Елена Янге Старые зеркала

Глава 5

«Чему быть, того не миновать».

Макс вертел фразу туда и сюда. Он по-прежнему сидел за столом, слышал голоса ребят, но ум заклинило на одном предложении. Слова прыгали, менялись местами, лезли в кавычки. Наконец заняли нужные места, и мысли закружились, как вихрь.

«Так говорят в переломные моменты жизни, — рассуждал Макс. — Наверное, переживаю такой момент. И Лиза, и ребята. В чём же смысл фразы? В том, что события предопределены? Где ключевое слово — „быть“ или „не миновать“?»

Погрузившись в размышления, Макс не увидел, как ребята поднялись из-за стола и сложили тарелки на подносы. Перед глазами мелькнула маленькая рука.

— Ку-ку, — послышался Лизин голос.

Максимилиан вскинул голову, провёл пятернёй по волосам и вернулся в действительность. Лиза стояла перед ним и улыбалась.

— В том, что поступит Макс, я не сомневаюсь, — сказала Лиза.

— Ты что — гадалка? — рассмеялась толстушка.

Тонкие пальчики скользнули по волосам Макса и отбросили их назад.

— Видите лоб мыслителя?

Максимилиан вспыхнул. Прикосновение, комплимент и несколько пар глаз, уставившихся на его лоб.

Лиза взяла Макса за руку и повела к выходу. Похоже, она привыкла действовать без оглядки на окружающих.

— Прогуляемся?

Макс кивнул.

Лиза направилась к выходу из Главного корпуса. Миновав дверь-вертушку, она отняла руку и побежала по лестнице вниз. Максимилиан стоял у выхода и смотрел на Лизу. Золотые кудряшки, ноги-бутылочки, развевающаяся на ветру юбка.

Остановившись на последней ступеньке, Лиза крикнула:

— Спускайся.

Макс ринулся вниз. Казалось, он превратился в ветер. Ни ног, ни рук — сплошная энергия.

— Ого-го-го!

Лиза рассмеялась. Кудри рассыпались по плечам, ладошки плотно закрыли губы. Максимилиан схватил девушку за руку и побежал к знакомому скверу. Он остановился у бюста Менделеева. Лиза с интересом огляделась.

— Красиво, — усевшись на скамейку, сказала она.

Макс откинул волосы. Высокий, стройный, со сверкающими глазами — он стоял перед Лизой, будто хозяин сквера. Макс готов был декламировать стихи, петь, рассказывать о ветре и учёных старцах… — о чём угодно, только бы Лиза слушала и смотрела на него светлыми, озорными глазами.

Университетский сквер — его место. Оно связано с детством. Теперь Макс здесь не с родителями — с девушкой. И эта девушка — из новой жизни. Она — необычная. Что хочет, то и говорит, что считает нужным, то и делает. Макс посмотрел на Лизу. Никакой позы. Открытость и искренность.

— Эти дорожки, посыпанные кирпичом, напоминают сказку.

— «Волшебник изумрудного города», — предположил Макс.

Лиза кивнула.

— Там тоже дорога. Только из жёлтого кирпича.

«И передо мной — дорога, — подумал Макс. — Верней, поворот. Вышел за него и увидел другую жизнь. И краски другие, и ветер, и ощущения. А за поворотом — прошлое».

Лиза не дала додумать. Взглянув на Главный корпус, она воскликнула:

— Посмотри, как красиво. Солнечный луч коснулся шпиля, и тот превратился в огненный шар. Помнишь Трусливого Льва?

Вскочив на скамейку, Лиза сдвинула брови и грозно спросила:

— Ты кто и зачем пришёл?

Максимилиан усмехнулся.

Лиза как ветер: быстрая и неожиданная.

— Я — Трусливый Лев, — решил подыграть Макс. — Пришёл за смелостью.

Лиза повысила голос:

— Стань собой, и вся смелость, что у меня есть, будет твоей.

Лиза спрыгнула со скамейки и, привстав на цыпочки, посмотрела Максу в глаза и тихо сказала:

— Если не станешь собой, я тебя заколдую.

Максимилиана окатил жар. Ну разве не сказочное место?! Стоит сюда попасть, хочется стать волшебником. Когда-то он мечтал расколдовать Павлова. Теперь вот Лиза вошла в роль и играет.

— Как заколдуешь?

— Погружу в облако страхов. Тогда и превратишься в Трусливого Льва.

Макс рассмеялся и подхватил Лизу. Он приподнял её над собой, затем опустил на землю и, поражаясь себе, сказал:

— Ты не оставила ни единой лазейки. Осталось найти себя.

— Как только найдёшь, произойдёт чудо, — улыбнулась Лиза.

— Какое?

— Перевоплощение.

— Мне это нравится.

Макс взял Лизу за руку и подвёл её к бассейну. Лиза присела у бровки и застыла.

— Тише, — сказала она. — Я слышу голоса.

— Какие?

— Ветра и каменной кувшинки.

Макс облизнул пересохшие губы.

— О чём они говорят? — спросил он охрипшим от волнения голосом.

Присев рядом с Лизой, Макс смотрел на воду. В ней отражались большая и маленькая фигуры. Ветер бежал по воде и оставлял за собой рябь. Макс напряжённо прислушивался.

И тут Лиза заговорила. Она меняла голос и интонацию, и Макс понял: Лиза передаёт разговор ветра с кувшинкой.

— Что нового?

— Жизнь удивительна.

— Боже, какая чушь. Жизнь скучна и однообразна.

— Посмотри вокруг. Видишь, шиповник цветёт.

— Он цветёт каждый год.

— Я не о том. Нынче такие цветы…

— Их лепестки скоро упадут и превратятся в труху.

— До этого далеко. Сейчас они дарят радость…

Макса как молнией пронзило. Как можно услышать то, что слышал он? Этого не может быть.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила Лиза.

— Я слышал тот же разговор. Правда, речь шла о сирени.

— Ничего удивительного. Ветер постоянно болтает. То с рекой, то с кувшинкой, то с воробьём…

— Фантастика, — прошептал Макс.

— Но другие не слышат.

— Люди — разные.

— Ты — волшебница.

— Скажешь тоже, — усмехнулась Лиза. — Просто я выросла на природе и… научилась слушать.

Лиза взяла Макса под руку и повела к набережной.

Спустя пару минут она сказала:

— Мы похожи. Не заметил?

— Верно, — ответил Макс.

А про себя подумал: «Между мной и Лизой есть какая-то связь. Тонкая, по-детски наивная. Будто лучи коснулись друг друга. И переплелись. А ведь могли пролететь мимо».

Взглянув на Макса, Лиза сменила тему.

— Когда попала в Главный корпус, боялась ездить на лифте. Как только закрывалась дверь, я прижималась к стене и замирала.

— Почему?

— Ждала, когда лифт вылетит на крышу.

Лиза прикрылась ладошкой и добавила:

— В такие мгновенья я размышляла, что делать. Хвататься за шпиль или лететь с лифтом?

— Куда? — улыбнулся Макс.

— В неизвестность.

— Откуда такие мысли?

— В Редкино — одноэтажные дома, а тут — высотка.

Взглянув на пристройки к Главному корпусу, Лиза продолжила:

— Сдав документы, я получила направление в общежитие. Меня поселили в комнате на восемнадцатом этаже. Теперь боюсь к окну подойти. К тому же, ребята пугают.

— Какие ребята?

— С нашего этажа. Придут в гости и начинают нагонять страх. Дескать, Главный корпус строили зэки, и в его стенах замурованы люди. Они стонут, кричат…

В голове Макса всё перемешалось. Он не умел перескакивать с темы на тему. Ему бы покрутить мысль, рассмотреть её со всех сторон, а тут… То лифт, то общежитие, то зэки.

Макс и Лиза вышли на смотровую площадку. Постояв немного, стали спускаться к реке. Теперь уже разоткровенничался Макс.

— Когда я был маленьким, гулял здесь с отцом. Отец рассказывал о прошлом, анализировал настоящее, рассуждал о будущем. Я многого не понимал, но слушал с интересом.

Сорвав ромашку, Макс протянул её Лизе.

— Спасибо.

Девушка открыла сумку и, достав блокнот, положила ромашку между страницами.

«Странно, — подумал Макс. — Даже не погадала».

— Расскажи об отце, — попросила Лиза.

— Он — удивительный, — начал Макс. — О чём ни спроси, знает. И студенты его любят. И ещё отец любит шутить.

— Это хорошо.

Макс пожал плечами.

— Не знаю. Мы с мамой слушаем и молчим.

— Почему? Шутке надо смеяться.

Макс остановился. «Действительно, почему ни матери, ни ему не смешны отцовские шутки? Что в них не так?»

Лиза не дала времени додумать. В который раз. Она начала рассказ о своих родителях, и вопрос Макса повис в воздухе.

— Мой отец — шофёр. Работает на турбазе. Там же, где и мама. Когда крутит баранку, отец часто поёт: «Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть. Резкий поворот и косогор…».

Лиза рассмеялась.

— И мама — шофёр? — спросил Макс.

— Мама — шеф-повар.

Лиза похлопала себя по бёдрам и спросила:

— Видишь, какая пышка. А всё почему?

— Совсем не пышка. Очень даже ничего.

Это был первый комплимент, который Макс сказал девушке. Сказал и прикусил язык. «Очень даже ничего. Надо же так сказать». Макс покраснел и опустил глаза. А Лизе понравился комплимент.

— Ой, спасибо. Честное слово, приятно.

Макс перевёл дыхание.

— Пора по домам, — сказала Лиза и повернула к МГУ.

Максимилиан схватил Лизу за руку.

— Когда увидимся?

— В день первого экзамена.

— Но почему?

— Главное сейчас — поступить на мехмат. Всё остальное второстепенно.

— Ты серьёзно?

— Пока второстепенно, — чуть мягче ответила Лиза.

Глава 6

Письменный экзамен по математике был первым. Он проходил в Главном корпусе в аудиториях 01 и 02. Максимилиан справился со своим вариантом за четыре часа и, выйдя из аудитории, прислонился к стене. Мозг по инерции продолжал работу, и в голове прыгали формулы, интегралы, условия задач. Макс прислушался к себе и понял: тревоги нет. Значит, всё нормально. Он знал, если бы допустил промах, внутри зародилось бы беспокойство.

Из холла, где стоял Макс, был виден центральный вход. По коридору сновали абитуриенты, сотрудники, преподаватели МГУ. Ни смеха, ни разговоров. Все были сосредоточены и деловиты. Оно и понятно: начался период экзаменов.

В дверях показался Александр Владимирович. На нём был светлый костюм, кремовая рубашка, на ногах — замшевые туфли. Внешний вид профессора Маушевского как нельзя лучше соответствовал представлению о солидном человеке, работающем в главном вузе страны. Увидев отца, Макс обрадовался. Последние дни он сидел за учебниками, и общение с родителями свелось к минимуму.

Александр Владимирович пропадал в МГУ, Людмила Ивановна занималась переводами, а вечерами вышивала. Сосредоточенно глядя на рисунок, она накладывала на канву крестик за крестиком. Как-то, зайдя в комнату матери, Макс посмотрел на вышивку и увидел дворец. Он был окрашен в коричнево-жёлтые цвета, и Максу показалось, стены дворца блестят на солнце.

— Как настроение? — не отрываясь от работы, спросила Людмила Ивановна.

— Нормальное. Главное — сдать экзамены.

— Не страшно?

— Чуть-чуть.

— А я всегда боялась экзаменов. В ответственный момент забывала всё, что знала.

— Тем не менее, хорошо училась. Верно?

Людмила Ивановна кивнула.

— Мне повезло. Наши преподаватели оценивали студентов не по ответам на экзамене, а по учёбе в целом. Сюда входила работа на семинарах, в лингафонном кабинете, переводы, курсовые…

Макс присел рядом. Ему хотелось отвлечься. Мысли о Лизе не давали покоя, они пульсировали в голове и заслоняли подготовку к экзаменам.

— Давно хотел спросить. Как ты познакомилась с отцом?

Людмила Ивановна улыбнулась и отложила вышивку.

— Мы познакомились на экскурсии. Ты ведь знаешь, что после распределения я попала в Интурист и сопровождала иностранные делегации.

— Интересно, наверное.

— Да как сказать. Порой попадались культурные люди, порой…

Людмила Ивановна нахмурилась.

— Помню группу англичан, приехавших в Москву на медицинский конгресс. Одна из дам не давала покоя. Вечно хмурая, озабоченная — она терзала меня политическими вопросами. Порой казалось, её цель — не научные доклады, а сбор информации о недостатках страны. А я к тому времени была неоперившимся птенцом. Мало что знала, мало что видела…

Максимилиан вспомнил разговор с белоэмигрантом. Выходит, и у мамы похожая история.

— Наконец позвонила руководству и призналась. Дескать, есть вопросы, на которые трудно ответить. На следующий день была запланирована обзорная экскурсия по Москве. В восемь утра я сидела в холле гостиницы и ждала, когда англичане спустятся вниз. И в это время появился Александр Владимирович. Невысокий, с приветливым взглядом, улыбкой на полных губах… Он подошёл ко мне и представился: «Александр Маушевский — аспирант исторического факультета МГУ». Взглянув на него, я успокоилась.

— Почему? — спросил Макс.

— От твоего отца веяло такой уверенностью, что я почувствовала себя защищённой. «По поручению руководства прибыл на помощь», — сказал он.

Людмила Ивановна улыбнулась.

— Признаюсь, он произвёл впечатление. Я переводила его ответы и наблюдала за проблемной дамой. Никогда не видела столько оттенков на человеческом лице. Пренебрежение, надменность, снобизм сменились интересом и, не побоюсь этого слова, восхищением. И всё за короткий промежуток времени. Казалось, дама встретила достойного соперника. Она задавала вопросы и неизменно получала ответы. Саша отвечал, не задумываясь. А вопросы были нелёгкими. Сам посуди, англичанка спрашивала о только что прошедшем XIX съезде КПСС, о членах Политбюро, роли Сталина в Великой Отечественной войне. Представляешь? И это в 1952 году. Ещё был жив вождь всех народов, в Кремле шла подковёрная борьба между Хрущёвым, Берией и Маленковым; в структуре Интуриста — масса осведомителей.

— И рядом с тобой?

— Конечно. У меня был помощник. Думаю, он и докладывал о разговорах с иностранцами.

— Но ведь тебя могли уволить за политическую безграмотность.

— В то время был жив мой отец, а он занимал в МИДе высокий пост. Думаю, поэтому мне многое прощалось.

Макс представил молодого Александра Владимировича, его позу, усмешку, его любовь к спору. Казалось, для отца энергия спора — что живая вода: поспорил и преобразился.

Людмила Ивановна оживилась. Её лицо покрылось румянцем, глаза заблестели.

— Саша произвёл впечатление не только на меня, но и на всю группу. Он ездил с нами по Москве, дополнял экскурсовода, отвечал на вопросы, шутил…

— Интересно, а как реагировали англичане на шутки отца? — перебил Макс.

— По-моему, с восторгом. Саша рассказывал светские анекдоты, и я переводила их с удовольствием.

Макс задумался. Он не слышал от отца ни одного светского анекдота. Мало того, не знал, в чём их особенность. Однако уходить от темы не хотелось, и Макс ограничился вопросом:

— И что потом?

— Мы отвезли группу в аэропорт и вместе возвратились в город. Саша проводил меня до дома, а по дороге учинил допрос.

Людмила Ивановна опять улыбнулась.

— Сам знаешь, какой он въедливый. Его интересовало, где я живу, что читала, кто родители, какой ВУЗ окончила…

Людмила Ивановна потянулась за вышивкой и взяла в руки иголку.

— На следующий день Саша пришёл в гости с цветами, тортом и бутылкой вина. Он обаял моих родителей, и через месяц мы поженились.

— Здорово, — сказал Макс.

Он встал и смущённо спросил:

— Ну, я пошёл? Надо заниматься.

— Иди, мой хороший, — сказала Людмила Ивановна.

Макс сел за письменный стол и задумался. «Может, любовь с первого взгляда передаётся по наследству? Может, и Лиза возьмёт инициативу на себя?» Другого варианта Макс не допускал. То ли потому, что не имел отцовского обаяния, то ли был слишком нерешителен.

С начала знакомства он понимал: всё зависит от Лизы. Вот и сейчас, стоя у дверей аудитории, Макс чувствовал себя рабом. Что Лиза скажет, как посмотрит, какое у неё настроение.

Александр Владимирович пересёк холл и подошёл к сыну.

— Как написал?

— Нормально, — ответил Макс. — Все задания сделал. Вроде нигде не ошибся.

— Молодец.

Макс смотрел на отца и чувствовал напряжение. Непонятно почему, но встречи отца и Лизы он боялся до дрожи в коленках.

Александр Владимирович пожал сыну руку и сказал:

— Всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Да-да, — поспешно ответил Макс.

— Кого ждёшь?

— Приятеля. На консультации познакомились.

Александр Владимирович одёрнул пиджак и поднял подбородок. Маска «отец» пропала, её место заняла маска «профессор Маушевский». Раз-два — и другой образ.

«Что и говорить, отец — настоящий артист, — подумал Макс. — Не то, что я. Стою, как столб, и робко посматриваю на дверь. Будь на моём месте отец, тут же пошёл бы в атаку».

— Скажи маме, буду поздно, — бросил Александр Владимирович. — Заседание кафедры, приёмная комиссия… Сам понимаешь — экзамены.

Макс кивнул. Его кольнуло угрызение совести. Вот ведь — соврал. И всё же правильно сделал. Кто знает, как бы повёл себя отец. Наверное, всполошился бы. Вступительные экзамены, а тут любовь…

Экзамен заканчивался, и холл заполнялся абитуриентами. Смех, слёзы, оживлённые разговоры. Напряжение требовало выхода, и каждый расслаблялся по-своему.

Наконец вышла и Лиза. Она оглянулась и, увидев Макса, пошла к нему. Лиза была одета в чёрную юбку и белую блузку. На лице — мертвенная бледность, под глазами — круги.

— Что с тобой? — испугался Макс.

— Устала.

— Не заболела?

— Ночь не спала.

Лиза отвечала односложно. Макс видел: каждое слово давалось с трудом.

— Прогуляемся? Подышишь свежим воздухом, задачки разберём… У тебя какой вариант?

— Четвёртый.

— А у меня шестой.

— Извини, но я пойду спать.

Макс понимал: Лиза не врёт. Не спала, переволновалась, плохо себя чувствует. Но мысль, что они не увидятся до следующего экзамена, вызывала протест и придавала смелости.

— Хочешь, просмотрю твой вариант? — предложил Макс. — Потом встретимся и сверим ответы.

— Заманчивое предложение. Однако не надо.

— Почему?

— Чему быть, того не миновать.

«Чёрт знает что. Да она — фаталистка». Макс пожал Лизину руку и, ощутив холодок, поспешил к выходу. «Нечего навязываться, — шептал он про себя. — Парень я или тряпка? Не хочет встречаться — не надо». Мысли били в висок, от них кружилась голова. Макс был растерян.

Почему отец может производить впечатление, а он нет? Этот вопрос заставил остановиться. Неужели появилось соперничество? И с кем — с отцом? Не видя ничего, Макс рванул к выходу и столкнулся с девушкой. В грудь упёрлись длинные коготки, пахнуло духами, на запястье блеснул браслет.

— Привет! Вот так встреча.

Макс очнулся. Перед ним стояла Карина. Да-да, та девушка, с которой он встретился у стойки с салатами.

— Извини, — буркнул Макс. — Задумался.

— Экзамен сдавал? — улыбнулась Карина.

— Да. Математику.

— Куда поступаешь?

— На мехмат.

— А я на географический.

Карина отстранилась и опустила глаза. Длинные ресницы затрепетали, губы сложились в бантик. Макс помрачнел. В позе Карины чувствовалась нарочитая театральность.

— Прогуляемся?

— Не могу, — сухо ответил Макс. — Надо готовиться к экзамену.

Карина улыбнулась.

— Тогда до встречи.

Макс проводил девушку взглядом. Узкие бёдра, прямая спина, стройные ноги. «Что и говорить, симпатичная. Но слишком манерная». Однако тело рассудило иначе. Оно откликнулось на красоту и… запомнило это ощущение.

Глава 7

К середине июля экзамены закончились. Максимилиан получил две пятёрки по математике, четвёрку по физике, четвёрку за сочинение и прошёл на мехмат.

Лиза и толстушка тоже прошли. Увидев себя в списке, рыжеволосая завизжала от радости и бросилась Лизе на шею.

— Я же говорила, что пройду. Вот… смотрите.

— Настя, ты — умница, — улыбнулась Лиза.

— Всё почему? Верила.

Настя отстранилась от Лизы и прошептала:

— Когда в прошлом году вернулась домой, сосед по лестничной площадке сказал: «Попытайся ещё раз, но с безусловной верой в победу».

Лиза сложила ладошки и поднесла их ко рту. Макс уже знал: этот жест означал крайнюю степень волнения.

— Твой сосед — мудрый человек. — От его мудрости даже страшно.