Падшая

Иван Бездомный
Падшая

Иногда, происшествия случайные, и, казалось бы, незначительные, меняют весь ход событий настоящих и будущих, ввергая тебя в странствия и скитания с непредсказуемым результатом.

Глава 1. Сумерки.

У выхода из метро людской поток разбивается на ручейки, обтекает препятствия и каждый спешит найти свою щель.

Первокурсница, не отрывая взгляда от телефона, привычно переписывается с кем-то на ходу. Оглядываться по сторонам некогда.

Зря.

Из припаркованного напротив выхода Бимера, за ней внимательно следят трое.

– Рост 165, вес 45-48, блондинка, размер третий, чистенькая, красава, да. Под описание подходит, бириом? – пассажир отложил телефон и еще раз взглянул на жертву. – Да, ухоженная, лет 16-18, школьница, студентка, красавица. Да, блондинка, – повторил он с характерным акцентом. Услышав ответ, коротко пробурчал. – Понял, понял, будит как новенькая, без синяков и царапин. Заводи, – повернулся он к остальным, – Аслан подтвердил заказ.

Ничего не подозревающая девушка направлялась к автобусной остановке. Чуть позади, надежно спрятав мощь мотора, следовал БМВ.

В нескольких метрах от павильона он слегка обогнал студентку, из задней двери ловко выскочил спортивный брюнет с короткой бородкой:

– Ай, привэт, красавица. Куда спешишь, давай подвизу? Смотри, какой у меня зверь – за миг домчимся! – не переставая приветливо улыбаться, он гостеприимно указал на хищно открытую дверь ведущую в другую жизнь, а второй рукой жестко взял вчерашнюю школьницу за локоть.

Блондинка побледнела.

Мужчины на остановке как по команде отвернулись – милые тешатся, кому какое дело?

– Помо-о… – вскрикнула девчонка и захлебнулась болью.

Кулак привычно пробил ей солнечное сплетение – она согнулась вдвое. Не давая упасть, ее тут же подхватил джигит – со стороны выглядело, будто заботливо обнял, а второй, на случай, встал рядом, следя за реакцией окружающих.

Нет причин для волнения: всхлип тонет в вечернем шуме, люди привычно опустили взгляд – опять кавказцы тешатся… Лишь седая цыганка прошипела кривым от ветхости ртом:

– Что ж творится-то… Совсем озверели, ироды. Погубят девчушку, сволота, – и истово перекрестилась.

Сложенная вдвое студентка мешком влетела в салон, глухо захлопнулась дверь, меняя ее судьбу навсегда.

Исчез уличный гам, тихо стало вокруг, будто и не произошел только что перелом чьей-то жизни. Лишь старуха, неведомым образом сохранив следы былой красоты, бесстрашно шлепала губами насылая проклятия на иноверцев.

Брюнет буднично сел в машину, второй, оглядываясь по сторонам, наступил в лужу, помянул шайтана и принялся тщательно стряхивать налипшую грязь.

– Эй, уважаемые! Вы забыли про библиотеку, – разорвал вдруг наступившее безмолвие крик.

Через дорогу к Бимеру бежал почерневший от беспрерывного пьянства парень. Может, бомж. В руке он держал небольшую книгу.

– Какую библиотеку? – оторвал глаза от запачканных ботинок джигит. – Слишишь, ти, давай, до свида… кхе-кхе, – неожиданно задохнулся он, схватился за горло и осел.

Зрители не поняли, что произошло.

– Детскую. Я Есенина взял, замечательно пишет. И тебе хорошо зашел, потрясающий автор! – бомж, не останавливаясь, ударил коленом в голову похитителя.

Ударил жутко – насквозь – так не бьют в уличной драке, так убивают.

Раздался треск лопающегося арбуза, голова глухо ударилась об дверь авто, по ногам прокатилась судорога.

Все.

Парень продолжал улыбаться как Гагарин перед поклонницами, не осознавая, что с ним сделают дальше.

Публика обомлела, на случай отодвинулась назад и, ожидая финала, приготовила телефоны.

Show must go on, а как же? Никто и не мешал развитию сюжета.

Наивный блондин сиял на вершине своей славы, не понимая, как короток этот миг.

Он надеялся на свое обаяние, верил, что от его улыбки станет всем светлей, а за поворотом – новый поворот. Он мог возбудиться от короткой юбки и среднего пальца, построить БАМ, по пути домой сорвать цветы с клумбы и заглянуть к соседке. И это за пару часов.

Все его дни состояли из шансов обая и овладе, мне все по, и возможностей набить мо.

Пока не встретятся на пути те, комуможновсе, поставят тебя на место и изменят планы на ближайшие лет пять, а то и навсегда.

И романтик наш спешил, видимо, по своим важным делам – может, украл книжку, да Вальке в общаге подарить хотел, не просто ж так она вчера, перед ним, поправляла прическу?

Но тут, случилось нечто, что изменило судьбу его, и поставило на грань. Ту самую – быть, или?

Но вспять безумцев не поворотить,

Они уже согласны заплатить.

Любой ценой – и жизнью бы рискнули*

Опухший от водки блондин безрассудно улыбаясь, бережно положил книжку на крышу Бэхи.

Двери машины распахнулись, из них, как из ларца одинаковых с лица, выскочило два молодца с перекошенными от бешенства физиономиями.

– Потанцуем? Вы ведь не какие-нибудь там унылые японцы? Это освобождает нас от церемоний! – широко улыбаясь, защитник шагнул навстречу, пригнулся от летевшего кулака, одновременно ударил ближнего в пах, и, жестко, ребром ладони в горло.

Бородатый неяпонец по инерции пролетел вперед, и рухнул, как подкошенный, не поняв, что произошло и что все планы его, и заботы, уже закончились.

Он катался по грязному асфальту, выпучив глаза, судорожно пытаясь вдохнуть воздух и вытащить обратно сломанный кадык, который теперь, так ему мешал.

– А-а-а, сука, – подскочил третий, пробивая серию ударов.

Любитель Есенина неожиданно легко ушел с линии атаки, подсел, подхватил за колени нападавшего, поднял, перевернул в воздухе, и с силой воткнул его затылком в бордюр.

В напряженной, вечерней тишине неприятно хрустнуло, темная лужица быстро окрасила грязный асфальт, тело несколько раз дернулось, открытые глаза еще удивлялись происшедшему, а зрачки быстро стекленели.

– Минус три… На троих уродов на планете меньше стало. Забавно вам? – повернулся к зрителям книголюб размазывая стекающую из разорванной губы кровь. – Зацепил, подлюка, реакция уже не та. Маришка, ты? – открыл он заднюю дверь. – Нет, опять почудилось, – сконфузился он и добавил: – Выходи, солнышко, эти никому уже больно не сделают, они поломались.

Из машины выбралась заплаканная студентка, оглянулась, не веря в избавление, и толком не понимая что произошло, в панике понеслась стуча копытцами.

Защелкали телефоны, остановилось видео.

Защитник медленно повернулся к зрителям. Окровавленное лицо его освещала улыбка и была она страшной.

Люди отшатнулись.

Он криво ухмыльнулся, поник и понуро побрел прочь.

– Спасибо тебе, добрый человек, ой, спасибо! Вижу, смерти ты ищешь… Не стоит, не зови Госпожу раньше времени, иди, ищи свою Одесситку, – протараторила старая цыганка ему в спину.

Она тревожно оглядывалась по сторонам, будто опасаясь чего-то.

Парень остановился на полушаге, и медленно, как спросонья, обернулся.

– Я не говорил, что она – Одесситка. Как вы узна…

– Душа твоя светлая устала, от боли горит, и избавления в безвременье ищет, – оборвала его старуха. – Не нужно. Придет Смертушка вовремя, не опоздает, а торопить Госпожу не стоит – можно и накликать раньше времени. Спас ты сегодня девоньку, мир немножко чище стал, а теперь, беги, сынок, пока менты не приехали, не скрутили и герою-Академику за копейку не сдали: найдут потом тебя по кусочкам, – подтолкнула его она. – Беги, ищи свою Маришку, а я ангелов за вас просить буду, истово крестила она его.

Глава 2. За год до.

…В один из серых дней, когда пить уже было некуда, а идти не к кому, желая очистить голову, Олег оказался в бассейне, где увидел чудо чудное: в водах оптимистично голубых, плескалась русалка возраста чуть старше подросткового.

Она изящно скользила по дну, будто рождена была в глубинах, изредка выныривая на поверхность за глотком воздуха.

По соседней дорожке он догнал ее с трудом, и, задыхаясь, поинтересовался:

– Откуда такая плавучесть?

– Из Одессы, у нас и кирпичи плавают, – отвечает русалка. – С какой целью интересуетесь?

– Замужем, отношениями серьезными связаны?

– Нет, – в его сторону не смотрит, того и гляди, опять на дно уйдет, – полетом жизни наслаждаюсь и блядую иногда, а вы?

– Ихтиандр, – поперхнулся обильно сдобренной хлором водой парень и уже отплыл, было, в сторону, но остановило его во взгляде одесситки что-то мимолетное, разрубающее броню пошлости.

Боль глубоко спрятанная, или, беззащитность детская?

Он взглянул на нее еще раз, и вдруг смешался, как в школе, пойманный на взгляде в глубокий вырез училки:

– Летаю по просторам, – запинаясь ответил он.

– Перья не подмочи, орел, – залилась звонким смехом девчонка, – утонешь ненароком, спасай вас потом, – и ушла под воду с изяществом дельфина.

Олег дожидался в фойе и заметно нервничал, сам не понимая причины – мало ли смазливых соискательниц красивой жизни понаехало в столицу, и каждая мнит себя королевой?

Но глаза… Глаза…

Зеркало души, и скрывалась в глубине бездна, заглянув в которую, потонул бы любой.

Заметив стройную фигурку, он с облегчением выдохнул, и вдруг, засомневался: невысокая, хрупкая, осиная талия, грудь Сабрины, а глаза – Мальвины – в пол-лица. По возрасту – восьмиклассница, ни дать ни взять. Марсианка, а не девушка. Там уже давно поняли, чего хотят мужчины, и выпускают таких штучно.

– БабУшка, – протянул он руку, заметив удивленный взгляд, поправился, – Олег, друзья зовут БабУшкой.

– Не смотри так – двадцать мне уже, двадцать, паспорт с собой таскать приходится постоянно, иначе, без сигарет и спиртного жить придется, а как без этого? – у самой глаза смеются и искрами обжигают. – Мария, друзья зовут Маришкой, – она неожиданно крепко пожала его руку, на миг задумалась, посмотрела на него сверху донизу, не как счетчик ярлыки считывающий, иначе. Задумалась на миг, взгляд потух, и с кажущимся сожалением добавила. – Ты хороший парень, Олег, светлый, но не время сейчас, сложно все, – погасли искры, она повесила сумку на плечо и направилась к выходу.

 

Его будто молнией ударило – столько боли, вдруг, увидел…

Он бросился за ней и остановил у выхода.

– Время – субстанция подлая, хоть и кажется предсказуемой, но никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Я, конечно, завтра и послезавтра вас здесь буду дожидаться, но опасаюсь еще раз на дорожке за вами гоняться, вдруг не догоню? Как гордый обладатель Wосковской недвижимости с оплаченной арендой на полгода вперед, имею предложение и виды. На Реутов. Если виды не прельщают, приглашаю на чашечку кофе и ничего более, обещаю!

– Реутов? – рассмеялась русалка, задумалась на миг, и неожиданно согласилась. – Кофе, пирожное, и ничего более!

Кафе.

Кофе.

Слово за слово.

Случайные касания.

Ток.

Искорки в глазах.

Томление.

Скорей бы вечер.

Наконец-то!

– Куда едем, уважаемый? – остановилась пожившая тачка с экзотичным водилой.

– Новокосинская, – начал БабУшка.

– На Тверскую, я покажу, – перебила его Одесситка.

Роскошная квартира. Приглушенный свет.

Коньяк.

Музыка. Танцы.

Он прижимался и чувствовал, что тонет, тает и растворяется в этой маленькой, но такой сильной девчушке. Тонет, и ничего не может с собой поделать. И чувствовал как она вздрагивает от прикосновений, как учащается дыхание и как волны ее тела следуют за его руками.

– Слишком быстро, – неожиданно отшатнулась она. –Поздно уже, можешь сегодня у меня остаться, спать будешь там. Завтра вернешься к себе, к видам на Реутов, – разрушила сладкие мечты и надежды указав на диван.

Глава 3.

Утром молча выпили кофе и разошлись.

Вечером Олег не выдержал и позвонил.

Приехал.

Вечером светятся глаза, качается потолок и таят от прикосновений.

В полночь в меру пьяная и снова «нет».

Утром, пряча глаза выпили кофе, и разошлись.

И так день за днем. И никакого продвижения.

Свела с ума бесповоротно, и спать, Олег, по ночам не мог.

Через неделю он не выдержал:

– Зачем сказала, что блядуешь помаленьку? Где работаешь, если не секрет?

– А как мне дураков от умных фильтровать? Ты знаешь, сколько ко мне каждый день мужиков клеится? От подростков до пенсионеров. А работа моя связана с финансовым сектором.

– Банковская сфера?

– Угадал, – смеется. – Мы банкирам, министрам и прочим ВИП аудит делаем, проверяем, что у них в самом укромном месте спрятано и сколько. Работа у меня редкая – раз-два в месяц, давай оставим ее в стороне и без вопросов – врать не буду, а рассказать не могу. Ты – настоящий, жить будем здесь, а дальше решим.

Этой ночью она ласкала его с безумной нежностью, он называл ее Восьмиклассницей, а она, отвернувшись к стенке, вдруг, заплакала.

Олег побоялся спросить о причинах.

Так и жили.

Маришка выезжала в служебные командировки. Раз в месяц прихожая набивалась игрушками: они упаковывали все в ящики, отвозили на Киевский вокзал проводникам, а те, уже в Киеве, отдавали в детдома.

Утром он заваривал кофе, она садилась за свои циферки, считала, записывала, а в обед готовила фантастические блюда – жил в ней талант кулинара запредельного уровня.

В один тоскливый, промерзлый вечер, школьница, нежно поглаживая его по голове, вдруг спрашивает:

– Олежка, голова у тебя неправильная, из кусков слепленная. Авария или война?

– Афган, Чечня, – буркнул БабУшка. – Часть своей черепушки там оставил, вместо нее пластину титановую привез. Оставим это. Я что думаю – надо заняться чем, не могу же я – здоровый кабан, у тебя на шее сидеть. Почему бы нам не проводить корпоративы для тех, кто любит хорошо покушать? Готовишь ты как Б. и мне занятие.

Она задумалась, и вдруг расцвела.

– Я бы тогда и с работой своей могла завязать, да?

– Если пойдет и работа не нравится, почему нет?

– Не нравится? – посерела лицом Мария. – Ничегошеньки ты обо мне не знаешь, добрый человек. Думаешь – дурочка наивная, жизни не нюхала и не видит ничего? Дня не проходит, чтобы я не прокляла тот день, когда… – она прервалась на полуслове, закусила губу и отвернулась. Успокоившись, по-детски шмыгнула носом. – На себя посмотри: слепой заметит – щуришься постоянно, на тени за спиной оборачиваешься, на любой шорох пригибаешься и по ночам кричишь. Голова как у Железного Дровосека – стукни по ней – она звенит, на указательном пальце и локте – мозоль, правое плечо все время трешь, значит разбито. Явно не бухгалтером работал, но стрелял годами. Какой с тебя организатор корпоративов? Ты думаешь, я тебя так спросила? Да я давно уже все поняла, – она тяжело опустилась на стул. – Есть у меня мечта… Уеду я отсюда и своих вытащу. Не могу здесь жить… Я, жизнь эту мерзкую и показушную, всю через себя пропустила, и сил моих на год максимум осталось. И тебя увезу, и жизнь новую подарю. Давай, родной? Устрою тебе медовый месяц в Париже, или в Нью-Йорке? – и светится надеждой.

– Зачем мне медовый месяц? Да еще и у этих идарасов? – удивился БабУшка, а у самого горло перехватило, кишки в комок сжались.

«Ребенок еще, а о взрослом мужике, как мама заботится», – теперь уже он отвернулся пряча глаза.

– Как зачем? – настаивает одесситка, – чтоб дошло до тебя, что мы – навсегда, и кошмары позабылись.

– Я только дышать в полную грудь начал, здесь надо устраиваться, денег поднять, а там видно будет.

– Ты прав. Оставим пока. Что ты говорил о корпоративах?

Лист бумаги. Ручка. Цифры, имена, телефоны.

Звонки.

Бесконечные обсуждения по вечерам.

Рейтинг@Mail.ru