Евгения Владимировна Потапова Я больше так не буду

Глава 7 Лучше врать, чем говорить правду

Инка лежала на кровати и смотрела в потолок, не читалось ей, и дико захотелось выпить, вот прямо до трясучки, аж вкус во рту горький почувствовала, громко слюну сглотнула. Была бы возможность, может даже и сбежала, но иголка в вене ее останавливала.

- Ты пить что ли хочешь? - спросила ее соседка бабулька.

- Есть такое, - кивнула Инка.

- Стакан-то есть? Я налью тебе водички. Меня, кстати, баба Катя зовут.

- В тумбочке чашка, в пакете.

- Я достану?

- Да-да, - кивнула Инка.

- Что-то ты совсем раскисла, девонька. Книжка не понравилась? Так я тебе другую дам, у меня много всякого на любой вкус. Хочешь любовный роман почитать? - предложила баба Катя.

- Нет, не хочу, спасибо, - ответила Инна.

Она выпила половину стакана воды одним махом, и ей полегчало.

- Вкусная водичка, спасибо, - сказала Инка и снова уставилась в потолок.

Баба Катя тихонько отошла от ее кровати и не стала больше тревожить.

В голове у Инки возник вопрос: «А что если?» Она каждый раз отгоняла его, когда он проносился в ее мыслях, старалась заглушить алкоголем. Обычно это «А что если?» приходило во время похмелья, когда и так организму было плохо, так еще и начинала мучить совесть и чувство вины. Сейчас она не могла прогнать его при помощи выпивки, ибо лежала в больничной палате под капельницей.

Вот она представила, как уезжает с Олегом на север, как они живут там, как Инка доучивается в школе, получает специальность. Вот промелькнула перед мысленным взором новая квартира с ремонтом, беременность, дети. И вдруг все это накрыла картинка, как они с ним пьют и дерутся, а дальше все летит по наклонной.

- Да ну на фиг, - мотнула она головой, стряхивая наваждение, - Хоть у него без меня все нормально сложилось.

В палату вошла какая-то женщина в белом халате. Инка даже на нее не посмотрела, ну мало ли кто тут к кому приходит.

- Ты чего лапки на груди сложила, как покойница, - услышала она знакомый голос.

- Тетя Таня, - Инка чуть не вскочила с кровати.

- Не дрыгайся, вон у тебя иголка в руке. Чего капают? - она стала читать название на бутылке, - А, нормально всё.

- Да уже вторую поставили, так меня и пичкают ими.

- Не бухти, так надо. Если бы ты не была такой тощей, то сидела бы, как все, на голодной диете. Я тут тебе водички принесла без газа, а то из-под крана вода не вкусная.

Женщина вытащила из пакета полторашку с водой.

- Вот еще, - она положила на тумбочку старенький кнопочный мобильник, - Не нашла твой, принесла свой старый. Звони, если что-то понадобится. Тут еще кое-какие книжки, чтобы всякая фигня в голову не лезла.

Татьяна выложила несколько книг в мягких обложках и пару журналов со сканвордами.

- Развлекайся. Судя по твоему лицу, дрянь уже в башку полезла. Да?

- Да, - вздохнула Инка.

- Читай, разговаривай, отвлекайся, меньше в голове своей копайся, все равно сейчас толку нет. Что врач говорит?

- Если буду жить, как раньше, то проживу недолго, может год, а может и полгода всего.

- Ого, как ты себя запустила, - покачала головой тетя Таня, - Ну ничего, выплывешь, оно же не тонет.

Она подмигнула Инке.

- Главное начать грести, и потом лапки не опускать. Как тебе соседки по палате?

- Нормальные.

- Вот и хорошо. Ни с кем не ругайся, - давала наставления тетя Таня.

- Тетя Таня, а меня из квартиры кто выносил? - спросила Инка то, что ее мучило.

- Отец твой и брат.

- Значит, не показалось.

- Не обольщайся, слишком сильна обида у них на тебя, - сказала Татьяна.

- Но все равно, - улыбнулась Инка.

- Ну да. Я к тебе завтра не приду. Тяжело мне одноногой и хромой до остановки шкандылять. Если чего понадобится, то звони.

- Спасибо вам, тетя Таня.

- На здоровье. Давай лечись. Лорд тебе привет передавал.

- А мама? Мама ничего не спрашивала? - с какой-то надеждой спросила Инка.

- Нет, мама не спрашивала, только брат.

- Да? - разочарованно сказала она.

- Ну вот так, для этого нужно время, - ответила тетя Таня.

- Наверно, - кивнула Инна.

- Там на втором этаже есть телевизор, его по вечерам включают, - сказала Татьяна, - Я в этой больнице не раз лежала, уже все тут знаю.

- Спасибо, буду знать.

- Ну хоть как-то голову разгрузить. И да, если будет совсем тоскливо, тоже звони. На телефоне достаточно денег. Поплачем вместе, и тебе легче станет.

- Хорошо, - кивнула Инка.

Татьяна поднялась и, опираясь на трость, вышла из палаты. После нее заглянула медсестра, проверить капельницу.

- Мама приходила? - спросила она, убирая систему.

- Тетя, - ответила Инна.

- Она у нас иногда тут лежит. Желудок у нее больной, язва. А я смотрю, лицо знакомое. Хорошая женщина, душевная.

- Я знаю, - улыбнулась Инна.

Медсестра все забрала, поставила штатив в угол палаты и вышла.

На душе у Инки после прихода Татьяны разлилось тепло. Да и новость о том, что ее на носилках несли отец с братом, тоже порадовала. Значит, есть еще надежда, что ее простят, и общение наладится.

Она стала перебирать принесенные книги: здесь был детектив, любовный роман и какая-то жизненная проза. Инна решила почитать последнее. Давно она не читала, некоторые предложения плохо укладывались в голове, приходилось их перечитывать, ворочать, укладывать, переводить в понятный формат. Вспомнила про школу. Она ведь так и не доучилась, бросила учебу. Олег её уговаривал пойти хотя бы на вечернее или поступить в какое-нибудь училище, но Инке не хотелось ничем загружать свою голову, просто хотелось проводить приятно и весело время.

Из ее мыслей ее выдернул разговор соседок по палате. Одна другой рассказывала про своего сына, можно сказать, что хвасталась. И какой он у нее замечательный, и руки у него из нужного места растут, и на работе его ценят, и в жены себе выбрал замечательную девочку.

- Так уж и замечательную? - усмехнулась другая соседка, которая представилась Ириной. - Сейчас такие снохи пошли, куда ни плюнь, либо в лентяйку, либо в прости господи, либо маменькину дочку, либо вообще в зависимую попадешь. Никакого уважения к старшим. Мой приволок какую-то шаболду. Сидят в комнате вместе, курят и пьют. Вечно после них срач остается, приходится убирать.

- Отсели, - посоветовала баба Катя, - Пусть живут отдельно и делают что хотят.

- А как они без присмотра жить будут?

- Ну так если женилка отросла, так и без присмотра обойдутся, - ответила бабушка.

- Ну не знаю. А вдруг сопьются? - спросила Ира.

- А при тебе они не сопьются?

- Ну я с ними ругаюсь.

- И как? Помогает?

- А, - махнула рукой женщина, - Только в больницу загремела с обострением.

- Мои отдельно живут, меньше знаешь - лучше спишь, - ответила первая, - И когда в гости иду, всегда за пару дней предупреждаю, чтобы на какой-нибудь сюрприз не наткнуться. И все у всех хорошие.

Инна прикрыла глаза и вспомнила, как свекровь с ней боролась за своего Олежку. Как за волосы ее пьяную таскала, да под ледяным душем полоскала, как тряпкой грязной по лицу лупцевала, а уж про скандалы вообще говорить нечего.

- Ну а ты, Инка, чего молчишь? Как у тебя дела со свекровью обстоят? - поинтересовалась та, что жаловалась на невестку и сына.

- Никак, я не замужем, - ответила она.

- И не была ни разу?

- Была.

- Ну и? - пытала ее Ирина.

- Да нормальная у меня свекровь была, хорошая, добрая и понимающая, - сказала Инка.

Вдруг ей захотелось придумать себе прошлую жизнь, наврать с три короба, все равно никто не узнает, как она раньше жила. Пусть ей завидуют, пусть восхищаются.

- Очень меня сильно любила, и вкусности всякие приносила, и серьги золотые подарила, и даже вещи покупала. Дочкой меня называла, говорила, что я ей родней и ближе, чем ее сын. Просто золотая свекровь.

- А чего вы тогда с мужем развелись?

- Не развелись мы, погиб он, - нахмурилась Инка, - А как он меня любил, на руках носил, завтраки по утрам мне готовил, просто обожал он меня. Руки у него золотые были, все сам делал. Дом нам построил, сад посадил, вот. Зарабатывал хорошо, шубы мне всякие норковые покупал.

Соседки ее слушали раскрыв рот.

- А как погиб? - спросила баба Катя.

- В аварии. Водитель фуры не справился с управлением и раскатал его, - тяжело вздохнула Инна.

- А детки у тебя есть?

- Нету, не успели мы с ним ребеночка завести.

- Эх, как жалко, - покачала головой соседка. - Молодой, поди.

- Да.

- А свекровь куда твоя делась?

- Там осталась. Я же все бросила и уехала, не смогла жить в том доме. Она же меня звала обратно, говорила: «Инночка, дочка, возвращайся обратно, будем горевать вместе».

Все стали жалеть Инку, вздыхать и ахать. Она кивала и все больше рассказывала разных подробностей, и про мужа, и про свекровь, и про шубы и бриллианты, и даже хотела соврать про машину, но подумала, что, наверно, это будет перебор. Через какое-то время фонтан ее фантазии иссяк, и она замолчала.

- Пройдусь по коридору, - сказала Инка, - Что-то все ноги отсидела.

Она вышла из палаты и побрела по коридору, ругая себя за вранье.

- Ну а что я им еще скажу? Правду? Да кому нужна эта правда, - оправдывала Инна сама себя.

Глава 8 Дружить за деньги?

Дни летели, Инка продолжала лечиться. Соседки по палате менялись, а ее всё не выписывали. Делали уколы, ставили капельницы, давали таблетки, постепенно с лечебного голодания перевели на диету. Инка больше о себе ничего не рассказывала, всё больше слушала других да читала книги.

Пару раз ей передавали передачку от кого-то неизвестного. Ни записки, ничего такого в пакете не было, просто номер палаты и ее фамилия. В одном пакете лежал кефир и ванильные сухари, а в другом — варенец, хэбэшные носки, кроссворды и тоже ванильные сухари. Инна поняла, что этот кто-то был из ее родных. В детстве она очень любила вот те самые ванильные сухари. Может быть, в пакет что-то клали еще, но она была на строгой диете, и оставили только это. Вот эта маленькая забота грела ее больше всего, значит, помнят, значит, не забыли, не совсем вычеркнули ее из своей жизни, значит, есть еще маленькая лазейка проникнуть назад.

Первое время она читала всё, что ей давали и принесла тетя Таня, разгадывала сканворды, слушала, о чем разговаривают соседки. Затем Инка стала задумываться, как же ей дальше жить. Она прекрасно понимала, что вечно квартироваться у тети Тани не будет. Надо было придумать, что же ей дальше делать. Образования у нее никакого не было, даже одиннадцать классов не окончила, профессии тоже нет. Единственное, что она умела делать, — это убираться, мыть посуду и готовить.

— Может, к кому в прислуги податься или в няньки, или в сиделки, — раздумывала она. — Хотя нянька отпадает, я даже не знаю, с какой стороны к этим детям подходить.

Она слабо помнила, как нянчилась с братом. Когда он родился, ей было девять лет. Мама особо не подпускала ее к малышу, боялась, как бы Инка чего не начудила. У маминой подруги дочка придушила ребеночка, пока родительница спала. Это потом, когда Инна стала постарше, ей стали доверять гулять с братиком. Ну а в подростковом возрасте ей было не до него. Да и сиделкой она не представляла, как работать. Зато там был большой плюс — можно было найти работу с проживанием.

Из палаты выписали бабульку. Она оставила Инке некоторое количество книг и свой номер телефона.

— Вдруг скучно будет или решишь старушку навестить, — сказала она.

— Спасибо, — улыбнулась Инка.

— Всё будет, главное — к этому стремится, а под лежачий камень вода не течет, — подбодрила ее баба Катя.

Как-то к ним в палату привезли весьма приличную дамочку. Женщина имела бледный цвет лица и неестественную худобу. До этого она лежала в реанимации, как только ей стало получше, так ее сразу перевезли в общую палату. Дамочка случайно выпила полбутылки уксусной эссенции. Нашел ее на полу супруг и сразу вызвал скорую помощь. Зачем она это сделала, не признавалась, доктору говорила, что получилось случайно. Ночью Галина тихонько плакала, а днем просто лежала и смотрела в потолок.

Инка пару раз ей приносила утку и водичку в бутылочке. Как только дамочке разрешили вставать, так Инна провожала ее до туалета и обратно.

— Мне жить не хочется, — тихо прошептала ей как-то Галина. — Такая тоска.

— Почему? — удивилась Инна.

— У меня не может быть детей.

— А я даже и не знаю, могут быть у меня дети или нет, — пожала Инка плечами.

— Это как?

— Первый раз у меня была замершая беременность, а второй раз родился больной ребенок, который умер на следующий день.

— Какой кошмар, — вскинула на нее голубые глаза Галина. — Как ты это пережила?

— Не знаю, пережила.

— Я бы не смогла бы с таким грузом жить.

— Ну нет, я хочу жить, я столько еще не видела, — ответила Инка.

— Поверь, путешествия ничего не значат, когда ты не можешь иметь детей.

— Мне бы хоть собственную комнату иметь, а ты про путешествия, — усмехнулась Инна.

— Ты бомж?

— Ну, официально я прописана у родителей, а так живу у соседки, временно. Сейчас вот в больнице обитаю. Выпишут, буду искать себе работу, а потом и жилье.

— А что ты умеешь делать? — поинтересовалась Галина.

— Убираться и есть готовить.

— Компьютер знаешь? — спросила ее Галя.

— Мы в школе его изучали.

— Тебе сколько лет?!

— Кажись, двадцать восемь.

— Вот это да! — еще больше удивилась Галина.

Теперь они каждый вечер выходили из палаты и прогуливались по коридору. Галина рассказывала Инке про свою тяжелую жизнь, а Инка слушала ее с открытым ртом.

— Если бы я так жила, то не жаловалась, — подумала она.

Галина была домохозяйкой и обеспечивала быт и уют мужу, а он зарабатывал на их хорошую жизнь.

Как-то в палату зашел врач и сообщил Инке, что ее, скорее всего, завтра будут выписывать. Он дал ей листочек с рекомендациями и списком лекарств. Галина расстроилась, что теперь ей не с кем будет разговаривать по душам.

— Инна, вот мой номер телефона, если не найдешь себе работу, то позвони мне, что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — обрадовалась Инка.

Она как-то и не надеялась, что кто-то после больницы захочет продолжить с ней общение.

— Надо сохранить все эти телефоны, мало ли что случится, — подумала она.

В этот же вечер Инна позвонила тете Тане и сказала, что ее выписывают.

— Я приеду и встречу тебя, вещи привезу.

— Вы меня даже к себе домой заберете? — удивилась Инка.

— Конечно, пока домой, а там будем дальше думать, как жить. Тут у нас в ларек на овощи и фрукты требуется продавец, можно тебе на лето устроиться. Если, конечно, хочешь.

— Мне надо подумать, я ведь толком считать не умею и не знаю, как торговать.

— Научишься. Ладно, завтра поговорим.

На следующий день ее встретила не только тетя Таня, но и крупный, здоровый мужчина. Когда Инна переобувалась в холле, он подошел к ним.

— Вы Инна? — спросил он.

— Да, — с испугом ответила она.

— Я Сергей Николаевич, муж Галины. Мне нужно с вами поговорить.

— Говорите, у меня от тети Тани секретов нет, — ответила Инна.

— Понимаете, тут такое дело. Галина у нас, как бы это помягче сказать, истеричная натура. Она уже несколько раз предпринимала попытку с собой покончить. Я ее очень люблю и не хочу, чтобы она что-то с собой сделала. Она сказала мне, что подружилась с вами, и очень расстроилась, что вас выписывают. Я бы хотел, чтобы вы дальше продолжили с ней общаться, присматривали за ней.

— Пойти к вам в няньки? — с удивлением спросила Инка.

— Ну, не совсем, — смутился он. — Просто общаться с Галей и, да, я вам буду за это приплачивать.

— Мне нужно подумать, — ответила Инна.

— Да, я все понимаю, — сказал Сергей. — Вот моя визитка, если надумаете, то звоните.

— Хорошо, — кивнула Инна.

Он попрощался и ушел.

— Ого, ты уже тут себе работу нашла, — рассмеялась Татьяна.

— Я бы и так, может, продолжила общаться с этой Галей.

— А тут еще и деньги заплатят. Соглашайся.

— Я так не могу, — ответила Инна. — Как-то не по-людски — дружить за деньги.

— А ты попросись к ним на работу, — предложила Татьяна. — По нему видно, что они богатые, явно держат прислугу.

— А если я сорвусь?

— Если да кабы, на носу росли грибы. На похороны себе сначала накопи, а потом срывайся, — хмыкнула Татьяна.

— Уговорили, — усмехнулась Инна. — Пока не заработаю себе на жилье, жизнь и похороны, срываться не буду.

Глава 9 Что же я над собственным ребенком измываюсь

Инка ехала вместе с Татьяной в автобусе и думала, как же ей жить дальше. Сидеть на шее у соседки ей совесть не позволяла, а работы подходящей пока не было. Вот раньше всё было легко: захотела выпить — пошла к подружке Ленке, та что-нибудь да и придумает. То они полы мыли в магазине, то мусор выносили, то какую-то квартиру отдраивали после ремонта, правда, недолго, до тех пор, пока хозяин не дал Ленке немного денег. Она так ныла, что он не выдержал и выделил пятисотку в качестве аванса. Они быстро сбегали за всем необходимым и там же, в новом ремонте, устроили пьянку.

Какое-то время они жили на дачах. Ленка познакомилась с одним товарищем, а у него была вполне неплохая дачка. Вот они к нему и переехали. Там уже подрабатывали на соседских участках: кому прополют, кому землю вспашут, у кого уберутся. Так себе на жрачку и на выпивку и зарабатывали. С одеждой тоже никаких проблем не было, много хороших вещей им просто так отдавали, плюсом к деньгам за работу. А вот нижнее белье воровали: в карман или рукав трусы засунешь и пойдешь вон из магазина. Бывает, что и ловили и даже били, ну так не били, сколько трепали за волосы.

Инка инстинктивно потрогала себя за голову. Волосы почти чистые, так приятно, и вроде всё на месте, и больше трех недель ее никто не бил.

— Как самочувствие? — спросила Татьяна.

— Лучше, чем в первую неделю было, — улыбнулась Инка.

— Это и хорошо. Сейчас домой приедем, помоешься, а то в больнице особо негде.

— Я пару раз ключ от душевой брала, голову мыла и сама помылась.

— Вот и молодец. Обычно они ключи не дают, это тебе повезло, — сказала Татьяна.

— Конечно, повезло, я ее сначала отмыла, а потом и помылась сама, — усмехнулась Инка.

— Ясно.

Дома, после душа, Инка сидела за столом и рассматривала маленькую кухню со старым ремонтом.

— Тетя Таня, а почему вы со мной возитесь? — в очередной раз спросила Инка.

— Потому что, — ответила соседка.

— Я же вам даже не родственница, да вообще мало знакомый человек.

— Потому что у тебя есть шанс вернуться в нормальную жизнь, — ответила женщина.

— Откуда вы знаете? Я эту нормальную жизнь толком и не видела. Детство плохо помню, а вот взрослая жизнь у меня как-то вся сплошным комком.

— Знаю, но я в тебя все равно верю.

Тетя Таня немного посидела, подумала, собралась с мыслями.

— Да и черт с тобой, расскажу, может, для тебя и полезно будет узнать мою историю. Ты вот, считай, с самой юности пить начала, а я запила, когда мне тридцать пять лет было.

— Почему? — удивилась Инка.

— Меня машина сбила, проехалась по ноге так, что от нее мясокостный фарш остался. Ногу спасти не удалось. Отрезали и выписали с двумя костылями, и делай что хочешь. А я всю жизнь в спорте была, художественная гимнастика, тогда уже, правда, преподавала, и тут такое. Как я буду девчонкам показывать своей культяпкой, что дальше делать. В общем, загоняться сильно стала, засела дома, закрылась ото всех. Дочь отправила к бабушке жить, а сама горе свое заливала всем, что горит.

— А дальше?

— А что дальше. Дочь меня со свекровью стали вытаскивать.

— А муж, а родители? — поинтересовалась Инка.

— С мужем я к тому времени уже развелась, у него другая семья. Родители за тысячу километров и не знали, что я тут пьяная валяюсь. Правда, как-то свекровь не выдержала, вызвала их сюда. Они приехали, как мне было стыдно, не передать словами. Оплатили мне клинику, ради них согласилась на лечение, — рассказывала тетя Таня, смотря куда-то в стену мимо Инки.

— Получилось?

— Не-а. Я в первый же день, как вышла, так и нажралась, как последняя хрюшка, — усмехнулась Татьяна.

— И как же удалось избавиться от зависимости?

— Я как-то очнулась и вижу, что рядом со мной на полу сидит дочь и ревет, с причитаниями да подвываниями, как плакальщицы на могилках. И мне ее так жалко стало. Думаю, что же я делаю, дура взрослая, что же я над собственным ребенком измываюсь, за что же ей такое досталось? У меня ведь детство хорошее было, а она чем хуже меня? С этого дня началась моя долгая дорога в трезвую жизнь. Не скажу, что было легко, и падала, и болела, и тошно было, и жить не хотелось. Но каждый раз я вспоминала лицо дочери, ее слезы, и это придавало сил.

— Сколько ей тогда было?

— Тринадцать. Еще свекровь, конечно, здорово помогла. Она к нам переехала на это время, даже пару раз меня била. Но я на нее не в обиде, хорошая тетка, — улыбнулась Таня.

— Она до сих пор жива? — спросила Инна.

— Конечно жива, ей уже семьдесят восемь лет, а до сих пор бойкая старушка. Ко мне иногда приезжает, и я к ней езжу.

— А вы из своей квартиры переехали, окружение поменяли?

— Нет, я же тихая алкоголичка была, не буянила, не ругалась, компании не собирала, сама с собой пила. Никто и не знал, что со мной такое приключилось. Может, и видели чего лишнего люди, вот только никому дела до меня не было.

— Ну, одной пить неинтересно. Я одна только похмелялась, и то если найду чем. А так ползла к Ленке, и та уже у нас соображала, — сказала Инка.

— Так вы же пили не с горя, а ради пьянки да со скуки. У вас образ жизни такой был. А я-то бухала, чтобы боль заглушить, да дыру в душе алкоголем залить.

— Ну нет, у меня тоже всякого горя было достаточно, — помотала головой Инка. — Хотя, что уж обманывать себя, там чуток-то поболело и отпустило. Алкашка все эмоции притупляет, одна радость — нажраться быстрей, как в другую реальность попадаешь, а потом и ничего не помнишь. Конечно, с похмела всегда так стыдно, сама себя ненавидишь, а потом гуляй рванина, будь что будет.