Полная версия:
Европейцева Александра Тень и генерал
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Медленно, очень медленно, чтобы он понял, она подняла руку. Указала на него. Потом, не сводя с него взгляда, провела пальцем по горлу.
Коротко. Четко. Не оставляя сомнений.
Убить.
Калаэн выдохнул. Только сейчас понял, что все это время не дышал. Заказ на его голову. Фернух решил убрать проблему радикально. И послал мекеша.
— Почему не пустила в погоню? — спросил Калаэн, хотя уже знал ответ.
Тень медленно повернула голову и посмотрела на него. В этих черных глазах, видимых сквозь прорези маски, не было ни злости, ни укора. Только усталость. И легкое, едва уловимое… превосходство?
Она повела плечом. Это был жест, который он уже начал узнавать. Короткий, почти небрежный. А потом ее рука, все еще сжимавшая чужую саблю, сделала плавное движение. Она указала острием в сторону леса, куда ушел мекеш, потом перевела клинок на толпу солдат, сбегавшихся к месту схватки, и, наконец, ткнула им в грудь Калаэна.
Не касаясь. Просто указала.
Вопросительно изогнутая бровь под маской была бы сейчас красноречивее любых записок, но даже без нее Калаэн понял все.
«Ты серьезно?» — говорил весь ее вид. — «Послать обычных солдат против мекеша? Ночью? В лес? Чтобы он перерезал их по одному, как цыплят, и скрылся, даже не запыхавшись?»
Она даже не усмехнулась. Она просто стояла и смотрела на него, и в этом взгляде читалось такое неподдельное, почти снисходительное удивление его недальновидностью, что Калаэну вдруг стало… неловко.
Он почувствовал себя мальчишкой, который ляпнул глупость при старших. Идиотом, которого только что мягко, но очень убедительно ткнули носом в его же ошибку.
Он понимал. Только что, в двух шагах от его шатра, эта женщина одна, без чужой помощи, встретила профессионального убийцу. Встретила, приняла бой, ранила его и заставила бежать. Обычные солдаты, даже самые лучшие, даже десяток против одного, отправились бы сейчас в лес на верную смерть. Мекеш прошел бы сквозь них, как нож сквозь масло, оставив за собой лишь окровавленные тела.
Тень смотрела на него. Сквозь прорези маски он видел ее глаза, и что в них плясали смешинки. Она определенно наслаждалась моментом. Потом ее плечи дрогнули. Беззвучно. И Калаэн понял: она смеется. Над ним.
Он почувствовал, как краска приливает к лицу.
— Да, идиотский вопрос, — признал он сквозь зубы. — Принимается.
Тень чуть склонила голову набок. Жест, который можно было истолковать как «Ну, хоть это ты понимаешь». Потом она перевела взгляд на свой разрезанный рукав, на кровь, все еще капающую на землю, и, не обращая внимания на рану, двинулась к груде обломков, которая когда-то была его рабочим столом.
Она присела на корточки, порылась в бумагах, что-то ища. Нашла. Подняла помятый, но целый конверт с королевской печатью. Протянула ему.
Калаэн принял. Тень тем временем подошла к телу, распростертому в тени уцелевшего фрагмента шатра. Калаэн только сейчас заметил его — второго. Тот лежал лицом вниз, в луже быстро темнеющей крови, и не двигался.
Она носком сапога перевернула тело на спину.
Молодой. Совсем молодой парень, почти мальчишка. На вид лет семнадцать, не больше. Обычное лицо, обычная одежда, ничего примечательного. Только руки в мозолях, сбитых костяшках, пальцы, привыкшие сжимать оружие.
Тень смотрела на него долго. Очень долго. Потом медленно перевела взгляд на Калаэна, и в этом взгляде не было ничего. Ни торжества, ни жалости, ни злорадства. Только усталость. Бесконечная, выматывающая усталость человека, который слишком часто видел мертвых мальчишек.
Калаэн шагнул ближе.
— Сколько ему?
Тень пожала плечом. Жест, который мог означать что угодно. «Пятнадцать», «шестнадцать», «не знаю», «какая разница».
Подошли солдаты. Остановились в почтительном отдалении, переглядываясь и не решаясь приблизиться к месту, где только что кипел бой, от которого у них у самих кровь стыла в жилах. Откуда-то сзади вынырнул запыхавшийся Микаэль, за ним — Хагерт с перекошенным лицом.
— Ваша светлость! — выдохнул Хагерт. — Что здесь…
Он осекся, увидев разгром.
— Мекеш, — коротко ответил Калаэн. — Пришел за мной. Тень… перехватила.
Офицеры уставились на Тень с новым выражением. Тем самым, которое Калаэн уже видел сегодня у солдат у складов. Смесь благоговейного ужаса и обожания.
Тень слушала этот разговор, стоя в стороне, и вдруг сделала шаг к телу убитого мальчишки. Присела на корточки рядом с ним. Медленно, очень медленно, протянула руку в перчатке и закрыла ему глаза.
Жест был таким простым, таким человечным, таким неожиданным для той, кто час назад раскидала одиннадцать диверсантов магической ловушкой, а потом в одиночку сразилась с двумя мекешами, что у Калаэна внутри что-то дрогнуло.
— Вы знали его?
Тень покачала головой. Потом ее пальцы сложились в жест. Калаэн не знал языка жестов, но эту фразу понял и без перевода.
«Не знала. Но знаю, как это — быть им».
Вокруг повисла тишина. Даже подоспевшие офицеры замерли, не решаясь дышать.
Калаэн смотрел на нее. На эту женщину, которая только что спасла ему жизнь, убила мальчишку, которого пожалела, и стояла сейчас перед ним, истекая кровью, но не позволяя себе ни капли слабости.
— Вашу руку, — сказал он тихо. — Нужно перевязать.
Тень посмотрела на свой разрезанный рукав, на кровь, все еще сочащуюся из раны, и, кажется, только сейчас заметила, что ранена. Чуть повела плечом — дескать, ерунда. Но Калаэн уже подзывал жестом подбежавшего лекаря.
— Метт, — приказал он. — Обработайте рану. И проследите, чтобы наша… шпионка… отдохнула.
Тень дернулась было возражать, но Калаэн остановил ее взглядом.
— Это не обсуждается. Вы свое дело сделали. Теперь — лечиться.
Она смотрела на него несколько долгих секунд. Потом медленно, очень медленно кивнула. Один раз. Коротко.
Молодой лекарь уже суетился рядом с походной аптечкой, осторожно отводя ее в сторону, к уцелевшей палатке.
Калаэн остался стоять на пепелище своего штаба. Солдаты уже начали разбирать завалы, собирать уцелевшие бумаги, вытаскивать из-под обломков его вещи. Где-то рядом Хагерт уже отдавал распоряжения о новой штабной палатке.
Но Калаэн смотрел вслед Тени. На ее прямую спину, на замотанную руку, на то, как она, уже отойдя на десяток шагов, вдруг остановилась, обернулась и посмотрела на него. Потом вдруг бросила саблю на землю, перевела взгляд на лес и, он готов был поклясться, снова усмехнулась.
Тень сама не понимала, зачем это делает. Может, угар боя еще не прошел? Может, проклятый адреналин все еще гулял по жилам, требуя выхода, требуя доказательств, что этот ублюдок, уползающий сейчас в лес, получил свое сполна и запомнит эту ночь надолго. А может, просто накрыло той самой, давно похороненной, мальчишеской лихостью, которую Фернух выбивал из них годами. Ту, что заставляла когда-то, в детстве, дразнить старших учеников из-за угла и удирать, хохоча, пока не поймают.
Но ее понесло.
Она вскинула руку. Пальцы сложились в сложный жест, губы под маской беззвучно шевельнулись, выплевывая слова заклинания. Воздух над ее ладонью дрогнул, загустел, и через мгновение в небо ударил слепящий, бело-голубой шар.
Он взмыл высоко, выше самых высоких сосен, и там, в вышине, замер. А потом начал пульсировать. Ритмично, четко, раз за разом посылая в ночное небо вспышки, которые были видны за многие мили вокруг.
Калаэн застыл. Он знал этот код. Знал его, как знают дыхание.
Сорок лет назад, зеленым лейтенантом, только окончившим академию, отец отправил не в кавалерию, не в пехоту, куда рвались все амбициозные юнцы, а в разведку. В самую грязную, опасную и неблагодарную службу, где от тебя требовалось одно: сидеть в кустах, смотреть, слушать и, если повезет, остаться в живых. Там, в лесах, в холоде и голоде, его учили читать эти сигналы. Короткие, рваные ритмы, чтобы передать сообщение напарнику, оставшемуся в засаде, или, наоборот, чтобы отпугнуть врага, обозначить свое присутствие, послать весточку тем, кто умеет его читать.
И сейчас, глядя на этот бешеный, издевательский пульс, он без труда разобрал каждую вспышку. Слова складывались в грубую, солдафонскую, но оттого не менее прекрасную фразу:
«Крег вам в задницу, а не Глортейна!»
Тишина, повисшая над лагерем, стала абсолютной. Даже солдаты, копошившиеся в обломках его шатра, замерли, задрав головы к небу, пытаясь осмыслить увиденное.
Калаэн стоял, не в силах пошевелиться. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это немыслимо, неслыханно, что Тень только что самым наглым образом, при всей армии, послала вражеского мекеша, уползающего сейчас в лес, по самому короткому и неприличному адресу.
А потом из леса пришел ответ.
Тонкий, чуть заметный огонек взмыл над деревьями. Слабый, едва теплящийся. Видно, сил у уползающего оставалось немного. Он пульсировал неровно, с перебоями, но ритм был все тем же. Понятным. Не терпящим двусмысленности.
Одна вспышка. Короткая. Резкая.
Слово, которое знают все. Которое на всех языках звучит одинаково.
«Сука!»
Тень, стоявшая посреди лагеря, сложилась пополам.
Она не издала ни звука, но ее плечи тряслись так, что Калаэн отчетливо видел эту дрожь даже на расстоянии. Она хохотала. Беззвучно, взахлеб, упираясь руками в колени и трясясь всем телом, как от дикой, неконтролируемой икоты. В этом беззвучном смехе не было ничего жуткого или пугающего. В нем было что-то такое... человеческое. Живое. То, что прорвалось сквозь броню выучки и многолетнего выживания.
Она хохотала над уползающим убийцей, над ночным кошмаром, который едва не случился, над собственной глупостью, над этим абсурдным диалогом, повисшим в ночном небе, понятном лишь тем, кто когда-то сидел в таких же засадах и ждал таких же сигналов.
Калаэн смотрел на нее, и вдруг уголки его губ дрогнули. Потом еще раз. А потом он тоже расхохотался.
Громко, в голос, запрокинув голову к звездам. Солдаты, офицеры, Микаэль, Хагерт — все, кто был рядом, смотрели на генерала, который стоял на руинах собственного штаба, среди обломков и запаха гари, и ржал, как ненормальный, утирая выступившие слезы.
Это было безумие. Чистое, абсурдное безумие.
Тень, отсмеявшись, медленно выпрямилась. Вытерла рукой глаза под маской. Калаэн заметил это движение, короткое, почти стыдливое. Потом, не оглядываясь больше, не глядя на него, на толпу, на лес, она молча побрела к своей палатке.
Серая, неприметная фигура, растворяющаяся в предрассветных сумерках. Только что она спасла ему жизнь, убила одного убийцу, прогнала второго и устроила световое представление, которое запомнят все, кто его видел. А теперь просто уходила в свою нору, как нашаливший, но довольный собой зверек.
Калаэн смотрел ей вслед.
Световой шар в небе погас, оставив после себя только звезды и первую, робкую полоску зари на востоке. Лес молчал. Лагерь за спиной начинал оживать, наполняясь голосами, движением, деловой суетой.
Он проводил ее взглядом до самой палатки. Видел, как она присела на корточки у входа, коснулась рукой земли, проверяя свои маячки. Видел, как нырнула внутрь, и полог за ней опустился, скрыв от чужих глаз.
Дракон внутри урчал, довольно, сыто. Ему, зверю, нравилось все: запах крови, запах победы, запах этой женщины, и даже этот безумный, неприличный жест в ночное небо.
— Ваша светлость, — голос Микаэля выдернул его из оцепенения. — Новая палатка будет готова через час. Бумаги... многие уцелели, их собирают.
Калаэн обернулся к нему. Лицо его уже было спокойным, командным, только в глазах еще плясали остатки недавнего веселья.
— Микаэль. Распорядитесь, чтобы к утру у Тени была новая форма. И рубашки. Несколько. С длинными рукавами. Самые лучшие, какие есть в обозе.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Калаэн усмехнулся. Она, конечно, будет возмущаться. Скажет, что не надо. Что ей хватит и того, что есть. Но он настоит на своем.
В конце концов, она заслужила. И не только новую рубашку.
— Так точно, — Микаэль козырнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.
Калаэн еще раз посмотрел на восток, где небо уже наливалось розовым. Потом перевел взгляд на лес, где затаился уползающий мекеш, уносящий с собой ее послание.
«Крег вам в задницу, а не Глортейна».
Он улыбнулся. Широко, открыто, как не улыбался уже много лет.
— Вот именно, — сказал он тихо, обращаясь к лесу, к ночи, к той, что спала сейчас в серой палатке. — Вот именно.
И зашагал к новой штабной палатке, принимать доклады и готовить наступление. Война продолжалась. Но теперь у него было чувство, что они обязательно победят.
В моей группе в ВК (Писатель Европейцева Александра) есть чат "Обмен рекомендациями книг". В нем участники рассказывают, какие книги других авторов им пришлись по вкусу! Присоединяйтесь!
Глава 11. Небо, принадлежащее им.
Он летел низко, почти касаясь брюхом верхушек сосен.
Крылья работали мощно, размеренно, посылая вниз волны воздуха, от которых лес вскипал зелёной пеной. Калаэн щурился, глядя вперёд, туда, где за очередной грядой холмов шло сражение, которое он сам же и затеял.
План был прост до неприличия. И оттого должен был сработать.
Хагерт с основными силами изображал лобовую атаку на укреплённый лагерь ахнастанцев. Изображал шумно, с пальбой, с криками «ура» и прочей мишурой, призванной убедить врага, что Глортейн решил взять их измором. А сам Калаэн с двумя самыми мобильными отрядами обошёл их с фланга, готовясь ударить в спину, когда те слишком увлекутся отражением «главной» атаки.
Всё шло по плану. Почти.
Проблема была в пушках. Тех самых двенадцати стволах, которые ахнастанцы подтянули пару дней назад. Они стояли на высотах, простреливая всё предполье, и пока Хагерт вёл свою демонстрацию, эти чудовища плевались ядрами и магическими снарядами, выкашивая его людей.
Их нужно было заткнуть.
И Калаэн знал единственный способ сделать это быстро.
Он рванул вверх, набирая высоту, и на мгновение завис над облаками, глядя вниз. Отсюда, с высоты драконьего полёта, поле боя казалось игрушечным. Крошечные фигурки солдат, игрушечные пушки, игрушечные палатки вражеского лагеря. Всё было слишком маленьким, слишком нереальным. Кроме одного.
Кроме запаха гари и страха, который ветер доносил даже сюда.
Он выбрал цель. Крайняя батарея, та, что наносила наибольший урон левому флангу Хагерта. Калаэн сложил крылья и камнем рухнул вниз.
Воздух засвистел в ушах, превращаясь в сплошной вой. Земля неслась навстречу с ужасающей скоростью, и за мгновение до того, как она должна была размазать его по склону холма, он распахнул крылья.
Рывок был такой силы, что, будь он человеком, кости превратились бы в пыль. Но он был драконом. Чудовищная перегрузка лишь разогнала кровь, заставила сердце биться чаще, а в груди, там, где у людей полагалось быть лёгким, вспыхнуло жаркое, нетерпеливое пламя.
Он пронёсся над самой землёй, и его тень, огромная, чудовищная, накрыла сразу всю батарею. Люди внизу замерли, задрав головы. Кто-то побежал, кто-то упал на колени, кто-то попытался навести пушку в небо, но было поздно.
Калаэн выдохнул.
Огненная стена ударила в пороховые заряды, сложенные у лафетов. Взрыв разметал прислугу, опрокинул одно орудие, поджёг лафет другого. Дракон пронёсся дальше, уже набирая высоту для нового захода, и краем глаза увидел, как батарея превращается в пылающий костёр.
Он развернулся, целясь во вторую.
Зенитные маги, очнувшиеся от шока, ударили по нему с земли. Разряды молний, огненные шары, ледяные копья — всё это вспыхивало вокруг, но Калаэн уворачивался с лёгкостью, которая далась годами тренировок. Он нырял, петлял, уходил в штопор и снова выходил из пике, заставляя магов палить в пустоту.
Второй заход. Третья батарея. Четвёртая.
Он работал, как кузнец по наковальне. Размеренно, точно, безжалостно. Вдох, и стена пламени выжигает позицию. Новый разворот, и следующая батарея захлёбывается в огне. Он не думал о том, сколько людей горит заживо внизу. Не позволял себе думать. Здесь и сейчас они были не людьми. Они были врагом. Пушками. Целями.
Мысль о том, что среди этих целей могут быть такие же мальчишки, как тот, что лежал у его шатра с закрытыми ею глазами, он гнал прочь.
Когда замолчала последняя пушка, Калаэн вновь взмыл в небо и повис над полем боя, тяжело дыша, чувствуя, как пламя в груди понемногу затухает, сменяясь привычной, выматывающей усталостью.
Внизу творилось то, ради чего он всё это затеял.
Ахнастанцы побежали.
Лишившись артиллерийского прикрытия, деморализованные видом дракона, который только что спалил половину их батареи, они не выдержали. Строй смешался, офицеры потеряли управление, и через несколько минут организованное сопротивление превратилось в паническое бегство.
Хагерт, почуяв удачу, бросил в прорыв кавалерию. Конница врубилась в отступающие толпы, рубя бегущих, загоняя их в болота, не давая опомниться. Крики, ржание, лязг стали, запах крови — всё смешалось в единый, чудовищный хор, который ветер доносил даже до небес.
Калаэн смотрел на это сверху и чувствовал… опустошение.
Он выиграл. Ещё одну битву. Ещё один шаг к победе в войне. Ещё одна гора трупов, на которую он поднимется, чтобы водрузить знамя.
Дракон внутри урчал довольно, сыто. Ему, зверю, нравился запах крови и победы. А человек… человек просто устал.
Он сделал круг над полем, убеждаясь, что враг не собирается перестраиваться для контрудара. Нет, они бежали. Бежали так быстро, как только могли, бросая оружие, припасы, раненых. Всё, что могло замедлить бегство.
Калаэн поймал восходящий поток и позволил ветру нести себя, глядя, как внизу разворачивается агония вражеской армии. Интересно, был ли где-то там, среди этих бегущих точек, тот самый мекеш, что уполз в лес прошлой ночью? Смотрит ли он сейчас в небо? Видит ли дракона, который только что сжёг их надежды на оборону? Понимает ли, что проиграл?
Калаэн усмехнулся. Вряд ли. Ему сейчас не до неба.
Он развернулся и полетел назад, к своим.
Снижаться прямо на поле боя, среди хаоса преследования, было глупо. Даже для дракона. Свои могли и пальнуть с перепугу. Или враг из тех же зенитных пушек, которые чудом уцелели. Поэтому он выбрал поляну в милях в трех от лагеря, ту самую, где они останавливались на привал пару дней назад.
Приземление вышло жёстким. Когти вспороли дёрн, крылья с шумом сложились за спиной, и Калаэн замер на мгновение, прислушиваясь к себе. Тело гудело от напряжения, мышцы ныли, чешуя на брюхе была горячей, как печка. Но в целом жить можно.
Он огляделся. Поляна была пуста. Только старая, уже пожухлая трава да одинокий куст у края леса.
Калаэн закрыл глаза и позволил трансформации начаться.
Это было не больно. Неприятно, да. Ломота в костях, когда они укорачиваются и меняют форму, чувство потери объёма, когда огромное тело сжимается до человеческих размеров. Но не больно. За годы он привык.
Когда всё кончилось, он стоял на поляне голый, дрожащий от холода и усталости, и чувствовал себя последним идиотом.
Форма. Он опять забыл про форму.
«Бьянка меня убьёт», — подумал он без особого страха. Ему было всё равно. Сейчас он хотел только одного: добраться до лагеря, рухнуть на койку и проспать хотя бы часов шесть.
Но до лагеря нужно было ещё дойти. Голым. По лесу. Где в любой момент могли шастать свои или, что хуже, чужие.
Калаэн выдохнул, собираясь с мыслями, и уже сделал шаг по направлению к тропинке, как вдруг замер.
Драконья сущность, что спасала ему жизнь в десятках засад, взвыла ледяным колоколом: «Сзади кто-то есть!»
Он рванул, разворачиваясь всем корпусом, рука инстинктивно метнулась к поясу, где обычно висела шпага, но наткнулась лишь на голое бедро. Мышцы напряглись, готовые к прыжку, к атаке, к чему угодно.
И замерли.
В двух шагах от него, прислонившись плечом к стволу старого дуба, стояла Тень.
Тёмная, неподвижная, она, казалось, была частью леса, ещё одной тенью среди теней. Как долго она здесь находилась? Видела ли процесс трансформации? Судя по тому, как спокойно она сложила руки на груди — определённо видела. И определённо с самого начала.
Только сейчас, когда опасность отступила, когда мозг опознал в безмолвной фигуре не врага, а свою... только тогда Калаэн осознал, в каком положении стоит посреди леса.
Голый. Перед женщиной.
Не то, чтобы дамы раньше не видели его без штанов, но любовницы все же не в счет.
Краска ударила в лицо, заливая щёки, шею и, кажется, уши. Он дёрнулся, прикрываясь руками с запоздалой и оттого особенно унизительной поспешностью.
На плече у Тени висел какой-то узел. Она остановилась в пяти шагах, смерила его взглядом с головы до ног… и замерла. Просто смотрела своими черными, бездонными глазами из прорезей маски.
В полной, абсолютной тишине.
Калаэн готов был поклясться, что её плечи дрогнули. Всего раз. Совсем чуть-чуть.
Она смеялась. Беззвучно, как умела только она.
— Вы… — голос его сорвался на хрип. Он прокашлялся и предпринял жалкую попытку сохранить остатки достоинства. — Вы всегда появляетесь, когда вас не ждут?
Тень чуть склонила голову набок. Жест, который он перевел бы как: «А ты ждал, что я постучу?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
