Карл Густав Юнг Развитие личности

49 Состояние застоя длилось около пяти месяцев, на протяжении которых ни фобий, ни других признаков проработки комплекса не наблюдалось. Затем появились первые предвестники грядущих событий. В то время семья Анны жила в доме у озера. Поскольку Анна отваживалась заходить в воду только по колено, как-то раз отец взял ее с собой на глубину, что закончилось громким плачем. В тот вечер, ложась спать, Анна спросила у матери: «Папа хотел утопить меня, да?»

50 Несколько дней спустя произошла еще одна вспышка. Анна так долго путалась под ногами у садовника, что тот наконец, шутки ради, подхватил ее на руки и поставил в яму, которую только что выкопал. Анна жалобно закричала и впоследствии заявила, что мужчина хотел зарыть ее в землю.

51 В результате однажды ночью Анна проснулась со страшным криком. Мать прибежала в детскую и попыталась успокоить девочку. Анне приснилось, что «наверху ехал поезд и рухнул вниз».

52 Здесь мы имеем параллель с историей о «дилижансе» маленького Ганса. Эти инциденты ясно показывают, что в воздухе снова витал страх. Иначе говоря, существовало некое препятствие, мешающее переносу любви на родителей. Как следствие, большая часть этой любви преобразовывалась в страх. На сей раз недоверие было направлено не против матери, а против отца, который, как полагала Анна, знает тайну, но не желает ее выдавать. Что делает папа? Что он скрывает? Если это держится в секрете, рассудила девочка, значит, это что-то опасное; в таком случае от отца можно ожидать худшего. (Особенно отчетливо детский страх перед отцом проявляется у взрослых с диагнозом dementia praecox. Болезнь, как и психоанализ, делает явными многие бессознательные процессы.) В результате Анна приходит к абсурдной мысли, что отец хотел ее утопить.

53 Тем временем Анна немного подросла, и ее интерес к отцу принял специфический оттенок, с трудом поддающийся описанию. В языке нет слов, чтобы передать совершенно особую разновидность нежного любопытства, которое светилось в глазах ребенка.

54 Не случайно приблизительно тогда же дети придумали любопытную игру. Они назвали двух самых больших кукол «бабушками», отнесли их в «больницу» – сарай с инструментами – и оставили там на ночь. «Бабушка» в этой связи напоминает более раннего «старшего брата». Представляется весьма вероятным, что «бабушка» замещает мать. Таким образом, налицо желание избавиться от матери[15]. Этому намерению явно способствовал тот факт, что последняя снова дала Анне повод для неудовольствия.

55 Это произошло следующим образом: садовник засевал травой большой участок земли. Анна с удовольствием помогала ему в работе, по-видимому совершенно не догадываясь о глубоком значении этой игры. Приблизительно через две недели девочка с восторгом обнаружила первые ростки. Однажды она подошла к матери и спросила: «Как глаза врастают в голову?»

56 Мать сказала, что не знает. Но Анна не унималась. Ее интересовало, знает ли это Бог или папа, и почему Бог и папа знают все. Мать отослала ее к отцу – возможно, он сумеет объяснить, как появляются глаза. Несколько дней спустя семья собралась за чаем. Когда все разошлись, Анна подбежала к отцу, читавшему за столом газету, и спросила: «Скажи, как глаза врастают в голову?»

Отец: «Они не врастают в голову; они растут в ней с самого начала».

Анна: «То есть глаза не сажают туда?»

Отец: «Нет, они просто вырастают в голове, как нос».

Анна: «Рот и уши вырастают вот так? А волосы?»

Отец: «И волосы».

Анна: «Правда? Но мышата появляются на свет совсем голыми. Где были волосы раньше? Разве для них нет семечек?»

Отец: «Нет. Волосы вырастают из маленьких зернышек, похожих на семечки, но они уже находятся в коже. Никто их не сеет».

57 Отец попал в затруднительное положение. Он догадался, куда метит девочка, но не хотел разрушать столь дипломатично введенную теорию семян, перенятую от самой природы, только потому, что здесь она была неприложима. Кроме того, Анна говорила с необычайной серьезностью, требовавшей уважительного отношения.

58 «Но как же тогда Фриц попал в маму? – спросила Анна, явно разочарованная. – Кто его туда засунул? И кто засунул тебя в твою маму? Откуда вы появились?»

59 Из этого потока вопросов отец выбрал для ответа последний:

Отец: «Ты знаешь, что Фриц – мальчик; мальчики вырастают в мужчин, а девочки – в женщин. Только женщины могут иметь детей. А теперь подумай, откуда мог появиться Фриц?»

Анна (радостно смеясь и указывая на свои гениталии): «Он появился отсюда?»

Отец: «Конечно. Разве ты никогда не думала об этом?»

Анна (игнорируя вопрос): «Но как Фриц попал в маму? Его туда посадили? Семечком?»

60 От этого прямого вопроса отец уже не мог уклониться. Он объяснил, что мать подобна почве, а отец – садовнику; отец дает семя, оно растет в матери, и так появляется ребеночек. Анна слушала с величайшим вниманием. Этот ответ доставил ей необычайное удовлетворение; она тут же побежала к матери и сообщила: «Папа мне все рассказал, теперь я поняла». Но что именно она поняла, девочка не уточнила.

61 На следующий день новые знания были применены на практике. Анна подошла к матери и радостно воскликнула: «Только подумай, мама, папа сказал, что раньше Фриц был ангелом и что с неба его принес аист». «Я совершенно уверена, что твой отец не говорил ничего подобного», – удивилась мать. Ничего не ответив, Анна со смехом убежала.

62 Такова была ее месть. Судя по всему, мать не хотела или не могла рассказать, как глаза врастают в голову; она даже не знала, как в нее попал Фриц. Если так, ее без труда можно сбить с толку старой историей про аиста. Возможно, она верит в нее до сих пор.

63 Теперь девочка была удовлетворена: ее знания расширились, а трудная проблема разрешилась. Однако куда большим преимуществом было то обстоятельство, что она установила более близкие отношения с отцом, что, впрочем, ни в малейшей степени не ущемляло ее интеллектуальную независимость. Отцу, разумеется, было несколько не по себе: он выдал ребенку четырех с половиной лет секрет, который другие родители тщательно оберегают. Его беспокоила мысль о том, что Анна может сделать со своими знаниями. Вдруг она поведет себя нескромно и воспользуется ими в своих интересах? Она могла бы поучать своих подружек или радостно разыгрывать enfant terrible[16] с взрослыми. Но эти опасения оказались беспочвенными. Анна ни словом не обмолвилась об этом – ни тогда, ни когда-либо еще. Тайна исчезла; новых вопросов не возникало. Но все же бессознательное не теряло из виду загадку сотворения человека. Через несколько недель Анна рассказала следующий сон: она «была в саду. Несколько садовников делали пи-пи у деревьев, и папа тоже».

64 Сновидение напоминает о неотвеченном вопросе, зачем нужен отец.

65 Кроме того, приблизительно в это же время в дом пришел плотник, чтобы починить буфет; Анна стояла рядом и смотрела, как он строгает дерево. В ту ночь ей приснилось, будто плотник «обстругал» ее гениталии.

66 Сновидение можно истолковать так, будто Анна спрашивала себя: сработает ли это со мной? разве не нужно сделать что-то подобное тому, что делал плотник, чтобы все получилось? Такая гипотеза указывала на то, что в настоящий момент проблема особенно активна в бессознательном, ибо в ней оставалось нечто неясное. То, что это так, подтвердил следующий инцидент, который, однако, произошел лишь несколько месяцев спустя, когда Анна приближалась к своему пятому дню рождения. Постепенно интерес к этим вопросам начала проявлять и ее младшая сестра, Софи. Она была рядом, когда Анна получила соответствующие разъяснения, и даже сделала по этому поводу, как читатель, возможно, помнит, весьма разумное замечание. Но на самом деле это объяснение не было понято ею должным образом, что вскоре стало очевидным. Иногда Софи бывала необыкновенно ласкова с матерью и не отходила от ее юбки; иногда не слушалась и проявляла повышенную раздражительность. В один из таких дней она попыталась вытряхнуть младшего брата из коляски. Мать отругала ее, и девочка разразилась громким плачем. Внезапно, сквозь слезы, она сказала: «Я ничего не знаю о том, откуда берутся дети!» Ей дали то же объяснение, что и старшей сестре. Это, казалось, решило проблему, и на несколько месяцев воцарился мир. Потом снова наступили дни, когда Софи капризничала и пребывала в дурном настроении. Однажды, совершенно неожиданно, она обратилась к матери с вопросом: «Фриц действительно был у тебя внутри?»

Мать: «Да».

Софи: «И ты его выдавила?»

Мать: «Да».

Анна (вклиниваясь в разговор): «Но он был там, внизу?»

67 Здесь Анна употребила детский термин, который используется как для гениталий, так и для заднего прохода.

Софи: «И он вывалился?»

68 Слово «вывалился» – отсылка к столь захватывающему и интересному для детей механизму, посредством которого экскременты попадают в унитаз.

Анна: «Или тебя им стошнило?»

69 Накануне вечером Анне было нехорошо из-за легкого расстройства желудка.

70 После паузы в несколько месяцев Софи внезапно спохватилась и теперь хотела еще раз убедиться в правдивости ранее предложенной версии. Это стремление, по-видимому, указывает на сомнения относительно объяснения, данного матерью. Судя по содержанию вопросов, сомнения возникли из-за того, что процесс рождения не был объяснен надлежащим образом. «Выдавливать» – слово, которое дети иногда используют для обозначения акта дефекации. Это говорит о том, в каком направлении будет развиваться теория и у Софи. Следующий вопрос – «И он вывалился?» – выдает настолько полное отождествление младшего брата с экскрементами, что оно граничит с абсурдом. Анна, в свою очередь, высказывает странное предположение, не появился ли Фриц в процессе рвоты. Собственная рвота накануне произвела на нее глубочайшее впечатление. Последний раз ее тошнило в раннем детстве. Рвота – один из способов, каким нечто может покинуть организм, хотя до сих пор Анна не задумывалась о нем всерьез. (Это пришло ей в голову лишь однажды, когда они обсуждали отверстия в теле и она подумала о рте.) Ее замечание – решительный отход от теории экскрементов. Почему она сразу не указала на гениталии? Последнее сновидение дает нам ключ к вероятным причинам: в гениталиях есть что-то такое, чего Анна до сих пор не понимает; чтобы «все получилось», с ними нужно что-то сделать. Не исключено, что дело вообще не в гениталиях; может быть, семена маленьких детей попадают в организм через рот, как пища, и ребенок выходит наподобие рвоты.

71 Таким образом, очевидно, что детальный механизм родов все еще вызывал недоумение. Мать снова сказала Анне, что ребенок появляется снизу. Приблизительно через месяц Анна увидела следующий сон: «Я была в спальне дяди и тети. Оба лежали в постели. Я стянула с дяди одеяло, легла ему на живот и стала прыгать на нем вверх-вниз» (uf- und abgjuckt[17]).

72 Это сновидение возникло как гром среди ясного неба. Дети были на каникулах и несколько недель жили за городом. Как раз в тот день отец приехал их навестить. Анна была с ним особенно ласкова. Он спросил ее в шутку: «Хочешь вернуться со мной в город сегодня вечером?» Анна кивнула: «Да, я же тогда смогу спать с тобой?» Все это время она любовно прижималась к руке отца, как иногда делала мать. Через мгновение она рассказала о своем сновидении. Несколькими днями ранее Анна гостила у тети, фигурировавшей во сне (сон тоже приснился несколько дней назад). Девочка с нетерпением ждала этого визита в надежде встретиться с двумя кузенами, к которым проявляла неподдельный интерес. К сожалению, кузенов в доме тети не оказалось, и Анна была очень разочарована. Должно быть, в нынешней ситуации присутствовало нечто, связанное с содержанием сновидения, раз оно всплыло в памяти столь внезапно. Связь между явным содержанием сна и беседой с отцом достаточно ясна. Дядя – человек весьма преклонных лет, которого Анна видела всего несколько раз. В сновидении он, очевидно, заменяет отца (lege artis[18]). Само сновидение создает замену для разочарования предыдущего дня: она в постели с отцом. Здесь мы имеем tertium comparationis[19] с настоящим. Отсюда и внезапное воспоминание о сне. В сновидении воспроизводится игра, в которую Анна часто играла в (пустой) постели отца, а именно прыгала на матрасе и дрыгала ногами. Из этой игры возник вопрос: «Папа так делает?» Разочарование обусловлено тем, что отец ответил на ее вопрос словами: «Ты можешь спать одна, в соседней комнате». Затем следует воспоминание о том же сновидении, которое утешило ее после предыдущего эротического разочарования (с кузенами). В то же время сновидение, в сущности, служит иллюстрацией теории о том, что «это» происходит в постели посредством вышеупомянутых ритмичных движений. Было ли замечание о том, что она лежала на животе своего дяди, как-то связано с рвотой, доказать невозможно.

73 Таковы наши наблюдения до настоящего времени. Сейчас Анне чуть больше пяти лет, и она уже владеет, как мы видели, наиболее важными сведениями о сексуальной жизни. Никакого пагубного влияния этого знания на мораль и характер пока не замечено. О благоприятном терапевтическом воздействии мы уже говорили. Также совершенно ясно, что поведение младшей сестры нуждается в особом объяснении, но только тогда, когда у нее возникнет подлинный интерес к этой проблеме. Если время еще не пришло, разъяснения, похоже, не принесут пользы.

74 Я не сторонник полового просвещения детей в школе или каких-либо стандартизированных механических объяснений вообще. По этой причине я не в состоянии дать какой-либо положительный и универсальный совет. На основании изложенного здесь материала я могу сделать единственный вывод: мы должны воспринимать детей такими, каковы они на самом деле, а не такими, какими мы хотели бы их видеть. Что касается воспитания, то здесь нам желательно следовать естественному пути развития, избегая омертвелых предписаний.

75 Как уже упоминалось в предисловии, с момента первой публикации этой статьи наши взгляды претерпели значительные изменения. В изложенном материале есть, в частности, один факт, который не был должным образом учтен, а именно то обстоятельство, что снова и снова, несмотря на полученные знания, дети выказывали явное предпочтение тому или иному фантастическому объяснению. С момента появления настоящей работы эта тенденция, вопреки моим ожиданиям, усилилась: дети продолжают отдавать предпочтение нереалистичной теории. В этом отношении у меня имеется ряд неоспоримых наблюдений, причем некоторые касаются детей других родителей. Например, четырехлетней дочери одного из моих друзей, отнюдь не расположенных к бесполезной скрытности в воспитании, в прошлом году разрешили помочь матери нарядить рождественскую елку. Но в этом году девочка сказала: «В прошлом году все было неправильно. На этот раз я не буду смотреть, а ты закроешь дверь на ключ».

76 Как следствие, я задался вопросом, не может ли фантастическое или мифологическое объяснение, предпочтительное для ребенка, по этой самой причине быть более подходящим, нежели объяснение «научное», которое, будучи фактологически корректным, угрожает ограничить фантазию? В данном случае эти ограничения удалось снять, но только потому, что фантазия отодвинула «науку» в сторону.

77 Повредило ли просвещение детям? Ничего подобного не наблюдалось. Они развивались здоровыми и нормальными. Проблемы, затронутые ими тогда, по всей видимости, отступили на второй план, предположительно благодаря разнообразным внешним интересам, порожденным школьной жизнью и тому подобным. Фантазийная активность не только ничуть не пострадала, но и не пошла по пути, который можно было бы охарактеризовать как аномальный в том или ином своем выражении. Случайные замечания и наблюдения деликатного свойства озвучивались открыто и без всякой секретности.

78 Посему я пришел к убеждению, что более ранние откровенные дискуссии сдерживают детское воображение и тем самым предотвращают развитие скрытых фантазий, которые исказили бы реальность и, как следствие, были бы не чем иным, как препятствием для свободного развития мышления. Тот факт, что фантазия просто игнорирует правильное объяснение, кажется, на мой взгляд, важным свидетельством того, что любая свободно развивающаяся мысль испытывает непреодолимую потребность освободиться от реализма фактов и создать свой собственный мир.

79 Следовательно, при всей нецелесообразности сообщения детям выдуманных историй, которые только посеют семена недоверия, не менее нецелесообразно настаивать на принятии истинного объяснения. В противном случае свобода развития разума окажется подавленной жесткой логичностью, и ребенок будет принужден к конкретике мировоззрения, препятствующей дальнейшему развитию. Подобно биологическому, духовное развитие имеет свои неприкосновенные права. Не случайно представители первобытных племен даже во взрослой жизни придерживаются самых фантастических убеждений о хорошо известных сексуальных процессах, например о том, что коитус никак не связан с беременностью[20]. Отсюда делается вывод, что эти люди даже не знают о существовании такой связи. Однако, как показало более тщательное исследование, им прекрасно известно, что у животных беременность следует за совокуплением. Они отрицают эту связь только в отношении человека – не просто не знают, а отрицают категорически – по той простой причине, что предпочитают мифологическое объяснение, освободившееся от оков конкретики. В этих явлениях, безусловно, кроются зачатки абстракции, столь важной для культуры. У нас есть все основания полагать, что то же самое верно и для психологии ребенка. Если некоторые южноамериканские индейцы называют себя красными какаду и явно отвергают образную интерпретацию, это не имеет абсолютно ничего общего с каким-либо сексуальным вытеснением по «моральным» соображениям, но обусловлено законом независимости, изначально присущим мыслительной функции, и ее свободой от конкретности чувственных восприятий. Для функции мышления необходимо выделить особый принцип, который совпадает с началами сексуальности только в поливалентной исходной предрасположенности очень маленького ребенка. Сведение истоков мышления к одной только сексуальности идет вразрез с основополагающими качествами человеческой психологии.