Хани Эль Век Теней. Пробуждение

Глава 5

«Во время гражданской войны, расколовшей Фалдорию пополам, близ озера Мирвель произошла решающая битва. Повстанцы Радована загнали царевича Дариана вглубь леса, отрезав от основных сил. Когда смерть казалась неминуема, из глухой чащи навстречу Дариану вышел Сильварский олень и, озарившись белым светом, ослепил вражескую армию. Склонив к земле голову, увенчанную спиралевидными рогами, он признал царевича законным правителем и вывел из леса целым и невредимым.

Когда прах сражений осел, Дариан взошёл на престол Эстеллана и повелел запечатлеть белого оленя на королевском гербе как знак божественного благословения. С тех пор ходит молва, что встреча с этим священным животным сулит великую удачу. Кто-то же утверждает, что в облике зверя царевича спас сам Аурос. Правда ли это, как и то, существовал ли олень на самом деле — остаётся загадкой»

— из трактата королевского хрониста Лионеля Фолько «История раскола Фалдории».

Сумерки уже поглотили Леоран, но в храме Семи богов никогда не наступала ночь. Казалось, тут даже время текло иначе: медленно, вязко, как расплавленный воск. Медовые свечи горели на латунных подсвечниках и лампадках, освещая пространство главного зала. В воздухе застыл терпкий запах тлеющего ладана и священных масел.

Когда генерал вошёл в храм, его глаза, отвыкшие от церковной роскоши, прищурились. Отблески витражей и позолоченного убранства оказались слишком яркими после вечерней улицы. Когда зрение привыкло к свету, он выпрямил спину и двинулся вглубь зала, проходя между скамей с молящимися прихожанами. Возле центрального алтаря начали выстраиваться певчие — мужчина застал начало вечерней службы.

Один из священнослужителей узнал его и поприветствовал с низким поклоном. В ответ генерал коротко кивнул и продолжил путь. Никто его не остановил и не спросил о цели визита. Все знали, что главнокомандующий дозорных навещал храм с одной целью — встретиться с первосвященником Люциáном. Молитвы и службы интересовали его меньше всего.

Поднявшись по спиральной лестнице и миновав несколько поворотов, он достиг холла, ведущего в личные апартаменты главы Церкви. Во всём крыле несли караул дозорные, при виде командира вытягиваясь по струнке и отдавая честь. Впереди с натужным скрипом распахнулись створки двери, выпустив в коридор человека. Генерал узнал его сразу, и ноги приросли к полу, отказываясь идти дальше.

— Только его тут не хватало, — выругался он под нос, не сдержавшись.

Фигура в чёрном подошла ближе, стрельнув хитрым прищуром. Человек был высоким и костлявым, скрывавшим худобу за плотными тканями наряда. Парчовый дуплет с высоким горлом опоясывала асимметричная мантия бордового цвета, перекинутая через плечо и закреплённая золотой брошью. Чёрные тонкие волосики, собранные в скудный хвост, открывали линии вытянутого лица с длинным крючковатым носом и впалыми глазами. Под лунным светом, лившимся сквозь стрельчатое окно, оно казалось серым, как у покойника.

— Герцог Эверхарт, какая встреча! — ахнув, человек всплеснул руками и отвесил глубокий поклон. — Вот уж не думал, что увижу вас так скоро.

Генерал кивнул ровно настолько, насколько требовало приличие, но даже это действие далось ему с трудом. Лицо мигом обратилось в каменную маску, с которой стёрли все эмоции.

— Могу сказать то же самое, верховный канцлер Гримус.

В попытке сдержать накатившую враждебность он прижал руки к туловищу и сжал кулаки до скрипа перчатки. Глава королевской канцелярии и правая рука короля Теодора I стал его главной бюрократической занозой в заднице и головной болью. Причиной тому была неизменная любовь лорда под видом «искренних переживаний» совать нос в чужие дела.

Эта неприязнь, казалось, была взаимна.

— Что же привело вас в храм в столь поздний час?

— Это дело касается только меня и Его Святейшества, — сухо ответил генерал.

— Понимаю, понимаю! — канцлер прижал ладонь к груди, где висела гербовая золотая цепь — знак отличия и награда за заслуги перед короной. — И не смею в эти дела вмешиваться, хоть вы и пробудили во мне любопытство.

Ониксовые глаза, под которыми залегли глубокие тени, пробежались по мужской фигуре, отмечая каждую складку плаща и блеск металлических вставок на доспехе. Задержались они на нагрудной эмблеме в виде солнца.

— Раз уж мы встретились, позвольте справиться о моей любимой дочурке, — лицо Гримуса тронула показная грусть. — Мы не виделись с тех пор, как она приняла должность капитана... Как отец, вы должны понять моё беспокойство.

Он нарочито выделил последние слова с едва сдерживаемой ухмылкой. Поняв намёк, генерал напряг челюсть и сильнее выпрямил спину. Разница в росте придала уверенности.

— Капитан Крейвен прилежно исполняет свои обязанности, если вы об этом, — ответил он отстранённо.

— Чудно, чудно. А как поживает, ваше чадо? Леди Иллиана, насколько помню? Слышал о её успехах в академии. Говорят, она одна из лучших студентов... — рот канцлера растянулся в кривом оскале. — Но вам ли об этом не знать.

Слова ударили в самое сердце, но лицо генерала осталось невозмутимым. Его поразили проницательность и откровенная наглость лорда. Действительно ли Гримус знал о том, что герцог уже как год не видел дочь, мало интересуясь её жизнью? Или это было поразительное совпадение?

— Я тоже слышал о её… достижениях, — его голос прозвучал равнодушно, но невольно запнулся на последнем слове.

— Как отрадно видеть, что, несмотря на бремя командования и герцогский титул, вы не забываете о дочери. А то сами знаете, какие нынче неспокойные времена. Мало ли что может случиться с молодой леди, пока отец пропадает в крепости.

— Неспокойные? О чём вы?

— Наверное, в ордене мало интересуются, что творится в мире… Досадно, — канцлер цокнул, показав своё разочарование. — В последнее время эти гнусные дикари на западе вконец обезумели. За последний месяц было совершено семь набегов на границы. Семь, представляете?! — он в порыве эмоций всплеснул руками. — Это я ещё молчу про ведьм и каннибалов из Фэлоса… Но вы об этом и так знаете. Работа дозорных — убивать этих мерзких язычников.

— Да. И нападают они гораздо чаще семи раз за месяц, — хлёстко высказался генерал. — Тем не менее, с каких пор вас интересует безопасность моей дочери?

— Меня всегда волновало благополучие подданных короны, — лорд дёрнул плечами от внезапной нападки.

— Я в этом не сомневаюсь, Ваша Милость.

— Ах, к чему эти формальности! — канцлер небрежно отмахнулся, словно не был их сторонником. — Сколько раз говорил вам звать меня просто «лордом Гримусом».

— Не в моих полномочиях, Ваша Милость.

Лицо канцлера на миг исказило раздражение, тут же сменившееся привычной, до отвращения любезной маской. Очевидно, разговор теперь злил их обоих.

— Точно. Совсем запамятовал, какой вы педант. Надеюсь, леди Иллиана не унаследовала ваш перфекционизм. Впрочем, она определённо растёт достойной наследницей, — он поднял указательный палец, и рукав дуплета задрался, обнажив тощую, унизанную перстнями руку. — И, позволю заметить, завидной невестой. Ещё не думали, за кого её выдать?

Коридор окутала зловещая тишина. Генерал угрожающе шагнул вперёд, сократив дистанцию. Этого хватило, чтобы прежде спокойный канцлер интуитивно подался назад, а стражники задрали подбородки. Всем присутствующим показалось, что воздух вокруг мужчины сгустился и стал колючим. От него на макушке лорда зашевелились волосы.

— Верховный канцлер, — голос герцога упал до опасного шёпота с металлическим отзвуком, — боюсь, вы лезете не в своё дело.

— Ох, простите великодушно! — Гримус испуганно поклонился и сделал ещё полшага назад. — Я спросил исключительно из беспокойства о будущем леди Иллианы. В конце концов, она — дочь самого герцога Эверхарта! Брак с каким-нибудь бароном или виконтом был бы… убыточным предприятием. Вы не находите?

Он выдержал паузу: достаточную, чтобы слова осели в воздухе, и их смысл дошёл до собеседника. А затем продолжил тише, доверительнее, будто говорил о чём-то интимном:

— А вот если женихом окажется влиятельный лорд… или же наследник короны, то такой союз станет для обеих сторон весьма прибыльной инвестицией, — загадочная полуулыбка застыла на его губах. — Корона всегда ищет надёжных и… преданных союзников.

«Точнее, безмозглых шавок, которыми легко управлять», — мужчина иначе понял его жирные, как животы зажравшейся знати, намёки.

— Его Высочество, насколько я осведомлён, уже помолвлен с остерской принцессой Катариной.

— Ах, прекрасная принцесса Катарина! — Гримус мечтательно закатил глаза к сводчатому потолку. — Главная красавица Империи и любимое дитя Родерика II. Да, их союз нацелен на объединение наших государств в угоду политики… Но вы же знаете этих принцесс… — он небрежно стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Сегодня они есть, а завтра — нет.

Проронённые им слова повисли в воздухе, отдавая зловонным душком. Канцлер стоял невозмутимый и ухмылялся, но его чёрные глаза оставались холодными и жестокими. И только одним богам было известно, какие за ними скрывались мысли. Герцог с подозрением нахмурил брови и спросил:

— К чему вы клоните?

— О, ничего-ничего! Просто мысли вслух. Похоже, я злоупотребил вашим драгоценным временем.

Канцлер шагнул в сторону, освобождая путь, и отвесил ещё один поклон — на этот раз с едва заметной издёвкой, будто делая одолжение.

— Не смею более задерживать. Его Святейшество, уверен, уже заждался.

Генерал молча прошёл мимо, не удостоив Гримуса ответа и даже взгляда. Казалось, на этом мучительный разговор подошёл к концу, но сзади добивающим выстрелом в спину вновь раздался полный яда и желчи голос:

— Передавайте поклон леди Иллиане. Буду безмерно рад увидеть её на зимнем балу… А вам желаю приятной дороги.

«Приятной дороги? — повторил про себя мужчина в замешательстве. Его смутило, каким довольным тоном это прозвучало. — О чём это он?»

Вопрос остался висеть на языке. Лорд Гримус развернулся и, цокая каблучками, поспешно зашагал прочь. Герцог проводил мрачным взором его удаляющийся силуэт, пока тот не скрылся за поворотом. Когда шаги стихли, он позволил себе медленно разжать онемевшие кулаки. В голове крутилось одно ёмкое слово:

«Змей».

Прочистив горло и выпрямив плечи, он постучал костяшками пальцев по двери. Звук ударов оказался столь громким, что прошёлся вибрацией по холлу.

— Разрешите, Ваше Святейшество?

За дверью раздался шелест бумаги.

— Проходите, генерал, — ответил ему старческий бархатистый голос.

Распахнув створки, мужчина вошёл в помещение. Покои главы Церкви отличались от той роскоши, что пропитывала остальной храм. Вдоль стен тянулись книжные стеллажи, доверху забитые толстыми и древними, как их владелец, фолиантами. Справа висела карта континента, на комоде под ней поблёскивал антиквариат: фарфоровые вазы, кубки и статуэтки, подаренные заграничными послами. На стенах в нескольких местах свисали вертикальные полотна с раздвоенным низом и гербом Эстеллана — Силварским оленем.

В центре покоев стоял стол из тёмного дуба, заваленный свитками и письмами. Именно за ним герцог застал первосвященника Люциана. Пожилой старец с седыми, почти прозрачными волосами и длинной бородой был облачён в белоснежную тунику с расписными манжетами. На груди, поверх золотой безрукавной мантии, свисала тяжёлая цепь с медальоном в виде семиконечного солнца.

Глава церкви неохотно отвлёкся от документа в руках и обратил внимание на командира. Свечи на столе осветили его морщинистое осунувшееся лицо, не пощажённое годами и бременем власти.

— Уже успели побеседовать с верховным канцлером, генерал?

Вопрос вызвал у мужчины злобный смешок. Он догадался, что первосвященник слышал их разговор. Точнее — словесную баталию, в которой неизвестно, кто вышел победителем.

— Испытал невероятное удовольствие от этой беседы, — в его голосе засквозила нескрываемая издёвка.

— Оставьте любезности. Я знаю ваше отношение к нему. Отчасти, могу вас даже понять.

О чём-то задумавшись, старик завороженно посмотрел на ровное пламя свечей. Когда оно шелохнулось, он покачал головой и отогнал ненужные мысли.

— Впрочем, неважно. Какими судьбами в Леоране, генерал? Да ещё в столь поздний час.

Мужчина вздёрнул подбородок и сжал навершие меча, покоившегося на поясе. Свой доклад он начал уверенно и чётко, дабы первосвященник понял всю серьёзность следующих слов:

— Не буду ходить вокруг да около, Ваше Святейшество. Мои люди обнаружили новый вид вампиров на последней миссии в Крествуде. Они сильнее, опаснее и выглядят как обычные люди. Я опасаюсь, что…

— Достаточно, генерал, — Люциан вдруг поднял руку, остановив его пылкую речь. — Не утруждайтесь в объяснениях. Я уже в курсе о вашей находке.

— Откуда? — искренне удивился командир.

— Мастер Фредерик прислал доклад, в котором всё подробно изъяснил, — сообщили ему, кивнув на стопку писем.

— Ну, конечно, Фредерик… — цокнув языком, мужчина пообещал себе по возвращении в штаб отчитать жреца за своевольство. — Тогда вы понимаете, что дело чрезвычайно серьёзное. Есть вероятность, что вампиры уже проникли в столицу.

Люциан скривил лицо, будто от громких звуков у него разболелась голова. Лениво отложив документы в сторону, он подпёр руками подбородок. То, что герцог увидел в серых глазах старика, ему совсем не понравилось — откровенную, почти оскорбительную скуку.

— Генерал, я уважаю вашу бдительность. Однако позволю напомнить: сколько раз за последний год вы докладывали об «уникальных угрозах», которые в итоге оказывались обычными тварями или одержимыми магами?

Мужчина промолчал, не зная, что ответить.

— Вот именно. Я не стану поднимать на уши орден и тревожить короля из-за одного трупа в забытой богами деревушке, — Люциан пренебрежительно фыркнул.

— Н-но… ведь вампир!..

— У вас всего лишь недоказанная теория, что это «вампир». Свидетелей нет, повторных случаев — тоже. Нет ничего, что подтвердило бы ваши слова.

— Ваше Святейшество, — герцог шагнул вперёд и вперился в него немигающими глазами, — боюсь, вы не осознаёте до конца степень опасности…

— Так приведите доказательства: подробный отчёт о миссии, результат вскрытия, а лучше найдите такого же. А пока что никому не слова, — в голосе первосвященника появились стальные нотки. — Вы меня поняли?

В груди мужчины закипала глухая ярость и отчаяние. Да, он и сам поначалу не поверил в увиденное. Что уж говорить про старика, засевшего в четырёх стенах храма с уверенностью, что они защитят от обитавшего за ними зла. Герцог хотел напомнить, сколько дозорных погибло, пока столичные жрецы просиживали штаны в канцелярии, но при взгляде на кипу бумаг осознал, насколько это было бесполезно.

— Понял, Ваше Святейшество.

— Вот и славно, — Люциан взял писчее перо, но затем, будто вспомнив о чём-то, поднял глаза. — Кстати, раз уж вы здесь. Через месяц в Империи состоится назначение нового Светоча. Король поручил мне представлять Эстеллан, и я хочу, чтобы вы сопровождали меня.

Мужчина замер. Все мысли о вампире тут же вылетели из головы.

— Я? — в его голосе прорезалось искреннее удивление. — Но орден...

— Орден справится без вас пару недель. Кажется, оно было где-то здесь…

Порывшись в пачке документов, старик достал нераспечатанное письмо с императорской печатью и небрежно подвинул его через стол.

— Император лично приглашает вас и вашу семью. Полагаю, он рассудил, что ваше присутствие будет символичным в свете грядущего союза наследного принца Дориана и принцессы Катарины.

— Хотят показать, что союз принесёт выгоду обоим государствам? — медленно проговорил командир, небрежно смяв письмо.

— Похоже, что так, — подтвердил Люциан и откинулся на спинку стула, сцепив на животе руки. — Тем более, что ваша супруга — имперка.

Конверт в руке стал свинцовым и холодил пальцы даже через кожаную перчатку. Поездка в Остеру означала, что командир оставит орден в момент, когда вампирская угроза начинала обретать форму. Однако неподчинение приказу обошлось бы ему слишком дорого — потерей расположения короны и Церкви.

Выбора не было. Чувство долга победило совесть. Но победа эта оказалась с привкусом горечи.

— Как… прикажете, Ваше Святейшество, — он с трудом разлепил губы, чтобы ответить, и сдержанно поклонился. — Как главнокомандующий ордена обязуюсь сопровождать вас в Империю.

— Надеюсь, Элеонора простит меня, что я украду вас на время церемонии, — по-доброму хохоча, промолвил старик.

— Я планировал отправиться в Империю один, Ваше Святейшество.

— Бросьте, герцог! — возразил Люциан, удивившись его решению. — Император лично приглашает вашу семью. Да и что плохого в том, чтобы ваши супруга и дочь развеялись?

— Моей дочери не стоит пропускать занятия. Даже если на то настаивает император.

— Насколько знаю, в академии начались каникулы, так что она ничего не пропустит, — заверили его, не скрывая ухмылки.

— Я… подумаю над этим.

— Чудно, — первосвященник вновь уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена. — А насчёт вашего вампира… Обсудим по возвращении. Он же мёртв и никуда не денется, верно?

Плечи мужчины дёрнулись, лицо помрачнело. В голове крутилось множество слов: возмущённых, молящих, оскорбляющих. Но ответил он то, что от него требовалось, до боли сжав челюсть.

— Будет исполнено, Ваше Святейшество.

Люциан удовлетворительно кивнул, не поднимая головы.

— Ступайте, генерал. И да хранят вас Семеро.

Рефлекторно отдав честь, командир устремился к выходу. Дверь с угрожающим скрипом затворилась, и старик остался в тишине, нарушаемой мерным потрескиванием дров в камине. В коридоре мужчина завернул в пустой проход и прислонился спиной к холодной каменной стене. Прикрыв глаза, он глубоко задышал и, прокрутив в голове весь разговор, зацепился за одну фразу.

— Никуда не денется…

Казалось, что с его беспокойством игрались, как кошка с дохлой мышью. Пока дозорные умирали на миссиях, столичные жрецы и лорды жили припеваючи, не догадываясь, какой кровью был оплачен их покой. На миг генерал поймал себя на том, что… хотел бы увидеть, как «благородные лорды» завопят поросячьим визгом, когда нечисть ворвётся в их уютные дома и устроит кровавую резню. Эта мысль была недостойна рыцаря света, и её пришлось вытравить усилием воли.

«Старик глупец, если думает, что я оставлю это просто так», — подумал он и, отлипнув от стены, ушёл прочь.

Уже на выходе из храма, сминая в пальцах так и не прочтённое письмо, мужчина вспомнил о канцлере, о его вкрадчивом голосе, приторных улыбках и странном интересе к Иллиане. Морозный воздух обжёг лёгкие и выветрил из них запах церковного ладана. В голове щёлкнула догадка, что Гримус знал о приглашении. Вполне вероятно, именно он принёс это письмо, а его радость от предстоящего отъезда герцога была уж слишком очевидной.

Он догадался, что коварный змей замыслил какую-то игру, пытаясь втянуть в неё Иллиану. Ясно, как на ладони, канцлер видел слабое место Эверхарта — семью. Только вот сам герцог давно перестал считать себя мужем и отцом.

С глубоким вздохом он шагнул в ночь. Поездка в Остеру с родными уже казалась ему не досадной помехой, а удобным случаем. Решение далось мужчине нелегко, но так он лишит Гримуса козыря и защитит своё положение. В этом, пожалуй, было его единственное преимущество.

***

Густой туман протянул руки к Чернолесью, окутав собой заснеженную землю. Где-то в небе ухала вышедшая на охоту сова, ветки жалобно скрипели от ветра и, казалось, вот-вот обломятся под его натиском.

Взошедшая на небосвод луна отбросила на землю мягкий свет и рассеяла белую мглу. Она с интересом наблюдала за тем, как, огибая кривые стволы деревьев, по лесу бежал человек. На его лбу выступила испарина, каждый вдох отдавался в груди тяжестью, а затравленный взгляд с трудом разбирал дорогу. Пару раз он споткнулся о торчавшие из-под снега корни и скатился со склона, попробовав на вкус землю, но всегда поднимался и мчался дальше. Под черепной коробкой пульсировала одна мысль:

«Я должен рассказать правду. Мы все в большой опасности!»

Усталость подобно яду разлилась по телу, и беглец, глубоко дыша, привалился плечом к стволу мёртвой берёзы. Лёгкие горели, перед глазами летали искры, а в боку вновь заныла свежая рана. Броня в том месте была разодрана когтями, а из глубоких порезов безостановочно сочилась кровь.

Он стиснул зубы, сдержав надрывный стон, и поднял взгляд к небу. Люмин скрылась за завесой облаков, а сзади треснула ветка от чье-то шага — слишком тяжёлого для зайца или волка. Паника окутала сознание, дёргая за нервы, как за ниточки. Человек огляделся в надежде увидеть источник звука, но натолкнулся на непроглядную стену тумана, поглотившую всё дальше вытянутой руки. Когда раздался новый треск, на этот раз громче и ближе, ноги сами сорвались с места.

За спиной донёсся шелест, похожий на шуршание сотен крыльев. Он на миг обернулся и увидел чёрный силуэт, тут же растворившийся во мгле. Ещё один показался слева, а справа — третий.