Европейцева Александра Тень и генерал

Глава 8. Цена выбора

Калаэн откинулся на спинку походного кресла и уставился в одну точку на карте, разложенной перед ним. Точка эта была ничем не примечательна. Просто развилка дорог в двадцати милях отсюда, где позавчера его авангард нарвался на свежие силы ахнастанцев. Не разгром, нет. Но неприятно.

Он потер переносицу, прогоняя усталость. Третьи сутки без нормального сна. Третьи сутки он ломал голову над тем, как пробить эту стену.

«Если бы она была здесь...»

Мысль приходила каждый раз, когда он смотрел на донесения разведки. Скудные, обрывочные, часто противоречивые. Обычные люди делали обычную работу. Они не могли проникнуть в стан врага, не могли выкрасть планы, не могли взорвать склад с боеприпасами, потому что теперь лагерь охранялся так, что муха не пролетит.

Ахнастанцы учились быстро. После того, как Тень лишила их артиллерии, они выставили посты с магами, настроенными на обнаружение скрытности. Калаэн знал это, потому что двоих его лучших лазутчиков принесли назад в мешках.

Он снова посмотрел на карту.

Шесть месяцев. Если бы она согласилась, через шесть месяцев они могли бы стоять под стенами Ахнастана. С такими темпами, с такой поддержкой, с возможностью бить точно и наверняка — это было реально.

А теперь... теперь война снова превращалась в позиционную мясорубку. Окопы, вылазки, бессмысленные атаки на укрепленные позиции, где каждый шаг стоил крови.

— Ваша светлость, — голос Хагерта выдернул его из размышлений. Полковник стоял на пороге шатра с помятым лицом человека, который не спал всю ночь. — Донесения с восточного фланга.

— Читайте, — Калаэн не поднял головы от карты, но краем глаза следил за выражением лица заместителя.

— Ахнастанцы подтянули резервы. Один новый полк и... артиллерию. Новые пушки, ваша светлость. Много.

Калаэн медленно выпрямился.

— Сколько?

— По нашим данным, не меньше двенадцати стволов. Легкие полевые, но для обороны хватит. Если они успеют закрепиться на восточных высотах...

— То наше наступление захлебнется, — закончил Калаэн. Голос его звучал ровно, но внутри все сжалось в тугой, холодный узел.

Он смотрел на карту, на отмеченные позиции врага, на стрелы предполагаемых ударов, и понимал одну простую, неприятную вещь: без Тени они увязнут здесь надолго. Месяцы позиционной войны, тысячи новых смертей, а потом, возможно, и отступление. Все, чего они добились за эту неделю — весь этот блистательный рывок, вся эта надежда — могло рассыпаться в прах.

Двенадцать пушек. Свежий полк. И никакой Тени, которая могла бы тихо, бесшумно, одним ударом решить проблему раз и навсегда.

— Что с нашими запасами? — спросил он, уже зная ответ.

— На три недели активных боев, ваша светлость. Потом — либо перемирие, либо отступление.

— Отлично, — Калаэн усмехнулся, коротко и безрадостно. — Просто великолепно.

Хагерт помялся, но спросил то, что вертелось на языке у всех офицеров:

— А... Тень, ваша светлость? Может, она согласилась бы на разовый заказ? За отдельную плату?

Калаэн покачал головой.

— Она отказалась от контракта, Хагерт. Отказалась наотрез. Исчезла. И вряд ли вернется.

Он не говорил это с обидой. Смысл обижаться? Тень была свободным агентом, и она сделала свой выбор. А у него была армия, которую нужно кормить, и война, которую нужно выигрывать.

— Будем работать с тем, что есть, — сказал он, возвращаясь к карте. — Усильте разведку. Найдите слабые места в их обороне. И молитесь всем богам, чтобы интенданты не подвели со снабжением.

Хагерт козырнул и вышел.

Калаэн остался один. Смотрел на карту, представляя, где рассположат эти проклятые двенадцать пушек, на линию фронта, которая застыла в двадцати милях от вражеской границы, и думал о том, что могло бы быть.

— Дурак, — сказал он себе вслух. — Чего ты от нее ждал?

Дракон внутри согласно рыкнул. Чего он ждал? Преданности? Благодарности? Желания служить?

Она была мекешем. Бывшим мекешем, который чудом вырвался из лап Фернуха. И после этого он предлагал ей снова надеть ошейник? Пусть золотой, пусть с бархатной подкладкой, но ошейник?

Он сам не заметил, как провалился в тяжелый, тревожный сон прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки.

* * *

Проснулся он от странного, почти неуловимого ощущения чужого присутствия.

Рука автоматически легла на эфес шпаги. Глаза открылись мгновенно, без перехода. В шатре было темно. Ночник давно погас, и только первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в пологе.

И в этом полумраке он увидел ее.

Тень стояла, прислонившись бедром к его столу, сложив руки на груди. Все та же темная одежда, все та же маска, скрывающая лицо, все те же черные глаза в прорезях, смотрящие на него с непроницаемым спокойствием.

Калаэн замер. Потом моргнул. Потом еще раз. Она не исчезла.

Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее, пытаясь понять, реален ли этот образ, или это продолжение сна. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. От чего-то другого. От того, чему он не мог подобрать названия.

— Вы... — голос его сорвался, пришлось откашляться. — Вы здесь.

Она не шелохнулась. Только чуть склонила голову в едва уловимом кивке.

Калаэн медленно поднялся из-за стола, не сводя с нее взгляда. В голове проносились обрывки мыслей, одна безумнее другой. Вернулась. Почему? Зачем? Что случилось?

А потом, повинуясь какому-то странному, почти мальчишескому порыву, он усмехнулся. Криво, но искренне.

— Я надеюсь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко и шутливо, хотя внутри все дрожало от напряжения, — что не стал вашим заказом.

Тень смотрела на него несколько мгновений, и в ее глазах, он готов был поклясться, мелькнуло что-то, очень похожее на смех. Потом ее рука скользнула под одежду, достала знакомую стопку листков, перебрала их и протянула ему один.

Калаэн взял записку. Развернул. Почерк был все таким же четким, изящным, без единой помарки:

«Если бы вы стали моим заказом, вы бы об этом не узнали».

Он выдохнул. Усмешка стала шире.

— Это утешает, — сказал он, откладывая листок. — Признаться честно, я думал, что больше вас не увижу.

Она чуть повела плечом — жест, который можно было истолковать как угодно. Потом снова протянула ему листок.

«Я передумала насчет контракта».

Калаэн поднял на нее взгляд. Растерянный. Непонимающий. Потом снова уставился в записку, будто надеялся, что буквы сложатся во что-то другое.

— Но... — начал он. — Позавчера вы отказались. Наотрез.

Тень смотрела на него. Ждала.

— Что изменилось? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать, уместно ли спрашивать.

Тень не шелохнулась. Только глаза ее, эти черные, бездонные глаза, стали на мгновение... другими. Калаэн не мог объяснить, как именно. Но ему показалось, что в них мелькнула тень боли. Или страха. Или чего-то такого, что не должно появляться в глазах того, кто взрывает вражеские склады и приносит в мешках головы предателей.

Она не ответила. Просто протянула ему еще один листок.

«Условия остаются в силе?»

Калаэн смотрел на этот вопрос, и внутри него боролись два чувства. Первое — чисто деловое, командирское: она согласилась! Наконец-то! Теперь можно возобновить наступление, теперь можно бить врага наверняка, теперь...

Второе было сложнее. Оно касалось той минуты в повозке, когда он увидел ее спящей. Беззащитной. Просто уставшей девочкой, которой в этом мире неоткуда было ждать помощи, кроме как от самой себя.

Что-то заставило ее передумать. Что-то серьезное. Настолько серьезное, что она переступила через свою гордость, через свою ненависть к любым обязательствам, через свой страх.

— Условия остаются в силе, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, хотя внутри все клокотало от вопросов. — Четыреста руделов в месяц. Паёк, обмундирование, отдельная палатка. Право на отказ от заданий, которые сочтете неприемлемыми. И... — он сделал паузу, — личная благодарность короля после победы.

Тень кивнула. Один раз. Коротко. Деловито.

Калаэн уже открыл рот, чтобы закрепить согласие, но Тень, не дав ему произнести ни слова, решительно протянула следующий листок. И еще один. И еще. Три листка легли на стол перед генералом веером.

Он перевел взгляд с нее на бумагу и начал читать. Первый листок был самым коротким:

«Мои условия:»

Калаэн хмыкнул про себя. «Ну конечно. Не просто так она передумала». Он взял второй листок.

«Вы покупаете хороший земельный участок. Рядом со столицей, с плодородной землей, который можно будет сдавать в аренду под аграрные нужды. Оформляете на свое имя.»

Калаэн поднял бровь. Земля? Аграрные нужды? Он ожидал чего угодно: требований магической защиты, редких ингредиентов, даже убежища. Но участок под пашню? Это было настолько неожиданно, что он на мгновение растерялся.

Он взял третий листок. Этот был длиннее.

«Вы придерживаете этот участок на случай, если я умру. Я составлю письменное распоряжение, заверенное магически. В нем будет сказано, что в случае моей смерти участок переходит к тому, кто предъявит это распоряжение. Вы не задаете вопросов. Просто оформляете дарственную и забываете.»

Калаэн перечитал последние строки. Простая, четкая, циничная схема. Кто-то, кому она хочет передать этот участок. Родственник? Друг? Тот единственный человек в этом мире, которому она доверяет настолько, что готова обеспечить его будущее ценой собственной жизни?

Он поднял на нее взгляд. В ее черных глазах не было просьбы. Был холодный, расчетливый торг.

— Это разумно, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли той легкой шутливости, с которой он встретил ее совсем недавно. — Я сделаю.

Он помолчал, быстро прикидывая расходы. Участок рядом со столицей, да еще с плодородной землей — удовольствие не из дешевых. Но он Глортейн, у него есть и имя, и деньги.

— Сколько стоит участок, который вас устроит?

Тень смотрела на него. Потом она достала карандаш и нацарапала на новой записке новое послание.

«Пятьсот. Шестьсот. Выбирайте сами. Я пока разбираюсь в земле не лучше, чем в балетных па».

Калаэн усмехнулся. Балетные па. Интересно, откуда она вообще знает такие слова? Впрочем, неважно.

— Хорошо. Только стоить это будет не шестьсот руделов. Деньги мои, разумеется?

Тень кивнула. Один раз. Коротко.

Он вздохнул. Две тысячи руделов сверху к ежемесячным четыремстам. Не мало.

Ее рука снова скользнула к стопке, и на стол перед Калаэном лег еще один листок. Последний. Судя по всему, самый важный.

Он развернул его. И прочел:

«И даже не вздумайте торговаться. Такие же услуги, которые я буду вам оказывать, у Фернуха встали бы не в жалкие 400 руделов в месяц, а в тысячи. И это без гарантии, что завтра он не перепродаст ваши секреты врагу. Так что, Ваша Светлость, не жлобитесь. Я знаю себе цену.»

Калаэн смотрел на записку. Потом перевел взгляд на Тень. Та стояла, скрестив руки на груди, и в ее позе читалось такое непоколебимое спокойствие, такая уверенность в своей правоте, что он вдруг расхохотался.

Громко, искренне, запрокинув голову, как не смеялся уже много месяцев. Хагерт за пологом, наверное, решил, что генерал спятил. Но Калаэн не мог остановиться. Эта дерзкая фраза «не жлобитесь», написанная женщиной, которая только что фактически призналась, что готовится к смерти, но при этом торгуется за каждый рудель с яростью столичного купца — это было так дико, так нелепо и так прекрасно, что он просто не мог не рассмеяться.

Отсмеявшись, он вытер выступившие слезы и посмотрел на нее с новым, совершенно другим выражением. В его глазах плясали веселые искры.

— Договорились, — сказал он, все еще улыбаясь. — Не жлоблюсь. Четыреста, как и обещал, плюс участок за мой счет, плюс полное соблюдение вашей последней воли. Вы — самая дорогая и, подозреваю, самая эффективная наемница в истории этого королевства.

Он протянул ей руку. Не для того, чтобы пожать. Он помнил, что она не выносит прикосновений. А просто как жест, скрепляющий сделку.

— По рукам?

Тень посмотрела на его протянутую ладонь. Потом медленно, очень медленно, подняла свою руку в перчатке и на мгновение прикоснулась кончиками пальцев к его пальцам. Легко, почти невесомо. И тут же убрала.

Но этого короткого касания было достаточно. Калаэн почувствовал тепло от её мимолетного прикосновения даже сквозь ткань перчатки. И усмехнулся своим мыслям. Сентиментальность, не к месту и не ко времени.

Калаэн убрал руку и деловито кивнул на карту, все еще разложенную на столе.

— Тогда, раз уж вы здесь, может, сразу к делу?

Он видел, как она замерла, ожидая продолжения.

— То, что вы сделали с их складом... — Калаэн позволил себе короткую, одобрительную усмешку. — Это было гениально. Самовольно, дерзко, но гениально. Я, как ваш командующий, не потерплю, чтобы вы действовали за моей спиной, рискуя своей жизнью и жизнью моих солдат без приказа. Но инициативу... — он сделал паузу, и в его серых глазах мелькнул тот самый смешливый огонек, который она уже видела в повозке, — ... я готов поощрять. В разумных пределах.

Калаэн говорил, а сам поймал себя на странном, двойственном чувстве. С одной стороны, он ощущал чистое, почти мальчишеское удовольствие от того, что эта невероятная женщина теперь с ним, по эту сторону баррикад. С другой — холодок в затылке, тот самый, что появлялся у него перед засадой.

Он уже открыл рот, чтобы продолжить, но слова застряли в горле.

А стоит ли?

Мысль пришла внезапно, острая, как лезвие ее кинжала. Он смотрел на ее неподвижную фигуру, на черные глаза, внимательно изучающие карту, и впервые за этот разговор позволил себе задуматься о доверии.

Она была бывшим мекешем. Человеком, которого с детства учили предавать, убивать и не чувствовать. Да, она сбежала от Фернуха. Да, она водила его за нос и работала на тех, кто платил. Но что он знал о ней на самом деле? Только то, что она очень хороша в своем деле. И то, что у нее есть кто-то, ради кого она готова торговаться за клочок земли.

Этого было слишком мало для того, что он собирался ей предложить.

Заговор. Настоящий, с корнями, уходящими в самое сердце Дастрии. Король поделился с ним информацией, о которой не знал никто. Даже Микаэль, его правая рука, был в курсе лишь общей канвы: заговор есть, король поручил расследовать его Калаэну. Точки над «i» не расставлялись. Имена не назывались. Масштабы не обсуждались.

А теперь он стоял здесь, в полутьме своего шатра, и размышлял о том, чтобы впустить в эту тайну женщину, которую знал от силы неделю.

Безумие.

Но холодный, расчетливый разум полководца тут же подкинул контраргумент. У него не было выбора. Армия завязнет с наступлением на месяцы. А пока он здесь, в столице будут плестись интриги, воровать золото и сливать информацию. И кого он сможет послать для расследования? Хагерт был отличный штабист, но не сыщик. Микаэль, конечно, умен, но слишком заметен. Королевские дознаватели... кто даст гарантию, что они сами не часть заговора?

Ему нужен был тот, кто пройдет сквозь любую охрану и вытащит тайну из-под земли.

Ему нужна была она.

Калаэн сжал челюсть, принимая решение. Риск был колоссальным. Если она окажется не той, за кого себя выдает, если ее все еще тянет к Фернуху, если она просто ждала момента, чтобы продать подороже информацию о королевском расследовании... Он представил себе последствия. Провал. Скандал. Крах.

Но если она справится...

Он перевел взгляд с карты на ее лицо, скрытое маской. Вспомнил, как она спала в повозке — беззащитная, уставшая, совсем девчонка. Вспомнил, как вернулась, переступив через свою гордость, чтобы попросить помощи. Вспомнил записку про участок, которая была одновременно и циничной сделкой, и отчаянной попыткой обеспечить будущее кому-то дорогому.

Такие не предают. По крайней мере, не за деньги.

— Наступление мы обсудим позже, — сказал он вдруг. Голос его звучал ровно, но внутри все еще боролись сомнения. — Есть кое-что поважнее.

Тень подняла на него взгляд. Вопросительный. Настороженный.

Калаэн отошел от стола, к походному сейфу, вмонтированному в опорную балку шатра. Несколько точных поворотов ключа, и тяжелая дверца со щелчком отворилась. Он извлек из него конверт из плотной бумаги, с личной королевской печатью — серебряным драконом на алом воске. Подержал его в руке, словно взвешивая не только бумагу, но и собственное решение.

— Это письмо от короля, — сказал он, не оборачиваясь. — Личное. Его содержание не знает никто. Даже Микаэль, даже Хагерт. Только я и Его Величество.

Он повернулся и протянул конверт Тени. Их взгляды встретились. В его серых глазах застыл вопрос, который он не решался задать вслух: «Стоит ли? Не пожалею ли я об этом завтра?»

— Прочтите, — приказал он тихо.

Тень приняла конверт. Пока она читала, Калаэн не сводил с нее взгляда, ловя каждое ее движение, каждый вдох. Он знал, что сейчас решается, сможет ли он доверять ей настолько, чтобы спасти королевство. Или же совершит самую глупую ошибку в своей жизни.