Кали Арш На крови

— Простите, просто… Мы мало знакомы, — оправдывается Эрея, прекрасно зная, что за этим таится страх куда больший — страх не очароваться, но страх натворить одноразовых похождений.

— Верно, — Эледил усмехается, его тонкие губы вытягиваются в обворожительную взрослую улыбку, но он все еще придерживает ее под подбородок. — Но что мешает нам узнать друг друга получше?

Вопрос повисает в воздухе, она моргает несколько раз, простодушно и наивно смотря в красивые голубые глаза принца чужой страны — он выглядит в свете факелов, как состоявшийся, успешный мужчина. Достаточно красивый, чтобы рассматривать его предложение всерьез.

— Время, — резонно отвечает она наконец, обретя дар речи. Ее ладонь мягко смахивает пальцы Эледила, и она только хочет расслабиться, как он перехватывает запястье.

— У нас есть ночь, — говорит он с каким-то придыханием, она таращится на него, как баран на новые ворота.

— Боюсь, мы друг друга неверно понимаем.

— В чем же? У меня есть шерстяной шнурок, пергамент и угольные карандаши. Я могу снять Ваши мерки прямо сейчас, Ваше Высочество, — говорит он искренне.

Эрея зависает на пару мгновений: то ли Эледил отличный лжец, то ли на ходу плетет сюжет разговора, лишь бы не попасть впросак. То ли он в самом деле хороший человек и просто хочет снять мерки для платья.

— Ах, это! А вы подготовленный принц, — бормочет она с напускным весельем в голосе, пытаясь выдохнуть незаметно то ли от напряжения, то ли от облегчения.

— Именно, — Эледил поглаживает большим пальцем нежную кожу девичьего запястья ненавязчивыми медленными кругами. — Зайдете? На пару минут, обещаю. Не задержу Вас надолго.

Эрея оглядывается по сторонам, как заговорщик с орлиным глазом, и неуверенно кивает: отказывать принцу соседней страны, который со дня на день станет королем — дурной тон.

— Рад, что Вы сговорчивая, Ваше Высочество, — Эледил толкает дверь локтем, отпирая, но все еще держит ее, заводя внутрь. — Вставайте в центр комнаты, хорошо? Я сейчас достану все необходимое.

Эрея сглатывает и послушно встает в центр комнаты, поначалу пытаясь втянуть живот, а затем расслабившись и уставившись в потолок. Через пару мгновений Эледил возвращается из-за небольшой стенки, делящей покои на спальню и гардеробную с ширмой и столом.

Он смотрит на нее недолго, попутно руками наощупь отрывая себе длинную шерстяную нитку с мотка, и покусывает нижнюю тонкую губу. Его пристальный взгляд скользит по ее телу, как по экспонату на выставке причуд и редкостей из Солмери, словно она — огромный кабачок или зеленая с головы до ног тыква.

— Разведите руки, — мягко просит Эледил, встав к ней почти вплотную. Эрея звучно сглатывает и нехотя делает веленное. — Отлично, — он стягивает свой халат с ее плеч, оставив в одном порванном платье, его взгляд акцентируется на дыре по шву бедра.

— Замеры производят в одежде? — вдруг спрашивает она, вспомнив похожую сцену из «Дивного нового мира», который ей дал почитать Гейн.

— В одежде? — переспрашивает Эледил, растерявшись. — На самом деле, профессиональные портные и правда делают замеры модели без одежды, — он встает к ней еще ближе, касаясь бедрами ее бедер, дыша в ее макушку. Она снова сглатывает.

— Мне ведь не нужно раздеваться? — неуверенно шепчет она чуть охрипшим голосом. Эледил мягко улыбается.

— Вовсе нет, Ваше Высочество, это необязательно, — он аккуратно заносит руки, просунув ей подмышки, медленно начинает натягивать шерстяную нить на груди, пристально смотря в ее глаза. — Вы нервничаете.

— Да, немного, — она жалобно вздергивает брови. — Просто Вы очень близко.

— Возможно, но я думал, что это то, к чему Вы привыкли, как принцесса, — выдыхает он с жаром, кончики пальцев касаются ее выреза на груди, когда он сводит концы шнурка вместе. Она шумно вбирает воздух ноздрями.

— Обычно я… Не знаю. Все вещи мне приносит служанка, я не участвую в выборе одежды. И мерки с меня не снимали уже давно…

— Вас напрягает это? — Эледил сверлит ее честным взглядом, она не может разобрать его сигналов, но отчаянно мотает головой в попытке показаться храбрее, чем есть. Он тихо посмеивается. — Вы покраснели.

— Вы просто красивый, — едко отвечает Эрея, отводя взгляд в сторону.

Одной рукой держа концы шнурка на ее груди, второй он аккуратно поворачивает ее голову к себе, впиваясь взглядом в глубины маленькой извращенной душонки.

— Вы так думаете? — его взгляд проходится по кончику вздернутого носа, по легким веснушкам, откровенной родинке в ключичной впадине, по приоткрытым розовым губам и щекам, от которых настойчиво пахнет розами.

— Определенно, — Эрея решает, что правда — ее лучшее оружие. И она сейчас во всеоружии.

Эледил тепло смеется, отпуская один край шнурка и обрывая его ровно по меркам груди.

— Вы честная маленькая леди.

— Я не маленькая.

Он задумчиво вертит в руке небольшой оторванный кусок шнурка.

— Но судя по замерам груди, маленькая.

Эрея захлебывается слюной от возмущения.

— Это не имеет!-

— Просто наблюдаю, — он снова ступает ближе, его руки обвивают шерстяной ниткой теперь ее талию, и она напрягается, смотря в глаза Эледила снизу-вверх, как злобная белка, у которой отобрали орехи.

— В какие игры Вы играете? — шипит она.

— Я? В крикет, в шахматы, в гадание на книгах, — простодушно, но с очевидной хитрецой в голосе отвечает Эледил, делая еще один отрыв шнурка. — Повернитесь спиной, — мягко просит он, но не уточняет, для каких целей.

— Это так необходимо? — она вскидывает бровь скептично. Он невинно пожимает плечами.

— Ну, как хотите, Ваше Высочество, — его руки аккуратно, почти благоговейно проходятся по ее бедрам, медленно и неторопливо, касаясь голой кожи в разошедшемся шве. Эрея так и застывает на месте, как ошпаренная огнем Вольдена.

Эледил обхватывает тонкой нитью ее бедра и многозначительно кивает, словно делая мысленно пометку для своих будущих заказов швеям.

— Отличные бедра, — говорит он наконец, вгоняя ее в краску настолько отчаянно, что она может соревноваться с бархатной тканью балдахина над его кроватью.

— Простите?

— Отличные бедра, — теперь уже он смотрит снизу-вверх в ее глаза, сидя на одном колене. Эрея отворачивается, почти не контролируя свои надувшиеся губы.

— Я слышала. Я не то имела в виду.

Эледил рывком встает, делая финальный отрыв шерстяного шнурка.

— Вы очень… Фактурная, Ваше Высочество, — он бережно убирает моток ниток и маленькие отрывы в свою кладь, свешивая ее на край ширмы и возвращаясь к Эрее, которая все еще стоит столбом посреди покоев.

— Могу я… Идти? — с неловкостью и скованностью спрашивает она. Эледил удивленно изгибает бровь.

— Так рано? Но я думал…

— Уже поздно, нас не так поймут, — отрезает она железно.

— А как нас могут понять? — изумляется Эледил — она впадает в ступор и окончательно путается в том, можно ли верить его хитрым манипуляциям.

— Неправильно, — говорит она с нажимом.

— Разве? Ведь я не делаю ничего, нарушающего законы Вашего королевства, принцесса, — Эледил снова ступает ближе, но Эрея хочет отойти — он рывком притягивает ее за талию. Длинные мужские пальцы снова проходятся по открытой коже бедра, где порванное платье обнажило ее. Она упирается ладонями в его грудь.

— В Итмери так положено обращаться с принцессами?

— В Итмери нет принцесс, — его ответы то ли резонны и честны, то ли насквозь пропитаны хитростью и двойным смыслом, Эрея не может разгадать.

— Тогда женщины? Что насчет женщин? В Итмери принято так обращаться с женщинами? — наперебой спрашивает она, чувствуя, как начинает запыхиваться.

— О чем Вы, Ваше Высочество? — пальцы Эледила щекочут открытую кожу, мягко поднимаются по ткани выше, на талию. — Разве я плохо обращаюсь с Вами? Разве я неуважительный и грубый?

— Но Ваши руки-

— Мои руки? — он чуть сжимает, вторая ладонь скользит по спине, пока она все еще настойчиво пытается отодвинуться. — Что с ними?

— Они не там, где-

— Где что?

— Не там, где должны быть! — Эрея почти рычит это, в самом деле прикладывая силу, чтобы оттолкнуть Эледила от себя.

— А где они должны быть? — он легко перехватывает ее запястья, чуть сжав, второй рукой проводя все еще по талии, но будто угрожая сдавить. — Здесь? — пальцы мягко бегут по ее ребрам. — Или, может, здесь? — но тем не менее уважительно оглаживают лопатки. Эрея чувствует мурашки на голой спине. — Или выше? Ниже? Не понимаю, где они должны быть.

Она смотрит на него с ужасом, по спине ползет холодная испарина, кровь в жилах закипает. И единственное, о чем она может думать — о том, чтобы завопить на весь замок. Она с лихвой раскрывает рот, ее глаза мечутся по лицу Эледила — его зрачки угольно-черные, почти скрывают радужку, а во взгляде читается легкое безумие, похожее на опьянение? Он так разошелся с бокала вина?..

— Я бы не стал кричать, — говорит он мягко, но в этой его мягкости чувствуется угроза куда большая, чем в криках. Эрея сглатывает, снова надавливая на его грудь.

— Отпустите, Ваше Высочество, — шипит она на грани истерики, но стоит благодарить годы выдержки с жизнью под одной крышей с королевской семьей — пока что паника под контролем. — Или я вызову стражников.

— Стражников? Они так необходимы здесь? — Эледил склоняется, только сейчас она замечает над его губой тонкую белую полоску какой-то муки, похожую на ту, какую она заметила на Вольдене ранее.

— Отпустите меня, — повторяет она вкрадчиво, даже не пытаясь расслабиться.

— Но я думал-

— Передумайте! — она буквально перебивает его, судорожно размышляя, чем можно отбиться от настырного принца. Это странно, ведь он не выказывал ей настолько глубоких знаков внимания этим днем, что случилось потом? Помутнение рассудка? В самом деле вино? Или в Итмери недостаточно женщин? В чем дело?..

— Боюсь, это невозможно, — кончик носа Эледила утыкается в ее щеку и медленно ползет вверх, к виску: он с наслаждением вдыхает панический испуг, как тончайший запах свежескошенной травы. — Ваше Высочество, расслабьтесь, я просто пытаюсь снять мерки.

— Нет!!! — она брыкается, уже чувствуя угрозу настолько ощутимо, что колени начинают дрожать.

— Не кричите, — свободной рукой он затыкает ее рот и немного сдавливает щеки, сжимая второй запястья. Эрея брыкается, как пойманный в дикой природе жеребец, почти бьет копытом, пытается его пнуть. — Прекратите, Ваше Высочество, Вы выше этого, Вы леди, а не варвар, чтобы так махать ногами.

Его тон даже немного насмешливый, и ей интересно, связано ли это как-то с его белой полоской над тонкой губой.

— Что Вы употребили?! — сквозь ладонь сдавленно рычит она. Эледил ненадолго отпускает ее, большой палец оглаживает нижний контур губы.

— Употребил? — сдержанно спрашивает он, хотя под фасадом спокойствия ей чудится каркас чудовища.

— Вы странно себя ведете, — она усилием воли заставляет себя говорить так же сдержанно и спокойно, но голос все равно трясется, будто ее шатают за плечи. — Что Вы употребили, Эледил?..

— Ничего, — он шумно выдыхает, словно на секунду мозг проясняется, его взгляд словно становится осознанным на очень короткий миг. — Я ничего не-

Его хватка слабнет, Эрея вырывается, выдыхает, отскакивает в сторону, врезается спиной в дверь и лихорадочно трясет ее, пытаясь открыть. Эледил смотрит на нее с сочувствием.

— Я напугал Вас, — он утверждает, и это еще больше путает ее.

— Верно, — рычит она от двери, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Еще как напугали.

— Позвольте мне, — он ступает шаг и тянется к ручке, чтобы помочь. Эрея беспомощно забивается в угол, закрывая голову рукой, второй пытаясь прикрыть грудную клетку, словно опасаясь прикосновений принца. Он замирает.

— Не трогайте меня, — она не молит, но жалеет, что не произнесла фразу с большим нажимом.

— Я не стану, — он открывает дверь и молча стоит рядом. Ей видно часть коридора отсюда. От движения его руки она дрожит, выставив перед собой ладони — тело принца странно подергивается, словно сжатое в большой невидимый кулак. Эрея торопливо опускает руки, думая, что принцу Эледилу стало нехорошо — ей не хватало только его смерти в такой напряженный момент.

— Я пойду, — она опасливо косится на него.

— Конечно. Разумеется, Ваше Высочество… — его тон вдруг становится виноватым, он вскользь проводит пальцами над верхней тонкой губой, кончиками пальцев словно чувствует белую полоску порошка и отшатывается. — Простите, если я причинил Вам… Дискомфорт, — бормочет он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Боюсь, мой рассудок помутился, или Вы слишком хороши…

Эрея ни единому слову лжи верить не собирается, сколько бы убедительно они ни звучали — она выдыхает, пятится спиной и вышагивает в коридор, подбирая полы платья.

— Принцесса, — он окликает ее, когда очухивается от омута собственных мыслей — они встречаются взглядами, и он грустно улыбается, поняв, что она пятилась по коридору спиной, доверяя себя неизвестности каменных стен, чем его вниманию.

— Что Вы хотели?

— Я могу объяснить. Простите меня. Прошу, я-

Эледил делает несколько стремительных шагов к ней, она в панике хочет разораться, но к горлу подступает такой громадный ком, что кажется, будто туда запихнули раскаленный уголь из костра, какие на тренировочной арене обычно разводит Вольден — она снова выставляет вперед ладони, пытаясь словно задержать его, и чувствует, как он замедляется. Она щурится — тело Эледила снова сжимается, и теперь это уже не похоже на совпадение. Она мотает башкой во все стороны, чтобы разглядеть хотя бы один источник воды, но натыкается только на камень и факелы. Ощущения странные, сердце сдавливает.

Эрея медлит, не зная, что ответить на этот выпад. Огоньки факелов пляшут и переливаются, отбрасывая рефлексы на мраморный полированный пол. Она опускает руки, Эледил свободно выдыхает, потирая горло и грудную клетку, словно его только что пытались придушить.

— Доброй ночи, Ваше Высочество, — она быстро пятится и исчезает за поворотом, оставив его наедине со своими мыслями.

Эледил возвращается в свои временные покои, плотно закрывает дверь и выдыхает, запрокинув голову и массируя виски. Он не хотел, чтобы так гадко получилось — это была его вина, он полностью это принимает. Когда он полез в свою кладь в поисках мотка шерстяных ниток, то наткнулся на распакованный мешочек порошка коки — он не помнил точно, сам ли раскрывал его или кто-то из его свиты рылся в вещах, но мешочек был вскрыт.

Аедил дал его перед отъездом — сказал, что это стоит пробовать только на тяжело душевно больных пациентах в лазаретах Риммери, если король Эвирус позволит. Но Эледил не смог устоять перед соблазном самостоятельно продегустировать одну из загадочных смесей деда, возрощенную, высушенную и растолченную по рецептам старых мастеров Итмери.

Сейчас он чувствует тошноту и учащенное сердцебиение, вкусы и запахи витают в воздухе, словно все рецепторы обостряются до своего критического максимума — Эледил чувствует себя странно, старательно запаковывает мешок с порошком коки и перевязывает его в тряпки, чтобы спрятать на дне клади. Он не станет давать это людям, тем более людям чужого королевства — слишком погано он себя чувствует после употребления этой смеси.

Он аккуратно ложится на кровать и закрывает глаза, раскинув руки в стороны — сейчас он понимает, что у него в мыслях и не было нападать на принцессу Эрею, просто… Попробовавший порошок коки, он вдруг ощутил странный прилив эмоций — эйфория, счастье, возбуждение. Все это словно дало ему толчок на глупый поступок, которым теперь он не гордится — он напугал бедняжку, заставил ее чувствовать себя паршиво и использовано, хотя по сути не имел намерения причинить ей вред. Если б в комнате был кто-то еще, стал бы он реагировать на него также?

Эледил удрученно вздыхает, понимая, что облажался перед наследницей короны соседнего королевства — и конечно, это не был смертельный промах, но все-таки он ощутимо давил на репутацию: что дед хотел, когда вручал ему мешочек с порошком коки? Почему сразу не сказал, что его нельзя пробовать лично? Или слова «Это нужно давать только душевно больным в лазарете» все-таки были прямым предостережением, а не пожеланием?

Он накрывает лицо руками, закрывает глаза и пытается расслабиться — в конце концов, он не может повернуть время вспять, но может постараться излечить себя от недуга, так поспешно навлеченного собственными руками.

Ладони Эледила начинают светиться травянисто-зеленым огоньком, который приятным теплом обволакивает сначала полностью лицо, затем медленнее голову с затылка и лба — зеленое свечение мерцает, переливается, прокатывается с массажем по вискам, через ушные раковины затекая в голову. Ему не пристало заниматься самолечением, когда в соседних покоях отдыхает свита, но Эледил не может выставить себя идиотом, который нанюхался странного порошка и сбрендил, поэтому он продолжает водить руками над головой и лицом — эйфория постепенно растворяется в потоке умиротворения, принося облегчение и чувство чистоты в крови. Эледил чувствует инородный порошок в сосудах, он разносится под давлением по венам, растекаясь по всем частям тела, но зеленая магия словно перехватывает его на полпути и эффективно растворяет, работая внутри организма.

Он тяжело дышит, грудная клетка мерно вздымается, когда он проводит ладонями по груди — то место, которое два раза прихватило за время разговора с принцессой Эреей — боль была резкой и неприятной, словно кто-то перекрыл все вены разом, отрубив приток крови к сердцу. Сейчас Эледил стимулирует движение крови, разгоняя и ускоряя ее своей магией.

Он обязательно извинится перед ней завтра, перед отъездом — а по возвращению домой обязательно отошьет платье по персональным меркам и вручную самостоятельно разошьет подол. Это дело принципа, дело чести — ведь он будущий король, который вскоре займет престол, ему не пристало обременять себя муками совести, которые можно решить по щелчку пальцев. Или хотя бы попытаться решить.

Эледил щурится. Сознание проясняется — почему мешок с порошком коки был открыт? Открыт торопливо и небрежно, словно кто-то в спешке старался отчерпнуть оттуда как можно больше в карман или другой мешочек? Он сглатывает, пытаясь сопоставить события вечера, но в голове не укладывается ни одна из возможных версий. Служанки, доносившие кладь? Личная свита? Кто мог рыться в его вещах безнаказанно?

Эрея пулей залетает в свои покои, захлопывает дверь и сдергивает жемчужный пояс, снимает яростно серьги и занимается расшнуровкой корсета, стараясь как можно скорее стянуть с себя ненавистное платье. Как только с этим покончено, она откидывает его на ширму небрежно, надевает любимую рубаху и падает в кровать, кутаясь под тяжелым одеялом для пущей безопасности. Ее все еще немного потряхивает от происшествия вечера, но она старается не вопить. Хотя бы физически — морально она орет так, что стены замка содрогаются.

Ей хорошо знакомо это ощущение беспомощности и мнимой надежды, когда кто-то, кто сильнее и больше тебя, прижимает к стене и пытается взять. Взять не в том смысле, чтобы просто поднять на руки и перекинуть через плечо, а в смысле гораздо более мрачном — этот опыт белым бельмом встает на глазу, она старается сморгнуть его, как наваждение.

Сколь жизнерадостной бы ни была принцесса, она никогда не забудет, как притворялась безэмоциональной куклой однажды, лишь бы сохранить собственную жизнь и сбежать из-под насильника живой.

Яростно перевернувшись на другой бок, она укутывается в одеяло и закрывает глаза — сон не идет. Голова занята миллионом мыслей. И ни одну из них нельзя назвать хорошей.

Маленький червячок интереса грызет ее сердце, невинно задавая вопрос: «А почему Эледил два раза сжался, как стукнутый пес?» — почему Его Высочество и в самом деле, словно задыхаясь, два раза остановился, когда ей показалось, будто он хочет причинить ей вред, и пришлось выставить вперед ладони?.. Эрея щурится, беспомощный взгляд ползает по каменным стенам покоев, освещенных маленьким огарком свечи в серебряном подсвечнике у зеркала. Руки и колени все еще дрожат, она переводит дух и пытается сконцентрироваться — мышцы немного ноют, словно магия… Словно магия не так давно лилась по жилам, струилась по телу, заставляя все прийти в тонус.

Эрея раздумывает, как могло так выйти, пока ее мысли плавно не перетекают к Вольдену — маленькая белая полосочка порошка над его верхней полной губой говорит о связи с точно такой же полоской над губой Эледила. Что это был за порошок? Как много оба они приняли? Они принимали его вместе? Есть ли у них еще? В каких целях Эледил взял его с собой? В каких целях Вольден попробовал его? И как он вообще смог его раздобыть в закрытых покоях Итмерийского принца?..

Она садится на кровати рывком.

— Вот мерзавец! — выругивается она, ударив по кровати руками. — Он прокрался в его комнату и шарил по вещам!

Догадка не скандальна — это вполне в духе Вольдена, выкинуть подобное и выйти сухим из воды — другое дело, стоит ли говорить об этом Эледилу или Эвирусу.