноги там, где тротуар ещё не высох. С Эндрю такое молчание появилось после месяцев близости. С Джейком оно почему-то не требовало подготовки, и именно эта лёгкость настораживала сильнее любого флирта. Возможно, восемь лет назад я тоже её заметила и поэтому осталась рядом с ним дольше, чем собиралась.
У входа в парк сидел художник. На мольберте перед ним красовалась карикатура пожилой пары: мужчине достались огромные уши, женщине — корона и бокал вина. Оба смеялись и спорили, кто заберёт рисунок домой.
Художник увидел нас и поднял карандаш.
— Портрет для пары?
— Нет, спасибо, — начала я.
— Мы уже женаты, — одновременно произнёс Джейк.
Я повернулась к нему.
Художник посмотрел сначала на Джейка, потом на бриллиант Эндрю у меня на пальце.
— Тогда на годовщину.
— Мы разводимся, — уточнила я.
Он осмыслил полученную информацию и предложил нарисовать нас на двух отдельных листах со скидкой. Джейк рассмеялся. Я продержалась секунды две. Смеяться рядом с ним было слишком легко — тело вспоминало эту привычку охотнее, чем саму свадьбу.
Мы отказались и пошли дальше.
— Ты мог просто сказать «нет».
— Мог. Но я только узнал, что восемь лет был женат. Дай хоть немного воспользоваться статусом, прежде чем его отберут.
— Тяжёлая утрата.
На этом шутка закончилась, что я оценила.
Перед нами слишком быстро проехал велосипедист. Я услышала звонок, но Джейк среагировал раньше: ладонь легла мне на поясницу и отвела в сторону. Движение было уверенным и привычным, словно его рука уже знала, куда лечь.
Он сразу убрал руку. Он просто не дал мне попасть под велосипед, а я ещё несколько шагов ощущала его ладонь через свитер. Никакого скрытого смысла в прикосновении не было: опасность, движение, мгновенная реакция. Моё тело выслушало это объяснение и всё равно сохранило тепло его руки с точностью, которой отказывало целой брачной ночи.
Я сделала глоток кофе.
— Ты часто сюда приходишь?
— Бегаю, когда график позволяет. Особенно перед дальними рейсами. Иначе после смены часовых поясов организм решает, что три часа дня — отличное время для сна.
— И давно ты летаешь?
Джейк задумался.
