Евгения Владимировна Потапова Я больше так не буду

Глава 1 Синяя яма

Инка очнулась, сидя за грязным, воняющим столом, сжимая граненый стакан в руке. Ее мутило, голова кружилась, было тошно и дурно. Она оглядела мутным взглядом кухню и ужаснулась. Полы, подоконник, поверхности кухонных шкафов были покрыты ровным слоем мусора, грязи, бычков, пищевых отходов. На столе стояла разнокалиберная щербатая посуда с засохшими остатками еды и разноцветной плесени.

Она напугалась, словно ребенок, который попал в ужасное место и не понимал, что тут происходит. Организм требовал пить и выпить. Инка трясущимися руками поднесла граненый стакан к потрескавшимся и пересохшим губам. Стекло выстукивало чечетку на ее зубах, кое-как она смогла опрокинуть его в рот. Однако стакан был пуст, только со дна пованивал каким-то пойлом.

Женщина застонала и стала обшаривать взглядом поверхности, чтобы найти хоть что-то. Бутылка, стоящая на столе, была пустой. Она швырнула ее в угол. Попыталась подняться, опираясь об столешницу, но колченогий стол не выдержал ее напора и перевернулся вместе с ней, обрушив на больное тело и голову всю имеющуюся на нем посуду.

Инка лежала на полу под осколками, и ее мутило, хотелось пить, и не было сил встать. Она разглядывала стены и потолок, которые несколько десятков лет не знали ремонта, воды и тряпки. Как она здесь очутилась? Сколько времени провела здесь? Ужас происходящего периодически накрывал ее, ей было стыдно, что она лежит в этой жуткой квартире.

— Бежать, нужно бежать отсюда, — пронеслось у нее в голове. — Но сначала надо что-нибудь выпить.

Кое-как Инка поднялась с пола. В заваленной посудой, очистками, объедками и мусором раковине нашла бокал с отбитой ручкой. Как могла сполоснула его и принялась жадно пить теплую, пахнущую хлоркой воду. Один, второй, третий, четвертый, она никак не могла напиться. Тут же ее вывернуло той самой водой в грязную раковину. Инку била мелкая дрожь, её знобило, руки ходили ходуном.

Выпила еще один стакан воды и побрела по коридору в поисках выхода. Заглянула в комнату. Оттуда доносилась какая-то возня. На раздолбанном, разложенном диване валялась ее подружка Ленка и громко храпела. Нижняя часть ее отекшего тулова была заголена, и около него возились два каких-то голых мужичка. Они старались, пыхтели, толкали друг друга, но ничего не выходило.

Один из них увидал Инку и кинулся к ней.

— О, Иннусь, красотка, проснулась, идем к нам, поможешь.

Бежал он к ней с распростертыми объятьями, тряся вялым отростком. Споткнулся об какие-то тряпки, валяющиеся на полу, упал, заматерился и громко заржал. У Инки в голове смех отозвался набатом и ударил ей больно по кумполу. От увиденного и головной боли ее снова стошнило. Тряпки, на которых валялся голый собутыльник, зашевелились и начали орать дурным голосом.

Инка шарахнулась в коридор и пулей выскочила в подъезд. Здесь тоже воняло всякими миазмами. Бежать, бежать, бежать — пульсировало у нее в голове. Она старалась двигаться быстрей, но в ее состоянии это было невозможно. Несколько раз по дороге ее выворачивало в близлежащих кустах. Она падала, лежала, потом вставала и снова ползла в сторону своего дома.

Наконец Инка добралась до нужного подъезда. Ключа у нее не было, и она просто стояла, прижавшись лбом к косяку, и ждала, когда кто-нибудь откроет. Подошла соседка, покосилась на Инку, что-то ей сказала и попыталась закрыть перед ее носом дверь. Но Инку не проведешь, она сильная и хитрая, просто упала в тамбур и что-то промычала нечленораздельное.

Женщина плюнула на нее, обозвала алкашкой и пошла к себе домой. Инка забылась коротким сном, лежа на полу. Очнулась от того, что ее кто-то легонько пинал в спину.

— Чего разлеглась, пошла вон, алкашня, — бранилась уборщица.

— Я тут живу, — пролепетала Инка ватным языком.

Кинулась к ведру и стала с жадностью, как собака, пить из него.

— Вот дура-то, — всплеснула руками уборщица и оттолкнула ее от ведра. — Там же с хлоркой, отравишься еще. На вот, водички хлебни.

Протянула ей полторашку с водой. Инка залпом осушила половину. Поблагодарила тетку за заботу, та только махнула на нее рукой. По стенке поднялась и побрела наверх, держась за перила и стены. Несколько раз она падала, и тогда ползла на четвереньках. Перед знакомой дверью силы покинули ее, и она прилегла еще отдохнуть.

Надо подняться, надо подняться, уговаривала она себя. Кое-как поднялась и нажала на звонок. За дверью долго не отзывались, Инке казалось, что прошла целая вечность.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Мама, это я, — ответила Инка хриплым голосом.

Дверь распахнулась, на нее смотрела женщина пятидесяти лет, пристально всматривалась, с горечью и отвращением.

— Мам, я больше так не буду, — просипела Инка и уже хотела войти.

— Нет у меня больше дочери, проваливай, алкашка, — крикнула женщина и захлопнула дверь перед ее носом.

От сквозняка Инка упала на пол.

— Я больше так не буду, — зарыдала она. — Я больше так не буду, — стенала она на весь подъезд.

Она свернулась комочком и все повторяла: «Я больше так не буду. Я больше так не буду».

Сколько так она провалялась в подъезде и проревела, неизвестно. Дверь открыла соседка напротив.

— И долго ты тут выть будешь? — строго спросила она. — Весь подъезд перебаламутила.

— Я больше так не буду, — скулила Инка.

— Совсем дурная, на полу в подъезде валяться? Ползи сюда.

Инка встала на четвереньки, но подняться так и не смогла, не хватило сил. Она так и поползла к соседке на четырех точках. Переползла через порог и там же и упала. Женщина закрыла дверь, принесла тазик, воду в бутылке, стакан с какой-то жидкостью. Сунула его в руки Инке.

— Пей, — велела она.

— Это что? — не поняла Иннка.

— Она еще спрашивает, — хмыкнула соседка. — Лекарство.

Инка опрокинула в себя неприятную солоноватую жидкость.

— Теть Таня, я так больше не буду, — вытерла она слезы и сопли с лица рукой.

— Я тебе верю, — кивнула женщина и забрала у нее стакан.

Инка забылась тяжелым кошмарным сном прямо около порога. Очнулась в полной темноте незнамо где. Рядом кто-то привалился теплым боком и храпел. Инка аккуратно потрогала, бок был завернут в шубу и начал ворчать. Снова хотелось пить. Она никак не могла вспомнить, где находится.

— Чего так темно-то, — просипела она.

Где-то вдалеке замаячил огонек.

— Очухалась? — спросил женский голос. — Свет вырубили, вот и темно.

— Где я?

— Совсем ничего не помнишь? Ты тут под родительской дверью выла, а потом ко мне приползла.

— Тетя Таня, — вспоминала Инка. — А это кто?

Она ткнула в шубу.

— Это Лорд, собака моя, рядом с тобой улегся, уже какой час дрыхнет. Ну чего, подниматься будешь или продолжишь с Лордом спать? — поинтересовалась тетя Таня.

— Сейчас встану.

Инка кое-как поднялась и побрела на кухню за хозяйкой. Та выдала горсть таблеток и велела все выпить. После этого на стол поставила стакан с чем-то.

— Что это? — спросила Иннка, принюхиваясь.

— Кефир наполовину с рассолом. Пей, полегчает. Колбасит?

— Не то слово, — помотала головой Инка. — Я сейчас посижу чуток и уйду.

— Куда? Мать тебя домой не пустит. Тебе есть куда идти?

— Обратно только.

— В хату-блату?

— Да, только там всегда открыты двери.

— И что потом? Помрешь где-нибудь от интоксикации или замерзнешь зимой, как последняя собака, или свои же собутыльники прирежут или забьют до смерти, — укоризненно покачала головой тетя Таня.

— А есть какие-то другие предложения? — усмехнулась Инка.

— Оставайся пока у меня, а там решим.

— Спасибо. Только зачем вам это надо? Я же алкашка, я даже не помню, сколько я так пью и сколько мне лет не помню. Вдруг я сорвусь.

— Что ты там кричала в подъезде?

— Я больше так не буду.

— Вот и не будь. А теперь дуй в ванную и приводи себя в порядок.

— Я не могу, плохо мне, тошно, повеситься хочется. Ноги, руки не держат, знобит и в жар бросает. Можно я назад к Лорду пойду?

— Иди, — кивнула тетя Таня. — Потом помоешься.

Инка по стеночке побрела назад в коридор. Ей было стыдно и неудобно, но у организма не было никаких ресурсов, чтобы вынести ее на улицу. Она снова рухнула рядом с Лордом на собачьей подстилке и забылась тяжелым сном с отходняками алкоголика со стажем.

Глава 2 Стереть все из памяти

Сколько дней Инка проспала у тети Тани, неизвестно, может, пару дней, а может, и больше, никто не считал. Она просыпалась, шла на кухню, выпивала горсть таблеток, рассол с кефиром и брела назад в коридор под теплый бок Лорда. Пес на нее ворчал, пихался, но позволял рядом с собой спать. В очередное такое пробуждение Инка почувствовала наступившее облегчение.

— Ты долго будешь вонять на всю квартиру? - строго спросила тетя Таня. - Жить невозможно при такой вони. Неужели ты не чувствуешь этого запаха? У меня Лорд после прогулки по злачным местам и то лучше пахнет.

— Я сейчас уйду, - испуганно сказала Инна.

Она кинулась к двери.

- А ну стоять, вот балда. Иди прими душ, - скомандовала Татьяна.

- Но я же... - растерянно произнесла Инка, рассматривая свою грязную одежду. - Еще испачкаю вам там всё, да и как бы смены у меня нет.

Она виновато посмотрела на Татьяну.

- Ой, тоже мне проблему нашла. Потом помоешь за собой ванную, да и делов-то. Да и с барахлом разберемся. Думаешь, я к своим пятидесяти пяти годам одежи не нажила? Вон полные шкафы всякого разного имеются. Да и дочь мне периодически свои вещи передает. Сейчас я тебе все выдам, и прекращай уже спать с Лордом на половике. Негоже нормальному человеку валяться на собачьей подстилке.

- Я нормальный человек? - с удивлением спросила Инка.

- А кто ты?

- Не знаю.

- Всё с тобой ясно. Чеши в ванную. Там мыло есть, гель для душа, шампунь, полотенце принесу сейчас. Дам тебе пакет для мусора, сложишь туда свою хламиду. Хочешь, набери воды в ванную и посиди, отмокни. Хотя при твоих больных кишках я бы этого не рекомендовала делать. В общем, смотри сама, только не помри мне там.

- А белье? - потупив глаза, тихо спросила Инка.

- И белье я тебе дам. У каждой уважающей себя дамы обязательно есть новые трусы, которые ей не подошли. Так что и с этим проблем не будет. К тому же у нас с тобой примерно одинаковый размер, может, даже я посправней тебя буду. Вот только бюстгальтеров на твои параметры у меня в запасе не имеется.

- Я могу и без них прожить, - улыбнулась Инка.

Через несколько минут Инка стаскивала с себя грязную одежду в ванной и пихала ее в мусорный мешок. На стиральной машине лежала стопка чистых вещей: старенький халатик, полотенце, трусишки, майка. На полу стояли тапки. Хозяйка выделила для нее специально отдельный кусочек мыла. Инка сама на этом настояла.

- Мало ли что там у меня на коже, да и вообще, - вздохнула она. - Дайте мне какого-нибудь хозяйственного мыла.

- Да, вот еще. Есть у меня для рук детское, в прошлый раз по акции набрала. Сейчас выдам.

Инка долго стояла под душем, пыталась смыть грязь не только с тела, но и с души. Но воспоминания гадкими, липкими, мерзкими кусками грязи всплывали в голове. Ей было жутко стыдно за себя и за свою жизнь.

- Может, повеситься, и всё прекратится, - она взглянула на пояс халата.

Перед глазами сразу всплыл образ тети Тани.

- Нет, здесь нельзя. Это я её таким образом отблагодарю? Нельзя так делать, не совсем все мозги пропила. Потом как-нибудь уйду из дома, и там уже.

Инка намылась, натянула на себя халат и отдраила ванную после себя. Мыла и радовалась, что хоть какой-то от нее толк. Ванна блестела, как новая. Инна подхватила "ароматный" мусорный мешок и вышла вместе с ним в коридор. Уже собралась выскочить на площадку, чтобы быстренько сбегать на помойку и выкинуть его.

- Это куда это ты после бани намылилась? - прогрохотала Татьяна.

- На помойку, сейчас выброшу всё в мусор.

- Не переживай, я сама всё выкину. Пойду с Лордом гулять и отнесу.

- Но вы же хромаете.

- И что? Знаем, как можно сбегать на помойку, уже проходили, - проворчала женщина. - Идем лучше есть, я тебе овсянки сварила. Надо тебе желудок подлечить, а то небось последнее время только пила и ничего не жрала.

- Нет, я что-то ела, - помотала головой Инка.

Она вспомнила, как на чьей-то даче на мангале жарили куриные спинки. Они с Ленкой немного подкалымили в местном магазинчике, полы помыли да холодильники с морозилками. Вот им и выдали оплату продукцией. Они тогда четыре пакета еды утащили, правда, половина была просрочкой, но вполне пригодной к пище. Даже просроченного пива несколько баллонов дали. Вот они гудели пару дней и жрали от пуза. Потом их с подружкой хозяин дачи в пьяном угаре выгнал посреди ночи.

Пришлось ночевать в бане, но утром они у него уперли шуруповерт и сбежали назад в город. Инструмент, естественно, пропили, об этом Инка вспоминать не хотела, ей было стыдно. Хотя Ленка тогда ее убеждала, что они всё правильно сделали, ведь в холодильнике еще оставались их продукты.

- Чего молчишь-то? Спрашиваю, сколько ложек сахара тебе в чай класть? - из дум ее вывел требовательный голос хозяйки квартиры.

- А? - переспросила ее Инна.

- С сахаром или без?

- Одну ложку.

- За стол садись, тощая, как селедка.

- Нормальная я, вы вот тоже худая.

- Мне уже по возрасту положено, да и не ем я много, тоже в свое время желудок всякой гадостью посадила, теперь приходится сидеть на лечебной диете, а так иногда хочется жареной картошки. Но сама себе виновата, - вздохнула Татьяна.

Инна возила ложкой по серой жиже и думала, что же ей дальше делать, будущее ей виделось таким же, как и эта овсяная каша.

- Теть Тань, зачем вы со мной возитесь? - спросила она.

- Не вожусь я с тобой, ты мне эти дни особо и не мешала, только воняла, да и всё.

- А как же лекарства, кефир, рассол?

- Лекарства мне бесплатно выписывают, да дочь снабжает, всё равно часть не выпиваю, выбрасываю просроченное. Рассол бесплатный из-под огурцов, а кефир копейки стоит, - махнула рукой Татьяна. - Ты чего там копаешься? Ешь, нет в каше золота, не нужно его там искать. Такой киселек сейчас самый пользительный для твоего организма. Завтра, может, лапшички куриной сварю, поедим с тобой.

- Тетя Таня, вы так и не ответили мне, почему со мной возитесь, зачем вам это нужно? Ведь я же пьющая, алкоголичка, да и женский алкоголизм не излечивается. Всё равно сорвусь.

- Это кто сказал, что не излечивается? - соседка прищурилась и посмотрела на Инку.

- Ну, статистика об этом говорит.

- Много твоя статистика знает, - хмыкнула Татьяна, отправляя ложку с кашей в рот. - Мы вот видим только тех, кто не справился, умер от алкоголя или продолжает синить. А тех, кто смог преодолеть, их не видно. Потому что стыдно об этом кому-то признаться. Да и стараются прежнее место жительства покинуть, чтобы не сталкиваться со знакомыми и бывшим окружением, чтобы никто не знал. В прямом смысле начинают жизнь с чистого листа на новом месте. Таким не хвастаются. Это мужики могут сказать: «А я вот раньше бухал как не в себя, а сейчас завязал, закодировался, пять лет без допинга живу», и ему все будут аплодировать. А баба если такое скажет, то на нее начнут косо смотреть, перестанут здороваться и звонить, сторониться будут, выспрашивать подробности станут. Зачем это всё? Ни к чему рану старую бередить, пользы от этого ноль целых, ноль десятых.

- Ну да, - с недоверием ответила Инка.

- Да, сто процентов, - кивнула Татьяна. - Мы же не знаем, что у людей за закрытыми дверями происходит. Как себя настроишь, так и жить будешь. Хватит у тебя сил преодолеть зависимость - молодец, получи плюшки от жизни. Не хватит - значит, сдохни, как последняя шавка под забором. Только тебе решать, куда свои силы направить.

Инка задумалась, но ничего не стала отвечать соседке.

- С Лордом ты больше спать не будешь. Я тебе на диване постелю. Хочешь быть полезной - помой посуду. За ванную - отдельное спасибо, мне ее тяжело нормально отмыть. Залью всякими средствами, пошоркаю щеткой, да всё, мытье. Боюсь я наклоняться.

- Голова кружится? - спросила Инна.

- Нет, у меня же ноги нет, - женщина задрала штанину домашних брюк. - Протез стоит. Вот думаю, наклонюсь и нырну туда, и шут его знает, кто меня потом там найдет.

- Больно с протезом ходить?

- Ну так, деваться-то некуда. Лучше протез, чем костыли.

- Ясно.

Инка помыла посуду, затем раковину и плиту, протерла все шкафчики. Как только она прекращала мыть, так в голове снова появлялись липкие мысли, гадкие воспоминания и огромное, всепоглощающее чувство вины. Она терла и терла, пытаясь их стереть из своей головы навсегда.

Глава 3 Мать выгнала ее после родов

Инка два дня намывала и начищала Татьянину квартиру, даже два окна помыла. Осталось еще одно в спальне. На этом ее притормозила хозяйка.

- Погодь ты так стараться. Растягивай удовольствие. А то чем ты потом заниматься будешь? - со смехом спросила она.

- Не знаю, - Инна посмотрела на нее растерянно.

Таня вытащила большой пакет с вещами из шкафа.

- Выбирай, что нравится. Это мне в прошлый раз дочь привезла.

Инна с удивлением глядела на вещи.

- У тебя какой размер ноги? - поинтересовалась Татьяна, рассматривая Инкины ступни.

- Тридцать седьмой, - с удивлением ответила Инна.

- У меня 38. Надо поискать, где-то были у меня какие-то кеды, малы мне были. Не вечно же тебе сидеть в четырех стенах.

- Ну да, - растерянно ответила Инна.

- У меня вся такая обувь на антресолях лежит. Лезь давай наверх, поищи, заодно пару коробок вот этих уберешь, - кивнула Татьяна на коробки в прихожей.

Инна встала на стул и стала доставать разные коробки и пакеты сверху. На голову ей упал кулек с какими-то туфлями.

- О, вот это тоже должно тебе подойти. Они суперские, кожаные. Мне малы были, но отдать и выбросить тогда было жалко, - прокомментировала Татьяна.

Нашлись и кеды ярко салатового цвета. Убрали все назад на антресоли. Инна стала мерить обувку. Ей подошли и кеды, и винного цвета туфли.

- Эх, Инка, хоть ноги не пропила. Смотри, какая красота, - восхитилась Татьяна. - Шмотки-то смотрела?

- Нет еще.

- А чего ждешь? Давай устроим показ мод.

Стали все доставать из пакета: джинсы, футболки, кофточки, юбки. Инка смотрела на все это с удивлением.

- И вам не жалко все это мне отдавать? - удивилась она.

- А чего жалеть-то? У меня все шкафы от этого барахла ломятся, да и разве я буду носить джинсы с дырками или в обтяг? Уже не тот возраст, чтобы телеса обтягивать. Напяливай на себя, не смотри так с удивлением.

Инна натянула на себя первые попавшиеся джинсы с дырками на коленях и футболку с ярким принтом.

- Ну, отлично, все на тебе сидит хорошо, словно на тебя шили, - оценила Татьяна.

Все перемерила Инка, радовалась каждой вещички, разглядывала внимательно, любовно поглаживала.

- Это же целый гардероб, - с придыханием сказала она, - И все такое модное.

- У меня дочь говорит, что это прошлогодние коллекции, - со смехом ответила Татьяна, - Она у меня та еще шмоточница. Поносит немного, а потом мне тащит, дескать, надоели или уже такое не модно.

- Как это не модно? В таких штанах полгорода ходит! - воскликнула Инна.

- Нам-то с тобой какая разница, что у чужого человека в голове, о себе надо думать. У меня еще где-то куртки висели и пуховик, но это потом. Сейчас не сезон для такой одежды.

На следующий день Татьяна велела Инке одеваться. Она сунула ей в руки пакет с мусором.

- У меня дочь сейчас приедет, погуляй где-нибудь пару часиков, заодно мусор вынесешь. Потом придешь, - сказала Таня.

- А если я сорвусь? - со страхом в голосе спросила Инка.

- А ты держи себя в руках, - строго сказала женщина.

Инка натянула на себя джинсы, футболку и салатовые кеды, и вышла в подъезд. Руки и ноги у нее тряслись, ей было страшно. Еще она боялась встретить кого-то из родных. Там, в квартире напротив, осталась ее далекая прошлая жизнь, ее детство, родители и младший брат. Она задумалась, и никак не могла вспомнить, сколько же ему лет. В голове не укладывались цифры, и никак не складывались в года.

Она немного постояла на площадке, стараясь унять сердцебиение. Услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и сразу кинулась вниз, опустив лицо. Ей не хотелось с кем-нибудь встречаться и здороваться. Инка хоть и чувствовала уже себя не так гадко, как раньше, но внешний вид оставлял желать лучшего. Она быстро пронеслась мимо какой-то женщины, буркнув под нос: «Здрасьте». Ей ничего не ответили, но и ответа Инна не ждала.

Вылетела пулей из подъезда и быстро добежала до мусорных баков, закинула туда пакет с мусором. Отошла, оглянулась и побрела по окрестностям. Меньше всего ей хотелось кого-либо сейчас встретить. Инке казалось, что все на нее смотрят, цокают языком и осуждают. Хотя до нее никому не было дела. Она немного побродила по району и снова вернулась к подъезду.

- Интересно, сколько прошло времени? - подумала Инка.

Задрала голову наверх и стала рассматривать окна и балкон своей старой квартиры. Она думала о том, как когда-то там жила, как ей там было хорошо, а иногда страшно и одиноко. Где-то там лежали ее вещи и игрушки, хотя мать могла все выкинуть. Нет, ее мама была когда-то хорошей, доброй, понимающей, и даже какое-то время боролась за Инку, таскала ее по врачам, пыталась лечить, плакала и умоляла ее бросить.

А потом они поругались. Инка опять напилась и привела домой какого-то парня или мужика. Она сама этот момент плохо помнит. Мать выгоняла его из дома, а Инка пыталась его защитить. Постепенно из ругани всё перешло в потасовку, и они подрались. Их разнимал тот самый новый бойфренд Инки. Тогда-то мать и выгнала ее из дома.

- Убирайся, убирайся и больше не возвращайся домой. Ты мне больше не дочь! - женщина прикладывала к подбитому глазу кусок замороженного мяса.

Инка попыталась забрать свои вещи, но ей не дали, сказав, что она ничего не заработала. Барышня развернулась и гордо хлопнула дверью, проорав напоследок, что у нее нет больше матери.

Потом через год ее приняли обратно пьяную с огромным пузом. Тогда она даже не могла сказать, от кого ребенок и какой у нее срок. Мальчик родился с множественными патологиями и, не прожив даже суток, умер. Врачи и медсестры говорили, что это даже к лучшему. После этого Инка опять запила, и ее снова выгнали из дома.

Она вздохнула и уселась на лавочку. Все ее взрослые воспоминания были горькими и со вкусом дешевого алкоголя.

- Надо было хоть книжку взять, - подумала она, - А то что-то после прогулок с самой собой как-то жить не хочется.

На первом этаже какая-то старушка пыталась мыть окна на кухне.

- Эй, ты, подь сюды, - позвала она Инку, - Я сейчас табуретку вытащу в окно, а ты ее возьми.

- Зачем?

- Окна мыть буду.

- Здесь высоко, не достанете с табуретки, - сказала Инна.

- А так я вывалиться боюсь, - парировала бабулька.

Старушка пригляделась к Инке.

- Инка, это ты что ли? - спросила она.

- Да.

- Своих ждешь?

- Можно и так сказать, - уклончиво ответила Инна.

- Мать у тебя только вечером придет, брат после четырех. Он же у тебя в универе учится.

- Да? - удивилась Инна, - Надо же, какой уже взрослый. Поступил.

- Так что тебе долго их придется ждать. Подработать не хочешь?

- А что нужно?

- Окно мне помыть. Два окна, - поправила себя бабушка.