Григорий Иркин Искры над бездной

Глава 2. Бенрот

Верующие мужи утверждают, что Эра Порядка отделила свет от тьмы, живое от мёртвого, дозволенное от ереси. Мои же наблюдения за естеством природы как материи показывают иное.

Вода хранит отражения всего, что хотя бы раз коснулось её взглядом. Лица, звери, корабли, звёзды, что погасли тысячу лет назад. Всё это продолжает существовать в глубине. Но память воды не различает живого и мёртвого, прошлого и грядущего. Для неё всё едино.

И звёздам, стало быть, тоже всё равно.

До портовой конюшни Хеликон Вокс добрался бегом и, едва переведя дух, сорвал с груди медальон. Знак этот был частью сложной сети договоров, привилегий и взаимных обязательств, связывавших Дом Морвенов с Маркрифтом. Он открывал перед служителем «Ока» ровно те двери, которые были необходимы для службы: не самую плохую лошадь, скромный кров, простую пищу и необходимую починку снаряжения. Да и то ровно настолько, чтобы обязанность не уступила нужде, поскольку Морвены полагали, что долг не нуждается в роскоши.

Однако на этот раз медальон не произвёл никакого впечатления. Конюх не сдвинулся с места. Он стоял, потирая шею, и смотрел на небо.

— Дадут лошадь-то? — торопливо спросил Хеликон.

Конюх вздрогнул, пробормотал что-то невнятное и исчез в глубине конюшни. Вскоре он вернулся, ведя под уздцы гнедую кобылу.

— Вот, — сказал он, передавая поводья.

Астромер проверил снаряжение и вскочил в седло. Лошадь казалась крепкой, спокойной, без породистой выправки и гордого нрава тех коней, на которых ездили гонцы знатных домов и агенты гильдий. Она лишь беспокойно переступила копытами, фыркнула, но твёрдая рука на поводьях тотчас успокоила животное.

— Когда лошадь вернёшь? — спросил конюх, не отрывая глаз от чёрного следа в небе.

— Как управлюсь.

— Управишься тут... Я такого отродясь не видал. А вас, выходит, уже отправили.

— Отправили, — солгал Хеликон. — Магистр сразу же распорядился. Велел выступать без промедления.

Конюх перевёл взгляд с неба на астромера и заметно расслабился. Приказ есть приказ, это он понимал. Другое дело, если бы астромер сам решил туда сунуться. Такого конюх вообразить не мог.

— Но как же один-то? — спохватился он.

— Одному быстрее, сам понимаешь. Пока остальные соберутся, пока приказы раздадут, пока выступят, а там уже мародёры всё растащат.

— И то верно, — сказал Конюх. — Мародёры времени не теряют. Но ты, я погляжу, налегке. Один меч на поясе.

— Мне хватит, — ответил Хеликон, коснувшись рукояти нового клинка. — Но если я простою здесь ещё немного, то и меч не понадобится.

— Тогда не смею задерживать.

От конца улицы, размахивая руками и окликая конюшего, к стойлам приближались двое мужчин. Оба спешили. Оба поглядывали в небо. Оба явно вознамерились обзавестись лошадьми, и, судя по тому, как они ускоряли шаг, намерения их были решительными. В том, куда они направятся после, Хеликон нисколько не сомневался.

Прямо сейчас алчные проходимцы всех мастей, в точности как эти двое, поспешно снаряжаются в путь. За ними двинутся наёмники, исполняющие заказы коллекционеров, а следом нахлынут авантюристы и искатели приключений, вооружённые чем ни попадя и далёкие от научных забот. К тому времени следы у кратера будут уже вытоптаны, ценные обломки унесены, а всё, что осталось, сделается добычей торгашей и священнослужителей. И вот тогда, и лишь после всех, и если повезёт, прибудут учёные мужи, снимут мерки, зарисуют яму и уедут обратно.

Хеликон пришпорил кобылу, и та пошла рысью.

Для охотников за падшими светилами день-другой в пути считался едва ли не променадом. И немудрено, если вспомнить, что минувшей весной Хеликон Вокс провёл в дороге три долгих месяца. Да и то не было исключением: звездочёты, пропадавшие на полгода и дольше, не считались редкостью. Лучшие из них возвращались в Маркрифт лишь затем, чтобы сбыть находки, починить снаряжение — и снова исчезнуть за горизонтом. Они не держались за крышу над головой, и крыша эта не держала их.

Сейчас всё складывалось иначе.

Звезда ударила в землю неподалёку от Маркрифта, в болотистой низине Бенрота — деревни, которая в нынешние времена едва ли могла похвастаться сотней обитающих человеческих душ. Место это значилось на картах, но значилось условно.

В «Хрониках Порядка» Элиаса Дарроу, Бенрот упоминается как рыбацкое поселение, когда-то зажиточное, но в год Великого катаклизма воды ушли, и от прежнего залива осталась лишь безжизненная, скалистая полоса. С севера и востока пришли болота, поглотили пашни, и земля там оскудела в один год, так что вся западная часть Вольмарка обнищала и вымерла, вплоть до горных хребтов Мортенгейта, куда ныне не вело ни одной целой дороги. Да и всё, что лежало к северу, до самых границ Норкшира, постигла та же участь: топи, одичавшие угодья и полное безлюдье на много миль вокруг. Словом, Бенрот был тем самым глухим, Богом забытым местом, где прочие звёзды могли бы лежать нетронутыми несколько дней. Но только не эта.

Хеликон дал кобыле короткую передышку у западной заставы, проверил подпругу, переложил флягу с водой в правую седельную сумку. Перед тем как дать шпоры, он окинул взглядом развилку. Старый тракт уходил к югу, вдоль береговой линии, — там, на открытом пространстве, лошади будет где разогнаться. Второй путь вёл через владения заброшенной крепости Гаутрунг, проходил через холмы и огибал топи широкой дугой. Хеликон бывал там лишь однажды, дороги не помнил и положиться ему было не на кого.

Он выбрал тракт и послал лошадь в галоп.

Поначалу дорога петляла среди возделанных полей. По обе стороны, насколько хватало глаз, колосилась ещё влажная от росы пшеница. Оградки попадались редко, крыши и того реже, и все как одна были покосившимися, почерневшими от дождей и выгоревшими на солнце. Людей не было вовсе: крестьяне попрятались, как вши.

Лишь однажды астромер заметил небольшую группу землепашцев, сбившихся посреди поля под холщовым навесом. Один из них показывал на небо и что-то горячо втолковывал другим, сидевшим перед ним тесным полукругом. Завидев всадника, говоривший умолк, остальные повернули головы. Хеликон скользнул по ним взглядом и проследовал дальше. Ему нечего было спросить у этих людей, а их ответы ничего бы не изменили. Всё, что им было известно о падении, он видел своими глазами.

К полудню поля поредели, сменившись сперва перелесками, потом стеной старой дубравы. Колдобины здесь давно не чинили, каменная кладка поросла бурьяном и репейником, путеводные столбы покосились, мостки через овраги сгнили, и за весь этот путь Хеликон Вокс не встретил ни одной живой души. Дорога меж тем, сколь бы ни был тороплив всадник, всегда оставляет время для размышлений, и астромер, мерно покачиваясь в седле, ощутил, как усталость, до сей поры оттеснённая возбуждением, давит на тело и разум.

Он прикрыл глаза, всего на мгновение, и перед ним пронеслась вереница образов: бескрайний океан, островок, на котором он стоял босыми ногами, и звёзды. Сотни, тысячи звёзд, что кружили над головой, выписывая траектории, каких не сыскать ни в одном атласе. Одна за другой они срывались вниз и с шипением гасли в воде, а волны набрасывались на них, пытаясь схватить и утащить в бушующую бездну. Сон был старый, знакомый до мельчайших подробностей. Он повторялся с таким постоянством, что Вокс давно перестал обращать на него внимание, но если бы однажды он закрыл глаза и не увидел этого острова, этих звёзд, этих волн — вот тогда, пожалуй, стоило бы насторожиться.

***

Он открыл глаза и встряхнулся. Дорога впереди была по прежнему безлюдна. До Бенрота, по его прикидкам, оставалось не более шести часов, и он не собирался тратить ни единой минуты из этого срока на раздумья или созерцание окрестностей, каковые, впрочем, и не стоили того, чтобы на них глазеть, ибо всякая минута, проведённая в пути, приближала его к звезде. Или, напротив, отдаляла, если учесть, что за спиной у него уже скакали те двое из портовой конюшни, а может, и не только они. Каблуки тронули бока кобылы, поводья дрогнули, и животное, почуяв перемену, перешло на размашистую рысь. К вечеру тракт наконец спустился к морю.

Подойдя ближе, Хеликон придержал кобылу, чувствуя, как та напряглась всем телом, и огляделся.

Берег здесь был пологий, усыпанный галькой и серым песком. В иной час, в иной день здесь непременно кричали бы чайки, сварливо деля меж собой хозяйские отбросы, а рыбаки, бранясь и покрикивая, вытаскивали бы на сушу последние, самые тяжёлые сети. Но не сегодня. Сегодня над водой стояла тишина, и ни одного паруса не было видно в сгущавшихся сумерках.

На песке, у самой кромки прибоя, лежала рыба. Хеликон насчитал не менее трёх дюжин тушек, выброшенных волнами на полосу в десять-двенадцать шагов шириной. Серебристые бока были покрыты чёрной, маслянистой слизью. Такая же слизь тянулась вдоль берега неровными полосами, точно след, оставленный каким-то морским гадом.

Из леса вышла лиса. Она подбежала к крупной чайке, лежавшей на боку с растопыренными, перепачканными крыльями, осторожно потянулась носом и тут же отдёрнула морду, точно обожглась. Сморщилась, поджала хвост и бросилась обратно к деревьям, не оглядываясь. Хеликон проводил её взглядом и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Трогать слизь ему расхотелось. Других желающих, разумеется, не нашлось, если не считать стаи тощих ворон, клевавших что-то гадкое в грязи.

Астромер пригляделся к воде. Волны несли к берегу новых мертвецов: рыбу, водоросли, какие-то тёмные комья, которых он не мог разглядеть, и грязная чёрная пена. Что всё это было связано со звездой, Хеликон не сомневался: запах гари, пропитавший воздух обсерватории, когда та пронеслась над «Оком», был сродни тому, что поднимался сейчас от берега.

Он тронул кобылу и поехал дальше.

Пройдя вдоль берега, тракт снова уходил в лес, и чем ближе был Бенрот, тем хуже становилась дорога. Вскоре пришлось спешиться и на ощупь собрать всё, что могло гореть. Затем, запалив это жалкое подобие факела, Хеликон Вокс повёл кобылу в поводу, стараясь не украсить придорожный пейзаж собственными бренными останками. В конце концов, всадник и лошадь, в равной мере измученные дорогой, успели пересечь трясину прежде, чем тьма сгустилась над болотами.

Бенрот оказался кучкой серых домов на сваях, соединённых шаткими мостками, и всё это медленно умирало в тумане и гнили, какие способны породить лишь здешние болота. Среди всеобщего уныния лишь одно строение держалось за твёрдую землю — трактир «Добрый очаг». Хеликон с трудом разобрал название по вывеске. Само здание, сложенное из дикого камня, осело на правый угол, и окна, затянутые мутным бычьим пузырём, сочились слабым жёлтым светом. Свет этот едва пробивал болотную мглу и не сулил ни тепла, ни уюта. Впрочем, иного и не стоило ждать от заведения, служившего единственным постоялым двором на десятки миль вокруг.

Хеликон Вокс оставил лошадь у покосившегося столба напротив.

— Спокойно, — пробормотал он, проводя ладонью по шее кобылы. — Я скоро вернусь.

Вид у трактира был неважный, но из трубы валил дым. Хеликон толкнул дверь и остановился на пороге, помянув недобрым словом всех богов разом, ибо народу внутри оказалось куда больше, чем он рассчитывал, и люди эти явно не принадлежали к числу местных жителей. Выходит, весь этот сброд шёл обходным путём, тем, что огибает болота вдоль владений Гаутрунга. Путь этот длиннее, зато куда проходимее в эту пору, и можно не сомневаться: по нему сейчас шагает ещё не одна дюжина искателей.

Хозяин, тем временем, посматривал на гостей с очевидным вожделением. Знамение обернулось праздником, и теперь даже эти несколько искателей удачи, готовых променять медь и серебро на выпивку и кров, казались ему подарком небес.

Сами гости, впрочем, радостными не выглядели. Взволнованными — да. Напуганными — пожалуй. И то, и другое было ему на руку: напуганные люди медленнее соображают.

Он прошёл взглядом по лицам. Наёмники, пара торговцев, несколько одиночек в дорожной одежде. Они явились сюда за звездой, но теперь, сидя в полумраке трактира, никто не спешил выходить обратно в ночь. Они пили, переглядывались, перешёптывались, качали головами и то и дело косились на дверь. Кто-то вполголоса помянул орден Старгнис. Хеликон вздохнул и мысленно попрощался с надеждой на лёгкую добычу: огнепоклонники уже здесь.

Более не задерживаясь, он пересёк зал и остановился у стойки, за которой хозяин «Доброго очага» уже приветствовал его радушной улыбкой.

— Добро пожаловать, дорогой друг, — проговорил трактирщик. — Чем могу служить?

— Лошадь бы пристроить.

— Отчего ж не пристроить? Можно и пристроить. — Трактирщик кивнул куда-то за плечо. — У задних стойл, под навесом. Час — медяк. Ночь — пол-серебра.

Хеликон едва не вздрогнул. Пол-серебра. Такую цену в Маркрифте просили за комнату с кроватью, чистыми простынями и кувшином горячей воды, не за конюшню.

Возразить, однако, он не успел.

— Если ваш путь лежит через топи, — произнёс кто-то за спиной, — лучше отсчитайте за ночь.

Хеликон обернулся. За столом у лестницы, сдвинув кружки, сидели двое мужчин и женщина.

Говорил бородатый. На нём был кожаный панцирь, обшитый коротким мехом, сапоги, заляпанные болотной грязью до самого верха, два кремнёвых пистолета в парных кобурах на поясе и полуторный меч на перевязи. На правом наплечнике начерчен круг, под левым пропущен плетёный кожаный шнурок с бусинами, а к ножнам подвешена крошечная костяная фигурка.

— Тропы размыло, — сказал второй, помоложе. — Мы только что оттуда, еле выбрались. Ночью дождь усилится, болота поднимутся. Сейчас туда лучше не соваться.

Одет он был немногим иначе: плотный дублет, наплечник, перчатки до локтей с нашитыми полосками стали. Под стулом — объёмный кожаный мешок, в каких носят капканы на крупного зверя. Дублет был стянут цепочкой из крошечных медных колечек, а на груди висела круглая деревянная плашка с просверлённой дырочкой, обожжённая по краю.

Женщина не говорила, только слушала, переводя внимательный взгляд с компаньонов на Хеликона и обратно. Её облачение не имело доспешных вставок, но длинный охотничий нож на бедре выглядел весьма угрожающе. В волосы её была вплетена серая шерстяная нить с четырьмя деревянными бусинами разного цвета, левый рукав куртки перехвачен у запястья тонким ремешком. К поясу, помимо ножа, подвешено колечко из тёмного рога, обмотанное алой нитью.

Трём незнакомцам полагалось бы вызвать у путника тревогу, но Хеликон ничуть не удивился: на трактах, в глухих деревнях и у костров, разведённых посреди полей, он повидал компании куда более странные, а снаряжение куда более зловещее — и ничего, большинство из них потом спокойно расходились своими дорогами, не обнажив клинка.

Астромер помедлил, прикидывая, во что обойдётся ему ночь в этой дыре, и запустил руку в поясной кошель.

— Ночь так ночь, — вздохнул он.

Трактирщик охотливо сгрёб монеты в ладонь, пересчитал и удовлетворительно кивнул. Затем, наклоняясь к астромеру, будто бы для того, чтобы налить ему вина, тихо заговорил, искоса поглядывая на тех троих:

— Тропы здесь нынче и правда расползлись. Даже им пришлось вернуться.

— Им?

Хеликон, не поворачивая головы, едва заметно повёл бровью.

— Да это ж «Волчья Хора». Слыхали, может? — Хозяин плеснул в кружку. — Охотники на чудищ, так они себя называют. Народ здесь, сами понимаете, суеверный, вот эти и решили подзаработать. Я-то, признаться, в россказни не верю, но с ними... — он покосился снова, — лучше их не злить. Мордатые, при оружии. Сами видите. — Что за слухи? — спросил Хеликон.

— Да то, что в небе случилось. Вы и сами видели, так?